Текст книги "Путешествие по карте языков мира"
Автор книги: Алексей Леонтьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
Языки Тихого океана это прежде всего австронезийские языки. Раньше они назывались малайско-полинезийскими, но, как мы сейчас увидим, это такое же неточное название, как «семито-хамитские», потому что в число австронезийских языков включаются и такие, которые нельзя назвать ни малайскими (точнее, индонезийскими), ни полинезийскими.
Итак, индонезийские языки. На них говорит большая часть жителей Малайзии, Индонезии и Филиппинских островов. Основной язык Малайзии – малайский; а государственный язык Индонезии – индонезийский – это, в сущности, тот же малайский; мы уже видели в Индии очень похожее положение с языками хинди и урду. Еще один очень известный язык Индонезии – яванский; собственно, известен не сам он, а его предок – древнеяванский язык, или кави. Основной язык Филиппинских островов – тагальский. Назовем еще сунданский.
Интересно, что родственный всем этим языкам и похожий на них мальгашский язык не имеет сейчас ничего общего с Тихим океаном: на нем говорят на самом большом острове другого океана – Индийского – на Мадагаскаре, у восточных берегов Африки. Дело в том, что мальгаши раньше жили в Индонезии, а потом, переплыв Индийский океан, поселились на Мадагаскаре.
Теперь мы можем перейти к уже упомянутым полинезийским языкам. Полинезией называют тысячи островов, разбросанных по просторам Тихого океана, и оказывается, на большинстве из них говорят на очень похожих друг на друга языках. Это, например, язык самоа; язык таити; гавайский язык; язык маори, на котором говорят коренные жители Новой Зеландии; и даже рапануйский язык – язык острова Пасхи, от которого ближе добираться до Южной Америки, чем до других островов Полинезии.
Но не на всех островах Тихого океана говорят по-полинезийски. Есть еще меланезийские языки (Полинезия в переводе – «страна множества островов»; а Меланезия – «страна черных островов». Черны, конечно, не сами острова, а их жители.) Самый известный из них – язык фиджи на одноименных островах. На меланезийских языках говорят и многие жители острова Новая Гвинея, к которому мы вскоре вернемся.
Из австронезийских языков у нас остались еще микронезийские (страна малых островов»). И действительно, эти острова – Каролинские, Маршальские, Марианские – это, в сущности, не острова, а небольшие коралловые рифы.
А теперь вернемся на Новую Гвинею. На протяжении этой книжки мы еще не раз будем обращаться к языкам этого острова, которые (если они, конечно, не относятся к числу австронезийских) называют папуасскими. Кстати, само это слово – неизвестного происхождения. Есть гипотеза, что словом папуа или, вернее, папува одно индонезийское племя называло людей с курчавыми жесткими волосами: у папуасов как раз такие волосы. Новая Гвинея – настоящий заповедник языков, да и народов тоже. На одном этом сравнительно небольшом острове, где живут немногим более двух миллионов человек, можно найти около 500 различных языков, не считая австронезийских! Мы перечислим здесь только те из них, которые будут упоминаться в следующих главах этой книги. Это абелам, ава, асмат, бонгу, вери, гадсуп, гули, кева, киваи, монумбо, насиои, тангма, телефол, форе. И еще ток-писин – язык межплеменного общения разных народов Новой Гвинеи.
Родственны ли друг другу папуасские языки, точно не известно. Во всяком случае это не доказано. Впрочем, даже если поверить тем ученым, которые считают, что они родственны, не меньше двадцати языков Новой Гвинеи все равно остаются, так сказать, бесхозными: не установлено никаких связей ни между ними самими, ни между ними и другими языками. Но не исключено, что есть родство между папуасскими языками и некоторыми изолированными языками островов Индийского океана, например острова Тимор и Андаманских островов.
И наконец – Австралия. Те немногие из ее коренных жителей – аборигенов, которые еще сохранились и которые говорят на своих родных языках, связаны и единством культуры, и – хотя и не слишком близким – родством этих языков. Из австралийских языков нам встретятся аранта и сайбалгал.
Не ходите в Африку…В Африке (даже если не учитывать афро-азиатские языки) языков такое множество и их родственные связи настолько запутаны, что описать их так, чтобы удовлетворить всех африканистов, просто невозможно.
