Текст книги "Специалист технической поддержки 4 (СИ)"

Автор книги: Александр Якубович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Единственное, что меня беспокоило – не разношенные туфли, в которых мне придется отстоять весь вечер. В удобных лоферах я был уверен, но оксфорды имели и шнуровку, и более жесткую пятку с выраженным каблуком. Но и это не должно стать мне помехой. После службы в армии я бы смог выстоять даже в деревянных башмаках, если бы того требовала ситуация, а тут просто новенькая обувь.

Как и ожидалось, встретил нас не сам Пак Ки Хун, а его ближайший помощник и соратник, отец Юн Хян Ми, господин Юн Донджин.

Изнутри особняк был еще более шикарен, чем снаружи. Огромной высоты потолки, белоснежный мрамор, картины на стенах. За каждым углом стояли слуги в форме, склонив головы и готовые в любой момент броситься на помощь гостям своего хозяина. Все вокруг кричало о безобразной роскоши и богатстве, и я понял, почему старик с цепким взглядом, которого я увидел в кресле владельца конгломерата семьи Пак, предпочитал городские апартаменты. В этом доме невозможно находиться, это просто вывеска, способ удивить, но не способ жить.

Нас проводили в просторный обеденный зал, который мог вместить не меньше сотни гостей во время банкета. Посреди угнетающе пустой комнаты стоял длинный стол на восемь персон, застеленный белой скатертью. В шагах десяти от стола в ряд выстроилась прислуга. Кто-то держался за тележки, у кого-то в руках были подносы, третьи – держали бутылки с вином и другим алкоголем.

И никто не двигался, словно это была выставка восковых фигур или ростовые человеческие чучела.

Цокая каблуками, Пак Сумин размашисто следовала за Юн Донджином, я же тенью шел за чеболькой, стараясь не слишком крутить головой.

Во главе стола нас уже ждал старик. Пак Сумин заняла место прямо напротив деда, туда, куда по европейской традиции сажают самого желанного гостя, я же замер за правым плечом чебольки, вытянув руки по швам, будто заступил в караул.

Зеркально мне, за спиной Пак Ки Хуна, встал Юн Донджин. Интересно, каково ему в таком возрасте постоянно находиться на ногах? Суставы же ведь не те…

– Любимая внучка, – улыбнулся Пак Ки Хун.

– Дедушка, – чуть кивнула головой Пак Сумин.

Поклонов не было, не было приветствий, объятий. Мы будто явились на поле боя, и сейчас я понимал, почему Пак Сумин так не хотела сюда ехать. Я будто попал в логово богатого психопата, который в любой момент может сорваться и воткнуть тебе вилку в руку, едва ты скажешь что-нибудь, что ему не понравится.

Пак Ки Хун, будто подтверждая мои мысли, поднял сморщенную ладонь и едва заметно махнул пальцами. К столу тут же сорвался старший из слуг, едва не пригибаясь на бегу.

И так пройдет весь вечер? Я посмотрел на неестественно прямую от напряжения спину Пак Сумин. Очевидно, простым этот ужин не будет.

Глава 13

С каждой секундой незримое давление, исходившее от фигуры Пак Ки Хуна, все возрастало и возрастало. Вино, закуски, ничего не значащие фразы. Слуги сновали, словно тени, появляясь и исчезая у стола, поднося все новые блюда на пробу, сгибаясь в три погибели перед стариком и его внучкой.

Я же стоял, даже не шевелясь, словно каменное изваяние. Вся эта ситуация напоминала скорее какую-то театральную постановку с плохо прописанными репликами, чем встречу двух кровных родственников.

– Как дела в Пусане? – задал очередной вопрос Пак Ки Хун.

К этому моменту уже подали ризотто, и я понял, что старик, случайно или специально, сопоставлял важность вопросов с очередностью блюд, которые приносили к столу.

– Все в норме, – спокойно ответила Пак Сумин.

Девушка ждала, пока кашеобразная масса в ее тарелке чуть остынет, как того требовали правила. Также не двигался и Пак Ки Хун.

