Текст книги "Чёрная орхидея (СИ)"
Автор книги: Александра Салиева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
ГЛАВА 13
ГЛАВА 13
Как только мы покидаем офисное здание верфи, Маркус оставляет меня на попечение Закери. Сам Грин остается в обществе своих личных ассистентов, предварительно перекинувшись с блондином парой фраз о месте повторной встречи. Одновременно с этим худощавый брюнет едва ли выше меня ростом с завидным энтузиазмом принимается перечислять события, произошедшие во время отсутствия медиамагната, а голубоглазая блондинка между тем записывает в небольшой блокнотик последующие редкие комментарии-распоряжения по данному поводу. О чем конкретно идет речь, разобрать не удается. Мой телохранитель вынуждает вернуться в машину и выезжает с парковки почти сразу, как только я устраиваюсь в салоне немецкого спорткара.
На самом деле, меня мало интересуют рабочие моменты медиахолдинга, поэтому я даже рада, что наконец-то предоставляется возможность побыть в относительном одиночестве. Как минимум для того, чтобы переосмыслить произошедшие за утро события. Правда, возможность погрузиться в собственные мысли остается не такой уж и долгой.
– Почему ты отказалась подписать брачный договор? – нарушает молчание Закери.
Он бросает в мою сторону заинтересованный взгляд, но почти сразу вновь сосредотачивается на дороге, вернув лицу привычную невозмутимость.
– А почему Маркус вообще решил, что я должна подписывать какой-то брачный договор? – интересуюсь встречно.
Конечно же, истинного ответа мне никто не предоставляет.
– Почему бы тебе не спросить у него самого? – снисходительно улыбается Закери.
В этот момент мне аж дрожи в руках хочется что-нибудь разбить. Желательно об голову Маркуса Грина.
– А он ответит? – не скрываю ядовитую усмешку.
Воцарившаяся за этим пауза как нельзя красноречивее демонстрирует всю риторику заданного мною вопроса. Конечно же, мой новоиспеченный-вроде-как-жених не ответит. А если и наоборот – вряд ли это будет именно тем, что я хотела бы услышать на самом деле.
– И все же, почему ты отказалась? – возвращается к изначальной теме разговора Закери.
Честно говоря, у меня есть на это сразу несколько причин и одновременно с тем – одна, самая главная в моей жизни. Но ни то, ни другое я не могу озвучить для сидящего поблизости. Поэтому приходится импровизировать.
На прошлой неделе я уже подписала один контракт. Уверена, его условий и без того хватит с лихвой, – проговариваю, внимательно следя за реакцией собеседника. – Можешь считать этой полнейшей глупостью, но брак – это уже слишком… личное. Совсем не так я представляла себе путешествие к брачному алтарю. Не с тем, кто… – умолкаю, не в силах так сразу подобрать более корректную формулировку значению “заносчивый засранец с замашками социопата и претензией на Бога”. – Не с ним, – обобщаю, как могу.
Блондин понятливо улыбается, скорее всего считая меня наивной дурой, погрязшей в розовых мечтах о “прекрасном принце”, несмотря на всю ту грязь, в которой погрязла “по самое не хочу”. Пусть.
На некоторое время снова наступает тишина, разбавляемая лишь едва уловимыми звуками работающего двигателя. И тут не выдерживаю первой уже я.
– А ты? Что ты думаешь по этому поводу? – прищуриваюсь, окидывая Закери оценивающий взором. – Вся эта история с орхидеями и предыдущей девушкой… Даже, учитывая желание Маркуса сохранить то, за что он заплатил кучу денег… Можно ведь обеспечить безопасность и иными путями. А тут все-таки свадьба… Реальная… Разве не перебор?
“В конце концов, сильно сомневаюсь, что он был готов жениться на каждой из двенадцати предыдущих рабынь”, – добавляю уже про себя.
И на этот раз прямого ответа я тоже не получаю.
