Текст книги "Искушение герцога"

Автор книги: Александра Хоукинз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Если вы – джентльмен, каким вас считают, то отойдите от меня и покиньте этот дом. – Грейс толкнула его в грудь, но с таким же успехом могла попытаться сдвинуть стену.

– А если нет? – Хантер придвинулся еще ближе.

– Тогда я кликну Розмари, – сказала она, отчаянно хватаясь за первое пришедшее ей в голову средство спасения. От близости герцога у нее голова шла кругом. – А она разбудит остальных слуг или позовет ночную стражу. Не возражаю, если она перебудит весь квартал. Как бы ни развлек меня ваш визит, вы пробыли здесь уже слишком долго для гостя, и я хочу, чтобы вы удалились.

Его губы едва не соприкасались с ее губами.

– Возможно, я сумею заставить вас изменить свое мнение.

Он что, собирается целовать ее, пока она не станет упрашивать его остаться? От одной мысли об этом у Грейс жарко вспыхнули щеки.

– У вас было девятнадцать лет, чтобы соблазнить меня, ваша светлость, – проговорила она дрожащим голосом. – Вы добились, чего хотели: я больше не стремлюсь к тому, чтобы стать вашей женой. Я только желаю, чтобы вы ушли. – Грейс затаила дыхание в ожидании его ответа.

– Ладно. – К ее удивлению, герцог Хантсли согласился подчиниться ее требованию. Он выпрямился и одернул рукава фрака. – Теперь я понимаю, что надо было самому оценивать всех учителей и наставниц, которых нанимал для вас Портер. Увы, вас явно не учили таким вещам, как почтительность, благодарность и повиновение.

– Почтительность и благодарность не рождаются по приказу, ваша светлость, их надобно заслужить. Что же касается повиновения... – Она пожала плечами. – Я никогда не была особенно послушной. Пусть для вас это будет еще одной причиной желать разрыва брачного договора не меньше, чем этого хочется мне.

Грейс ожидала, что убедить герцога ей будет нелегко. Он мог угрожать ей и начисто лишить даже надежды на сон в эту ночь. Но он лишь хмыкнул и покачал головой.

– Вы не такая, какой я вас себе представлял, леди Грейс.

– И вы – не такой.

Хантер поморщился, но стерпел упрек, который вполне заслужил.

– Прежде чем я уйду, спиной чувствуя взгляд преданной вам Розмари, считаю необходимым рассказать вам кое-что о себе.

– Я знаю вполне достаточно.

– Нет, миледи, не знаете. – Он уже взял себя в руки, и Грейс в полной мере ощутила магическую власть его янтарных глаз. – Я дал слово вашему дедушке и своей бабушке, что женюсь на вас, когда вы достигнете совершеннолетия.

– Их обоих давным-давно нет в живых. Никто не станет думать о вас хуже, если вы не объявитесь еще несколько недель. А мне уже исполнится двадцать один год, и тогда брачный контракт потеряет силу.

– Ястану думать о себе хуже, – сказал Хантер и распахнул дверь. Розмари поспешила отскочить в сторону и скрыться из виду. – Я дал слово, и мы оба будем соблюдать условия заключенного договора, даже если это нам не по вкусу.

– Но ведь... – ринулась за ним Грейс.

Герцог помедлил перед входной дверью, ожидая, пока Розмари откроет ее. Грейс замерла, соблюдая безопасную дистанцию между ним и собой.

– Еще одно. Мне бы хотелось, чтобы вы стали думать обо мне не столько как о вашем опекуне, сколько как о вашем супруге. Вы убедитесь, что на этом этапе наших отношений я стану куда внимательнее к вам. – Он отвесил ей поклон. – Добрых сновидений, герцогиня.

Герцог Хантсли покинул дом, а обе женщины, лишившись дара речи, смотрели, как растворяется в темноте его фигура.

Глава десятая

Грейс не верилось, что она сможет когда-нибудь привыкнуть к городской жизни.