– Ты сегодня очень постарался, дедушка, – заметила девушка, опуская глаза на блюда. – Не слышала, чтобы в Корее кто-нибудь так хорошо умел готовить ризотто с шафраном.

– Я подумал, что ты оценишь, – улыбнулся старик. – Впрочем, сам я ничего в этих блюдах не понимаю. Мне больше по душе наша кухня.

– Тогда зачем все это западное излишество? – удивленно спросила Пак Сумин у чеболя.

– Мне казалось, что именно ты сможешь по достоинству оценить наш ужин, – ответил Пак Ки Хун.

Пак Сумин только повела плечом, аккуратно снимая ложечкой тонкий слой ризотто с самого края тарелки.

– В подобных вещах намного лучше разбирается Пак Хи Шунь. Подобный ужин тебе следовало разделить с ним. Мне больше по душе наша кухня, – ответила девушка перед тем, как отправить ложку в рот.

Пак Ки Хун при этом даже не шелохнулся, с легкой улыбкой наблюдая за Пак Сумин.

– Твой кузен сейчас не в том положении, чтобы получать от меня подобные приглашения, – сообщил старик, постукивая указательным пальцем по столу. – Да и своих дел у него хватает. Он получил массу проблем из-за сгоревших экспонатов галереи.

– Каких экспонатов? – сдержанно спросила Пак Сумин, но в ее голосе промелькнуло любопытство, что не укрылось от старика.

– Еще спрашиваешь? – рассмеялся Пак Ки Хун.

– Мне не слишком интересны дела Пак Бо Гома и моих братьев, но если у них проблемы… – начала девушка. – Хотелось бы знать, с чем столкнулась семья.

Над столом повисла тишина. Старый чеболь с усмешкой смотрел на свою внучку, Пак Сумин же ждала ответа, не понимая, что происходит.

Девушка знала, что в головном офисе вскрылись махинации Пак Хи Шуня с финансами, которые он получил для выкупа акций ее основного предприятия, но она не была в курсе, что именно заставило брата задержаться в Сеуле на несколько лишних часов. Она не знала о пожаре в галерее.

– Сумин-ян, – ласково начал Пак Ки Хун. – Я устроил этот ужин в том числе, чтобы и обсудить с тобой твое дальнейшее поведение…

– Не понимаю, что тебя не устраивает на этот раз, – вспылила годзилла, стукнув ложкой о край тарелки. – Я работаю и веду себя вполне достойно, более не злоупотребляю спиртным и…

– Я совершенно не об этом, – примирительно встрял Пак Ки Хун. – Я скорее о том, как сильно ты ударила в ответ своего брата. Я понимаю твое раздражение, но вынужден просить отныне держать себя в руках. Все всё поняли, Сумин-ян, ты показала и семье, и партнерам, что не просто так зовешься моей внучкой и носишь мою фамилию.

– Перехватила акции собственного предприятия – это сильно ударила? – удивилась годзилла. – Ты о чем вообще?

Пак Ки Хун с удивлением посмотрел на девушку.

– Я впечатлен тем, как ты придерживаешься публичной позиции, но мы можем говорить между собой прямо, Сумин-ян. Я знаю, что ты жестко отомстила брату за то, что он напал на тебя и твоего человека, – в этот момент чеболь дернул подбородком, указывая на меня, стоящего за спиной Пак Сумин. – Но сжигать целые здания или уничтожать прибыльные предприятия, пусть все и было обставлено так, чтобы никто не пострадал…

– Дедушка, – удивленно начала Пак Сумин. – Я не знаю, о чем ты говоришь. Правда, не знаю. Ты обвиняешь меня в том, что я сожгла что-то? Галерею Пак Хи Шуня?