Но, зато…
– Знаешь, мы с Маркусом знакомы довольно давно, – задумчиво отзывается мужчина спустя минуту после того, как я умолкаю. – И, признаться, я могу пересчитать по пальцам те моменты, на которых бы он действительно зацикливался, – замолкает, а через небольшую паузу продолжает с долей сочувствующей интонации: – Так уж случилось, что ты – один из них таких моментов. На твоем месте я бы просто смирился. Поверь, так будет легче в первую очередь тебе самой, – неопределенно ухмыляется в довершение.
И пусть в тоне слышна лишь доброжелательность, но по ощущениям сказанное звучит откровенной угрозой. Наверное, именно поэтому я просто морщусь, не найдясь с тем, чтобы такого действенного сказать в ответ.
Разговор исчерпан. Вновь наступает молчание. На этот раз оно длится долго. Вплоть до тех пор, как мы оказываемся в одном из пригородов Лондона.
А вот там…
Трехэтажный дом-особняк в викторианском стиле, скрытый от постороннего внимания живой изгородью, выглядит как… Удар под дых. Впрочем, то было бы явью, если бы Маркус Грин или тот, кто привез меня сюда, действительно знали бы историю моего прошлого. А так… Обычный детский дом, судя по гравировке на табличке, прикрепленной к кованым воротам.
После того, как я осталась без родителей, самые худшие времена мне довелось провести как раз в подобном месте. Разве что выглядели эти многочисленные “пристанища для сироток” не столь презентабельно. Но, учитывая менталитет разных стран, то и неудивительно. В итоге – место, где ты никому особо и не нужен, все равно остается таковым, независимо от антуража обстановки.
– Мисс Риверс! – вырывает из пелены размышлений громкий голос пожилой англичанки, спешащей в мою сторону вдоль усыпанной гравием дорожки.
Пропускаю ее появление, пока снова и снова разглядываю очертания золотой краски на куске черного гранита, обозначающих назначение местных владений.
– Доброго дня, – здороваюсь вежливо, как только она подходит ближе.
Идеально забранные в высокий пучок седые волосы, консервативное черное платье длиной ниже колена с высоким воротом, закрывающее руки – женщина выглядит во истину строго… И более чем убедительно для должности директрисы подобного места. Правда, весь налет воспринятой мною серьезности слетает в одно мгновение, как только она лучезарно улыбается и отпирает ворота, позволяя мне и Закери пройти внутрь.
Какого черта мы здесь делаем – я до сих пор не понимаю, но все же следую за негласным приглашением незнакомки… Впрочем, таковой она остается ненадолго.
– Айрис Хилл, – представляется женщина, протягивая руку для рукопожатия.
Жест я, конечно же, принимаю. Можно было бы и представиться, но, судя по всему, она и так в курсе кто я такая… Отчасти.
– Закери Райт, – озвучивает свое имя и фамилию в свою очередь мой спутник, как и я, пожимая женскую ладонь.
– Приятно познакомиться, мистер Райт, – кивает наша новая знакомая.
Англичанка запирает ворота и разворачивается в том направлении, откуда пришла, довольно спешным шагом преодолевая расстояние до особняка. Мне же ничего не остается, как последовать ее примеру, попутно вернувшись к осмотру территории.
Вокруг полно извилистых садовых дорожек, а массивное крыльцо дома украшено обилием крокусов и мальвы позднего цветения. Но рассмотреть пеструю растительность ближе мне не удается. Женщина сворачивает вправо и обходит строение, ведя нас на другую сторону двора.
Еще издалека слышатся многочисленные звонкие голоса, поэтому наличие малышни самых разных возрастов не становится для меня сюрпризом. Там полным ходом идет уборка довольно внушительного по объему огорода.
Те, кто постарше, в возрасте примерно до четырнадцати – заняты обработкой земли после сбора урожая на грядах. Те, кому с виду около семи – десяти, орудуют пластиковыми граблями и метлами, убирая пожелтевшую листву и скошенную траву. Некоторые из младших возятся с ведерками и совочками, относительно предоставленные самим себе, другие же просто банально носятся туда-сюда, играя в догонялки.
