Текст книги "Обратная сторона измены (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Глава 29

Елена Эдуардовна замолкает. Взгляд отсутствующий, смотрит куда-то в прошлое, где, по всей видимости, осталось ее сердце.

Подхожу сзади, сжимаю ее плечи. Молчу. Чувствую, что слова в данном случае лишние. Они не помогут утешить, они не заберут боль.

– Время, Викочка, не лечит. Оно учит. Шаг за шагом помогает жить с болью, продолжать существовать, даже радоваться каким-то моментам. Но боль потери, агония сожалений, они навсегда остаются. Также как и извечные вопросы: если бы тогда… поступить иначе… предотвратить… Но «тогда» не существует. Мы все умные задним числом. А в настоящем продолжаем набивать шишки, совершать ошибки…

– Но сейчас вы нашли в себе силы уйти от мужа, – говорю хрипло. Слова женщины пропитаны тяжелой, живой энергией, слишком много в них пережитого.

– Поздно. Все поздно. Увы, силы и осознание пришли ко мне слишком поздно. Тогда горе затмило меня. И Ярик этим воспользовался, подмял под себя, сделал бесправным запуганным существом.

– Знаю, – тяжело вздыхаю.

Мне известно далеко не все, но даже то, что я знаю, дает осознание, как сильно Ярослав Михайлович измывался над супругой.

– Это я к чему, Виктория, – поворачивается ко мне, берет меня за руки, – Свою любовь я утратила. Так не соверши моей ошибки, о которой будешь сожалеть всю жизнь. Денис жив – это главное. А с остальными проблемами можно справиться. Борись за свое счастье. Если бы я боролось… то все могло было быть иначе… – по ее щекам текут крупные слезы.

– Есть разные ситуации, Елена Эдуардовна, – отвечаю осторожно. Не хочу спорить с женщиной, не хочу еще больше ее расстраивать. После откровений и воспоминаний она и так на грани.

– Я же не только любимого потеряла, ты знаешь, – она мотает головой из стороны в сторону, сильно закусывает нижнюю губу, так что выступает капелька крови. – Я не уберегла нашу со Степой доченьку… – не в силах сдерживаться, она опускает голову на стол и воет в голос.

– Это был несчастный случай. Вы не виноваты, Елена Эдуардовна, – глажу ее по спине, но вряд ли мои прикосновения способны хоть немного облегчить ее страдания.

– Я почти уверена – это ирод извел ее. Избавился о вечном напоминании о Степане. Она ведь была копией своего отца… моя доченька… моя красавица…

– Елена Эдуардовна, успокойтесь, пожалуйста, не изводите себя. Берегите себя, вы сыну нужны, у вас еще жизнь впереди, – ком стоит в горле. Ее боли слишком много, и я вдыхаю ее раз за разом.

– Какая там жизнь, – обреченно машет рукой. Вот только вы с Денисом, моя внученька, борьба за ваше счастье и помогают держаться тут. А так бы Степушка и наша дочурка давно меня к себе забрали. Но видимо нужно еще на этой земле мое грешное тело. Еще могу вам помочь…

– Жизнь непредсказуема. Так что, не отчаивайтесь, еще многое возможно, – говорю ободряюще.

Сказать, что у нас с Денисом не будет общего будущего, у меня язык не повернется. Наоборот подыскиваю слова, чтобы успокоить Елену Эдуардовну. Слишком глубоко она сейчас нырнула в прошлое.

Я помню сестру Дениса, улыбчивая, веселая, жизнерадостная, невероятно красивая девушка. Она всегда была на нашей с ним стороне и верила, что мы с ним – это на всю жизнь. Всех дальнейших событий она не застала. Уверена, она б сейчас вместе с его матерю, убеждала меня, что еще не все потеряно. Но… я сняла розовые очки и в счастливый финал не верю. Только об этом молчу. Незачем еще больше расстраивать убитую горем женщину.

Слишком свежи в воспоминании кадры, как она почернела от горя, узнав о потере дочери.