Казалось, что Лондон никогда не засыпает. Ночь напролет слышались стук копыт и ржание лошадей, запряженных в катящиеся куда-то экипажи. Через окно до нее долетали громкие голоса кучеров, пешеходов и перекликавшихся стражников. После визита Хантера она смогла уснуть лишь спустя несколько часов. Но не успела Грейс увидеть первый сон, как ее вырвал из тревожного забытья пронзительный женский вопль. Она выскользнула из постели и осторожно приблизилась к окну. Отчаянный вопль быстро заглох: двое мужчин, зажав женщине рот, повлекли ее дальше по улице, прочь от дома, где обитала Грейс.

Когда в спальню вошла Розмари, чтобы разбудить госпожу, у Грейс было такое чувство, будто она и не спала. И все же то возбуждение, которое вызвал у нее Лондон, еще не улеглось до конца. Как ни прискорбно было случившееся накануне вечером, повидаться с Хантером было необходимо. Эта мысль побудила ее отправиться к мистеру Портеру. К ее несказанному сожалению, в конторе его не оказалось. Наглый секретарь заявил, что необходимо предварительно записаться, а исключений не делают ни для кого. Обескураженная этим известием, Грейс записалась на следующую неделю.

Розмари, желая развлечь хозяйку, предложила прокатиться в Ковент-Гарден и вернуться к чаю в снятый ими дом.

– Мне говорили, что там есть ананасы, – восторженно сообщила она.

– Ну, раз так, надо купить хоть один. Если захотите, можно и два, – улыбнулась Грейс: во Фретуэлл-холле ананасы были большой редкостью.

– Клянусь вам, я могу их есть по дюжине в неделю, – сказала на это экономка, смутившись из-за своей чрезмерной похвальбы. – Только кошелек держите покрепче. Там повсюду карманные воры да мошенники.

Грейс робко раскланялась с двумя дамами, которые прошли мимо, едва не коснувшись ее локтя.

– Меня поражает ваша доверчивость.

Розмари хмуро взглянула на хорошо одетого господина, шедшего прямо перед ней:

– Если позволите, добрый человек, мне нужно ухаживать за госпожой, а вы загораживаете мне дорогу. – Еще несколько шагов, и она поравнялась с Грейс.

– Понимаете, милая моя, я слишком бедная женщина, чтобы чувствовать себя уверенной. К тому же у вас уверенности хватит на нас обеих.

– Не нужно льстить мне, мисс Шоу, – сказала Грейс, с удивлением приметив неподалеку человека с обезьянкой на плече. – Я ведь не забыла, как однажды три наставницы подряд заявили, что я чересчур упряма, и уехали одна за другой, едва предупредив, что увольняются. А вы тогда сказали...

– ...что самонадеянным девчонкам не хватило силенок работать с по-настоящему умной леди, – закончила за нее Розмари. По лицу было видно, что и ей это воспоминание доставляет удовольствие.

– Вот видите! Вы всегда были оптимисткой. – Грейс повернула голову налево и направилась к человеку с обезьянкой.

– Я думала, мы пришли покупать ананасы.

– Отвлечемся ненадолго, – бросила через плечо Грейс, не сомневаясь, что экономка последует за ней. – Ах, ах... какой красивенький зверек! – не удержалась она, зачарованная обезьянкой.

Хантер только что расплатился за два букета цветов, когда его слуха достиг этот возглас восхищения. Сперва ему показалось, что женщина обращается к нему, но быстро брошенный взгляд сказал ему, что он ошибся. Однако же он замер на месте: женщина оказалась ему знакома. И ему совсем не понравилось, что она разгуливает по Ковент-Гардену без надлежащего сопровождения. Пока он размышлял о своих дальнейших действиях, леди Грейс даже не подозревала, что за ней наблюдают: все ее внимание было приковано к пожилому мужчине и экзотической ручной зверушке. Между тем цветочница протянула Хантеру два букета, завернутых в бумагу для сохранности нежных лепестков.

– Желаете еще что-нибудь, ваша светлость?

– Нет, достаточно этого, Алли, – ответил он, держа букеты на согнутой руке. Он сам или его слуги покупали цветы у этой пожилой женщины уже лет десять, если не больше.

– Вы на этой неделе ухаживаете всего за двумя дамами? – Цветочница улыбнулась, демонстрируя отсутствие одного нижнего зуба. – Ну, и утомляют же они вас, должно быть.