Рядом с детьми находится еще одна англичанка в том же наряде, что и на Айрис. Женщина еще старше, нежели первая. Она то и дело указывает, что делать командным тоном, невольно напомнив тем самым настоящего генерала. Нет, не самой манерой раздачи команд. Уж слишком много гордости светится в ее пристальном оценивающем взоре, пока она со своеобразным величием наблюдает за развернувшейся деятельностью.
Последнее, честно говоря, сбивает с толку. Я даже останавливаюсь, невольно засмотревшись на нее. К тому же сердце противно щемит от непонятной боли.
– На данный момент из воспитателей осталась только Джослин, – комментирует Айрис, заметив мое внимание, направленное на “местного генерала в юбке”. – Еще есть миссис Коллинз – наша кухарка. Но мы справляемся! – заверила поспешно, уловив хмурый взгляд Закери.
Мужчина, как и я, с интересом оглядывался вокруг и не спешил заводить беседу. Впрочем, чем он там занят – меня не особо интересует. Взгляд сам собой цепляется за девчушку с растрепанными косичками, в паре десятков шагов от нас с завидным упорством раскапывающую гравий у края искусственной насыпи. Рядом с ней – пластмассовая лейка, за которой виднеется кучка сорванных полевых цветов. Очевидно, именно их она и собирается “посадить”.
– Викки, – охает директриса и разводит руками, поджав губы в негодовании, как и я, заметив данное событие.
Но светловолосое чудо в ярко-оранжевом комбинезоне будто бы и не замечает оклика старшей. Наоборот, энтузиазм к раскапыванию ямки, горящий в серых глазах малышки, заметно увеличивается.
– Бесполезно… – качает на это головой “генерал в юбке”.
Судя по понимающе-сочувствующему взгляду, направленному на девочку, становится очевидно, что оспаривать бесполезность занятия – совершенно невозможно.
Невольно улыбаюсь, глядя на нее. И подхожу ближе.
– Помочь? – интересуюсь, присаживаясь на корточки.
Викки замирает, нехотя переведя на мою персону прищуренный недоверчивый взгляд. Несколько секунд она придирчиво изучает меня, а после все же кивает, возвращаясь к прежнему занятию. Поскольку другого совка рядом нет, то приходится испачкать руки. Впрочем, они “чистыми” и без того бывают редко, поэтому это никакая не проблема.
– Плативный Родзел Маллоу их собилался выкинуть! – сообщает спустя некоторое время моя молчаливая собеседница, как только ямка для посадки цветов оказывается достаточно глубокой. – И зачем лвал вапсе? – звучит все также шепеляво, но зато с искренним возмущением. – Они же погибнут… – продолжает грустно, однако через короткую паузу былое воодушевление вновь возвращается: – Но ничего, главное, их поливать чаще, тогда они вновь будут ласти и цвести как плезде!
Как бы сильно мое подсознание ни стремилось поведать этой малютке с виду лет четырех, что она жестоко заблуждается, на самом деле я лишь понятливо киваю ей в ответ и помогаю придерживать растительность в вертикальном положении, пока Викки ссыпает обратно в ямку гравий, смешанный с землей.
В конце концов, я сама последний год только и делаю, что лелею всем сердцем жалкую надежду на то, будто бы еще в силах что-либо исправить… И вряд ли чем-то так уж и сильно отличаюсь от нее, учитывая окружающие меня обстоятельства.
– Ну, вот и все! – торжественно проговаривает девочка, как только посадка полевых цветов завершена. – Тепель надо только поливать почаще!
Она радостно улыбается и хватается за лейку. Но эмоция быстренько соскальзывает с бледного личика. Воспитанница детского дома хмурится, глядя мне за спину.
– А тебе чего? – интересуется воинственно.
Вынужденно оборачиваюсь, сталкиваясь с насмешкой, светящейся в слегка обескураженном ультрамариновом взоре.
Оказывается, не все девочки без исключения в восторге от Маркуса Грина!
– Я пришел за ней, – напоказ серьезно кивает в мою сторону англичанин.
На бледном личике вспыхивает тень противоречия. Малышка по-прежнему хмурится, до побеления пальцев вцепившись в лейку. И явно не может решить как стоит реагировать дальше.