Думаю, все африканисты согласятся только в том, что в Африке есть большая семья языков банту. Самый известный из них – суахили. На нем говорят в Танзании, Заире, Кении, Уганде, Руанде, Бурунди, Малави, Мозамбике и отчасти даже на Мадагаскаре и других островах у побережья Африки. Еще один язык, упоминание о котором вы могли встречать, – язык зулу, на котором говорят жители различных государств юга Африки. Читая эту книгу дальше, вы встретите также языки луба, луганда, овимбунду, яунде. Все это тоже языки банту.
Банту – типичные агглютинативные языки. Как и в тюркских, в них все окончания нанизываются, как бусы, причем каждое из этих окончаний имеет узкую «специальность»: одно выражает только число, другое – только время, третье – только лицо… Впрочем, об «окончаниях». В банту о них почти не приходится говорить – слово в этих языках «нанизывает» не окончания, а приставки.
Еще одна семья, бесспорно, выделяется всеми африканистами – это так называемые языки ква или гвинейские. На них говорят жители северного побережья Гвинейского залива. Самые популярные из этих языков – йоруба (Нигерия, Камерун, Бенин, Того, Сьерра-Леоне), эве (Гана, Того, Бенин), га (Гана, Того, Бенин). Эти языки немного похожи на китайский, вьетнамский, лаосский, хотя они им и не родственны: коротко говоря, это тоже типичные изолирующие языки.
Об остальных языках Западной и Центральной Африки мы лишь упомянем, вернее, о некоторых из них. Нам встретится на страницах этой книги язык тив – на нем говорит около миллиона человек в Нигерии и Камеруне, а также язык яунде. Не встретится, но очень известен и имеет тоже около миллиона говорящих язык сонгаи (Мали, Буркина-Фасо, Нигерия). Два важнейших языка Республики Мали – бамбара и малинке. Во многих странах Западной Африки – в Мавритании, Сенегале, Гамбии, на островах Кабо-Верде – говорят на языке волоф. Его близкий родственник – не менее известный язык фула или, вернее, фульбе. На нем говорят в Мавритании, Гвинее, Сенегале, Гамбии, Гвинее-Бисау, Мали, Нигере, Сьерра-Леоне, Буркина-Фасо, Бенине, Нигерии, Камеруне, Чаде, Того, Гане, на островах Кабо-Верде, в Кот-д'Ивуар. Одним словом, это 9 миллионов человек фактически во всей Западной Африке!
На самом юге Африканского континента, оттесненные в пустыни, живут готтентоты и бушмены, говорящие на так называемых койсанских языках. В нашей книге мы встретим два из этих языков: готтентотский язык нама и бушменский язык кунг.
Новое об индейцах
Новое, потому что в «книжках об индейцах», равно как и в «фильмах об индейцах», об этом – конечно, я имею в виду их языки – совсем ничего не говорится. Впрочем, названия этих языков не могут не звучать для ваших ушей музыкой – они живо напоминают романы Фенимора Купера. Чиппевейский и навахо. Апачский и оджибва. Шауни и делаварский. Чейенский и чоктавский. Понка и квакиутль. Нутка, сиу и дакота. Онейда, чероки и зуни. (Мы с вами проехали только Канаду и США, о других индейских языках – ниже.)
Если в Северной Америке индейский язык, на котором говорят 2–3 тысячи человек, уже можно считать крупным, то в Мексике и Центральной Америке мы прошли бы мимо него, не обратив внимания, потому что – несмотря на долгие «усилия» испанских колонизаторов – здесь индейское население в основном сохранилось. Самые значительные из этих языков – майя (вы, конечно, слышали про древнюю письменность майя, восходящую к IV веку новой эры и расшифрованную советским историком и филологом Ю. В. Кнорозовым); язык мам на границе Мексики и Гватемалы; язык кекчи, язык киче и язык какчикель (все три – в Гватемале); язык нахуатль – это, собственно, тот язык, на котором говорили древние ацтеки; язык отоми; язык миштек, мазатек и запотек – все они распространены в Мексике.
Что касается языков Южной Америки, то некоторые из них не только сохранились – на них говорят многие миллионы южноамериканцев, они являются кое-где (например, язык кечуа в Перу) даже официальными (вместе с испанским). Из языков Южной Америки мы назовем итонама в Боливии; язык тупи в Бразилии; язык гуарани в Парагвае и близлежащих областях; язык кечуа – на нем говорят целых 11 миллионов почти по всему континенту – в Колумбии, Эквадоре, Перу, Боливии, Чили и Аргентине; язык (или группа близкородственных языков) аймара в Перу и Боливии; арауканский язык (или языки?) в южной части Чили и в Аргентине.