– Ничего подобного! – Хантер перегнулся через прилавок и поцеловал женщину в загорелую морщинистую щеку. – Я жду не дождусь, когда вам наскучит ваш старый муженек.

– Да будет вам! – Польщенная цветочница усмехнулась и помахала ему рукой. – Я не такая податливая, как те оранжерейные цветочки, которые вам, мужчинам, так нравятся.

– Скажете, когда захотите, чтобы я вас в этом разубедил, Алли.

Хантер с любопытством смотрел на Грейс, оживленно беседовавшую с пожилым владельцем обезьянки. Она действительно была похожа на оранжерейный цветок, вдруг занесенный на поросшее сорняками поле. Он приметил и служанку рядом с ней – единственную сопровождающую. Для будущей герцогини Хантсли это неподобающая свита – леди Грейс должны сопровождать не менее дюжины слуг.

Одета она была в пышное белое платье из индийского муслина с многочисленными оборками по низу юбки; свободный корсаж был отделан розовато-лиловым атласом. Тесьма затейливого плетения невольно привлекала взор наблюдателя к плечам леди Грейс и нежным изгибам груди.

Хантер собирался днем навестить Сэйнта и Кэтрин, а потом хотел нагрянуть с коротким визитом к матушке Вейна – принести свои извинения за вчерашнее недостойное поведение. На ухаживание времени у него не было, но и оставить невесту в одиночестве он не желал. Решительным шагом Хантер направился в ее сторону.

Вчера бурная сцена не дала ему возможности оценить красоту леди Грейс. Встретив эту леди первый раз, он счел ее достаточно привлекательной. Теперь он отметил, что она отличается исключительной утонченностью. Зеленые глаза, безупречная молочно-белая кожа со здоровым румянцем, нос и подбородок столь совершенной формы, что лучшие ваятели мира уж не могли бы добавить им красоты, а все движения исполнены грации, как у лучших балерин. Под шляпкой (из белого атласа с розовато-лиловыми и белыми перьями) сияли в солнечном свете золотистые локоны. Она воплощала собою чистоту и невинность, Хантер же провел много лет вдали от нее, предаваясь всем мыслимым порокам.

Правильно делал, что держался от нее подальше, не то у него возникло бы сильное искушение сделать ее женщиной прежде, чем природа завершила процесс творения столь великолепного существа.

Леди Грейс тоже заметила его. Она вдруг замолчала, плечи ее напряглись. Заметила герцога и служанка. Он не успел еще подойти, как она заслонила собой свою госпожу.

– День добрый, дамы, – приветствовал их Хантер, переложил букеты в левую руку, а правой приподнял шляпу и поклонился. – Вижу, вы неравнодушны к диким зверям.

– Про... простите? – вымолвила Грейс, непонимающе глядя на него.

Видя ее растерянность, Хантер почувствовал себя увереннее. Такое ошеломляющее впечатление он нередко производил на молодых девушек, почему и старался поменьше бывать на балах и всячески избегал свах. Обычно он приносил извинения и сразу направлялся туда, где шла игра в карты, или передавал хозяину просьбу простить его за ранний отъезд. Сейчас он почему-то был доволен тем, что при виде его герцогиня проглотила язык.

– Я говорил об этой обезьяне. – Хантер спросил у владельца: – Она кусается?

– Кусает только тех, кто ей не понравится, милорд, – хрипло ответил хозяин зверька. Потом полез в карман и выудил оттуда орешек. – Так как же, мисс, хочется вам его покормить?

Этот вопрос позволил Грейс отвлечься от мыслей о герцоге.

– Да. Да, конечно, если вы не возражаете.

Ее мелодичный голос Хантеру понравился. Звуки не резонировали в носу, как у его последней любовницы. И в этом мелодичном голоске слышался намек на искушенность, которая контрастировала с ее очевидной молодостью.

– Возражаю? – Хозяин обезьянки вложил орех в обтянутую перчаткой руку Грейс. – Этот негодяй выпрашивает у меня лакомство чуть не каждую минуту. Вы сделаете мне огромное одолжение, если покормите его.

Продавец подмигнул Хантеру, приглашая того поучаствовать в забаве. Герцог заключил из этого, что ручной зверек не впервые приманивает к хозяину юных красавиц.