Быть может я плохо помню себя в подобном возрасте, но то, что вижу в ней, мне до боли знакомо. Очень трудно отпускать от себя кого-то, даже если и знаком с ним совсем ничего, но он уже что-то значит для тебя. Порой, одиночество души толкает нас на воистину странные поступки.
– Я еще приду, – произношу, аккуратно отбирая у девочки лейку.
Поливаю цветы, а заодно поочередно и свои руки.
– Велнешься? – с заметным сомнением переспрашивает Викки.
Она изредка наблюдает за тем, чем я занята, но по большей части выказывает свое недовольство для Маркуса, сканируя того с демонстративным недовольством.
– Обязательно вернусь, – улыбаюсь, оставляя уже пустую лейку на садовой дорожке, и протягиваю девочке руку. – Договорились?
Я на самом деле собираюсь исполнить обозначенное. И уже неважно, будет ли то с согласия находящегося поблизости мужчины, или же его мнение в моей жизни уже не будет учитываться.
– Договолились, – с заметным облегчением выдыхает Викки.
Маленькая ладошка пожимает мою руку, скрепляя устное обещание, а я выпрямляюсь, ища взглядом Айрис. Женщина вместе с другой англичанкой заняты разговором с Закери. На нас они не смотрят.
– Почему бы тебе не пойти и не помочь другим? – предлагаю девочке.
Та, немного поколебавшись, кивает и направляется к остальным детям. Я же разворачиваюсь к Маркусу.
– Что? – интересуюсь невольно. – Теперь будешь шантажировать меня этим?
Судя по надменной ухмылке, украсившей его губы, и моим личным предположениям – еще как будет! Только пока непонятно – каким именно образом. Да и зачем иначе он захотел бы, чтобы я здесь побывала в ином случае?
В “лучшие побуждения” что-то совсем не верится…
– Вряд ли это понадобится, – не считает нужным отрицать, хотя и не соглашается, а затем протягивает мне ладонь.
Тут в подсознании так и напрашивается жест “рукалицо”, но на деле я цепляю равнодушную усмешку и беру брюнета за руку, позволяя ему вести меня вдоль садовой дорожки обратно к воротам детского дома.
– Как ты уже слышала утром, последний год для “AlsoppLine” был довольно кризисным, – припоминает верфь в снисходительном тоне. – Остается всего ничего до полного банкротства. Это место, кстати, тоже находится на балансе организации, которая теперь принадлежит тебе, – замолкает, предоставляя мне возможность оценить всю полноту грядущего коварства и эгоизма, а последующее так и вовсе звучит в форме ультиматума: – И если ты не подпишешь брачный договор, то тогда у меня не будет никакого стимула инвестировать в убыточное предприятие. В таком случае не только несколько тысяч человек останутся безработными, но и этих детей никто не накормит и не оденет. По крайней мере, лично я не знаю никого, кто мог бы захотеть позволить себе такую благотворительность.
Вот же… Сволочь!
– А с чего ты взял, что мне вообще есть до них дело? – отзываюсь презрительно. – Как и до той верфи… Ежедневно по всему миру умирают тысячи людей от мала до велика из-за голода или еще какой-нибудь форсмажорной х*рни! Всех все равно не спасти. Да и альтруизмом я точно не отличаюсь! Так что ты не по адресу, Маркус. Мне плевать, – заканчиваю откровенным враньем.
Внутри моего сознания сейчас кипит настоящий вулкан, поэтому на былое равнодушие я просто больше не способна. А так… Хоть что-то.
– Хм… – следует задумчивое от Грина.
И только. Он больше ни слова не произносит. Даже после того, как мы оказываемся за пределами территории детского дома, а Маркус вынуждает меня сесть в его машину, после чего когда спорткар срывается с места с непозволительной скоростью. Брюнет вообще молчит всю дорогу, довольно убедительно делая вид, будто меня больше не существует. Я тоже не стремлюсь заводить диалог. Просто наблюдаю в автомобильные зеркала за двумя черными внедорожниками сопровождения, едва поспевающими вписываться в повороты, пока медиамагнат нарушает все существующие правила дорожного движения на пути к Лондону.