У меня же в горле буквально встал ком. Нет, в своих самых мрачных сценариях я рассматривал вариант того, что дед увяжет это происшествие с Пак Сумин, точнее, я даже не сомневался в том, что он придет к подобным выводам. Придет тихо и молча, потому что все, что я знал о чеболях вообще и о Пак Ки Хуне в частности, говорило о том, что конфликты они предпочитают решать тихо и в своем кругу, не вынося проблемы на публику. Но я никогда не мог подумать, что подобное преступление будет обсуждаться вслух, причем в настолько доброжелательной манере.

– Милая, не обвиняю, – ласково продолжил старик. – Ты показала свой характер и если хочешь отрицать факт своего участия до последнего… Ну что же, это тоже правильная позиция. Ты все же женщина, скромность должна быть одной из твоих добродетелей. Но в тоже время ты и моя внучка, так что я рад, что ты полна решимости защищать своё до последнего. Как это должен делать каждый из семьи Паков.

Старик улыбнулся, чуть прикрыл глаза и, опустив взгляд на тарелку, довольно заметил:

– О, по всей видимости, оно наконец-то остыло…

Старик подцепил край рисовой массы ложкой и снял первую пробу.

– Неплохо, неплохо… – покачал головой Пак Ки Хун. – Юн Донджин, кто рекомендовал нам этого шефа?

– Я проверю записи, господин, – с готовностью ответил советник.

– Дедушка… – встряла их милое щебетание Пак Сумин. – Я все еще не понимаю…

Я видел, как напряжена ее спина, хотя локти и ладони были совершенно расслаблены. Плохо, очень плохо. Пак Сумин почувствовала, что происходит что-то неправильное и решила разобраться в ситуации до конца.

– В чем дело милая? – улыбнулся Пак Ки Хун.

– Дедушка… – начала чеболька. – Пожалуйста, объясни мне, почему ты пришел к таким однозначным выводам? Почему считаешь, что ущерб брату нанесла именно я?

– А зачем? – удивился старик.

Я буквально услышал, как Пак Сумин сглотнула.

– Чтобы понимать ход твоих мыслей, – ответила чеболька. – На будущее.

Старик сначала замер, после чего расплылся в ехидной ухмылке.

– Посмотри на это, Юн Донджин, – обратился к своему помощнику чеболь, после чего переводя взгляд на девушку. – Когда ты была маленькой, Сумин-ян, ты была похожа на растущую без присмотра траву, но в итоге эта трава оказалась ростками прекрасного, но ядовитого цветка лилейника… Что ты хочешь узнать? Как я пришел к подобным выводам?

– Поделись своими мыслями, дедушка, прошу тебя, – склонила голову Пак Сумин.

Старик довольно откинулся на спинку стула, оценивая внучку.

– Ты была очень прилежна и аккуратна в своем планировании, Сумин-ян. Никаких следов, никаких ненужных жертв. Пострадал только кошелек брата, его репутация и, что самое важное, его самолюбие. Ты преподала Пак Хи Шуню прекрасный урок, я отдельно тебя за это хвалю. Но ты забыла о самом важном.

– О чем же? – спросила Пак Сумин.

– Когда происходит нечто подобное, – продолжил Пак Ки Хун, отпивая немного вина из бокала и ставя его обратно на стол, – всегда надо задаваться крайне простым вопросом. «Кому это выгодно?» Найдя ответ на него, найдешь и заказчика.

– У моего брата хватает врагов, как и у любого члена нашей семьи, – тут же стала спорить Пак Сумин, и по интонациям чебольки я слышал, что она пытается убедить старика в том, что непричастна, – тем более он вел публичную деятельность!

– Правильный ход мыслей, – согласился Пак Ки Хун. – Твой брат наступил на множество мозолей, это факт. Но самым крупным выгодоприобретателем в этой ситуации все равно была ты, Сумин-ян. Конечно же, я пришел к этим выводам, зная контекст вашего конфликта. Ну и, само собой, маленькая деталь.

– Какая? – спросила девушка.