Как могу, успокаиваю Елену Эдуардовну. Покидаю ее квартиру с тяжелым сердцем.

– Борись, Виктория! Не сдавайся! Твое имя – это победа! Ты победишь! – говорит мне уже в дверях.

Я лишь киваю, обнимаю ее, целую. Мне нечего сказать.

Сажусь в машину, звоню на работу, предупреждаю, что задержусь. Потом набираю номер клиники и договариваюсь о приеме. Именно сейчас, немедленно. Врач меня хорошо знает, идет мне на встречу.

Терпения ждать у меня нет, делать тест тоже не хочу. Мне нужен точный ответ. И сегодня я его получу.

На УЗИ иду дрожа как осиновый лист. Хотя подсознательно уже знаю ответ. Когда слышу поздравления, заверения, что на данном этапе беременность протекает хорошо, лихорадочно соображаю, что делать дальше.

Денис ведь имеет право знать? Или нет?

Он ведь тогда не отпустит… снова дядя…

Вопреки всему, на удивление я все равно рада. Глядя в монитор, понимаю, как хочу этого ребенка. Я справлюсь. В этом даже не сомневаюсь. Это плод нашей любви. Пусть и больной, и обреченной.

Врача почти не слушаю, все размышляю о свалившейся мне наголову новости. Я будто оглохла, полностью ушла в свои мысли.

В таком же состоянии выхожу из больницы. Глажу плоский живот и улыбаюсь. Ощущаю теплоту, которая нежно окутывает тело. Я уже люблю этого ребенка, и сделаю для него все. Он будет счастлив. Даю себе обещание.

Вздрагиваю от звонка мобильного.

Денис.

– Да, – принимаю вызов, но я все равно еще не тут, блуждаю в лабиринте мыслей, осмысливаю новость.

– Викусь, я пробил, где твоя мать, – выдает, вырывая меня из плена мыслей.

Глава 30

– Где? – выкрикиваю слишком громко, так что проходящие мимо люди оглядываются.

– Это не телефонный разговор. Я вечером заеду, – его голос звучит затравленно.

– Что ты пообещал отцу за эту информацию?

– Не важно, – тихо-тихо, едва различаю слова.

– Он хотел, чтобы я помогла им сойтись с твоей матерью, так просто он ничего не хотел говорить. Значит, и у тебя что-то выторговал.

– Это мои заботы, – голос становится тверже. – Но поговорить нам надо.

– Хорошо, – соглашаюсь.

Хоть пока и не представляю, как буду смотреть Денису в глаза. Я еще не решила, говорить ли ему про ребенка. На данный момент я не готова к подобным признаниям. Это все только усложнит. Нам не быть вместе, и моя беременность ничего не меняет в этом плане.

Скорее, наоборот, если моему отцу станет известно, то, он непременно воспользуется ситуацией для очередного давления на меня.

Все же слова Дениса придают некого оптимизма. Если мы найдем маму, она может знать что-то важное, что поможет мне вырваться из адского круга.

Едва заканчиваю разговор с Денисом, телефон снова оживает.

Вспомни гниду, вот и он собственной персоной.

– Чего тебе? – принимаю вызов.

– Где твои манеры, дочурка? – передергивает от голоса отца.

– Что тебе надо? Еще раз спрашиваю, – ненависть подкатывает к горлу.

Никогда не думала, что казалось бы родной человек, одним звонком может пробудить такой огромный спектр негативных эмоций.

– Хотел поинтересоваться, не задумала ли ты чего? Следуешь ли нашим уговорам? – в голосе наигранная забота.

– Я в городе. Тебе это известно. А тебя слышать у меня нет никакого желания, – перед глазами его лицо, и такая волна омерзения накатывает, что едва сдерживаюсь, чтобы не опорожнить желудок прямо на улице.

– Костик идет на поправку. На работе его проблемы я уладил. Но ведь ты понимаешь, я не всесилен, и если он продолжит косячить, или ты его на что-то надоумишь… то все может быть очень плохо. И я не смогу помочь сыну, – говорит с сожалением, пропитанным ядом и издевками.

