Текст книги "Мне тебя подарили (СИ)"

Автор книги: Александра Салиева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 9.2

Лишь через несколько секунд вернулась в реальность. Да и то, когда Габриэль забрал оставшееся в целостности кофе и подтолкнул к одному из ближайших свободных столиков.

Ещё и стул для меня заботливо отодвинул!

– Я должен тебе желание, – “добил” меня своей учтивостью.

Больше хотелось пойти в уборную, стащить с себя испорченную пятном одежду и выстирать, но не голая же я отсюда в таком случае пойду? Так что терпения мне. И ему, кстати, тоже. Ибо...

– Хм… да, так и есть, – согласилась с ним на свой лад, располагаясь поудобнее за столиком.

– И? – вопросительно выгнул бровь Габриэль. – Какое оно будет? Твоё желание?

Сделала вид, будто призадумалась над словами. Придвинулась к нему ближе. Ласково улыбнулась. Мужчина замер в ожидании. Кажется, даже немножечко напрягся.

Не стала разочаровывать. Себя.

– Я ещё не придумала. Потом скажу, – подмигнула ему и отпрянула назад, откинувшись на спинке стула, после чего с самым беззаботным видом принялась за поглощение ристретто.

Тот, к слову, очень даже понравился.

А вот мужчина ничего пить не спешил. Сидел и пристально разглядывал меня с явным недовольством.

– Что? – не удержалась от вопроса.

– Ничего, – буркнул Габриэль, демонстративно уставившись в сторону окон-витрин, разглядывая то ли их, то ли прохожих.

Минут пять продержался. Потом всё же глотнул кофе. Осторожно. С явной опаской. Сперва глотнул, потом распробовал. Следующий глоток сделал уже смелее.

– Тебе нужна новая одежда, – выдал в довершение.

– Чемодан Ди у тебя в багажнике, вернёмся к машине, переоденусь, – отозвалась.

– Это я переоденусь, когда мы вернёмся к машине. А тебе нужна новая, – не согласился со мной португалец.

Уставилась на него в недоумении.

– Ещё скажи, что ты её мне купишь?

– Ладно. Не скажу, – беззаботно хмыкнул Габриэль.

Слишком уж беззаботно!

– И чем тебе одежда моей подруги не нравится? – нахмурилась, отставив почти допитый кофе в сторону.

Подумала немного, и враждебности в свой взгляд добавила. А то больно мрачно смотрел на меня собеседник. Хотя, вопреки видимой эмоции, ответил он вполне миролюбиво:

– Всем.

Враждебности во взгляде мне пришлось прибавить.

– Всем? – переспросила.

– С таким же успехом ты можешь голой ходить. Разница не велика, – повёл плечом Габриэль.

Не то чтоб я его мнение совсем не разделяла, учитывая личные предпочтения в выборе одежды.

Однако...

Сам напросился!

– Ты мне не папочка, чтоб выражать своё мнение по поводу моего внешнего вида, – постановила решительно, окончательно позабыла о недопитом кофе и поднялась на ноги, намереваясь не только покинуть пекарню, но и закрыть ни к чему не ведущую тему разговора.

Менее мрачным мужчина не стал. На ноги тоже поднялся. Хотя уходить куда-то не спешил. Как и мне не позволил. Я только полшага в сторону успела сделать, как он одним молниеносным жестом поймал и притянул к себе, сжав ладонями за талию.

– Поверь, солнышко, – склонился опасно близко, позволяя не только слышать, но и чувствовать каждое слово, – меньше всего на свете я собираюсь быть тебе папочкой. Я не настолько извращенец, – коварно прошептал на ухо.

Почему коварно?

Да потому что по коже враз поползли предательски жаркие мурашки. А тихий чувственный голос осел во мне порцией чистой дрожи, что довольно быстро и неумолимо просачивалась в вены и будоражила кровь.

Аж коленки подкосились!

– Не настолько? – единственное вразумительное, что сумела из себя выдавить. – Это ты сейчас о чём?

Одна из ладоней на моей талии сместилась к пояснице, подтолкнула к мужчине ещё плотнее. Да так и осталась там, прижимая меня к его мускулистому телу.