Насколько индейские языки родственны друг другу – сказать трудно, ведь, кроме майя, все они к моменту прихода европейцев были бесписьменными, и мы знаем их только в их нынешнем состоянии. Но отдельные языковые семьи определенно можно установить: скажем, тупи родственен гуарани, кечуа – языку аймара, родичами являются миштек и мазатек.
Мы подошли к самому концу нашего обзора. Осталась только одна семья языков – осталась, потому что мы двигались с вами по карте полушарий, а про эти языки даже не скажешь, в каком полушарии их искать. Это эскимосско-алеутская семья. Она, собственно, состоит из двух отдельных, но родственных языков – эскимосского и алеутского. Но дело в том, что по-эскимосски говорят и у нас на Чукотке, и в американском штате Аляска, и в Северной Канаде, и на острове Гренландия. Более того – Гренландия, бывшая раньше колонией Дании, имеет два официальных языка – датский и эскимосский! Таким образом, по-эскимосски говорят и в Азии, и в Америке, и (не знаю, куда она относится – к Америке или Европе) в Гренландии.
Такое же положение с алеутским языком. На нем говорят жители американских Алеутских островов и жители Командорских островов – это рядом с Камчаткой и Курильскими островами, а значит, самая настоящая Азия.
Подведем итогиМы с вами перечислили более 250 языков. Но это только крохотная доля всех языков мира – их (по разным мнениям) от 3 до 5 тысяч!
Среди них так называемые мировые языки – русский, английский, французский, испанский. Есть языки «зональные», на которых говорят люди из разных соседних стран, – арабский, суахили. Есть государственные или официальные языки – польский в Польше, монгольский в Монголии, шведский в Швеции и многие другие. А большинство языков не имеет никакой официальной «должности» – на них просто говорят… На одном – 10 человек, на другом – 100, на третьем – тысяча, на четвертом – десять тысяч…
Хотелось бы знать о них что-нибудь более содержательное, чем просто название. Конечно, в этой небольшой книжке я не смогу рассказать многое о различных языках. Но кое-что попытаюсь. И начну с тех звуков, из которых строится речь на разных языках.
Итак – в путь!
Звуки, которые мы выбираем
Миша, Мкртич и МауиВ этой главе три героя. Миша – русский. Мкртич – армянин. Мауи живет в Новой Зеландии и говорит на языке маори. Почему мы выбрали их? Вы, наверное, уже сами догадались: из-за имен. Ведь в звучании имени всегда слышно звучание языка.
Миша – типичное русское слово. Вслушайтесь: Миша. Согласный звук – и гласный. Еще один согласный – гласный.
Конечно, не все русские слова такие. Есть среди них и совсем иные – вроде вспять или вздрогнул, в которых подряд идет три или даже четыре согласных. Но абсолютное большинство из них «уравновешены». Ко-ро-ва. Пе-ше-ход. Се-го-дня. Е-ли-за-ве-та. Че-ло-век. Русский языковед Василий Алексеевич Богородицкий даже подсчитал гласные и согласные: оказалось, в среднем на три согласных приходится два гласных.
Уже по приведенным в качестве примеров словам видно, что в русском языке слоги бывают двух видов. Одни кончаются на гласный (они называются открытыми), другие – на согласный (они называются закрытыми). Большая часть слогов начинается с одного согласного звука (но его может и не быть вообще: Ан-на, о-ко-ло). Чем больше согласных стоит рядом в начале слога, тем реже такие сочетания встречаются: слоги типа сто реже, чем типа то, а типа вста– (вста-ю) – реже, чем типа сто.
Но вот что интересно: не всякие согласные и не в любом порядке могут «стыковаться» в слове. Вздрогнул в русском языке возможно, но попробуйте-ка произнести «дрзвогнул» или «рдзвогнул»!
Кстати, то, что в русском языке согласные и гласные в общем-то уравновешены, совсем не случайно. Около тысячи лет назад, в эпоху Киевской Руси, все слоги русского языка были открытые (вроде ко-ро-ва).
Вот, например, слово овца. В нем было не два, а три слога, и писалось оно так: овьца. Но ь здесь – не мягкий знак. Эта буква в древнерусском языке обозначала краткий гласный звук, похожий на и (родственное слово в языке Древней Индии – санскрите – как раз и звучало: авика).
Вот здесь-то и стоит подумать. Давайте рассуждать. Если мягкий знак когда-то обозначал гласный, то, может быть, все слова, в которых он пишется на конце, кончались раньше на гласный? Да. Так оно и было (если, конечно, эти слова были в древнерусском языке!). Мышь звучало как мы́ши, пять – как пяти́.
