Текст книги "Специалист технической поддержки 4 (СИ)"

Автор книги: Александр Якубович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Но все сложилось так, как сложилось. Я отомстил и за себя, и за Пак Сумин.

Почему-то вспомнился вечер нападения. Как я, придерживая нож в ране, иду вдоль стены с пистолетом в руке, как из дверей спальни выглядывает Пак Сумин, как прошу ее запереться с обратной стороны, чтобы закончить расстрел нападавших.

Тогда я сделал то, что должен был. И потом – тоже. Пак Сумин не обязательно быть в курсе всего, что делается ради нашего выживания. У нее и без этого хватает проблем.

– Чего застыл? – спросила девушка.

Я бросил взгляд вправо, на дверной проем, в котором замерла чеболька.

– Да как-то… – протянул я. – Просто устал.

Мой взгляд вернулся к бутылке с водой. Я все же скрутил пробку и сделал несколько глубоких глотков прямо из горла. Брать стакан было лень. В это время Пак Сумин широким шагом подошла ко мне и, повернувшись спиной, подняла волосы.

– Помоги мне с этой проклятой молнией. Не могу дотянуться.

Я посмотрел на тонкую шею девушки и, передав бутылку с водой ей в свободную руку, схватился за собачку.

– Не дергай… – стала командовать Пак Сумин, но молния уже свободно разошлась, причем до самого низа, отчего строгое черное платье стало сползать на пол. Я положил ладонь на плечо девушки, придерживая ткань, чтобы чеболька внезапно не осталась голой посреди кухни.

Пак Сумин прижала руки к груди и тут же повернулась ко мне.

– Знаешь, Ён Сок, – начала Пак Сумин, глядя на меня снизу вверх и едва не прижимаясь ко мне. – Ты говорил о том, что мне не нужно что-то знать, чтобы я ничего не могла сказать на допросе. И я понимаю, что ты имеешь в виду. Но ты забываешь, что если я ничего не сказала о тебе даже Ким Аран, то и любой другой допрос мне тоже не страшен.

Я смотрел в ее глаза и пытался собрать в кучу мечущиеся из стороны в сторону мысли. Пак Сумин же в это время с легкой улыбкой перехватила бутылку с водой и, открутив пробку, прижала горлышко к нижней губе. Не отрывая от меня взгляда, будто с вызовом, девушка сделала пару небольших глотков, а после, едва заметно чмокнув губами, протянула мне воду. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись, а потом, под пристальным взглядом Пак Сумин, я так же прижал горлышко бутылки к губам, и начал пить, пока в моей ладони не осталась пустая стекляшка.

Платье Пак Сумин окончательно съехало, оголяя точеные плечи девушки, но, казалось, это ее нисколько не смущало.

– Не называй меня больше так, – сказал я, чуть подаваясь вперед.

– Ты о чем?

Мы оба почти не дышали, было так тихо, что я слышал шум собственной крови в ушах.

– Ён Сок, – продолжил я, наклоняясь к Пак Сумин, которая в это время сделала шаг навстречу и уперлась ладошками мне в грудь. – Не называй меня больше так.

– О чем ты? – не понимая, о чем речь, спросила чеболька, заглядывая мне в глаза. – Ты тоже неформально называл меня Сумин…

– Я сейчас не об этом, не о формальной речи, – сказал я девушке.

Я почувствовал, как ладони Пак Сумин заскользили по моей груди и ключицам, выше, к шее.

– Тогда о чем?

– Я взял другое имя, когда сбежал на юг. И этого не должен был узнать никто и никогда, – тихо сказал я, чувствуя волну жара от прижавшегося ко мне гибкого тела.

Платье, которое я больше не держал, окончательно соскользнуло с плеч и держалось сейчас только потому, что Пак Сумин подняла руки и обхватила меня за шею. Девушка дрожала, точно так же, как дрожал сейчас и я. Моя рука скользнула по спине Пак Сумин, а мои касания к мягкой коже девушки только усилили ее дрожь. От ее волос все еще пахло дорогим люксовым парфюмом, но сейчас этот аромат смешался с запахом ее собственного тела, от которого у меня начинала кружиться голова.