– Это я сейчас о том, как последние сутки каждые пять минут представляю себе новую позу, в которой разложу тебя в самое ближайшее время, когда буду трахать так глубоко и жёстко, что в глазах потемнеет, – то ли сказал, то ли пообещал он.

Хорошо, что держал!

Точно бы упала…

Глава 9.3

Слишком остро ощущалось его обжигающее дыхание. А слова оставались тяжёлым осадком в разуме. Как дурман. Вязким туманом опутавшим все мои мысли, всё здравое и адекватное. Наверное, именно поэтому я совсем не сопротивлялась, когда ладонь на моей пояснице соскользнула ниже, ласково погладила... и уже я сама подалась мужчине навстречу, обняла его за шею, едва ли вспоминая о том, где мы и сколько свидетелей могут видеть происходящее.

– Только сутки? – сорвалось с моих губ тихое.

Ладонь на моих ягодицах сжалась крепче.

– Нет. Тут я соврал. Куда дольше, minha beleza…

Ох уж этот его хриплый полушёпот!

Пьянит и обволакивает мой рассудок очередной порцией самого безотказного дурмана. Всё. Отравлена. Не выздороветь. Отрицать – бессмысленно. Сопротивляться – подавно. Ни шанса не остаётся на избавление.

Впрочем, это совсем не мешает:

– Это ты сейчас так пытаешься убедить меня в том, что всё-таки стоит одеться поскромнее? – запрокинула голову, почти утонув в небесном взоре.

В нём сверкают молнии. Настоящая буря разразилась.

– Это я сейчас так пытаюсь объяснить тебе... – начал, но не договорил.

Замолчал, поджал губы, после и вовсе зажмурился. А когда открыл глаза, от былой бури не осталось ни следа.

– И как? Получается? – заговорил снова Габриэль. – Достаточно убедительно?

Так и не оставил мне свободного пространства. Проигнорировал каждый косой взгляд в нашу сторону. Кажется, он вообще никого и ничего вокруг не замечал, лишь ждал моего ответа.

Пришлось самой освобождаться. Аккуратно отодвинулась, почти на расстояние вытянутой руки.

Только теперь вспомнила, что надо дышать!

Слишком пекло в груди.

– Очень убедительно, – не стала скрывать.

В чём именно он меня убедил, оповещать тоже не стала. Чуть ли не бегом выбежала на улицу. Уже там принялась ловить как можно больше кислорода. Ртом. Хватала, хватала и хватала, всё надышаться не могла. И совсем не ожидала, что моё условное единение окажется нарушено совершенно непонятным:

– Às vezes, o destino – a estreita rua, e às vezes sem limites o oceano, onde você pode se afogar e o abismo.

Та, кому принадлежали слова, застыла в полушаге от меня. Не поняла, когда она подошла и оказалась поблизости. Просто повернулась, а она уже тут. В длинной юбке, цветном платке и тёмной водолазке – одета совсем не по погоде. Ей давно за шестьдесят. Смуглая, черноглазая, она смотрела на меня с каким-то не в меру решительным требованием. И свои слова повторила.

– Я вас не понимаю, – развела я руками в извинении.

Уже было собралась достать телефон и активировать переводчик, как одна из моих ладоней оказалась перехвачена ею прямо в воздухе.

Не то, чтоб я испугалась, но инстинктивно отдёрнула конечность. Правда, то совсем не помогло избавиться от чужой хватки. Силы у старушки оказалось немало. Сверкнула на меня своими чёрными очами, пропитавшимися недовольством.

– Я вас совсем не понимаю, – покачала я головой.

– Иногда судьба – тесная улица, а иногда безграничный океан, в котором тонешь и пропадаешь, – раздалось позади от вышедшего из пекарни Габриэля. – Так она тебе сказала.

Он, как и я, внимательно разглядывал своевольную старушку, что в свою очередь на нас уже никакого внимания не обращала, сконцентрировалась на моей раскрытой ладони.

– Este homem está a tua rua! – выдала сердито.

И на этот раз я конечно же ничего не поняла. Жалобно уставилась на Габриэля. Тот устало вздохнул, отобрал у незнакомки мою руку. Что-то сказал ей в ответ. И денег дал. А меня от неё подальше повёл. Как маленькую. Всё за ту же руку.

– Кто она такая?

– Что, цыган никогда в жизни не видела? – усмехнулся мой сопровождающий.