ГЛАВА 14
ГЛАВА 14
В просторном фойе здания, построенного специально для медиахолдинга Маркуса Грина собирается очередная толпа, но все как один расступаются, завидев персону миллиардера. Персонал службы безопасности почтительно здоровается с ним и бросает в мою сторону удивленные изучающие взгляды, а англичанин тащит меня в сторону лифтов, не считая нужным отвечать кому бы то ни было взаимностью. Впрочем, судя по всему, каждый из местных тут давно привык к подобному высокомерию.
На верхнем этаже за нами увязывается парочка личных ассистентов, чьи персоны я уже имела удовольствие наблюдать за сегодняшний день не единожды.
– Мы подготовили рабочий кабинет для мисс Риверс, – сообщает блондинка, все это время старающаяся подстроиться под размашистый шаг руководства.
Довольно рискованное занятие, к слову, учитывая высоту шпилек ее дизайнерских туфель и узкую юбку-карандаш длиной ниже колена.
– Хорошо, Лиз, – криво улыбается Маркус с фальшивым довольством. – Но сегодня он ей не понадобится, – говорит так, будто бы меня все еще не существует поблизости. – Перенесите все документы по аудиту “AlsoppLine” ко мне… Досье на нового управляющего? – оборачивается ко своему второму помощнику.
В руках парня, помимо планшета, находится тонкая красная папка, которую он протягивает Грину. К этому времени мы достигаем пункта назначения. У двери из матового стекла, чьим украшением является табличка с наименованием владельца всего, что нас окружает, приходится притормозить.
– Кофе? – услужливо интересуется Лиз напоследок.
– Да, и… – соглашается Маркус, но так и не договаривает.
Замирает, немигающим взором уставившись на пространство за приоткрытой дверью его кабинета. Впрочем, не он один. Да и… там определенно “есть на что посмотреть”.
Панорамные окна, заменяющие собой всю дальнюю стену кабинета, не обременены каким-либо видом жалюзи, поэтому прекрасно пропускают солнечный свет. Даже пара огромных диванов и кресел из черной кожи расставленных по центру, – не кажутся такими уж и громоздкими, учитывая светлые стены и пол с частично отражающей поверхностью.
За мебелью, расставленной вокруг низкого столика, покрытого темным лаком, виднеется широкий массивный стол, к которому приставлено роскошное кресло с высокой спинкой. И если конкретно я рассматриваю эти нюансы интерьера, то остальные, в отличие от меня, “зависают” исключительно на том, что находится на рабочем столе Маркуса… Точнее, – той.
Хрупкая брюнетка в облегающем коротком платье цвета топленого молока довольно улыбается, заметив реакцию троицы “начальник и очень провинившиеся ассистенты”. Тонкие лодыжки обхватывают многочисленные ремешки сандалий не по сезону, а изящному изгибу ее спины, пока она опирается заведенной назад рукой о край стола в позе полулежа, – могут позавидовать и олимпийские гимнастки. По крайней мере я-то точно завидую вынужденно рассматривая “незнакомку”, раз уж вся обстановка мною досконально изучена.
– М-м-м… так вот она какая – твоя загадочная невеста, – первой заговаривает брюнетка, даже не думая сдвинуться с места хотя бы на дюйм, нисколько не смущаясь собственной провокационной позы. – А почему мне не сообщил, что собрался жениться? – заканчивает в демонстративной обиде.
Даже щедро сдобренные розовым блеском губы недовольно поджимает, демонстрирую всю степень своей скорби по озвученному поводу.
И если сам Маркус, до сих пор изображает каменное изваяние, прожигая непомерно смелую особу взглядом, постепенно наполняющимся холодной яростью, то вот “нерадивые помощники” начинают быстренько оправдываться:
– Мы понятия не имеем, как она сюда попала! – в голос твердят оба.
И также синхронно на шаг назад отступают, будто бы опасаются еще и физической расправы со стороны своего работодателя. Впрочем, учитывая кем является Маркус Грин, я бы не удивилась – будь оно так на самом деле.