– Когда мы вдвоем, – стал шептать я ей на ухо, помогая при этом выскользнуть из рукавов, которые до сих пор удерживали на ней это проклятое платье, – зови меня Кан Гванджин.

Глава 15

Полтора года, что я прожил в Южной Корее, прошли под звездой целибата. Когда я только столкнулся с местными реалиями, то очень сильно удивился, насколько тут задрана планка ожиданий к партнеру как со стороны мужчин, так и со стороны женщин. Первым нужна была поп-дива с идеальным мейком, фигурой и покорным характером. Вторым – успешный красавчик высокого роста с личным авто баварского производства и восьмизначным счетом в банке. Только при таких вводных можно было рассчитывать на условия, похожие на те, к которым я привык дома. Я же в качестве Кан Ён Сока был совершеннейшим неликвидом на рынке юга, и если дома даже без своей армейской формы и капитанских погон я мог похвастаться инженерным образованием и стабильным снабжением, то здесь, в качестве беглеца, я был абсолютно не востребован как мужчина. Посещать публичные дома мне претили нормы морали и остатки офицерских убеждений, которые я, впрочем, вместе с присягой без дрожи предал в момент, когда сбежал из страны, да и если опустить это, то возникали вопросы исключительно гигиенического характера. Мне было просто брезгливо идти к проституткам. Познакомиться же с кем-то на улице или в сети у меня не было никаких шансов, а от соотечественниц я по понятным причинам держался подальше.

До встречи со мной и первые месяцы после Пак Сумин за секс все же платила, но вместо того, чтобы завести себе «домашнего питомца» в лице какого-нибудь содержанца с кукольным лицом, просто посещала специализированный клуб для богатых дамочек. Она не хотела привязываться к кому-то конкретному точно так же, как я избегал беглых северянок, с которыми у меня могли завязаться какие-либо отношения в физиологической плоскости.

В последний раз Пак Сумин была в клубе во время тимбилдинга, то есть в середине августа. А это значит, что уже три с половиной месяца молодая и до этого сексуально активная девушка села на такой же голодный паек, на котором сидел я последние восемнадцать месяцев. Так что всё, что происходило между нами после того, как Пак Сумин выскользнула из вечернего платья, можно назвать логичным и ярким финалом нашего долгого и сложного пути навстречу друг другу.

Успокоились мы только глубокой ночью. Вымотанная и довольная, Пак Сумин быстро уснула, прижав к груди мою руку, словно игрушку, и замотавшись при этом в одеяло. Мне остался только небольшой кусок смятой простыни, но я даже не заметил этого и тоже провалился в крепкий сон без сновидений.

Утро же оказалось немного неловким. Проснулись мы от стука во входную дверь – на часах было десять утра, и к этому времени я уже успевал сходить за утренним кофе и круасаном для годзиллы, так что бодигарды немного занервничали. Чертыхаясь, я кое-как высвободил затекшую до самой шеи руку, скатился с кровати и, под недовольное мычание Пак Сумин, вывалился из спальни, на ходу ища домашние вещи. Афишировать нашу с девушкой сексуальную связь первым же утром я не собирался, нам еще многое придется обсудить. Хотя бы то, было ли это разовое помутнение рассудка или наши отношения продолжат развиваться. И если продолжат, то в каком направлении и как мы будем это скрывать.

Когда я отрыл дверь, телохранитель с удивлением посмотрел на мою заспанную помятую морду и только вопросительно поднял бровь.

– Что, проспали? – удивился мужчина, сочувственно глядя на меня.

– Три часа вчера отстоял, как в карауле, – ответил я телохранителю, – а потом еще пива выпил… Состояние, будто грузовик сбил.

– После визитов к большому начальству всегда так, – понимающие заметил мужчина. – Все в порядке?

– Да, благо, госпожа Пак Сумин еще спит, – ответил я, переходя на шепот, – если ее не трогать, то она и до обеда проваляться может.

Телохранитель, понимая, что я сейчас поделился с ним маленькой сплетней, со знающим видом закивал головой, мол, прекрасно ситуацию понимает.

– Ну, если все спокойно, то и хорошо, – кивнул мужчина. – Так и передам господину Сон Ён Ги, что госпожа Пак Сумин решила сегодня отоспаться.

