Текст книги "Друзья и враги за Кавказским хребтом"

Автор книги: Алексей Чичкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

6. АРМЯНСКИЙ ВОПРОС:
Россия и Турция в преддверии Первой мировой войны

Западная Армения, находившаяся под тяжелым гнетом Турции, не пережила сколько-нибудь экономического прогресса даже в начале XX века. В стране все еще господствовали феодальные отношения, не было крупных торговых и промышленных центров. А армянская буржуазия была сконцентрирована преимущественно в Константинополе, Смирне и других приморских городах Турции.

Однако в ряде областей Западной Армении, в частности, в Ванском и Эрзерумском вилайетах, развивались товарно-денежные отношения, углублялось также социальное расслоение крестьянства, росло число безземельных крестьян. Процесс обнищания армянского крестьянства в Турции еще более усилился вследствие налоговой и аграрной политики турецкого правительства. Высокая Порта вводила непомерно тяжелые налоги, периодически конфисковывала земли армянских крестьян. Разоренные труженики покидали родные очаги и отправлялись в Россию, страны Западной Европы, в США и Южную Америку.

В ответ на непрерывно усиливавшееся угнетение последовал ряд вооруженных выступлений против султанского господства. Так, весной 1904 г. взялось за оружие армянское крестьянство провинции Сасун (Восточная Турция). По приказу кровавого султана Абдула Гамида против повстанцев был организован крупный поход. Регулярные турецкие воинские части, вооруженные, в основном, германским и английским оружием, заняли Сасун, разорили и опустошили его, вырезав там тысячи женщин и детей. Несколько отрядов повстанцев, уйдя в неприступные горы, продолжали вести партизанские бои против погромщиков.

В развернувшихся в районе Сасуна боях своей беззаветной отвагой и смелостью отличился видный деятель западноармянского освободительного движения, бесстрашный гайдук-партизан Андраник (Андраник Озанян, 1865-1927).

В 1908 г. в Турции произошел государственный переворот. Султан Абдул Гамид был свергнут, к власти пришла буржуазно-националистическая партия «Иттихад вэ тераки» («Единение и прогресс»), или, как обычно ее называют, партия младотурок. В национальном вопросе младотурки проводили крайне реакционную политику. Они официально заявили в 1909 г., что отрицают возможность автономии любой нетурецкой нации, проживающей на территории Османской империи. Поэтому положение западных армян при господстве младотурок стало более тяжелым и чреватым прямой угрозой всеобщего истребления.

Но в 1912 году Россия официально потребовала предоставления автономии национальностям, входящим в состав Османской империи. Это обстоятельство, а также поражение Турции в Балканских войнах тех лет стали поводом для нового возбуждения армянского вопроса. Католикос Геворг V в том же году обратился к России, прося ее помощи и посредничества в деле разрешения армянского вопроса. Одновременно он уполномочил известного армянского общественно-политического деятеля из Египта Погоса Нубар-пашу обратиться с соответствующими заявлениями к западноевропейским государствам.

Однако эти обращения нашли поддержку лишь в России. Ее правительство в июне 1913 г. выдвинуло программу, согласно которой, вилайеты Западной Армении – Эрзерум, Ван, Битлис, Диарбскир, Харпут и Сивас – должны были быть объединены в одну административную единицу – Армянскую область, управляемую генерал-губернатором-христианином, назначаемым на этот пост турецким правительством при согласии европейских государств. Программа предусматривала также предоставление для Западной Армении территориально-административной автономии.