– О, я всего лишь воспользовалась личным лифтом мистера Грина, так что вашей вины здесь совершенно нет, – кокетливо улыбается на это виновница происходящего.
В доказательство своих слов она машет перед собой небольшим ключиком, очевидно, дающим доступ к тому самому лифту, о котором идет речь.
– Пошли вон… – обретает дар речи Маркус.
Ассистентов как ветром сдувает. Да я и сама задумываюсь о том, что мне следует давно поступить также. Вот только англичанин по-прежнему держит меня за руку, а хватка у него крепкая. И она становится только сильней, когда я открываю рот, чтобы изъявить желание оставить этих двоих наедине. Потому и молчу в итоге.
– Ой, да ладно, – вальяжно протягивает брюнетка, заметив мою жалкую несостоявшуюся попытку бегства. – Что, нельзя проведать по старой дружбе без предварительного приглашения? – звучит в явной насмешке. – Или твоя невеста жутко ревнивая? – обращается уже непосредственно к Маркусу, переходя на снисходительный тон.
Ультрамариновый взор, обращенный на непомерно смелую особу, становится практически черным. Мужчина с видимым усилием отворачивается от непрошеной гостьи, доставая из внутреннего кармана пиджака свой бумажник.
– Ты не обедала, – констатирует факт англичанин, вкладывая в мою ладонь несколько банкнот крупного номинала. – На первом этаже есть кафетерий для сотрудников. Не покидай пределы здания.
Он отпускает мою ладонь и, не считая нужным обременять себя лишними пояснениями, перешагивает порог кабинета. Дверь за его спиной захлопывается очень громко. Удивительно, как только целой остается.
Впрочем, меня это мало волнует. Предоставленная возможность занимает подсознание гораздо больше. Не теряя времени даром, я направляюсь к лифтам, а уже вскоре оказываюсь на первом этаже. Да, пойду туда, куда велел Маркус. Но сначала…
– Ой, простите, – извиняюсь виновато, столкнувшись с молоденькой рыжеволосой особой едва ли совершеннолетнего возраста.
До того, как я приближаюсь к ней, она рассеянно озирается по сторонам. Явно или ждет, или ищет кого-то. Судя по потрепанной куртке цвета хаки и потертым джинсам, англичанка вряд ли является сотрудником медиахолдинга Грина.
– Ничего страшного, – улыбается девушка ответно.
Выдавливаю из себя подобие той же эмоции, кивая ей, и беру направление к стойке службы безопасности, где дежурит четверо охранников, занятых по большей части наблюдением за окружающим через мониторы. От них я и узнаю, где находится кафетерий, хотя в этом и нет особой необходимости.
Видеокамеры расположены повсюду. И даже в лифтах. Но в зале общепита их не так уж и много. К тому же вдоль левой стены расположена зона с мягкими диванчиками, внутри которой угол обзора позволяет вполне безнаказанно воспользоваться недавно раздобытым смартфоном.
Надеюсь, “рыженькой невнимательности” гаджет сейчас не особо нужен…
Отправив сообщение на номер, написанный по памяти, удаляю последнее действие. Оставив плащ, иду и заказываю себе полноценный обед, поглощением которого занимаюсь в течении ближайших пяти минут, пока мое одиночество не перестает быть таковым.
– Я тебе не мальчик по вызову, – бесцветно проговаривает подошедший.
В руках он держит стаканчик с растворимым кофе. Несколько секунд мужчина делает вид, будто бы ищет свободное место, а после усаживается рядом. Благо, свободных мест в кафетерии действительно маловато.
– Не думала, что это будешь именно ты, – отзываюсь с фальшивым чувством вины. – А то бы, конечно, постеснялась тревожить твою ленивую задницу.
Сегодня на мужчине нет зеленой бейсболки и я могу внимательнее разглядеть его лицо. Паутинка морщинок тянется вдоль внешних уголков век, а в русых волосах полно седины, но в карих глазах я все равно вижу ту самую мягкость, которую довольно редко встретишь в наше время.