– Подавись своей желчью, – шиплю и прерываю вызов.

Я найду на него управу. Доберусь то его больных точек, и буду бить до одури и наслаждаться, глядя, как он корчится от боли. Страшно… что эти желания у меня предназначаются родному отцу… Увы, он сам все сделал для этого.

После разговора сажусь в машину и минут пятнадцать пытаюсь успокоить разбушевавшуюся бурю внутри. Даже вести машину в таком состоянии не рискую.

Набираю номер брата. Костик говорит скованно. Просит сегодня к нему не приезжать. Намекает, что поговорить нам все равно не удастся. Но уверяет, что он идет на поправку. Хочу его увидеть, обнять, просто побыть рядом, брат для меня значит очень много. Я его безумно люблю, и уверена, то только ему могу довериться на все сто.

Остаток дня проходит без происшествий. Все идет ровно, если не учитывать, что я то и дело мысленно возвращаюсь к разговору с Денисом. Неужели спустя столько лет я смогу увидеть маму? Узнать у нее версию, почему она ушла и ни разу не попыталась со мной встретиться.

Чую, что в прошлое есть грязные, постыдные тайны, и они мне помогут выплыть из трясины сегодняшнего дня.

Забираю Агату. Дочь улыбается и у меня сразу же настроение поднимается. Мир уже не кажется сплошным черным пятном.

Мы катаемся на машине, заезжаем в кафе, гуляем. Дочь помогает немного отвлечься. Хоть то и дело проскальзывает мысль, что скоро у Агатки появится братик или сестричка. Я даже могу угадать реакцию дочери, она обрадуется. Только как ей объяснить, кто папа малыша?

Дома снова атакуют невеселые мысли. Хоть и стараюсь вести себя с дочерью, как ни в чем не бывало. А сама вся на иголках, ожидаю прихода Дениса.

Он появляется в одиннадцать вечера, когда доченька уже спит. Не звонит в дверь. Отправляет сообщение на мобильный.

Приходит с огромным пакетом и букетом полевых цветов.

– Это для Агаты, – протягивает мне пакет. – А это тебе, – вручает букет.

– Спасибо, – благодарю сдержанно.

Не до цветов мне. И дочери не подарки нужны, а отец.

Только это невозможно. Настроение сразу падает до минусовой отметки.

– Кофе будешь? – прохожу на кухню, ставлю цветы в вазу.

– Воды, если можно, – Денис садится на стул, рассматривает меня со смесью обожания и сожаления. – Он заметно нервничает.

– Все же как тебе удалось договориться со своим отцом? – спрашиваю, наливая ему в стакан минералку.

– Я же обещал, – уголки губ подрагивают.

– Он правду сказал? Он реально указал место, где живет моя мама? Я новое имя и фамилию? – спрашиваю с недоверием. Отец Дениса ведь мог и соврать.

– Да. Можешь не сомневаться, – из его груди вырывается тяжелый вздох.

– Где она? – меня начинает бить нервная дрожь.

– Далеко… – он явно тянет время. Словно боится все озвучить.

– Говори уже как есть. Своим молчанием делаешь только хуже, – придвигаю стул и сажусь напротив, ловлю его взгляд.

Денис берет мою руку. Подносит к губам. Целует каждый палец. Медленно, нежно, зажмуривается, нюхает тыльную сторону моей ладони.

– У нее действительно другие имя и фамилия… и уже много лет твоя мать живет в… – сжимает мою руку, морщится, словно от удара, – В… психиатрической больнице…

Глава 31

Я думала, уже не смогу ненавидеть отца сильнее, но сейчас накатывает такая ярость. Она смешивается с воспоминаниями, как мне в детстве травили байки про распутницу маму, про ее разгульную жизнь, работу стриптизершей. Мне внушали, что они благодетели, спасли меня, и если бы мать осталась, то со мной вообще непонятно, что бы случилось. Отец сетовал, что так ей доверял, а она его променяла на многочисленных любовников и алкоголь. Галина при каждом удобном случае напоминала мне про мои гнилые гены.