– Галерея сгорела как раз в тот момент, когда ты отправилась в Пусан, хотя туда же планировал выехать на ночном поезде и твой брат, – ответил Пак Ки Хун. – А чтобы окончательно его задержать в Сеуле, всплыли детали его махинаций, которые я не мог проигнорировать. Идеально разыгранная позиция! Я очень тобой горжусь, внучка.

Закончив последнюю тираду, старик взял в руку бокал с вином и поднял перед собой, предлагая вместе выпить.

Пак Сумин тоже схватилась за вино и рваным, резким движением, подняла бокал над столом.

– За твои выдающиеся способности, Сумин-ян. И за твое блистательное будущее, в котором я теперь целиком уверен, – улыбнулся старый чеболь.

Пак Ки Хун с удовольствием поднес бокал к губам и стал цедить вино сквозь зубы. Вот только в этот момент мне почему-то показалось, что смотрел при этом он не на внучку, а на меня, замершего за спиной девушки, подобно каменному болванчику, полностью копируя в этом Юн Донджина.

Остаток ужина прошел более спокойно. Вопрос галереи Пак Сумин больше не поднимала, Пак Ки Хун же теперь говорил о планах внучки на бизнес и работу в семейной компании. Парой слов чеболь обмолвился, что готовит для девушки новое место и, если она захочет, то сможет взять с собой нескольких человек, которые были полезны ей во время работы в техподдержке.

– Все, кто работают в отделе, находятся на своих местах, – ответила Пак Сумин.

– Даже твой ассистент? – кивнул старик головой в мою сторону.

Чеболька немного замялась, но все же ответила:

– Кан Ён Сок мой персональный помощник, а только потом сотрудник отдела технической поддержки пользователей. Он, само собой, уйдет со мной.

– Тогда нужно будет уладить дела с ассоциацией, они все еще интересуются, как идут дела, готовят для нас новых кандидатов… – покачал головой старик. – Плюс судебное разбирательство. Я не думаю, что перевод этого молодого человека будет уместен в контексте происходящего.

– Значит, я останусь на позиции руководителя отдела столько, сколько потребуется, – спокойно ответила Пак Сумин, пожимая плечами.

– Сумин-ян, ты не должна позволять простым людям тормозить тебя, – начал Пак Ки Хун.

– Дедушка, – перебила старика Пак Сумин. – Это мой человек. Я не оставлю его в InterConnect. Если хочешь перевести меня на другую должность в головной офис, значит, для него тоже должно быть приготовлено место. Ты ведь не готов отказаться от Юн Донджина?

Оба умолкли. Принесли десерт. Какую-то вычурную ледяную крошку со свежими ягодами и непонятным сиропом, но выглядело все это эффектно.

– Хорошо, я услышал тебя, и на первый раз уступлю, – кивнул головой старик.

– Благодарю, – ответила Пак Сумин, погружая десертную ложечку на длинной ручке в бок ледяного шарика.

Все плохое рано или поздно кончается. К моменту, когда я почти перестал чувствовать ноги, ужин все же завершился. К моему удивлению, Юн Донджин выглядел так же бодро, как и в начале вечера, и я даже засомневался в том, человек ли он вообще. Но мужчина, возраст которого уже перевалил за шестьдесят, выглядел свежо и активно, хотя у меня, закаленного северокорейской армией человека, гудели уже не только ноги, но и поясница, и даже плечи.

Как Пак Ки Хун не встречал внучку, так и не провожал. Только величаво кивнул в ответ на поклон, в котором мы с Пак Сумин синхронно согнулись, и отпустил из зала. Сопровождал к машине нас именно Юн Донджин. Мужчина молчал, хотя я видел, что он хотел о чем-то спросить Пак Сумин, видимо, о том, что происходит между девушкой и его дочерью. Он не мог не понимать, что теперь, когда Пак Сумин заявила о своей пригодности в качестве члена семьи, она останется в бизнесе надолго. Пак Ки Хун рано или поздно уйдет, а Пак Бо Гому стоит смириться с существованием племянницы, которая после перевода в головной офис начнет обрастать нужными связями и начнет накапливать влияние внутри конгломерата, и к моменту, когда Пак Ки Хун покинет пост, сковырнуть ее будет практически невозможно.