Как и следовало ожидать, такой проект вызвал ожесточенную критику со стороны турецких властей, а также в правительстве Германии – традиционной союзницы Турции. Неудовольствие «проармянской активностью» России высказывали и политические деятели Великобритании. Тем временем 26 января (8 февраля по новому стилю) 1914 г. Россия и Турция заключили соглашение: турецкой стороной была принята урезанная программа реформ в Западной Армении, уже не предусматривавшая национальной или административно-территориальной автономии этого региона. Турецкое правительство обязалось осуществить аграрную, административную, судебную и прочие реформы. Предусматривалось создание двух новых административных единиц-секторов: один – состоящий из Эрзерумского, Трапезундского и Сивасского, а другой – состоящий из Ванского, Битлисского, Харпутского и Диарбекирского вилайетов (заметим, что Турция сознательно разделила еще в середине XIX столетия Западную Армению на множество провинций-вилайетов). Для каждого сектора великие державы с согласия турецкого правительства должны были назначить по одному генералу-инспектору, обязанному контролировать деятельность высшего чиновничества, судебных и полицейских учреждений. Общий контроль над осуществлением реформ, предусмотренных упомянутым соглашением от 26 января, возлагался па Россию.

Однако российские власти но геополитическим причинам не были склонны «давить» на Турцию, чтобы она выполняла данное соглашение. Кроме того, российские власти опасались резкого усиления влияния армян на ситуацию в Закавказье и на политику России в Закавказском регионе. Последнее стало едва ли не пошлой причиной отхода России в вышеупомянутом соглашении с Турцией от требования национально-административной автономии Западной Армении.

А в июле 1914 г., когда началась Первая мировая война, власти Турции объявили недействительным соглашение с Россией от 26 января. Но Россия, не желая участия Турции в войне на стороне Германии, не предприняла никаких мер против Турции за упомянутый демарш. Тем не менее Турция вступила в войну на стороне Германии в конце сентября 1914 года...

7. КУРДЫ, РОССИЯ, ТУРЦИЯ:
курдский фактор в российской политике в Закавказье в XIX – начале XX в.

В ходе русско-персидских (1804-1813 и 1826-1828 гг.) и русско-турецких (1806-1812 и 1828-1829 гг.) войн в XIX веке и после заключения Гюлистанского (1813 г.) и Туркманчайского (1828 г.) мирных договоров южные границы Российской империи далеко протянулись на юг, до Курдистана.

Русский историк Н.А. Хальфин отмечал: «С окончанием русско-иранской войны (1804-1813 гг.) и переходом к Российской империи (в составе прочих земель) Карабахского ханства среди пародов империи появились и курды, населявшие это ханство».

В свою очередь, ослабление Османской империи и шахского Ирана спровоцировало расширение курдского национального движения. Особенно мощным было восстание курдов Северного Курдистана под руководством Бадр-хана (1843-1846 гг.) и его племянника Езданшера (1853-1855 гг.). Естественно, курдам для освобождения от иранского и турецкого ига нужен был союзник, которого они нашли и в лице давнего врага Османской империи и шахского Ирана-России.

Курды представляли собой достаточно самостоятельный военно-политический фактор. В зоне действия Кавказского экспедиционного корпуса российских войск проживали значительное количество курдов. Каждое курдское племя, конфедерация, по сути, были самостоятельной военно-хозяйственной единицей, способной в случае необходимости выставить десятки тысяч вооруженных и достаточно хорошо владеющих искусством боя опытных воинов. Генерал Паскевич, командующий отдельным Кавказским корпусом, в своем рапорте к графу Нессельроде от 3 июня 1829 года писал, что «Турция в своих владениях заключает верхний и нижний Курдистан, равно как и западный. Но власть султана в сих странах совершенно ничтожная... Западный Курдистан управляется независимыми беками, а верхний Курдистан до последней персидской войны с Россиею был под совершенным влиянием Эриванского сардара.

Обладание же нами Баязетом представляет следующие выгоды:

а) как стратегическая точка, крепость сия довершает прикрытие Армянской области... ибо далее к югу Курдистанские горы, населенные племенами воинственными, делают все пути непроходимыми по самому местоположению... Прикрытие нами Баязета утвердит влияние наше над верхним Курдистаном...».