– Как давно она там? – обнимаю себя руками, не могу унять леденящую дрожь.

– Не знаю. Надо на месте разбираться. Он ничего не сказал, кроме места и ее нового имени и фамилии, – Денис подходит сзади и обнимает меня за плечи.

Не отталкиваю. Мне сейчас необходимо его тепло. Я знаю, поддержка искренняя, и его боль за меня не поддельная. Чтобы между нами ни было, но связь, она не пропадает, а в такие моменты ощущается еще сильнее.

– Странно, что он даже этими данными поделился, – откидываю голову назад, утыкаюсь ему затылком в грудь.

– У меня есть догадка, – чувствую, как напрягается его тело, – Но не хочу ее озвучивать.

– И я догадываюсь, – зажмуриваюсь, чтобы слезы градом не полились из глаз.

Если мать там давно, то можно только догадываться во что ее превратили… В себе ли она? В состоянии ли хоть что-то рассказать? Даже вспомнить, что у нее есть дочь?

Мы это не проговариваем. Это молчаливый диалог, который красноречивее любых слов.

– Надо ехать. Как можно скорее, – высказывает мысль, которая крутится у меня в голове.

– Согласна. Давай координаты, я возьму отпуск и поеду.

– Одну я тебя не отпущу, – сдавливает мои плечи. – Ты не будешь проходить это одна.

– Тебя женушка отпустит? А как же ее состояние? – даже сейчас боль, что он принадлежит другой, не отпускает.

Что бы ни говорил мне Денис, но он зачал ребенка с Ольгой. Он ложился с ней в постель. Целовал ее. Был с ней во всех смысла. Планировал малыша.

Раньше я это понимала, убегала, отталкивала, потом вновь сдавалась, потому как чувства брали верх. Но ее беременность открыла глаза, показала мое место.

– Я разберусь. Ты одна не поедешь.

– Я бы сказала Косте, но у него сейчас итак проблем хватает. Хорошо, – киваю. – Поедем.

Не могу сейчас отказываться от его помощи. Понимаю, что просто не вывезу. Не справлюсь. Мне нужно его плечо. Дико, как никогда ранее.

Потом… потом я его отпущу. Исчезну из его жизни. Но не сейчас… Пусть эта поездка станет прощальным аккордом в нашей печальной истории любви.

– Викусь, солнышко, – садится передо мной на корточки, берет меня за руки, – Ребенок Ольги он… – резко вскакиваю. Денис ловит стул, иначе он бы упал.

– Не хочу ничего слышать. Не произноси ее имя. Не посвящай меня в ваши отношения. Все. Хватит. У нас есть дело. На нем и сосредоточимся, – мой голос звучит как разбившийся хрусталь.

– Мне так много надо тебе объяснить… – пытается меня обнять, но я вытягиваю руку вперед.

– Не надо, Денис. Уходи. Мне надо побыть одной.

– Я могу остаться на ночь. Хочу, чтобы ты знала, ты не одна. Никогда не будешь одной. Ты моя, Виктория. Мы принадлежим друг другу, и это никогда не изменится, – он говорит уверенно, с запалом. Думаю, даже сам в это верит.

– Уходи, – указываю ему на дверь. Отворачиваюсь.

Больно смотреть на него. Сложно даже сейчас не упасть в его объятия. Не вдохнуть запах. Меня дико к нему тянет. Он мне сейчас так нужен. Но я не имею права позволять себе эту слабость.

Нет. Хватит.

– Я люблю тебя, Виктория. И это никогда не изменится, – все же умудряется поцеловать меня в щеку.

Его обжигающие губы, мгновенное прикосновение, а в душе лавина из эмоций.

Почему зная все, осознавая патовость ситуации, я продолжаю чувствовать его любовь? И ни капли лжи.

Именно эта искренность, то, как он смотрит, прикасается, говорит, целует, и кидало меня из раза враз в его объятия. Любовь… или это уже не любовь, а жуткая одержимость, приковавшая меня к нему огненными цепями.