Вам, может быть, попадались книги, изданные до Октябрьской революции, по так называемой старой орфографии. Слово баран писалось тогда так: баранъ.
Думайте!
Правильно. Буква ъ тоже не всегда была «беззвучным» твердым знаком. В древнерусские времена она обозначала звук, средний между у и ы. Кстати, в болгарском языке сохранился и этот звук, и буква. Название страны так и пишется: България. А латинскими буквами его изображают обычно так: Bulgaria.
А теперь вот вам еще задача. Вы знаете из школьного учебника о беглых гласных: день – дни, сон – сна… Куда и почему они «сбежали»?
Напишем эти слова так, как они произносились раньше: дьнь, сънъ (то есть почти как ди́ни, сы́ны). Вы, конечно, понимаете: как бы ни стремился гласный «сбежать», если он стоит под ударением, пути к бегству ему отрезаны! Мы часто здороваемся с учителем не «полностью» (например, Здравствуйте, Иван Иванович!), а, особенно на бегу, примерно так: Здрасст, Ванванч! Все, что могло, «сбежало», но там, где ударение, гласные остались на месте. И в наших древнерусских словах ударные звуки ь и ъ никуда не делись, хотя и немного изменились: получилось не дь, а де, и не съ, а со. А в конце – там они безударные! – им удалось «сбежать».
Но в словах дни и сна ударение ведь в другом месте, и оно там же и было раньше: дьни́, съна́. Вот ь и ъ и «сбежали»: дни, сна!
Мы с вами, впрочем, слишком углубились в историю русского языка. (Надо сказать, что это очень интересное занятие и вполне доступное даже школьнику-старшекласснику, если у него хватит любознательности и усидчивости. Когда будущий знаменитый ученый, академик Алексей Александрович Шахматов (1864 – 1920) сделал свой первый научный доклад, он был просто Алешей Шахматовым и учился в гимназии.)
Пора распрощаться на время с Мишей и познакомиться с его армянским приятелем Мкртичем.
Легко увидеть разницу. По-русски такое имя просто невозможно произнести без предварительной тренировки.
Признаюсь: я выбрал не самое типичное слово армянского языка. Большая часть армянских слов похожа на русские. Возьмем хотя бы имена: Ар-та-шес. Цо-ви-нар, Ваг-рам, О-ва-нес. Но есть и другие, в русском языке невозможные. Вот такие: Астхик, Смбат, Арцвик, Ваагн, Трдат… На карте Армении есть города и поселки: Агнджадзор, Арцваник. Или возьмем такие слова: «твоя книга» (в армянском языке это не два, а одно слово) – гиркд, «второй» – йэркрорд.
Армянский язык еще не самый «согласный», тем более что, произнося сочетания вроде мкрт, армянин обычно вставляет между согласными призвук – не звук, а именно призвук, неопределенный, коротенький и на письме не изображаемый. Есть другие языки, где в одном слове, а то и в одном слоге сочетаются звуки, по-русски совершенно уж не сочетаемые и не произносимые. Вот тибетский язык. В нем есть такие слова: ргйугсчу – «поток», ртсва – «трава», чослдан – «благочестивый». «Учителя» по-тибетски звучит примерно так: слопдпонрнамс. «Пять учителей» – слопдпон лнга. Уф! Когда я писал эти слова, то, конечно, произносил их про себя, и даже при этом язык устал.
А как же сами армяне или тибетцы? Им разве не трудно? Нет! Вот здесь-то мы и сталкиваемся с одной особенностью любого языка. Каким бы трудным он ни казался человеку, говорящему на другом языке, тем, для кого он родной, он не труден! Тибетцу так же легко произнести пдп или нрн, как русскому – кит или сон.
Но и тибетский язык со своими скоплениями согласных подчиняется тем же общим законам человеческого языка, что и наш с вами. И первый из этих законов гласит: «Не бывает слога без гласного звука». Даже если написаны одни согласные, на самом деле произносится "гласный звук. В чешском языке есть слово prst – «палец». Написан как будто бы согласный – r (то есть р). Но он произносится как гласный. Таким же гласным может быть в чешском языке l. А в словацком языке r и l могут быть, как любые гласные, краткими и долгими!