По признанию графа И.Ф. Паскевича, курды имели «многочисленную вспомогательную конницу, почитаемую лучшею в Азии». А в рапорте военачальников Кавказской армии от 11 января 1829 г. на имя графа И.Ф. Паскевича доносилось: «...для обеспечения успеха предположенных на будущую кампанию действий нужно иметь на нашей стороне куртинцев, иначе во все время многочисленныя толпы сей отважной конницы будут у нас в тылу и на фланге и совершенно опустошат земли театра войны, на средства коих мы преимущественно должны рассчитывать...» При этом граф Паскевич напрямую связывал успех военной кампании с лояльностью курдов по отношению к России.

Поощрение антииранских и антитурецких выступлений курдов полностью отвечало интересам России, и неудивительно, что в 1829 г. по инициативе Паскевича было получено разрешение императора на «учреждение десятитысячного отряда конных куртинцев». А в 1855 г. на российской стороне уже воевали 2 курдских кавалерийских полка и 4 пехотные роты. Позднее, в 1864 г., с целью дальнейшего упорядочения отношений между Россией и с находящимся в ее пределах курдским населением были разработаны и вскоре введены в действие «Правила для управления куртинскими племенами». Предусматривающие национальную (но не территориально-административную) автономию курдов, льготное налогообложение их хозяйств, соблюдение их религиозных прав.

Российские военно-дипломатические круги с 1850-х гг. стали развивать отношения с влиятельными аристократическими фамилиями Курдистана, среди которых были и род Шамшадиновых, управляющих мощной племенной конфедерацией зилян, расселенных по обе стороны российско-турецкой границы. Во главе этого рода стоял Али Ашраф-Ага Шамшадинов, фактический и официальный предводитель российских курдов, имевший значительные связи с зарубежными курдами.

Официально Али Ашраф-Ага вступил в службу в Российскую армию с 10 мая 1877 г. Участвовал в русско-турецкой войне 1877-1878 гг. За отличие в боях был произведен в прапорщики, а в 1880-1890-х он получал звания: поручик гвардии, штабс-ротмистр гвардии, подъесаул, есаул (ст. 05.04.1898). С 6 декабря 1903 г. он стал полковником а с 6 декабря 1914-го за храбрость и умелое управление войсками на фронте с Турцией – генерал-майором.

Российский управляющий вице-консульством в Урмии (Северо-Западный Иран) С.П. Голубинов в 1913-м пытался убедить правительственные круги: «...В наших интересах хотя бы морально поддержать курдов в их недружелюбии к туркам. В противном случае полное подчинение курдов туркам гибельно отразится на нашем престиже не только на Среднем Востоке (в Турции и Персии), но и на Кавказе... Наше равнодушное отношение к курдскому вопросу явилось бы той искрой, от которой может вспыхнуть пожар. В зареве этого пожара легко могут погибнуть наши вековые исторические интересы на мусульманском Востоке. Если панисламистская пропаганда могла иметь значительный успех в стране шиизма, то тем более при полном безучастии России туркам легко удастся, справившись с арабами и албанцами, подавить единоверных им курдов. Такое объединение Оттоманской империи едва ли послужило бы нам на пользу».

Вице-консул в Ване (Восточная Турция) Олферьев убеждал высших чинов в интересах России серьезно отнестись к антитурецким выступлениям курдов. По его мнению, «курдский вопрос имеет для России особо важное значение: лучше автономный Курдистан, чем автономная Армения, ибо в России на Кавказе живут 1,5 млн. армян и всего 130 тыс. курдов». Он же предупреждал, что «недооценка в России курдской проблемы, проистекающая отчасти из-за плохой осведомленности относительно положения в Курдистане, используется западными державами». Олферьев обращал внимание па необходимость «притянуть в свою сторону симпатии некоторых курдских беков» и дать последним возможность «ближе знакомиться с русскими людьми и в целом с политикой России на Востоке».