Мы уселись в «Фантом» и весь кортеж тронулся со своего места, выезжая за пределы обширной территории особняка старого чеболя.

Пак Сумин молчала, я тоже ничего не говорил. В голове только панически металась одна мысль.

И что теперь?

При всей своей лености и безответственности, Пак Сумин была далеко не глупа, и получив расклад от деда за ужином, должна прийти к тем же выводам, что и ее влиятельный дед. Вот только в отличие от Пак Ки Хуна, Пак Сумин точно знала, что пожар в галерее она не организовывала, как не организовывала и слив информации о махинациях двоюродного брата.

Но она на самом деле была главным выгодоприобретателем.

Телефон чебольки завибрировал и девушка бросила короткий взгляд на экран смартфона, почти сразу же заблокировав экран.

– Что-то важное? – спросил я, готовый включиться в рабочие вопросы.

– Это Лоренцо, – после небольшой заминки задумчиво ответила девушка. – Ничего серьезного. Скорее всего, зовет к себе за покупками. Все же, зима начинается.

Я посмотрел за окно, на ночные пригороды Сеула. Дорога до дома займет не меньше часа, это если нигде не будет пробок. После – небольшая передышка, а потом опять начнутся рабочие будни. Я старался как можно сильнее погрузиться в работу службы технической поддержки, но сейчас понимал, что все это бесполезно. Если Пак Сумин переведут в головной офис, то я последую за ней, а значит, придется забыть и о клиентах, и о людях, с которыми я работал последние полгода. В InterConnect останется Ким Бон-Со, Джин Су и два десятка других сотрудников, все, с кем я успел познакомиться за последние месяцы. Единственный, по кому я не буду скучать – администратор Ли Сан. Он стал подозрительно часто мелькать в нашем опенспейсе, хотя все прекрасно понимали истинную причину его визитов.

Сейчас мне хотелось только одного – приехать домой, принять душ и завалиться спать. На что-либо еще сил у меня просто не оставалось.

* * *

– Ты отправил сообщение? – спросил Пак Ки Хун, расслабленно устроившись в кресле у огромного камина с бокалом вина, вытягивая ноги к огню.

Старик не любил этот дом, за исключением этого места, где он мог спокойно посидеть и почитать в полной тишине, в одном из его кабинетов. Особняк больше походил на склеп. Слишком большой, слишком холодный, слишком пустой, все это раздражало Пак Ки Хуна, но статус обязывал его иметь подобную недвижимость для проведения встреч и приемов.

– Да, господин, – ответил Юн Донджин, пряча смартфон в карман и становясь перед своим господином, ожидая дальнейших указаний.

То, что увидел сегодня старик, одновременно его впечатлило и встревожило.

Сразу было видно, что Кан Ён Сок был в курсе ситуации с галереей. Едва о ней зашел разговор, он даже не дернулся, хотя любой бы человек как-нибудь отреагировал на подобные новости. Причем совершенно натуральной Пак Ки Хуну изначально показалась реакция Пак Сумин. Про себя старый чеболь даже отметил прекрасные актерские таланты внучки, решил, что она может быть великолепным переговорщиком, который сможет блефовать и торговаться.

Вот только в определенный момент он понял, что Пак Сумин на самом деле ничего не знала, в отличие от молодого мужчины с высокими скулами и ледяным взглядом за ее спиной. И из молодой тигрицы, которая разорвала своими острыми когтями собственного кузена, Пак Сумин резко превратилась в его маленькую внучку, за плечом которой теперь стоит не его покойный сын, а этот незнакомый мужчина. Но который все так же оберегает ее от всех угроз и напастей, которые встречаются на ее пути.

– Думаете, вмешиваться было правильно? – спросил Юн Донджин. – Если вы ошиблись, то возникнут ненужные проблемы…

– А если не ошибся, то это их вранье может зайти настолько далеко, что Пак Сумин останется одна, – ответил Пак Ки Хун. – Северянин ценный кадр. Если внучка его выгонит, выйди на связь и предложи ему работу.