Смутилась.

– А что ещё она обо мне сказала? – обернулась, но от присутствия старушки не осталось ни следа.

А ведь и полминуты не прошло!

– Ерунду всякую. Забудь.

– Да? И что за ерунда такая? – не сдалась я.

Мужчина нахмурился. Тоже обернулся, чуть замедлив шаг, взглянув туда, где совсем недавно прозвучала фраза, о которой я его расспрашивала. Хмуриться не перестал.

– Сказала, что я – и есть твоя улица.

Хорошо, мы шли медленно, а то бы я не удержала равновесие, когда запнулась на ровном месте.

– Точно ерунда какая-то. Причём тут ты и моя улица? – возмутилась нелепому предсказанию.

Габриэль пожал плечами. Промолчал. Но не я.

Надо срочно сменить направление разговора!

– А куда мы идём?

– Как это куда? Я же тебе говорил, что тебе нужна новая одежда, – хмыкнул, перестав хмуриться.

Затормозила. Правда, возразить словесно не успела.

– И ты согласилась с тем, что я умею быть достаточно убедительным, – привёл доводом ко всем моим возможным возмущениям.

Что сказать…

Уел.

– Ладно. Но учти, это будет только одна вещь! – согласилась на свой лад.

В конце концов, с вероятностью шопинга за его счёт согласиться намного легче, нежели с тем, что вся его убедительность была направлена совсем на иное…

Глава 10

Габриэль

Если этим утром я подозревал, что сегодняшний день станет настоящим испытанием, то днём лишь убедился в своём предположении. И нет, вопреки всем ожиданиям, проблема оказалась не в моём непроходимом стояке, который управлял моими мозгами куда чаще и навязчивее, нежели хотелось бы. И даже не в том, что девчонка откровенно дразнилась, но при всём при этом провела чёткую незримую грань, за которую ни сама не переступала, ни меня не пускала. С этим, кстати, я тоже разберусь, но чуть позже. Ибо хера с два я теперь её отпущу. По крайней мере, пока не возьму с неё сполна за все свои страдания. Да, проблема заключалась в другом. Собственное предложение купить Виктории наряд поприличнее оказалось настоящей пыткой! Одного магазина ей было мало. Она собрала абсолютно все в округе. Немалой округе, надо сказать. По два круга. И ладно, если б выбирала и брала. Нет. Она сравнивала. Ценники. Все.

Когда до меня дошёл этот факт, аж глаз задёргался…

Сперва сам себе не поверил.

Бывшая никогда не утруждала себя подобными обстоятельствами. Впрочем, как и любая другая рядом со мной.

Вот уж чего точно не ожидал…

Решила, что я жмот? Или это ещё один способ подчеркнуть проведённую ей границу между нами? Либо же её грёбанное упрямоство. Не хотела ведь ничего принимать от меня.

Ни первое, ни второе, ни третье закономерно не понравилось!

Чем тщательнее девушка рассматривала витрины и внимательнее перебирала ассортимент всяческих шмоток, тем сильнее обострялось это моё ощущение, так что к исходу дня я сам себе напоминал больше закипающий чайник, нежели что-либо адекватное. И пусть я всячески призывал себя к терпению, однако в итоге, разумеется, всё-таки не выдержал.

– Или ты уже сама определишься, или за тебя определюсь я, – выдал не очень-то дружелюбно, покосившись на свои наручные часы. – Если не уйдём в ближайшие пять минут, опоздаем на ужин с дедом, – оправдал отсутствие собственной выдержки.

И... О, чудо!

– Хм… да? Ладно, – с самым беззаботным видом выдала моя привереда, стащив с вешалки первое попавшееся платье.

Где-то здесь я осознал, что рано про чудо подумал.

Foda-se, как рано!

Ибо наряд, имитирующий джинс, напоминал скорее юбку, нежели реально платье. Золотого оттенка шёлковый пояс обтягивал талию, подчёркивая каждый изгиб стройного тела, в особенности – округлые бёдра, как если бы и не было никакой одежды на девушке, а само тканное безобразие едва ли достаточно надёжно держалось на упругой груди без любой другой подстраховки. Вот точно юбка, которую натянули повыше, и даже наличие белья под всем этим совсем не подразумевалось.