Я благодарно кивнул бодигарду и аккуратно прикрыл дверь.

– Чего они там хотели⁈ – донеслось недовольное бурчание годзиллы из спальни.

– Волновались, что я за кофе не пошел! – крикнул я из гостиной.

– А ты пойдешь? – с надеждой спросила Пак Сумин.

Я замер в двери спальни, глядя на Пак Сумин, от которой из-под одеяла торчал только нос.

– Давай, сходи своей госпоже за кофе, а я пока приму душ, – ехидно зыркая из своего укрытия сообщила девушка.

Я только хмыкнул, но все же пошел собираться. Я точно знал, что у Пак Сумин по утрам низкое давление и без душа и большого стакана латте или другого пойла на основе кофе она с трудом может открыть глаза.

Когда я все же показался в коридоре, более-менее одетый и сосредоточенный, охрана выдохнула. Привычный протокол восстановлен – значит, работа идет без происшествий. В фойе я встретился с господином Сон Ён Ги, перекинулся с ним парой слов. Начальник наших бодигардов был впечатлен тем, как я отработал во время ужина начальства – хотя моя задача состояла в том, чтобы стоять на месте и не двигаться – о чем он уже успел узнать по своим каналам от других коллег, которые обеспечивали безопасность во время ужина Пак Сумин с Пак Ки Хуном.

На улице уже было морозно. Самый конец ноября, на асфальте стала появляться зимняя изморозь, а ночью температура опускалась ниже ноля. Скоро пойдет снег, и пусть Сеул был южнее Пхеньяна, климат тут был очень похожий. Стараясь не отморозить щиколотки – лоферы оказались не самой подходящей обувью для пешей прогулки по такой погоде – я заспешил в привычную кофейню на углу улицы. Наверное, когда начнется зима, придется ездить куда-нибудь на машине, потому что пока я дойду обратно домой, напиток успеет остыть. Кстати, есть ли у меня зимняя одежда? Безобразный пуховик, в котором я ходил как беглец-северянин мне и доставать было сейчас стыдно. Наверное, нужно поговорить с Пак Сумин и заехать сегодня к Лоренцо, потому что морозы могут ударить в любой момент, а легкой демисезонной куртки мне будет точно недостаточно.

Конечно, состоятельные люди обычно перемещаются на машине, как и я сейчас, и теплая одежда им особо ни к чему. Но я предпочитаю быть готовым к любым ситуациями. Да и хотелось с первым снегом съездить к тому самому храму и устроить с Пак Сумин небольшой пикник, наслаждаясь видом припорошенного белым склона. Да, определенно, мы должны в ближайшее время съездить на то место и посмотреть на звезды.

Когда я через полчаса вернулся в квартиру, Пак Сумин уже ждала меня на кухне. На голове девушки без затей было накручено полотенце, а одета она была в короткие шортики и мою футболку. Сидела же годзилла как обычно, поставив пятку на сидение стула и листая ленту социальных сетей.

– Давно ждешь? – спросил я, ставя перед девушкой бумажный пакет с ее завтраком.

Себе я тоже взял большой стакан кофе, который начал тягать еще по пути из кофейни и сейчас в нем осталась хорошо, если половина.

– Думала, умру тут, – сообщила Пак Сумин, уже активно потроша пакет.

Я же поставил чайник и стал шуршать в полке пакетами с лапшой. Надо нормально поесть.

– Кан Гванджин… – задумчиво протянула годзилла, качая в кончиках пальцев стакан с кофе. – Это имя подходит тебе намного больше, чем Ён Сок.

– Не называй меня настоящим именем просто так, – бросил я через плечо, вскрывая банку с лапшой и засыпая специи.

– Почему это? – удивилась Пак Сумин. – Сам же рассказал.

– Нужно быть осторожными, если сболтнешь где-нибудь, будут проблемы, – ответил я, подходя к Пак Сумин ближе.

Чеболька по-хозяйски приобняла меня за талию, прижимая к себе. Интересно, так чувствовали себя молодые парнишки в клубе или там было все иначе? Ощущал я себя крайне неловко.

– Тогда зачем рассказал? – с улыбкой спросила девушка.

– Считай это актом максимального доверия.