– Вы уверены, господин? – с сомнением переспросил Юн Донджин.

Чеболь с удивлением поднял глаза на своего помощника.

– Разве я когда-нибудь ошибался в вопросе кадров? – едко поинтересовался Пак Ки Хун. – Или ты боишься, что мальчишка тебя заменит? Не тревожься, я уже слишком стар, чтобы менять помощников. Но если все на самом деле так, и он, пользуясь доверием и ресурсами моей внучки, провернул все это дело, даже не запачкав руки, то ему место на нашей стороне, а не на стороне конкурентов. Ты меня понял, Юн Донджин?

– Да, господин, – склонился в поклоне мужчина и направился на выход.

– Это беспроигрышная для меня ситуация, – продолжил говорить старик уже в спину уходящему Юн Донджину. – Все, как я и люблю.

Глава 14

Едва мы вошли в квартиру, и за моей спиной закрылась дверь, Пак Сумин задала вопрос, который я меньше всего хотел услышать.

– И зачем ты выставил меня идиоткой перед дедом? – прямо спросила годзилла.

Даже на каблуках она была немного ниже меня ростом.

– О чем ты? – сделал я удивленное лицо, с наслаждением сбрасывая неудобные туфли.

– Ты знаешь, – продолжила Пак Сумин. – Галерея, куда ты хотел сходить на разведку.

– Хотел, – согласился я. – Но потом вспомни, сколько у нас было всяких дел. А после я валялся в больнице, или ты забыла?

– Кан Ён Сок, не ври мне, – серьезно ответила Пак Сумин. – Я хорошо помню, что ты говорил о поджоге. Не смей мне врать, иначе…

Я выпрямился и холодно посмотрел прямо в глаза своей нанимательнице. Что за детские угрозы? Сейчас я был слишком вымотан для того, чтобы лавировать или заниматься другой словестной эквилибристикой.

– Никто о моих словах кроме тебя не знает, – спокойно сообщил я. – А галерея, ну… Она сгорела. Так бывает. Или ты меня в чем-то обвиняешь?

Пак Сумин испуганно посмотрела на меня, и тут же отвернулась.

– Ты идиот, Кан Ён Сок. Мой дед знает. Юн Донджин прислал сообщение.

– И какое же? – поинтересовался я.

Внутри все заледенело, поле зрения сжалось в одну точку, я был максимально собран и одновременно находился где-то не здесь. Внутри меня будто что-то выключилось, может, от стресса, может, от усталости, но сейчас вопросы Пак Сумин только раздражали, а недовольный голос Кан Гванджина звучал все громче.

Полгода вранья, уловок, пряток у всех на виду. Мне круглосуточно приходилось держать себя в руках, круглосуточно думать о том, как, кому и что я вообще говорю. Подобного давления я не ощущал даже дома. Там приходилось четко контролировать свои слова, но в этой атмосфере я вырос, я привык думать как правильный гражданин севера, вести себя как правильный гражданин севера, быть гражданином севера. Тут все это не работало, тут мне приходилось себя ломать, приспосабливаться к изменившейся реальности. У меня отняли даже свой угол, где я бы мог спрятаться и хотя бы на минутку стать самим собой, снова стать Кан Гванджином, а не влачить существование Кан Ён Сока.

Нет, зачастую я был даже рад компании Пак Сумин, девушка вдохнула жизнь в мое одиночество, которое стало меня гложить к концу первого года на юге. У меня появились какие-то ощутимые, пусть и краткосрочные цели и задачи. Появился реальный смысл в моем пребывании по эту сторону границы.

Но в то же время мне все это просто осточертело.

Я так устал от всего этого.

– Он написал «спроси у северянина», – ответила девушка.

– Всё спросила? – грубо поинтересовался я.

– Нет, у меня еще остались вопросы, – набычившись, серьезно ответила Пак Сумин.