Вы спросите: как же р или л могут быть гласными? Но прислушайтесь к русским словам рубль или храбр. Здесь ль и р тоже выступают как гласные – они образуют слог: получается что-то отдаленно похожее на ру-бель или хра-бор. А когда мы произносим некоторые другие русские слова в быстром темпе, например торговать, то первое о «сбегает» и весь слог начинает держаться только на р: тр-го-вать.
Так что имена, выдуманные польским фантастом Станиславом Лемом в его рассказе «Вторжение с Альдебарана» — Нгтркс и Пвгдрк, возможны у нас на Земле только если р – гласный и образует слог.
Но возможны они далеко не во всяком языке. И теперь пора встретиться с третьим «героем» нашей главы – маорийцем Mayи.
Это имя я не придумал. Так зовут героя древних маорийских легенд. И легко предположить, что и сейчас маорийского мальчика могут назвать этим звучным и популярным именем. Язык маори относится к так называемой полинезийской семье языков. И у всех этих языков есть общая особенность: они не любят согласных! В этих языках совсем мало согласных (по сравнению, например, с русским или армянским), и они практически никогда не образуют сочетаний. Типичный слог в таком языке – «согласный + гласный». Или просто один гласный. Это хорошо видно на карте Тихого океана: острова Раиваваэ, Тубуаи, Риматара, Аитутаки, Каукура, Рароиа; города Папеэте, Аваруа, Нукуалофа, Салаилуа… Путешествуем дальше на запад и вдруг встречаем на одном из островов город Рабаул, а на другом (это Новая Гвинея) – город Вевак. Ясно: здесь говорят уже не на полинезийских языках! И действительно – в этих краях распространены меланезийские и папуасские языки.
Самый «богатый» согласными полинезийский язык – как раз родной язык Мауи, маорийский. Здесь их целых 10! Заметим для сравнения: в русском их 37, в армянском 30. А вот в саамском – 53. В лакском – одном из языков Дагестана – 41. А в гавайском такого «богатства» нет: в нем 7 согласных звуков – h, m, n, p, l, k, w.
Полинезийские языки не только не «любят» согласных – они «любят» гласные. В гавайском языке есть слово oiaio – «правда». В нем все звуки – гласные. И пять слогов – по числу гласных. Попробуйте-ка найти подобное русское слово!
Есть на земном шаре и такие языки, которые любят какие-нибудь согласные в одном месте слова (или слога) и совершенно не переносят их в другом месте. Вот китайский язык. В нем слог может начинаться с любого согласного звука, а кончаться – только на й, н или нь. Или совсем другой язык, во многом противоположный китайскому, – эскимосский. В конце эскимосского слова не может быть почти половины всех звуков этого языка! Среди них такие привычные для нас, как п, в, ф, л, р…
Впрочем, и русский язык имеет в этом смысле свои «симпатии» и «антипатии». В нем ни одно слово не начинается звуком ы, хотя чем он «хуже» звуков у или о, например? И ни одно слово не кончается на звонкий согласный: если мы его и пишем (пруд, клуб), то произносим вместо него глухой (прут, клуп).
У каждого языка свои пристрастия. И порой происходят странные изменения в звучании слова, когда оно заимствуется одним языком из другого.
Как-то мне в руки попал учебник, изданный на вьетнамском языке. В тексте я обнаружил географические названия и фамилии – очевидно, русские, но в то же время и не совсем. Что за город Mat-sco-va? Да просто – Москва. По-вьетнамски в конце слога может стоять либо гласный, либо носовой согласный, либо п, т или к. Слогамоc в нем не бывает. И вьетнамцу приходится вставлять в слово Москва лишний согласный и лишний гласный и превращать его из двухсложного в трехсложное. Еще сложнее с австралийским городом Мельбурн – его название по-вьетнамски выглядит так: Menbuoc.
Когда одна из моих книг была издана на японском языке, моя обычная русская фамилия превратилась на обложке книги в японскую: Ре-он-ти-е-фу. Дело в том, что в японском, во-первых, нет звука л – его заменяет р. Во-вторых, слога тьев там тоже не может быть. В-третьих, японское слово (да и слог тоже) не может кончаться на согласный. И в-четвертых, в японском нет звука в, но есть звук ф, с которым сочетается только один гласный – у. Легко видеть: никак иначе по-японски фамилию Леонтьев не изобразишь.
В японском языке довольно много слов, заимствованных из европейских языков. Как должно звучать по-японски слово матрос? Вы почти угадали: мадоросу. А английское слово ice-cream – «мороженое», звучащее как айс-крим, превращается в айсу-куриму.