– И у тебя больше нет других секретов? Только фальшивое имя? – уточнила девушка, поглаживая меня по спине и чуть ниже.

– Знаешь, как то это неправильно… – протянул я, глядя на руку чебольки. – А секретов у меня еще целый вагон.

– Что неправильно? – удивилась Пак Сумин. – И какие секреты?

– Я все тебе расскажу, постепенно, когда решу с чего начать, – ответил я, продолжая следить за рукой девушки. – У меня такое чувство, что меня домогаются.

– А если и домогаются? – ехидно спросила годзилла.

– Пойдем в спальню? – поднял я бровь.

Закипел чайник, щелкнула кнопка выключения.

– Нет, единственное, что я сейчас хочу, это кофе и мой круассан, – ответила чеболька. – Кстати, почему ты взял шоколадный, а не миндальный, как обычно?

– Решил, что тебя потянет на сладенькое, – ответил я, отходя от девушки к кухне и заваривая себе лапшу. Сейчас нужно закинуть еще пяток сосисочек и через минут пять можно завтракать.

Пак Сумин, удовлетворенная моим ответом, терзала выпечку, запивая все это дело теплым кофе. Глядя, с какой скоростью улетает напиток, я лишь убедился, что нужно искать кофейню с парковкой или драйвом, чтобы ездить по утрам на машине. На улице стало слишком холодно.

– Какие планы на сегодня? – спросила годзилла, когда я уселся за стол и стал втягивать в себя горячую лапшу.

– Думал о верхней одежде и визите к Лоренцо, – ответил я. – А у тебя?

– Я думала запереться в спальне, – честно сообщила Пак Сумин.

От таких заявлений я чуть не подавился. Прогрессивно и напористо. Сейчас девушка была похожа на огромную кошку, которая активно метит территорию и обозначает собственные притязания. Ведь сегодня ночью мы дошли до точки, когда эти притязания стали распространяться на меня целиком, а не только на мои мозги и способности.

Пак Сумин доела свой круассан и сейчас спокойно потягивала кофе, наблюдая за моим завтраком, я же обдумывал, что именно мне стоит ей рассказать.

Вот как мне ей рассказать о причинах, по которым она окончательно разругалась с Юн Хян Ми? Это был скользкий вопрос, ведь выходка, которую устроила госпожа директор в гостиной со стаканом воды – следствие моего на нее давления. Хотя, если порассуждать, сложившиеся обстоятельства просто обнажили суть давней подруги Пак Сумин. Ранее идеальная и непогрешимая, Юн Хян Ми вляпалась в мутную историю, подставила подругу, причем не по мелочам, а оставив в смертельной опасности. А потом – просто не выдержала позора и сорвалась.

Попытка помириться со мной Мун Джина – лишь говорит о том, насколько Юн Хян Ми нестабильна и капризна. Кстати, этот вопрос нам тоже нужно будет с годзиллой обсудить. Теперь, когда я наконец-то смогу говорить с ней прямо, мы сможем выжать из этой ситуации максимум и взять здоровяка в плотный оборот. Что именно мы сможем получить от предателя, и как он будет искупать свою вину – время покажет. Но играть эту партию в четыре руки будет намного удобнее. Это как мошенничество с подставными персонажами – давить на мозги отдельно взятому человеку, состоя в предварительном сговоре, намного проще, чем пытаться водить его за нос в одиночку. А вот что касается моего холодного криптокошелька…

Наверное, придется сказать всё, кроме того, сколько у меня лежит на счету на самом деле. Сумма слишком большая, да изъята она была у ее деда в том числе. Скажу, что всё, что у меня было, я ввалил в ее бетонный завод.

Как мне не было стыдно и гадко, я все же решил придержать один козырь в рукаве. Оставить страховку на случай, если все происходящее – лишь игра капризной девчонки и мне придется бежать. Голос проклятой паранойи не позволял мне до конца довериться даже этой женщине, с которой мы вместе живем, с которой мы прошли вместе через столько дерьма, и при этом она всегда оставалась на моей стороне. Как и я – на ее.

Но Кан Гванджин стоял за моим плечом и шептал, что я должен быть начеку. Никогда не знаешь, что может случиться.