Леди Грейс бросила настороженный взгляд на обезьянку, которая не сводила глаз с зажатого в ее пальцах ореха. Зверек прекрасно понимал, что его ждет, и буквально приплясывал от возбуждения.

– Будьте поосторожнее, девочка, – проговорила спутница Грейс тихим голосом, чтобы не напугать зверька, который мог бы в таком случае укусить ее подопечную.

– Иди сюда, малыш, – позвала леди Грейс, протягивая угощение. – Тебе ведь это нравится?

Обезьянка мгновенно выхватила орех из ее пальцев. Грейс, не ожидавшая такой прыти, ахнула, а зверек, напуганный ее возгласом, перелетел через голову хозяина и приземлился на его другое плечо. Несколько окружавших их зевак захлопали в ладоши, думая, что это подготовленный номер. Леди Грейс зарделась от смущения, а ее спутница расхохоталась.

– Кажется, эта зверюга сильнее испугалась вас, чем вы ее.

– Кажется, да, – промолвила Грейс, сморщив носик и улыбнувшись.

Словно желая доказать Розмари ее ошибку, обезьянка снова прыгнула, на этот раз приземлившись на хрупкое плечико леди Грейс. Девушка отступила на шаг, чтобы не упасть, но проявила при этом завидное хладнокровие. Большинство дам на ее месте уже вопили бы на весь рынок.

– Вижу, вы ему понравились. – Хозяин обезьянки улыбнулся Грейс. Вернуть своего питомца он и не попытался.

Казалось, зверьку и впрямь понравился новый «насест». Он принюхался к шляпке, попробовал ее на зуб. Убедившись, что эта штука несъедобна, крутнулся на месте и хлопнул в крошечные ладошки.

– Он что... ему хочется еще орехов? – поинтересовалась леди Грейс, отвернувшись от обезьянки, чтобы та ее не поцарапала.

Служанка повела себя в этой ситуации куда менее учтиво.

– Не стойте вы столбом! Заберите свое грязное животное, пока моя госпожа не набралась от него блох.

– У Тома нет блох! – прокричал в ответ хозяин обезьянки. – Ему страшно нравится играть в ванне.

– Так вы назвали обезьянку Томом? Что за нелепое имя! – непонятно почему сказал Хантер. Его все это очень насмешило. Потом ему пришла в голову забавная мысль: – Э, выходит, Том принимает ванну вместе с вами?

– Не всегда, – ответил мужчина, испепелив Хантера взглядом. – Часто он требует, чтобы я сделал ванну специально для него.

Хантер и другие мужчины, стоявшие поблизости, не смогли удержаться от громкого смеха. Том же явно радовался обретению нового друга. Зверек обвил хвостом шею девушки и принялся разглядывать украшения на ее шляпке.

– Чудесный зверек, – проговорила молодая леди очень бодрым голосом. Хантер чуть было не поверил ей, но тут заметил, что зверек стал жевать ее шляпку. – Быть может, вы его заберете, сэр? Мне не хочется его напугать.

– Да вы не переживайте, мисс. Том прекрасно разбирается в людях, – заверил ее хозяин обезьянки.

– Позвольте? – произнес Хантер, делая шаг вперед, чтобы выручить храбрую леди.

Взгляд ее зеленых глаз, загадочных, как море, потеплел.

– Будьте так добры, – тихо отозвалась она.

Хантер хмыкнул и сунул свои аккуратно завернутые букеты ближайшему из зевак.

– Подержите. – Он осторожно снял зверька с его прелестного «насеста». И сам зверек, и его хозяин что-то говорили, но Хантер не стал обращать на это внимания. – Ну, ну... вот, уже почти. – Он протянул возбужденного зверька владельцу. – Ваше животное в целости и сохранности.

– Ну вот, Том. – Пожилой хозяин полез в карман за очередным орехом. – У меня еще есть для тебя.

– Скажите спасибо, что он не укусил мою хозяйку! – Розмари так разволновалась, что своим видом напоминала огнедышащего дракона.

– Розмари, прошу вас!

На Хантера произвело впечатление то, что рассерженная женщина утихла сразу после едва слышно произнесенной просьбы своей госпожи. Грейс поправила шляпку и улыбнулась владельцу Тома.