– Ладно, в следующий раз я обязательно позабочусь о том, чтобы все были в курсе: кто именно приставлен в наряд круглосуточной слежки за тобой, – хмыкает он добродушно и отпивает из пластикового стаканчика.
Честно говоря, именно в эту минуту я впервые расслабляюсь за весь день.
– Что с аварией? – откидываюсь на диванную спинку, возвращаясь к еде.
Мужчина заметно мрачнеет.
– Oz.
Продолжение уже не столь важно.
Судя по всему, Маркус был прав.
– И они приходили по твою душу. Не его, – добавляет собеседник.
Сердце замедляет ритм. Я сжимаю кулаки, вдыхаю предельно медленно и глубоко, стараясь оставаться спокойной.
– Они в курсе, кто – я... – шепчу едва слышно.
Если знают они, то и Маркус – тоже. Это очень даже прекрасно объясняет сегодняшнюю выходку с детским домом.
– Исключено, – возражает сидящий рядом. – Все данные на твою прежнюю личность стерты. Утечки базы данных быть не может. С Анной вы не являетесь кровными родственниками, так что связать тебя с ней иным способом – невозможно. Все, кто знал об этом, либо мертвы, либо находятся под надзором. Мы слишком долго готовились к этому, чтобы облажаться на начальном этапе, Зои, – с нажимом называет меня по этому имени намеренно.– Да и они бы ни за что не решились настолько в открытую избавиться от тебя, знай, что ты являешься нашим активом.
Последнее помогает вернуть частичку хладнокровия.
– Хорошо, тогда с чего такие выводы об аварии? – ставлю свои внутренние противоречия на паузу, ожидая более реальную версию происходящего.
– Ты говорила о домике на территории аэропорта под Римом, – оправдывает мои ожидания собеседник. – Из того, что нам удалось узнать, Грин действительно отправлял туда всех девушек, купленных на аукционе. Без своего сопровождения. И ты тоже должна была ехать туда одна. Данные стопроцентно подтверждены. Он изменил решение буквально в последние минуты.
Очень интересное открытие!
И все же…
– Маркус считает иначе, – проговариваю нехотя.
“Или он умело лжет, а ты как миленькая – глотаешь это вранье”, – подсказывает подсознание в виде внутреннего дополнения.
– Маркус ошибается, – звучит в уверенном возражении. – Есть какая-то иная причина, по которой так случилось.
Хорошо бы…
Наверное.
– Или же вы ошибаетесь, – отзываюсь с вялой усмешкой.
Честно говоря, чем больше задумываюсь об этом, тем сильнее разрастается моя головная боль.
– Мы не ошибаемся.
Ну, да.
Как же…
– Видел утренние новости? – перехожу к более насущному.
Конечно, сидящим рядом и без новостей знает прекрасно что произошло, но говорить прямо о возможности брака с Маркусом Грином совершенно не хочется, потому и подбираю формулировку в абстрактном варианте.
– Только ленивый не видел, – криво ухмыляется мужчина.
Очевидно, что его, в отличии от меня, то нисколько не задевает.
И про верфь ни слова…
– Еще скажи, что это для вас такой же сюрприз, – ворчу недовольно.
– Сама знаешь, я тоже всего лишь следую приказам, – пожимает плечами.
– И что мне с этим делать? – озвучиваю в неприкрытом раздражении. – Брачный договор я должна подписать сегодня.
Выйдя замуж за Маркуса Грина под фальшивым именем, я стану ничуть не меньшей преступницей, чем он сам и те, кто его окружает. И вряд ли судья найдет мои оправдательные обстоятельства хотя бы отчасти законными. Если только, конечно, я не останусь Зои Риверс навсегда. И тогда, опять же, в таком случае ни черта не смогу противопоставить своему супругу.
Что из этого хуже – еще предстоит понять...
– Поторопись с заданием. Тяни время. Если не получится, значит, – его губы кривятся с сочувствующей усмешке, хотя последующее звучит очень даже цинично: – не повезло тебе, – достает из кармана свернутый лист и кладет на столешницу, аккуратно подвинув ближе. – Полагаю, в этом уже нет особой необходимости, но все-таки… – замолкает, предоставив мне возможность самой решить дальнейшее.