Наши с Пак Сумин отношения не были здоровыми. Начавшись со странного сожительства и робкой эмоциональной поддержки, в итоге мы пришли к тому, что завязли друг в друге настолько, что теперь ближе человека и придумать сложно. Полгода под одной крышей, масса пережитых проблем и несчастий, совместный быт и работа плечом к плечу. Я для Пак Сумин был одновременно коллегой, подчиненным, соседом, моральной опорой, а теперь стал и любовником. Неловкий разговор, который я планировал провести на тему наших дальнейших сексуальных отношений и их природы, Пак Сумин зарубила на корню своими поглаживаниями и заявлением о том, что она намерена переместиться до конца дня в спальню. Я был совершенно не против, точнее, это виделось мне лучшим исходом, намного лучшим, чем бубнение под нос и решение, что сегодняшняя ночь была ошибкой. Только меня не отпускало ощущение, что все решили буквально за меня.

Кем для меня была Пак Сумин?

Это хороший вопрос, на который у меня не было однозначного ответа. Наверное, она была первой женщиной, с которой бы я хотел остаться навсегда. Даже не смотря на ее проблемы с доверием, склочный характер, леность и безответственность. Она была очень умна, предана и решительна. А еще живя с ней, я стал забывать, насколько красива была Пак Сумин, и хотя в первую нашу встречу я про себя оценил ее на восемь из десяти, отметив мелкие несовершенства, которые есть у любого живого человека, то теперь я бы дал ей все одиннадцать баллов. Пак Сумин сейчас была чертовски красива, даже с полотенцем на голове и в моей футболке.

Я поднял глаза на девушку, которая сейчас рассеянно смотрела в мою сторону, и встретился с ней взглядом.

– Что такое? – тут же спросила годзилла.

– Говорят, женщина очень быстро решает для себя, будет она спать с мужчиной или нет, – сказал я, откладывая палочки в сторону. – Когда ты решила?

– Не думаешь, что все получилось случайно? – коварно улыбнулась годзилла, пряча лицо за почти пустым стаканом кофе.

– После того, как ты стала таскать мою одежду и бросать домашние футболки нестиранными обратно в мой комод, чтобы вся моя одежда пропахла тобой? – уточнил я. – Или после твоей просьбы помочь тебе с платьем? Сомневаюсь, что тайский боксер не может закинуть руку за спину, чтобы дотянуться до молнии.

Пак Сумин только улыбнулась, после чего наклонилась над столом и приложила палец к моим губам, заставляя замолчать.

– Видишь, у всех есть свои секреты, – шепнула девушка, отчего у меня по телу пошла легкая дрожь.

– Так когда?

– Когда я обратила на тебя внимание как на мужчину? – уточнила Пак Сумин. – В машине, одна из первых наших встреч. Когда ты снял мою ладонь со своего бедра.

– Тебе раньше не отказывали? – удивился я.

На лице Пак Сумин появилась блуждающая улыбка, но на мой вопрос девушка сразу не ответила. Только через несколько минут она задумчиво протянула:

– Если брать в расчет сегодняшнее утро, то, выходит, мне никогда не отказывали. В том числе и ты, Гванджин.

Я на это улыбнулся и продолжил завтракать.

– Так что с твоими тайнами? – опять спросила девушка.

Тяжело вздохнув, я все же опять отложил в сторону палочки. Закрыл глаза, поднимая изнутри себя лицо, голос и выправку Кан Гванджина. Буквально сбрасывая с себя опостылевший образ южнокорейского лакея. И только после этого я начал говорить, глядя прямо на Пак Сумин.

– Давай я представлюсь полностью. С этого и начнем. Командир специальной роты Корейской Народной Армии, капитан Кан Гванджин. Устал от жизни на родине и тамошних порядков, предал присягу и свою страну, и сейчас нахожусь в бегах под именем Кан Ён Сока, – отчеканил я.

– Специальной роты? – уточнила Пак Сумин.

Она сейчас рассматривала мое лицо так, будто бы видела впервые. Но я не видел в ее взгляде отвращения. Скорее, тихий восторг, будто бы до этого картинка была мутной, а сейчас кто-то подкрутил резкость, и она наконец-то увидела что-то великолепное.