Но я их разорву. Обязательно это сделаю!

Даю себе обещание вместе с хлопком двери.

Денис ушел. А я цепляюсь руками за дверь на кухне, борясь с безумным желанием вернуть его.

Он едва ушел, а меня уже ломает, выкручивает так, что опускаюсь на пол. Стоять не могу. Только беззвучно выть, впившись зубами в свой кулак.

Зачем существует любовь? Чтобы вот так мучиться? Чтобы не иметь возможности нормально дышать?

Денис был в моей жизни с детства. И я до сих пор не представляю, как это жить без него?

Он уже столько лет не мой. А я все равно сгораю в агонии своей безумной любви. Хочется вырвать сердце, чтобы больше ничего не чувствовать. Оставить там только любовь к дочери, к малышу… И все. Жить ради них.

Малыш! Верю, надеюсь, как же сильно надеюсь, что именно он поможет поставить точку и вырваться из этих огненных любовных оков.

Есть еще отец… С ним тоже надо разобраться. Обезопасить Костю. Сколько всего… а я беременна и времени все меньше…

Не помню, как доползла до постели. Как легла. Скрутилась калачиком. Всю ночь мысли атакуют со страшной силой.

Утром натягиваю на лицо улыбку. Стараюсь, чтобы дочь ничего не заметила. Агата вздыхает по-взрослому. Смотрит с сочувствием. Мол, снова, мама, ты себя изводишь.

– Мы скоро поедем в путешествие, – сообщаю дочери, чтобы разрядить обстановку.

– Да? А как же школа? Далеко поедем? – она заметно оживает.

– Со школой я сегодня все улажу. Далеко… с дядей Денисом…

– Круто! – она хлопает в ладоши.

Оставлять дочь в городе считаю не безопасным. Учитывая, отца, который способен вытворить, что угодно.

Мне будет спокойнее, если дочь поедет с нами. Естественно в то заведение я ее не поведу, и о истинных причинах поездки не скажу. Пусть это будет для нее интересным приключением.

В школе договариваюсь без проблем. Обещаю, что Агата непременно наверстает весь пропущенный материал.

Дальше сложнее… разговор с Каримом. Вряд ли шеф обрадуется моему отпуску.

Так и выходит. У него аж бровь дергается, когда слышит от меня новость.

– Решила с пробником мужика развеяться? – спрашивает с несвойственной ему злостью.

– Нет. Дела семейные. И поверьте, очень неприятные. И мне надо как можно скорее их решить. Если вы не готовы меня отпустить, тогда я уволюсь, – к такому раскладу я тоже готова.

– Я могу с тобой поехать. Если есть проблемы, помогу их уладить, – тон мгновенно смягчается.

– Нет. Я должна сама.

– Сама? – фыркает. – А пробник мужика не считается?

– Это личное, Карим. Я не буду это с вами обсуждать, – чеканю жестко.

– Конечно, а Дениска ведь семья, – наливает из графина воду и залпом выпивает стакан.

– Мне увольняться или отпускаете? – поднимаюсь с кресла. – У меня мало времени.

– Неделя, Виктория, – цедит сквозь зубы. – Не больше.

– Мне хватит, – иду к двери. Берусь за ручку, оборачиваюсь. – Спасибо, Карим.

В ответ он отворачивается. Мне все равно. Не до него сейчас.

Мать. Моя беременность. Бешеный отец. Избитый брат. Есть о чем переживать.

А работа… Карим… Он просто начальник, пусть и очень лояльный.

Списываюсь с Денисом. Он уже купил билеты на поезд. Рейс в полпервого ночи. На машине слишком далеко, да и для Агаты столько времени провести в авто будет тяжеловато.

Долго думаю, сообщать ли отцу. У меня ведь с ним уговор оставаться в городе. Он может не сразу заметить мое отсутствие, а это дополнительное время.

Хотя, он гнида, но далеко не дурак, узнав, что и Дениса нет, сможет все сопоставить.