Аналогичные суждения высказал российский консул в Басре К.П. Иванов в своей «Записке по вопросу об организации изучения Ближнего Востока» (1914 г.): «...Между тем но ходу дел может оказаться более отвечающим нашим интересам стремиться к созданию автономного Курдистана из всех областей, населенных курдами и входящих ныне в состав как Турции, так и Персии».

Более того, наместник императора в Закавказье граф Воронцов-Дашков в феврале 1910 г. обратился к министру иностранных дел Извольскому со специальным письмом, в котором рекомендовал добиваться расположения рода Шамшадиновых во главе с гвардии полковником Али Ашраф-Агой Шамшадиновым. В письме он рекомендовал произвести Али Ашраф-Агу в генералы, увеличить его пенсию на 1 тыс. руб., дать пенсии и субсидии другим представителям рода. Наместник также рекомендовал: «...Чтобы восстановить и укрепить симпатии курдов к русской власти, самое верное средство было бы привязать их к земле. Для этого некоторые казенно-оброчные статьи следовало бы сдать им без торгов, за незначительную плату в долгосрочную аренду, которая бы носила наследственный характер». Эти меры, считал Воронцов-Дашков, удовлетворили бы Шамшадиновых и другие знатные семейства. Кроме того, по мнению наместника, необходимо было наделить землей и менее знатные курдские роды, а также на этом настаивал и эриванский губернатор – обратить особое внимание на езидов (курдов-язычников), издавна относившихся с симпатией к России, численность которых увеличивалась в Восточной (российской) Армении.

Но в высших правительственных кругах по-прежнему мало интересовались курдами и к подобным предложениям относились без особого энтузиазма. Тем более что властям советовали и иные подходы к курдскому вопросу. Так, советник посольства России в Константинополе П. Ширков в феврале 1910 года предупреждал об «опасности для России перемещения некоторых племен турецких курдов в сторону Ирана и русской границы и стремления к созданию у самого Кавказа автономного Курдистана». К обращениям курдов в Россию о покровительстве, писал он, «следует относиться с величайшей осторожностью, ибо курдские племена – оружие и средство обоюдоострое...».

В целом из-за подозрительного отношения России к курдам и курдскому движению и из-за того, что в Санкт-Петербурге и в административной столице Закавказья, Тифлисе, продолжали недооценивать значение курдского фактора для долговременных интересов России, огромная масса курдов, в том числе и род Шамшадиновых, вынуждены были покинуть российские пределы и перейти на территории Персии и... Турции ^{5} .

8. НА ОБЛОМКАХ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ:
Русский исход в Закавказье

Система управления национальными регионами Российской империи примерно с 1880-х годов, во-первых, максимально учитывала их административные, исторические, национальные и социально-экономические традиции. А во-вторых – очень аккуратно внедряла в нацрегионах общероссийское межгосударственное-межнациональное самосознание вместе с государствообразующими, то есть русскими традициями и русской культурой. Эта система была, пожалуй, единственным административно-управленческим атрибутом империи, сохранившим свою жизнеспособность и после 1917 года в ряде регионов этой империи. И потому – сохранившим жизнь многим десяткам тысяч русских беженцев.

Подчеркнем: в отличие от Австро-Венгрии и Османской империи Российская империя распалась не вследствие конфессионально-этнических войн и не из-за национализма проживавших в ней народов. Достаточно сказать, что многие тысячи граждан России польской, финляндской, прибалтийских, закавказских, среднеазиатских национальностей в качестве военнообязанных или добровольцев самоотверженно защищали свою общую Родину от германских, австро-венгерских, турецких войск в годы Первой мировой войны.