Что это, если не очередное издевательство над моей психикой?! Доиграется, точно нагну прям там, где рухнут жалкие остатки моего многострадального самообладания. Оно и так ещё со вчера на грани краха. И даже опрокинутая залпом доза агуардента, едва мы оказались в нужном ресторанчике, совсем не спасла. Бурлящие эмоции во мне, вопреки всем моим ожиданиям, не притупились. Наоборот. Особенно сильно, когда понял, что прохвоста Гонсало, из-за которого мы оказались тут, в помине нет и вряд ли предвидится. И это несмотря на то, что я сходу попросил владельца заведения не оповещать родственника о нашем присутствии.

Следит старший Перез за мной что ли?

Хотя, если бы так было в самом деле, давно бы доложили.

А значит…

– Эрнесто, ты с Гонсало точно не разговаривал сегодня? – приняв самый грозный вид, поинтересовался у гостеприимного хозяина местечка.

Тот, едва мы явились, вызвался сам обслужить наш столик, который опять же выбрал для нас тоже сам. Ресторанчик радовал глаз оригинальной кирпичной кладкой, деревянными потолочными балками и классическим камином с резным декором, а также росписями повсюду – довольно тесновато, но уютно. Хотя нас с Викторией разместили на террасе – там, где воздуха было заметно больше, в тени нависающих оливковых деревьев.

– Нет-нет! – тем временем торопливо пошёл в отказ на мою предъяву Эрнесто. – Ты же сказал, это сюрприз, – покивал, очевидно, для правдоподобности. – Зачем мне портить?

Как есть гонит…

Иначе какого хера деда всё ещё нет?

Хоть буря, хоть пожары, хоть апокалипсис нагрянут – он с Марией сюда является всегда, как на военные сборы, постоянно в один и тот же день месяца, в одно и то же время. Романтики на своей вечной волне. Но не сегодня.

Соответственно:

– И почему же они с Марией тогда не пришли до сих пор? – прищурился я подозрительно. – Ты, или сознаёшься, или я сам всех твоих тут допрошу.

Он меня знает, я и не такое сделаю, если придётся…

Глава 10.1

Вот и округлившиеся глаза оппонента о том же свидетельствовали.

– Да ты что, сынок, разве такое может быть? – возмутился старичок, подняв ладони в капитулирующем жесте. – Ты же сказал, не говорить. Зачем нам говорить? – завёл ту же пластинку, замолчал, но не надолго. – А что, вы поругались что ли? Почему ты решил, что Гонсало не приходит из-за того, что ты здесь? – лукаво полюбопытствовал следом.

Зачем-зачем говорить…

Потому что и ты, и дед – оба старые прохвосты!

Но то про себя.

А вот вслух:

– Поругались или нет, не твоего ума дело, – буркнул недовольно, возвращаясь на место.

Не совсем добровольно. Виктория ухватилась за рукав моей рубашки и потянула вниз.

– Габриэль, как не стыдно? Совсем его запугал, – мягко укорила меня.

Ни слова из нашего разговора на португальском она не поняла, но, видимо, по нашим физиономиям и так всё ясно.

Самое гнусное, воспользовавшись случившейся заминкой, старикашка свалил с допроса. А вместо себя подослал дочку. Та прибежала, и минуты не прошло. Не с пустыми руками.

– Шоколадно-клубничный пирог, – пропела молоденькая голубоглазка. – И наше лучшее вино. За счёт заведения! – поставила обозначенное перед нами.

– За счёт заведения? – засомневался я.

Зная Эрнесто…

– Или за счёт Гонсало Переза? – уточнил.

Судя по тому, с какой скоростью заливались её щёки румянцем, второй вариант был куда вернее первого.

– Мария передала вам свои самые наилучшие пожелания. Пирог она сама, кстати, сделала, – скомкано промямлила девчонка.

Чем и заслужила пристальный оценивающий взгляд от Ви.

– Это специальный рецепт, для возлюбленных и молодожёнов в их медовый месяц, по самым лучшим национальным традициям! – заверила дочка хозяина заведения.

Пристальный взгляд Виктории превратился в буравящий.

– Что она сказала? – хмуро взглянула на меня.

Та, о ком шла речь, все признаки недовольства моей красавицы распознала. Последовала примеру отца. Свалила.