Главное, чтобы не догадался, о цели поездки. Но и тут сомнения. И они будут всегда. Решаю, разбираться с проблемами по мере их поступления. Пока молчать.

Забираю Агату из школы. Нервно бегаю по дому. Пытаюсь собрать вещи, а вместо этого лишь бесполезно мечусь из комнаты в комнату.

Предчувствие едкое, ядовитое не дает покоя. Стараюсь его прогнать, но оно лишь сильнее разрастается, превращая меня в затравленного зверька.

Одно понимаю точно – эта поездка многое изменит.

Глава 32

– Мамочка, спасибо! – Агата обнимает меня, выходя из туалета в вагоне. – Мне так все нравится!

– Я рада, бусинка моя! – от улыбки на личике дочери, мне становится теплее.

Никогда не думала, что обычная поездка в поезде вызовет такой восторг. Ведь Агата ездила со мной на отдых, мы и на самолете летали, на автобусе катались, да и поезд для нее не новинка. Но в этой поездке ее восхищает абсолютно все.

Она с интересом разглядывала наше купе, которое Денис полностью для нас выкупил. Спрашивает его обо всяких мелочах. И столько восторга в детских глазах.

Денис тоже заметно повеселел, с интересом стал рассказывать истории про поезда. Агата слушала затаив дыхание.

Даже цель поездки в эти мгновения отошла для меня на задний план. Настолько теплая и домашняя атмосфера царила в обычном купе.

– Смотри! – нам на встречу по коридору вагона идем мальчик, примерно одного возраста с Агатой, с высоким светлым мужчиной. Малыш подходит к моей дочери и крутит перед ее лицом красной машинкой.

– Красивая, – улыбается моя красавица.

– Это мне папа подарил! – с гордостью сообщает мальчик и оглядывается на мужчину.

– А мне дядя Денис вот что подарил, – тут же хвастается Агата, деликатной маленькой золотой цепочкой на шее.

– Цацки, – мальчик морщит нос, явно подражая отцу. – Можем поиграть с моей машинкой. А потом попросишь папу купить тебе такую же.

– У меня нет папы, только дядя Денис, – дочь говорит это без задней мысли, без оттенков грусти. Для нее это норма.

Хорошего настроения как не бывало. Отворачиваюсь, пряча эмоции. «У меня есть только дядя Денис» – слова дочери продолжают звучать в ушах. В очередной раз с небес на землю опускают, в самое болото. Указывают реальное положение вещей. А все это… просто иллюзии… вранье…

Не хочу, чтобы дочь так жила! Она этого не заслужила!

– Он у меня такой болтливый, – говорит мужчина, забирая сына. – А когда подарок получает, так всем обязан рассказать, похвастаться.

– Дети, – приветливо ему киваю.

Беру Агату за руку и веду в купе.

– Вернулись, мои принцессы, – Денис радостно встречает нас. – Сейчас будем пить чай с печеньем.

– Пейте, – пожимаю плечами, сажусь и устремляю взгляд в окно.

– Что с тобой? – мгновенно улавливает мое настроение.

Лишь отмахиваюсь. Он все прекрасно знает, но продолжает играть на два фронта.

О чем говорить? Даже если бы Агата не сидела рядом с Денисом, смысла в обсуждениях все равно нет. Мы будем ходить по кругу… Единственный выход, разорвать этот порочный круг.

Агата и Денис продолжаю веселую беседу. Я же ухожу с головой в свои невеселые мысли. Отвлекаюсь на сигнал мобильного.

«У тебя все нормально?» – сообщение от Карима.

Отвечаю утвердительно. Вру.

Я уже и забыла, как это, когда нормально.

Карим интересуется о некоторых клиентах, уточняет рабочие моменты. Связь плохая, отвечаю по мере того, как она появляется.

– Кто пишет? – Денис хмурится.

– Карим, – скрывать это не вижу смысла.

– А не поздно ли для его посланий? – цедит сквозь зубы. – Ты вообще-то в отпуске.