Она видела меня с самого начала, чувствовала. Ей нужен был не Кан Ён Сок, она ждала меня настоящего. Она хотела Кан Гванджина.

Я чуть подался вперед и самыми кончиками пальцев взял девушку за руку, которые она тут же с готовностью сжала в ответ. А после я спросил:

– Ты же слышала о северокорейских хакерах?

До понедельника

Глава 16

Пак Хи Шуню не давали покоя слова Чон Чи Гука о том, что источником слива информации был сам молодой наследник чеболя.

После выволочки от деда и отца, молодого мужчину буквально посадили на короткий поводок и завалили бумажной работой. О каких-то маневрах или других резких телодвижениях не могло идти и речи, ведь пока он утопал в бесполезной отчетности, эта сучка, Пак Сумин, ужинала со стариком в его особняке.

Приглашение на личную встречу в дом патриарха – наивысшая честь, которой мог удостоиться член семьи. Пак Ки Хун очень ценил свое время и не растрачивал его просто так, предпочитая в свободные от бизнеса моменты отдыхать, нежели общаться с членами его многочисленного семейства. Но Пак Сумин, которая еще полгода назад казалась легкой добычей, гулящей и пьющей дурочкой, теперь была приглашена в особняк старого чеболя, пока он, Пак Хи Шунь, сидел и корпел над документами.

Унижение было вдвойне болезненным еще и потому, что его личным палачом была назначена госпожа Чхве Кан-Ми, в рабство к которой он буквально угодил после того самого разбирательства. Старая ведьма по приказу своего дяди так плотно села Пак Хи Шуню на плечи, что он просто потерял всякую самостоятельность.

Письма, письма, письма… Бесконечный поток корпоративной переписки, который мелькал перед глазами Пак Хи Шуня, уже вызывал приступы тошноты. Почему он вообще должен ковыряться во всем этом? Это работа для секретаря, а не для такого человека, как он! Времена, когда он стажировался на низовых позициях, давно прошли! Довольно быстро Пак Хи Шунь получил место менеджера сначала среднего, а потом и старшего звена, а теперь случился такой откат…

Не лучше дела шли и у отца. Он занимал пост вице-президента, являясь одним из заместителей деда, но после ситуации с Пак Сумин старик сильно ограничил власть собственного сына внутри конгломерата. В том числе и из-за злоупотреблений им в финансовой плоскости. Хотя в последний ужин отец мельком упоминал о каких-то недостачах, которые пыталась скрыть Чхве Кан-Ми, и которыми можно прижать старика, но в детали вдаваться не стал.

Смартфон молодого мужчины хрюкнул, извещая о новом сообщении. Чон Чи Гук все же вернулся к работе, пусть и удаленно, при условии, что лично встречаться с заказчиком до разрешения ситуации он не будет. Пак Хи Шунь погорячился и в итоге признал свою неправоту, а Чон Чи Гук, как настоящая ищейка, заинтересовался историей с галереей.

Найти явных следов неизвестного кукловода у них не получилось – внутренний сервер, камеры наблюдения, записи, все это погибло в огне. Но у них остался маленький, едва заметный след.

Письма, которые рассылались подрядчикам и персоналу с ящика администрации. И сейчас Чон Чи Гук прислал сообщение о том, что готов созвониться и сделать устный доклад.

Отодвинув от себя стопку опостылевших документов, которыми был завален его рабочий стол, Пак Хи Шунь взял в руки смартфон и нажал на кнопку вызова контакта. Всего через два гудка звонок приняли.

– Какие новости? – спросил молодой чеболь.

– Слышу, вам не терпится узнать результаты, – усмехнулись с той стороны.

– Говори.

– Я заказал экспертизу у знакомого криминалиста из органов, – начал Чон Чи Гук. – Чтобы проанализировал время доставки, текст.

– И что-нибудь нашли?

– Ничего особенного. Местами написано тяжеловесно, местами странные обороты, – ответил специалист широкого профиля. – Но выводы вполне однозначные. Надо искать старика.

– Именно старика? – удивился Пак Хи Шунь.