Такие факторы по понятным причинам замалчивались в СССР; остаются они «в тени» и в историографии, и в официальной пропаганде нынешней России... Многие десятки тысяч русских беженцев из большинства регионов разрушенной Российской империи, в 1917-1921 годах избежавшие геноцида или голодной смерти, но безвозмездно получившие приют и всевозможную помощь, например, в странах Закавказья, а также в автономных от Российской империи Бухарском эмирате и Хивинском ханстве, – лучшее подтверждение, повторим, дееспособности системы управления нацрегионами Российской империи в последние 35 лет ее существования. По имеющимся оценкам, власти Бухары и Хивы в тот период приняли в целом свыше 30 тыс. беженцев из Европейского и Уральского регионов России, обеспечив их регулярным питанием и кровом за счет казны этих государств. Более того, до трети этих беженцев смогли в тот период получить в тех же странах работу по своим специальностям – преподавателями русского языка и литературы, естествознания, гуманитарных дисциплин, военных, экономических, административных советников, а также инженеров, поваров, водителей транспорта, энергетиков и т.п. Именно в 1919-1920 гг. в Бухаре и Хиве были изданы новые буквари и учебники нацязыков, антологии литературы и искусства этих стран, учебники по экономической истории Бухарского ханства и Хивинского эмирата на официальных языках тех государств. Значительная часть русских беженцев при содействии тамошних властей была переправлена в 1920-1921 гг. в Иран, Афганистан, Британскую Индию, в индийские территории Франции и Португалии. Схожее отношение к десяткам тысяч русских беженцев было и в Закавказье. Так, уже в 1919 году в Азербайджанской республике (1918-1920 гг.) появился Бакинский университет, в котором преподавание велось, подчеркнем, на русском языке. В том числе русскими преподавателями-беженцами. С провозглашением независимости Азербайджана 28 мая 1918 года «общей идеей был проект создания автономной республики Азербайджан в составе России. Стремление к федерализму было постоянной, а не преходящей чертой, связанной с сомнениями относительно жизнеспособности полностью независимого Азербайджана». А на открытии первого нацпарламента Азербайджана (мажлиса) в начале июня 1918-го один из первых руководителей этой страны, Расулзаде заявил, что «наше отделение от нынешней России не является актом вражды по отношению к России. Мы не ощущаем неприязни к русскому народу...» ^{6} .

Кроме того, верные присяге войска Российской империи, находившиеся и в соседних районах Ирана, не были разоружены, не принудили их и принимал, новую присягу. Частично они были эвакуированы за границу, частично помогали Азербайджану и Армении, в том числе в качестве добровольцев армий этих стран, обороняться против турецких и большевистских войск.

Аналогичная ситуация сложилась в Республике Армения (1918-1920 гг.), по там русских беженцев по очевидным географическим причинам было меньше. В основном, то были офицеры, солдаты Русской Кавказской армии (РКА), воевавшей па востоке тогдашней Турции, их семьи и родственники. Той армии, которую большевики по Брест-Литовскому миру (1918 г.) бросили на произвол судьбы, а по сути – «на усмотрение» турецких войск, продолжавших наступать в Закавказье и захвативших Баку и почти всю Республику Армения (к осени 1919 г.). Питание, кров и работу в этой республике нашли в тот период в целом до 20 тыс. русских беженцев, в том числе из состава РКА.

Примечательно и то, что правительства всех стран Закавказья в 1918-1919 гг. выделили крупные субсидии славянским конфессиональным общинам, давно созданным в этом регионе: общинам русских, белорусских и украинских молокан, духоборов, старообрядцев, протестантов, сектантов.

Что касается Республики Грузия (1918-1921 гг.), нелишне воспроизвести фрагмент из книги... Троцкого «Проблемы международной пролетарской революции» (1925 г.). Здесь автор весьма подробно, на основе документов Белого движения и грузинского правительства рисует на политику Грузии в отношении русских беженцев и Белого движения в целом: «...В качестве министров всероссийского правительства грузинские меньшевики (Чхеидзе и Церетели. – Примеч. авт.) обвинили нас в союзе с германским штабом и через царских следователей предали нас обвинению в государственной измене. Брест-Литовский мир они объявили предательством России...