– Говорит, пирог испекла Мария. Моя бабушка. По вашим русским традициям. Специально для нас с тобой, – вздохнул, с тоской уставившись на выпечку и вино.

Не то чтоб я особо расстроился из-за того, что не вышло поймать деда таким незаурядным способом. Как минимум потому, что это давало мне ещё одну ночь форы в обществе Виктории. Но завтра, когда она снова начнёт выносить мне мозг, всё равно придётся вплотную заняться поиском родственничка-пройдохи и её документов, а это… совсем не то направление, в которое смотрел мой стояк, который думал и решал за меня.

И почему я постоянно должен бороться?

С ней.

С самим собой.

– А ничего так, вкусненько, – протянула задумчиво моя коварная соблазнительница, с неприкрытым удовольствием запихнув в себя сперва первый, а затем и второй кусочек пирога.

А уж как она губами вилку облизала…

В штанах стало до того тесно, что вот-вот по швам разойдутся.

– Merda! – не сдержался.

И тоже кусок пирога себе в рот засунул. Чтоб тот занят был и не выдавал тот факт, насколько я близок к своему пределу.

 – А что за русская традиция такая, кстати? С пирогом. Для возлюбленных и молодожёнов? Не слышал ни о чём таком прежде, – решил отвлечься.

– Понятия не имею. Нет у нас такой традиции, – пожала плечами Виктория. – Может ты перепутал? – предположила.

– У нас подавно подобных традиций нет, – хмыкнул.

Отковырнул новый кусок пирога вилкой. Помимо клубники и шоколада, в нём содержалось несколько видов орехов, мёд и что-то ещё… знакомое, но никак не подлежало распознаванию. С этаким странным привкусом. А может всё дело было в вине. Несмотря на опускающуюся вместе с сумерками прохладу, на террасе с каждой новой минутой становилось всё более и более жарко.

Или это у меня новый виток симптомов спермотоксикоза...

Глава 10.2

– Так что там с твоим дедом? – спустя долгое молчание, поинтересовалась Виктория.

Очевидно, пирог ей действительно пришёлся по душе, потому что поглощала она его с завидным постоянством и скоростью.

– Что именно тебя интересует? – отозвался, стараясь думать о чём угодно, но не о том, как её губы вот так же призывно будут облизывать не вилку, а мой член.

Хотя кого я обманываю?

Никакие старания тут не помогут…

Foda-se!

– То, что он не придёт, это я давно поняла. Взятка выглядит весьма красноречиво, – кивнула на пирог и предательски кокетливо улыбнулась моя обольстительница, или же мне уже мерещилось то, чего на самом деле не было. – Я о вашей семье. В целом. Чем занимаетесь, например? Ну, помимо того, что время от времени похищаете русских туристок и привязываете их шторами к кровати…

Колкость я пропустил мимо ушей. Не составило проблемы. Другая, самая насущная, с участием моего стояка, затмевала всё остальное. А моя шельма ещё про кровать упомянула! В тот же миг реальность вокруг сменилась картинкой того, как я буду пить каждый протяжный стон Виктории, пока она будет извиваться подо мной… Вот и сейчас стоило огромных усилий сообразить ответ:

– Бабушку зовут Мария. Об этом ты уже знаешь. Мой дед, Гонсало Перез – основал наш нынешний семейный бизнес: отели, производство вина, сыра, оливок. А его сын Саймон – мой отец, его расширил. И всеми силами расширяет до сих пор. Он даже в своё время женился на матери – Барбаре, потому что она англичанка.

– Экспорт, – покивала со знающим видом.

Подаренная мне насмешка явно сопровождала её мысли о браке по расчёту. В моих же мыслях девушка по-прежнему громко стонала, хныкала и умоляла войти в неё поглубже.

– Типа того, – не стал скрывать. – Я – самый старший из братьев. Сопровождаю юридическую часть бизнеса. Средний – Гаур. Гаур, это, кстати, прозвище, назвали Артёмом, в честь русского прадеда, – о том, что парень в скором времени, как и отец, женится по расчёту, упоминать не стал. – Младший – Леонардо. Лео. В честь маминого отца. Он у нас программист. С некоторых пор отделился от семьи, живёт на острове.

– И почему отделился? Не поделили что-то? – приподняла бровь моя собеседница.