Я видел, как чуть подрагивали ладони девушки, сейчас сжатые в маленькие кулачки, как она поджимала губы, и как блестели ее глаза.

– Ты что, меня боишься? – спросил я.

– А ты бы не боялся? – вопросом на вопрос ответила Пак Сумин.

– Так позови охрану, – мотнул я головой. – Второго пистолета мне Мун Джин не оставил, да и я не мастер по единоборствам. Они мигом от меня избавятся.

Пак Сумин мои слова проигнорировала, продолжая сверкать на меня своим взглядом.

– Зачем ты это сделал? – наконец-то спросила чеболька.

– Что сделал?

– Ты знаешь, о чем я говорю.

Мне надоело просто стоять посреди комнаты, так что я начал переодеваться. Сбросил пиджак, ослабил ремень. Присутствие чебольки меня сейчас ни капли не смущало. Армия выбила из меня основную часть стыда, а пара происшествий с участием Пак Сумин уничтожили его последние крохи. Хотя, уже расстегивая рубашку, я остановился и передумал. Может, мне сейчас придется уходить из этой квартиры, а выбегать в одних трусах как-то не с руки. Так что я остался стоять вот в таком неприглядном полураздетом виде.

– Прекрати меня игнорировать и ответь на вопрос, – жестко потребовала Пак Сумин, подходя ко мне и хватая за локоть. – Говори!

– Не буду, – ответил я. – И убери руку.

– Я имею право знать! Отвечай! – стала повышать голос Пак Сумин.

– Чем меньше ты знаешь, тем меньше сможешь сказать на допросе, – жестко ответил я, сбрасывая ладонь девушки со своего локтя. – Просто наслаждайся результатами и думай, что это высшие силы послали тебе вот такой подарок.

Едва услышав про допрос, Пак Сумин осеклась и сделала шаг назад, я же продолжал стоять и смотреть на девушку, совершенно ничего не ощущая, кроме невероятного давления и усталости. Даже глаза стали слипаться, хотелось лечь и уснуть. Да, сон бы был лучшим подарком в этой ситуации, но мне приходилось стоять и выяснять отношения с той, чью жизнь я уже спас дважды, при этом сохранив столь драгоценное наследство от покойного отца.

– Еще вопросы? – спросил я.

– Зачем? – тихо спросила Пак Сумин.

– Зачем? Зачем что?

– Зачем ты делаешь все это.

– Это тебе повредило?

– Слив информации о махинациях брата и дяди… Это тоже ты?

– Этого ты тоже не сможешь рассказать следователю, если не будешь в курсе, – ответил я.

– Я… Хватит! – внезапно воскликнула Пак Сумин. – Хватит относиться ко мне, будто бы я маленькая глупая девочка, Кан Ён Сок! Даже не смей!

В груди поднялась волна ярости, которую я едва не выблевал желчью на ковер под ногами, настолько она жгла меня изнутри. Но смог сдержаться, промолчал, просто отвернувшись.

– Кем ты себя вообще возомнил⁈ Почему решил, что можешь так поступать за моей спиной⁈ – продолжала кричать Пак Сумин. – Я тебя не просила об этом!

– Ах, не просила⁈ – закричал я в ответ, делая несколько шагов в сторону чебольки. – Не просила⁈ А мне кажется, что просила! Причем очень даже сильно просила! Когда требовала преданности! Когда требовала найти причину остаться рядом с тобой!

– Я никогда не просила тебя идти на такие вещи! Не смей так говорить!

– Но ты просила меня остаться, прекрасно зная, на что способна твоя семейка! – заорал я. – Спрашиваешь, как я посмел пойти на такие меры? Или ты уже забыла, что сделал твой братец⁈

Треск дорогой ткани, разлетающиеся под ноги кругляши пуговиц. Я резко рванул в сторону рубашку, оголяя торс и демонстрируя левый бок, на котором бордово-коричневым рубцом с несколькими точками от швов расположился шрам от удара ножом. Еще совсем свежий, до конца не заживший. Пройдут месяцы, прежде чем эта рана побледнеет и станет черной, но пока он был омерзительно красочен и говорил сам за себя.