– Да. Тон писем очень уважительный, никаких слов-паразитов, сокращений или смайликов. Мне сказали, что это писал мужчина лет шестидесяти-семидесяти. Есть опечатки, но незначительные. Но именно по анализу лексики эксперт пришел к выводу, что написано человеком в возрасте. Ну, или вас атаковали хакеры прямиком из Пхеньяна, – пошутил в конце Чон Чи Гук.

– Что ты сказал? – подался вперед Пак Хи Шунь, сжимая мобильник в руке. – Повтори.

– Написано человеком в возрасте…

– Нет, про Пхеньян.

– А, вы про это? – удивился спец. – Сейчас, найду заключение. Так… А, вот! «В ряде устойчивых словосочетаний и терминов из двух слов наблюдается отсутствие пробела, что указывает на старый стиль хангыля. Подобному способу записи обучали до 1980-х, что указывает на старший возраст автора». И тут приписка сбоку «Как в Ибуке», то есть, как я понял, так до сих пор пишут на севере, в старом стиле, без пробелов. Это важно? Вы перешли дорогу кому-то с севера?

В голосе Чон Чи Гука послышалась тревога. Если в деле замешаны шпионы северного родственника, то соваться в него крайне опасно. Ведь рано или поздно вопросом заинтересуются в NIS.

– Нет, нет… – примирительно ответил Пак Хи Шунь. – Сбрось мне это заключение.

– Какие-то дополнительные указания? – поинтересовался специалист.

– Пока нет. Жду от тебя итогового счета за работу, – ответил Пак Хи Шунь.

– Скоро пришлю, господин Пак Хи Шунь, – едва разговор зашел о деньгах, Чон Чи Гук стал шелковым. – Всегда приятно оказать вам услугу.

После чего мужчина отключился.

Пак Хи Шунь бросил телефон на стол и стал думать. Пара слов в письмах – недостаточно для того, чтобы обвинить Пак Сумин. А ведь у нее есть ручной северянин, который выполняет за нее всю бумажную работу. Но чтобы эта гулящая девка провернула такую операцию, от которой даже у Чон Чи Гука дух захватило? Крайне сомнительно. Он изначально и думал, что это просто совпадение и его враги на антикварном рынке просто подгадали момент для того, чтобы нанести свой удар, подставляя двоюродную сестру. Но что если на секунду представить, что у этой тупицы внезапно отросли мозги? Что есть в этом напрямую замешан тот самый ассистент, которого сестра так внезапно к себе приблизила? Никому неизвестный северянин, который так быстро втерся ей в доверие и стал личным помощником… А что, если…

Молодой мужчина крепко зажмурился, прогоняя внезапно подступивший приступ головной боли, после чего взял телефон в руки и стал искать нужный контакт. Помнится, у Пак Минхо были выходы на руководство InterConnect. Прежде чем действовать, ему нужно убедиться. Нужно получить доступ к перепискам сестры. Зная Пак Сумин, она сразу же спихнула эту задачу на кого-нибудь другого. А потом нужно будет опять отдать данные на анализ криминалисту. Пусть выяснит, были ли написаны эти сообщения одним и тем же «стариком».

– Алло! Братец! – бодро начал Пак Хи Шунь. – Да не удивляйся ты так, мы же не чужие люди. Да, звоню по делу, да, не просто так. Послушай, нужны твои контакты в InterConnect…

* * *

Разговор с Пак Сумин выдался довольно долгий и непростой. Точнее, это был скорее монолог в моем исполнении, во время которого девушка молчала и кивала головой. Самой интересной была реакция годзиллы на то, что все это время я был долларовым миллионером.

– Вот теперь всё понятно, – выдохнула Пак Сумин, едва я ей сказал про деньги. – А то я уже думала, что у меня крыша отлетает.

– В смысле? – удивился я.

– Твое презрение к моим деньгам, – махнула пальцами Пак Сумин. – Конечно же, ты относился ко всему этому иначе, имея такую подушку…

– Я ими вообще-то особо не пользовался, – заметил я. – Мне на самом деле не особо были нужны твои деньги. Даже если бы я был нищим.

– Ой, вот не ври, всем нужны деньги, – фыркнула годзилла, а после посмотрела на экран смартфона, проверяя время. – Черт, для пивка рановато…

– Еще кофе? – спросил я, поднимаясь со стула.