– Спасибо вам и Тому за приятное развлечение. Раньше мне никогда не приходилось гладить обезьянку, мне очень понравилось. Всего вам доброго, джентльмены. – Взглядом она дала Розмари понять, что им пора идти.

– И вам всего доброго, мисс, – крикнул ей вдогонку хозяин. – Приходите снова навестить Тома! – Он бросил сердитый взгляд на Хантера и ласково погладил своего зверька, который сосредоточенно расправлялся с орехом.

Хантер проследил взглядом за леди Грейс, которая вознамерилась, похоже, раствориться в толпе, даже не поблагодарив его за то, что он избавил ее от этой чертовой обезьяны. Тихонько выругавшись, он забрал свои букеты и устремился вдогонку за девушкой и ее служанкой.

Глава одиннадцатая

– Давайте идти помедленнее, – проговорила Розмари, запыхавшись. – Для здоровья вредно вот так бежать все время.

Грейс не стала слушать жалобы своей спутницы: голова у нее шла крутом, а сердце стучало, как молот. Она не могла поверить в произошедшее. Хантер, выходит, следил за ними? А тут еще обезьянка – ну, можно ли попасть в более унизительное положение?

– Если хотите купить ананасы, надо торопиться. В такое время может уже ничего не остаться.

– Торопимся, да? – произнес Хантер с непринужденной улыбкой. На сгибе левой руки он держал что-то похожее на охапку цветов. Поравнявшись с женщинами, замедлил шаг. – Надеюсь, обезьянка не слишком вас напугала.

«Ах, как он красив, негодяй! И очень опасен», – думала Грейс, угадывая под одеждой стальные мускулы. Он настолько возвышался над ней и Розмари, что ростом должен быть чуть больше шести футов[6]. Но больше всего Грейс нравились его глаза – светло-карие, а при ярком солнечном свете напоминавшие цветом тот кусок янтаря, что пылился в библиотеке Фретуэлл-холла. Цвет был поистине замечательный, а если еще учесть густые черные ресницы, то его взгляд неминуемо должен был поражать женщин в самое сердце.

– Мне показалось разумным уйти раньше, чем зверек съест мою шляпу целиком, – сказала Грейс, стараясь показать, что она подходит к происшедшему с точки зрения здравого смысла и при этом с юмором.

Розмари недоумевающе взглянула на госпожу, но ничего не сказала. Грейс не рассердилась на нее: собственный голос прозвучал как-то странно даже для нее самой. Ей трудно было объяснить свою реакцию на близость герцога.

– Простите, что не сумела вас должным образом поблагодарить, – продолжала она. – Мне не хотелось быть неучтивой, но нам еще нужно успеть сегодня нанести несколько визитов.

Легкий ветерок играл небрежно подрезанными прядями волос герцога, достававшими до подбородка. Они были черными как вороново крыло, без малейшего намека на седину. Сколько же лет Хантеру? Когда его бабушка объявила об их помолвке, ему было двенадцать. Сейчас, значит, чуть больше тридцати. Бывалый мужчина, как любит говорить Розмари.

– Понятно. – Хантер оценивающе взглянул на Грейс и улыбнулся. Он что, заметил, как она его разглядывает? Пожалуй. Наверное, привык, что дамы всегда с восторгом смотрят в его чудесные янтарные глаза.

Грейс перевела взгляд на его плечо. Если разглядывать сюртук, вряд ли это будет ее смущать.

– Не следовало мне останавливаться и любоваться обезьянкой. Но я до сих пор не видела ни одной живой.

– Живой? – От удивления брови Хантера сошлись на переносице.

– Она говорит о чучелах, ваша светлость, – дала пояснение Розмари. – У одного нашего соседа весь дом просто забит чучелами животных, настоящий зверинец. Одни прямо как живые, другие – не очень.

– Не очень – какие? – уточнил явно заинтересовавшийся Хантер.

– Не такие, какими их создал Господь, – ответила Розмари, воздев очи к небу, словно ожидая, что Онвыскажет свое мнение по этому поводу.

– У нашего соседа есть чувство юмора, – вставила Грейс, не давая Розмари распространяться дальше на эту тему. – И у него замечательный талант художника – как он работает над своими произведениями!