25 сентября 1918 г. в Тбилиси происходило совещание представителей руководства Грузии, кубанского правительства и Добровольческой армии. От последней выступали генералы Алексеев, Деникин, Романовский, Драгомиров, Лукомский, монархист Шульгин. Генерал Алексеев открыл совещание словами: «От имени добровольческой армии и кубанского правительства приветствую представителей дружественной нам Грузии в лице Е.Л. Гегечкори (премьер-министр. – Примеч. авт.) и генерала (министра обороны. – Примеч. авт.) Г.И. Мазниева». Гегечкори говорил: “Куда, как не в Грузию, во время гонений, постигших офицеров в России, стали со всех концов ее стекаться офицеры! И мы принимали их, из скудных средств своих делились веем, платили жалованье, кормили и делали все, чтобы в пределах собственного стесненного положения помочь им и их семьям...”

...Мазниев прибавляет: “Офицеры все время двигаются из Тифлиса к Алексееву и Деникину, и по дороге мы всячески им помогаем, что может засвидетельствовать и генерал Ляхов (военный атташе добровольческой армии в Тбилиси. – Примеч. авт.). Им выдаются деньги, продовольствие и т.п. на стоянках, и все это – безвозмездно. Согласно вашей просьбе, я собирал офицеров, находящихся в Сочи, Гаграх, Сухуме, и звал их идти в ряды ваших войск»...

26 ноября 1919 г. грузинское правительство постановило отпустить эмиссару добровольческой армии генералу Обьедову запрошенные с его стороны медикаменты и перевязочные средства и вообще – «оказывать в этом деле всяческое содействие».

Троцкий с негодованием признает также, что войска Врангеля получали подкрепления из состава бывших русских войск в Грузии, что в Грузии безвозмездно оказывали медицинскую и другую помощь эвакуированным из Крыма и Новороссийска в 1919-1920 гг. «белякам» и «бывшей буржуазии», что Грузия отвергла предложенный ей Лениным-Троцким союз против Деникина-Врангеля. «Грузия, – сетует Троцкий, – приняла отступающие белые войска и создала... такие условия, чтобы дать возможность белым попасть в Крым без потери драгоценного времени». 6 сентября 1920 г. генерал грузинской погранслужбы Мдивани сообщал начальнику французской военной миссии, что «грузинские власти... оказывают “самое широкое содействие деникинцам – вплоть до выдачи беженцам от одной тысячи до пятнадцати тысяч рублей”. Всего в Грузии находились до 25-30 тысяч казаков и до 4000 добровольцев-деникинцев. Большая часть их была переброшена в Крым. С конца 1919 г. и до ликвидации Врангеля Грузия доставляет ему из своих запасов уголь, нефть, авиационный бензин, керосин, машинное масло, продукты, лекарства...».

Отметим также, что, по данным Алексея Чичкина (1904-1963 гг.), советского пианиста, педагога, первого директора студии звукозаписи (в 1944-1953 гг.) Московской консерватории им. Чайковского, «в первые годы существования Тбилисской консерватории (основанной в мае 1917 г.) ею руководили переехавшие в независимую Грузию выдающиеся русские музыканты, вынужденные покинуть Петроград, Николай Николаев (в 1917-1918) и Николай Черепнин (в 1919-1921). Причем Н. Черепнин был одновременно главным режиссером Тбилисского театра оперы и балета в те же годы. Тбилиси в 1918-1921 гг. был одним из мировых центров русской музыкальной культуры».

Словом, тщательно продуманная и взвешенная политика Российской империи в нацрегионах в 1880-1917 годах имела своим следствием и то, что многие десятки тысяч людей из вынужденного русского исхода 1917-1921 гг. в Закавказье и на юге Средней Азии смогли избежать погибели и забвения...