– Давай, – кивнула девушка, разматывая с головы полотенце. – И надо бы волосы досушить…

– То есть во всей моей истории тебя волновала только причина, по которой я не упал к твоим ногам, стоило тебе помахать кредиткой? – спросил я, подставляя чашечку под сопло кофемашины.

– Я всегда знала, что у тебя есть какая-то страшная тайна.

– Вот как? И откуда?

– Твои глаза. Ты иногда так смотрел… – Пак Сумин замялась, пытаясь подобрать слова. – Твое выражение лица, голос, жесты. Это все не вязалось с тем мямлей, которым ты пытался казаться.

– Я честно старался, – ответил я.

– Получалось откровенно паршиво, – хихикнула Пак Сумин. – И что теперь?

– Что?

– Что будешь делать дальше? – спросила девушка.

Кофемашина прекратила жужжать, и я передал чебольке ее чашку. Сам же достал из холодильника газировку и устроился за столом.

– Я ожидал другой реакции, – проигнорировал я вопрос девушки.

– Какой? – удивилась Пак Сумин, отпивая кофе. – Вот для меня это почти облегчение, то что ты оказался не тем, за кого себя выдавал.

– Вот как?

– Именно. Теперь все стало проще. Я смогу тебя поднять по корпоративной иерархии за собой на самый верх, а потом…

– Сумин, – перебил я девушку. – Ты же понимаешь, что рассказать твоему деду это все можно будет только под дулом пистолета?

Чеболька замялась.

– Дед примет мое решение, если почувствует мою уверенность, – ответила годзилла. – А она у меня теперь есть. И этого будет достаточно.

– Я не планировал оставаться в Южной Корее, – ответил я. – Думал уехать через пару лет.

– Но ты же останешься? – прямо спросила девушка, глядя мне в глаза.

– Не делай такое лицо, – усмехнулся я.

– Какое? – тихо спросила Пак Сумин.

– Мы оба знаем, о чем я говорю.

– Вот все тебе нужно испортить, – фыркнула годзилла, а с ее лица тут же пропало выражение невинной мольбы. – Впрочем, ты вчера сказал, что теперь со мной навсегда.

– Это да…

– Хотя знаешь, ты и не такой плохой актер, – вдруг встрепенулась чеболька. – Я вот целиком и полностью поверила, что ты на самом деле фанатеешь по этому мусорному чтиву для школьниц. Скажи, что ты в это время читал на самом деле? Какие-нибудь хакерские статьи, а сам переключался на другую вкладку, когда я подходила?

– Да нет, – мотнул я головой. – Я на самом деле читаю романтические манхвы про попаданок.

– Гванджин… – пробормотала Пак Сумин. – Знаешь, такие вещи не стоит говорить вслух.

– Почему? – удивился я.

– Если бы я составляла топ самых невозбуждающих занятий, то на первом бы месте стояли романтические манхвы для девочек, – серьезно ответила Пак Сумин.

– То есть тот факт, что я компьютерный червь, уже не так и плох? – усмехнулся я.

Девушка отставила чашку в сторону и, встав со стула, подошла ко мне и закинула руки мне на шею.

– Нет, вот то, что ты военный и взломщик, чья работа окутана тайной и который вселяет страх, – все тише и тише стала говорить Пак Сумин, наклоняясь к моему уху и переходя на шепот. – Вот это даже заводит…

Не зная, что в этой ситуации делать, я чуть приобнял девушку и прижал к себе, но довольно быстро она вывернулась из моих рук и, как ни в чем не бывало, вернулась к своему недопитому кофе.

Пак Сумин была своевольна и привыкла доминировать над мужчинами. Частично это получалось и со мной, хоть с каждым месяцем выходило у нее все хуже и хуже. Но теперь, когда мы играли «в открытую», все резко изменилось. Она понимала разницу между беглецом с инженерным образованием и армейским капитаном, который командовал собственной ротой. Между этими людьми пропасть, и Пак Сумин осознавала, что я так же привык отдавать приказы, как и она сама. В этом мы были похожи. А то, что раньше можно было принять за покорность и выполнение служебных обязанностей, резко заиграло новыми красками.