– Мерзость это, а не произведения.

– Не будем спорить. – Грейс сверкнула на экономку глазами. – Не все понимают работы Артура.

– Артура?

Грейс глубоко вздохнула, чтобы ответить твердым голосом, подняла голову и отметила некоторое удивление в глазах герцога.

– Так зовут моего соседа, – пояснила она.

Угадав, что ей интересно, отчего он вздумал следовать за ней, Хантер решил внести ясность:

– Не в моих правилах охотиться за молодыми красавицами...

Грейс и Розмари обменялась взглядами – слова герцога прозвучали фальшиво.

– И мне тоже надо кое-кого навестить, – продолжал Хантер, озабоченно посмотрев на букеты. – Надо было, по крайней мере. Это – для вас.

Он передал Грейс оба букета. «Не иначе, хотел подарить другой даме», – подумала она, рассердившись и борясь с желанием швырнуть цветы наземь и хорошенько их растоптать. Чтобы не сделать того, что не подобает благовоспитанной леди, она передала цветы Розмари.

– У меня есть желание пригласить вас и вашу подругу немного подкрепиться после приключения с обезьянкой.

Чего-чего, но подобного приглашения она от Хантера не ожидала.

– Благодарю за великодушное предложение, однако мне...

– Надо ехать в гости, – закончил фразу Хантер не без раздражения. – Это я уже слышал. И все же нам с вами есть что обсудить. Я вообще-то собирался заехать к вам попозже, чтобы обговорить предстоящую свадьбу, но это...

– Совершенно ни к чему, – договорила она резким тоном. – Сожалею, но я должна отклонить ваше предложение. Я и так уже непозволительно опаздываю, поэтому примите мои извинения. – Грейс сделала реверанс. – Позвольте еще раз выразить вам признательность за своевременную помощь. Всего вам доброго, ваша светлость.

– Но я еще не закончил говорить с вами, миледи!

Возможно, Грейс не очень хорошо разбиралась в оттенках настроения Хантера, но она повидала достаточно мужчин и сразу же узнала те характерные нотки, которые появляются в голосе, когда они вот-вот выйдут из себя.

– А вы не понимаете, ваша светлость, что я закончила разговор с вами? – Она коротко кивнула. – Еще раз желаю вам всего доброго.

Молодая леди подхватила Розмари под руку так быстро, что та не успела и слова сказать, и они торопливо пошли дальше по дорожке. За ними поспешил нагруженный покупками носильщик.

– Ну, это было крайне неучтиво с вашей стороны, – недовольно пропыхтела Розмари. – Джентльмен любезно приглашал нас перекусить.

– Этот джентльмен, – с ударением произнесла Грейс, – не кто иной, как герцог Хантсли!

Розмари резко остановилась и с шутливым изумлением уставилась на свою госпожу.

– Спасибо, что вовремя напомнили. А то я уж было приглядела его для себя.

– Можете забирать, – едко отозвалась Грейс. – Поистине, его светлость не удержится от того, чтобы пофлиртовать с любой женщиной в Лондоне, и помолвка ему в этом не помеха.

Хантер не стал преследовать леди Грейс, которой вроде бы так не терпелось избавиться от его присутствия. Если он ее догонит, то придется бороться с искушением отшлепать ее, чтобы хоть как-то сорвать овладевшую им злость.

Или поцеловать ее.

Хантер потряс головой, прогоняя назойливую мысль. Нет уж, горделивую девчонку надо держать в узде. А если поцеловать леди Грейс, потом хлопот не оберешься. Правда, играть с огнем он любил.

Опасность часто манила его. Это свойство натуры, среди прочих, объединяло его с друзьями. С некоторой неохотой он повернулся спиной к удаляющейся девушке и пошел отыскивать свою коляску. Хотя поначалу его обеспокоило то, что у леди Грейс мало слуг, те двое, что с нею, решил он с удовлетворением, вполне сумеют доставить ее домой в целости и сохранности.