Лучше бы кое-что другое приподняла. А то лично у меня если скоро не опустится, из ушей польёт...

– Застукал свою невесту с соседом.

Кто-нибудь, засуньте мне в штаны побольше льда!

– А-а… – протянула Виктория. – Депресняк.

– Не то чтоб прям уж и депресняк, – поморщился я. – Просто Иветту навязал ему отец. С тех пор Лео всячески противится вмешательству в свою жизнь. Предпочитает одиночество.

Добавил бы, что это – одна из причин, почему я сам к нему не полезу, в особенности если дело касается её подруги, но даже упоминать о той блондинке не стал. Чтоб сама Ви о тех, с кем прилетела в этот край, тоже не вспоминала. По крайней мере, хотя бы этим вечером.

– Ещё один брак по расчёту? – на свой лад расценила мои слова. – Смотрю, не только бизнес у вас – семейное, – съехидничала.

– Выходит, что так, – пожал плечами.

Сидящая напротив кивнула. Больше расспрашивать о нашей семейке не стала. Задумчиво закусив нижнюю губу, уставилась на бокал, который притянула к себе. Я же, как конченый мазохист, пялился лишь на неё саму. А в голове – самое яркое из воспоминаний. Как она – на коленях передо мной. Обнажённая. Греховно-манящая. Прекрасная, как Ад. Смотрит на меня снизу-вверх. И я почти готов кончить только от одного этого...

– Merda! – выругался в очередной раз.

Едва ли удавалось сидеть достаточно ровно.

– Что ты сказал? – наконец, сосредоточилась, на мне, придвинувшись ближе, слегка наклонившись вперёд.

И очень зря она это сделала!

Ведь ткань далеко нескромного наряда натянулась отчётливее, обрисовывая контур аппетитной груди, затем и вовсе и поползла вниз. На считанные миллиметры. Но мне и этого хватило, чтоб в своих мыслях сперва окончательно стянуть никчёмное препятствие, после обхватить ладонями упругие полушария, ласково сжать их, помассировать, обхватить губами, почувствовать вкус и то, как вершинки становятся твёрже, а сама Виктория реагирует на эту мою незатейливую ласку, отчего по стройному телу проносится лёгкая дрожь. То, насколько откровенным и мгновенным бывает отклик девичьего тела я тоже прекрасно помнил.

В общем…

Или я окончательно свихнусь, или завалю её прямо на этом столе! Впрочем, какого хера я всё это терплю?! Разве я мазохист? Однозначно нет!

А значит…

– Габриэль? – заметила моё состояние Виктория.

В голосе звучала напряжённость. Она вся – будто сжалась.

– Ты в порядке? – дополнила на порядок тише.

– Нет. Совсем нет, – признался.

На террасе стало до того невыносимо жарко, будто не ресторанчик, а сауна. Наверное, именно поэтому далее следовали очередные мои галлюцинации. Или же она в самом деле ответила:

– Я тоже.

Больше не успел ничего сказать или сделать. Только собрался подняться и сократить жалкие остатки дистанции между нами, как девушка сделала это первой. В смысле, встала со стула.

– Мне нужно на воздух, – промямлила.

И нагло свалила! Оставив меня в таком состоянии, что моментально захотелось кого-нибудь убить! Желательно максимально зверским и кровожадным способом!

– А мы где по-твоему находимся, не на воздухе что ли? – процедил сквозь зубы, следуя её примеру, беря направление прочь из ресторанчика.

Догнал в считанные секунды. Аккурат через полшага от крыльца заведения. Сперва поймал, потом сделал то, что собирался, прежде чем она бессовестно сбежала. Прижал к себе вплотную, фактически впечатал в себя. Да, вышло довольно грубо. Но на какую-то ничтожную толику полегчало. Слишком неумолимо росла во мне потребность её ощущать. Собой. И чтоб она тоже чувствовала. Не только мой каменный, болезненно пульсирующий член. Всего меня. Всю ту неуёмную жажду, что толкала к грани безумия. Я уже там. За той чертой, откуда не вернёшься. Кому оно надо? Если стоял, как последний маньяк и жадно ловил каждый её вдох и выдох, фактически дышал ею, зарывшись пальцами в густые рыжие локоны, никак не в силах отпустить, целуя так ненасытно и голодно, будто в последний раз…