– Я же не сплю, – снова смотрю в телефон, проверяя, не появилась ли связь.

– Конечно, прости, как я мог забыть, у вас же особые отношения. Босс и подчиненная – это далеко в прошлом, – шипит, явно сдерживая ярость.

– Бред, – фыркаю.

То, что Карим и Денис терпеть не могут друг друга для меня не новость. Но не Денису ставить мне упреки. Он не имеет на них никакого права. И оправдываться не считаю нужным.

Денис укладывает Агату спать. Она доверительно обвивает его ручонками и целует в обе щеки. Подхожу к дочери, чтобы тоже пожелать ей сладких снов.

– Мамочка, спасибо! Спокойной ночи!

– Спокойной, бусинка!

Агата засыпает сразу же. У меня нет желания и сил общаться с Денисом. Залезаю на верхнюю полку и отворачиваюсь от него.

В спину прилетает его тяжелый вздох.

Сон так и не приходит, чую, что и он не спит. Но я не поворачиваюсь, вплоть до пробуждения Агаты.

Дочь с утра немного разряжает обстановку. Ее радость, неуемная энергия, любопытство, любовь – это как бальзам на измотанные нервы и истерзанную душу.

К двум часа дня мы прибываем на место. Селимся в хорошем отеле. Денис снял для нас один большой номер люкс. Тут две спальни и гостиная. Места хватает. Но я снова злюсь, что он не посоветовался. Вдвоем с дочерью мне было бы спокойней.

Он оставляет нас и уходит решать вопрос, касательно моей матери. Я же занимаюсь поиском няни. Хоть мне придется оставить дочь всего на несколько часов, тревога все равно есть. Доверить свое сокровище незнакомой женщине?

Выхода нет. Не брать же с собой Агату в психиатрическую лечебницу. И саму меня Денис туда не отпустит. Потому до вечера я умудряюсь провести семь собеседований. Останавливаю выбор на педагоге с двадцатилетним стажем, очень милой женщине, которая заверила меня, что может приехать по первому зову.

Денис появляется к девяти вечера. Серый, уставший, осунувшийся.

– Я договорился, завтра к одиннадцати, – бросает, устало падая в кресло.

– Еще что-то узнал? – уже знаю ответ, читаю по его глазам.

– Потом, – трет глаза. – Ты няню нашла?

– Да.

– Дай мне ее резюме, гляну перед сном, – берет у меня из рук листок. – Спасибо. Я в душ и спать.

От него пахнет какой-то обреченностью.

И без слов понятно, что Денис оттягивает неприятный момент правды. Только от этого лучше не станет.

Все же не донимаю его расспросами. Иду в комнату к дочери и в обнимку с Агатой проваливаюсь в тревожный сон.

На следующий день к одиннадцати мы подъезжаем к серым воротам. Это далеко не новомодная клиника. Старое, огромное здание с плесенью на стенах. Едва захожу на территорию, ноги подкашиваются, голова кругом, тошнота к горлу подбирается.

Денис мгновенно ощущает перемены, поддерживает меня.

К нам на встречу идет седовласый мужчина с длиной бородой, пожелтевшей в районе губ. Сдержанно здоровается и просит идти за ним.

Хочу что-то спросить, а язык не слушается. В горле колючий ком, цепляюсь ледяными пальцами за руку Дениса. Сейчас он моя опора. Без него не знаю, как бы справилась.

Врач открывает нам палату. Жестом приглашает войти.

Денис заходит первый. Я следом.

Комната жуткая. Грязно-зеленые стены с облупившейся краской, затхлый, удушливый запах. Металлическая кровать, грязный матрас, рваное одеяло. Покосившаяся тумба, на которой стоит пластиковый стакан с мутной жидкостью. Зарешеченное окно, у которого стоит табуретка.

На ней сгорбившись, сидит женщина в черном платке.

Она медленно поворачивается к нам.

Когда вижу ее лицо, не удается сдержать эмоций и с губ срывается жалобный стон.