Еще через час он стоял на пороге жилища четы Сэйнтхилл. За много лет они с Сэйнтом сделались очень близкими друзьями, что было неудивительно, если учесть, как много между ними общего. Оба очень рано осиротели. После смерти бабушки Хантер стал избегать общества своих дальних родственников. Старая герцогиня терпела присутствие этих жадных лизоблюдов, но Хантер их не выносил. Сэйнта же бросила мать после внезапной смерти отца. Она снова вышла замуж, родила еще детей, но Сэйнту не нашлось места в той семье, которую она создала с новым мужем.

Правда, об этом Сэйнт нимало не горевал.

Одиночество вполне устраивало его, пока он не встретил свою будущую жену. Хантера одиночество тоже не угнетало, и они с Сэйнтом немало вечеров провели вдвоем, пока другие «порочные лорды» отказывались от своей свободы ради семейного гнездышка.

«Хочешь ты того или нет, дружище, настал и твой черед».

Хантер не желал присушиваться к этому ехидному голосу, звучавшему у него в ушах.

– Хантер! – воскликнула Кэтрин с неподдельной радостью. – Какая приятная неожиданность! А я как раз послала одного из слуг за Сэйнтом. Ну, как поживаете?

– Хорошо, спасибо. – Он купил для нее букет из роз, живокости, анемонов и тюльпанов в компенсацию за то, что вторгается в их уединение, но тот букет он отдал леди Грейс. – Я специально поехал на рынок и купил вам цветы, да вот потерял по дороге.

– Какой вы рассеянный! – поддразнила его Кэтрин. – Все же надеюсь, вы не сомневаетесь, что в этом доме вам рады всегда, приходите вы с цветами или без них. Мы с Сэйнтом считаем вас членом нашей семьи.

Она легонько коснулась его руки, и тут же ее отвлек слуга, сообщивший, что Сэйнт через минуту к ним присоединится.

Теплые слова Кэтрин согрели душу Хантера. С минуту он вглядывался в жену друга, пока та отдавала слуге распоряжения. Новая маркиза Сэйнтхилл была очаровательна, ее мелко завитые волосы напоминали золотую корону, платье являло собой последний крик моды, а украшавший левую руку перстень с огромным изумрудом и двенадцатью ограненными в форме розы бриллиантами служил залогом любви и верности Сэйнта.

В свете ее знали как внебрачную дочь лорда Гриншилда, которая сумела покорить необузданного маркиза Сэйнтхилла. Большинство людей не поверили бы Сэйнтхиллу, даже если бы он был настолько жесток, что открыл бы правду: некогда маркиза увеселяла мужчин Лондона под псевдонимом мадам Венна. Сам Хантер не находил в спокойной, уверенной в себе Кэтрин ничего от былой содержательницы притона, неизменно скрывавшей лицо под маской. Она не только отказалась от этой маски и экзотического акцента, но и больше не таила обиду на родителей, которые бросили ее совсем юной, и не жаждала отомстить тем, кто обижал ее тогда, когда она была совсем беззащитной.

Сэйнт так же круто перевернул ее жизнь, как и она перевернула его жизнь. Хантер скучал по тем долгим безумным ночам, которые весело проводил в притоне вместе со своим другом, но он совершенно точно знал, как Сэйнт и Кэтрин счастливы вместе.

– Так приятно видеть вас! – сказала она, возвращаясь к гостю. К его удивлению, как, впрочем, и ее, она поцеловала Хантера в щеку. В бытность свою содержательницей борделя Кэтрин мало кому позволяла до себя дотрагиваться, и как раз это препятствие заставляло покровителей «Золотой жемчужины» всячески домогаться ее.

Хотя другу он в этом ни за что не признался бы, Хантер с радостью забрался бы в постель мадам В., если бы она не устояла перед его настойчивыми авансами. Фросту посчастливилось воспользоваться ее благосклонностью, когда Сэйнт отчаялся пробудить в ней ответную любовь. Прошлым летом был короткий период, когда Хантер опасался, как бы Сэйнт не задушил Фроста за это приключение, случившееся много лет назад и вызванное не любовью, а лишь желанием скрасить одиночество. Впрочем, если Фрост не дурак, он не станет в присутствии Сэйнта даже заикаться о той недолгой интрижке.

– Как славно, что у нас есть такой милый друг! – Кэтрин улыбнулась гостю.