Перевожу взгляд от подноса с едой на бумагу, а после разворачиваю предложенное, заставляя себя запомнить написанное. Честно говоря, память отказывается усваивать еще одно подставное имя и новую историю выдуманной жизни, но все же очередная легенда остается в моем подсознании прежде, чем я возвращаю бумагу.
– Красивое украшение, – отпускает замечание собравшийся покинуть мое общество, поднимаясь с места, и, помимо листа, подбирает со столика еще и телефон, с которого я отправляла сообщение.
Я же машинально дотрагиваюсь кончиками пальцев до шарфа, прикрывающего ювелирную безделушку на моей шее, потому что отчетливо ощущаю, как начинаю задыхаться. Хотя то, конечно же, существует всего лишь в моем многострадальном разуме из-за переизбытка эмоций, которые я стараюсь подавить, но получается недостаточно хорошо.
– Всего лишь украшение, – дополняет многозначительно, прежде чем уйти.
Естественно – это так. Ведь, если было бы иначе, он бы ко мне и близко не подошел. Но от того тяжесть “ошейника” не становится меньше.
А еще – все больше кажется, что я сама себя загоняю в ловушку…
Еще бы понять – чью!
– Зои… – вырывает из пелены недолгих размышлений женский голос.
Мысленно я возношу с десяток благодарностей Всевышнему за то, что мой недавний собеседник уже успел скрыться из виду, а внешне всего лишь лениво приподнимаю бровь, ожидая продолжения.
Та самая брюнетка, которую довелось видеть на рабочем столе Маркуса, смущенно улыбается и никак не может решиться присесть.
Надо же…
И куда вся былая смелость испарилась?
– Вы меня простите за тот спектакль, который я устроила, – заговаривает снова брюнетка, нервно поправляя прядь волос, заводя ту за ухо. – Но вряд ли бы мне удалось познакомиться с вами другим способом, – заканчивает скомкано.
Англичанка по-прежнему неловко улыбается, а я взмахом руки приглашаю ее присесть рядом.
– Конечно, вы меня не знаете, и наверное, приняли за сумасшедшую бывшую Маркуса, но, поверьте, у меня есть все основания поступить подобным образом, – сбивчиво продолжает свою оправдательную речь.
Вот тут девушка не права. Отчасти. Потому что я прекрасно знаю кто она такая.
Эбигейл Олдридж – дочь нефтяного магната, единственная наследница многомиллиардного состояния. И правда – бывшая любовница Маркуса Грина. А еще, нынешняя – Аарона Грина. Учится с ним на одном курсе.
– Так разубедите меня, – проговариваю вежливо, цепляя доброжелательную улыбку.
Складываю руки на столе и вместе с тем изучаю сдобренные пудрой точеные черты лица, пока собеседница собирается с речью.
К слову, проходит не меньше минуты подобным образом.
– По поводу вашей свадьбы… – наконец, обретает дар красноречия и хватает меня за руку. – Не делайте этого, Зои! – восклицает, но после спохватывается и понижает тон. – Не выходите замуж за Маркуса. Он… Вы пожалеете. Никакая выгода от этого брака не стоит того, что вас ждет.
Хм…
Получается, она решила, что у нас брак по расчету?
– И что же меня ждет? – едва сдерживаю насмешку.
Похоже, дамочка в курсе личностных предпочтений медиамагната. И явно не приемлет подобные вещи.
– Никто не знает, все замяли, но… – запинается, набирая в легкие побольше воздуха, – последняя девушка Маркуса – Анна… Она… – Эбигейл шумно сглатывает, а последующее проговаривает едва уловимым шепотом: – мертва. И я знаю по какой причине.
Ох ты ж...
– Знаешь? – переспрашиваю растеряно.
На этот раз я не играю. Я на самом деле озадачена.
Откуда ей знать?!
– Да, – кивает брюнетка. – У меня есть флешка… Когда увидите что на ней, сами поймете. Маркус… – обрывает себя на полуслове, уставившись куда-то за мое плечо.