– Очень мило! – протянул Сэйнт, остановившись в дверях. – Я вижу, мой лучший друг увивается за моей женой прямо у меня в гостиной.

Кэтрин ответила мужу безмятежным взглядом и снова улыбнулась.

– Право, любовь моя, быть соблазненной в собственной гостиной – это как-то уж слишком благовоспитанно. – Она подмигнула Хантеру и отошла к Сэйнту, который инстинктивно по-хозяйски заключил ее в объятия. – Ты же должен понимать, как мне хочется приключений именно теперь, когда ты превратил меня в степенную замужнюю даму.

Если бы Сэйнт ревновал по-настоящему, Хантер объяснился бы с ним и принес свои извинения. Этого, однако, не потребовалось. Сэйнт не сомневался, что может положиться на честь друга, пусть тот и любезничает с его женой.

Сэйнт взял в ладони лицо Кэтрин и нежно поцеловал ее, вложив в этот поцелуй столько страсти, что Хантер стал подумывать, не пойти ли ему в сад прогуляться.

– Никто не посмеет упрекнуть тебя в том, что ты стала степенной дамой, – заверил Сэйнт жену, не отрывая от нее глаз. – А попозже я докажу тебе, что быть соблазненной в собственной гостиной – это может быть очень даже увлекательно.

– Обещаешь? – Она игриво потянула его за галстук.

– Можешь на меня рассчитывать, – заверил ее супруг. – Когда я доведу дело до конца, ты больше не сможешь войти в эту комнату, не покрывшись румянцем.

– Совершенно очевидно, что вы не настроены принимать гостей. – Хантер взял со стола свою шляпу и подошел к супругам проститься. – Я заеду в другой раз.

– Не будь такой задницей, – сказал ему Сэйнт, не выпуская Кэтрин из объятий. – Садись и рассказывай, что тебя привело.

– Ну, все очень просто, – ответил Хантер. – Моя невеста приехала в Лондон и хочет выйти замуж за другого. Мне требуется совет: как лучше добиться расположения этой леди. Не то придется всадить пулю в первого же, кто попросит ее руки.

Глава двенадцатая

– Как приятно, что я сумел тебя рассмешить! – сердито проворчал Хантер.

Сэйнт хохотал уже добрых пять минут и все не мог остановиться. Единственное, что мешало Хантеру поколотить мерзкого весельчака, – это присутствие Кэтрин. За много лет она насмотрелась всяких безобразных сцен, поэтому тузить одного из лучших друзей в его же гостиной было бы непростительно.

– Прости меня, дружище, – с трудом выговорил, все еще задыхаясь от смеха, Сэйнт. – Так сколько раз ты сумел проворонить свою даму?

– Я ее не проворонил, – возразил Хантер. – Она ушла вместе со своими слугами, а я не побежал за ней следом. У леди Грейс имеется прискорбная привычка все время куда-то исчезать.

– И давно вы помолвлены с этой молодой леди? – спросила Кэтрин.

Хантер затравленно посмотрел на нее.

– С тех пор, как мне исполнилось двенадцать.

Серые глаза Кэтрин округлились от удивления, когда она про себя подсчитала прошедшие с тех пор годы.

– Для помолвки девятнадцать лет – это очень долго. За все то время, что вы оказывали покровительство «Золотой жемчужине», вы и словом не обмолвились об этом брачном контракте. – Этот мягкий укор Хантер воспринял очень болезненно, хотя и вполне заслужил его.

– Не хочу вас обидеть, уважаемая госпожа, но ведь отношения у нас были чисто деловыми. Вы предоставляли мне девочек для развлечений, а я щедро с вами расплачивался, – напомнил он.

Сэйнт тихонько выругался и зарычал – ясное дело, его злило напоминание о том, что жена некогда продавала богатым господам греховные удовольствия. Кэтрин положила руку на предплечье мужа. Этот жест нежности помешал супругу порвать Хантера на части, и Хантер был ей за это признателен. У него не было ни малейшего желания затевать драку с близким другом.

– Вы, разумеется, правы, – согласилась маркиза.

Ее улыбка поблекла и стала не такой радушной, как прежде. Хантер же сразу пожалел о сказанном. Он пришел просить у них помощи, а не огорчать воспоминаниями о прошлом.