– Или тебе напомнить причину, по которой ты не можешь спать в одиночестве, причину, по которой тебе необходимо, чтобы я как пёс, лежал у дверей в твою комнату⁈ – продолжил наседать я на девушку, которая сейчас во все глаза таращилась на мой торс. – Твоя семейка, Пак Сумин. Вот главная причина! И если я дал по рукам одному из этих ублюдков, то ты должна быть мне за это благодарна!

Раньше я не показывал Пак Сумин свой шрам. Она видела только повязки, а когда швы сняли, я ухаживал за раной самостоятельно, без ее участия. Да и чем она могла мне помочь? И как?

– Благодарна⁈ Это из-за тебя я попала в руки к этой психопатке! – воскликнула Пак Сумин. – И из-за тебя терпела всё, что она со мной делала!

– Только устроил это всё твой второй братец, а не я! Я же тебя вытащил оттуда! Вытащил целой и невредимой, во всяком случае, физически! – ответил я, тыча пальцем в Пак Сумин. – И может тебе повезло, что это была Ким Аран, а не какие-нибудь молодчики, которые захотели бы с тобой поразвлечься, игнорируя приказ китайцев! Или ты забыла рожи ублюдков, которых я расстрелял в квартире этажом выше? Я вот их отлично помню! Всех четверых! И ничего порядочного или человечного в тех лицах не было, уж поверь, я всякой швали успел повстречать, пока ты училась в своих закрытых школах, ходила по мишленовским ресторанам и развлекалась со смазливыми мальчиками!

– Да что ты вообще обо мне знаешь⁈ – зарычала чеболька.

– Знаю, и достаточно, – прошипел я. – И я точно знаю, что если бы не мое вмешательство, тебя бы уже пустили на ремни, сделали нищей или заперли в каком-нибудь рехабе, как буйную! Так же богатенькие ублюдки поступают с неугодными родственниками? Отправляют в психушку? Неплохой вариант! Но я помог тебе!

– За моей спиной! – прокричала девушка. – Не этого я от тебя просила!

– А чего ты от меня просила? – зло ответил я. – Ты просила остаться с тобой, работать на тебя. Зачем? Сказать? Потому что одна ты не справлялась, вот почему! Потому что посмотри, как поступила Юн Хян Ми? И что ты попыталась сначала сделать, когда мы только познакомились? Купить меня? Устраивала пьяные сцены? Спрашивала, есть ли у меня причины остаться рядом с тобой, во всем этом дерьме⁈ Как видишь, я все еще здесь! И делаю все для того, чтобы ни я, ни ты не пошли на дно, вот что я делаю!

– Мне нужно знать… – начала девушка. – Чтобы не было, как сегодня! Чтобы я не была дурой, не понимающей, что вообще происходит! И чтобы я могла тебе помочь, если потребуется! Если бы дед решил, что ты опасен, я бы сейчас ничего не смогла сделать! Потому что я бы даже не догадывалась об угрозе!

– Все, что тебе нужно знать, это то, что я на твоей стороне. Остальное ты не сможешь рассказать на допросе, – опять повторил я. – Держите руки чистыми, госпожа Пак Сумин, для вас это важнее.

Не желая больше продолжать этот разговор, я сделал шаг в сторону и прошел мимо чебольки, как ей подумалось, к дверям.

– И куда ты? – с тревогой спросила девушка.

– Водички попить, – бросил я через плечо. – Больше можешь никогда не беспокоиться, раз твой дед такой проницательный, то мы вместе до конца. Хочешь ты теперь этого или нет.

После чего ушел в кухню.

Следующие минут десять я тупо стоял с бутылкой холодной воды в руках и смотрел в окно. Не было сил даже открутить пробку и сделать пару глотков, хотя язык уже распух, и казалось, перестал помещаться во рту.

Теперь я на самом деле с Пак Сумин навсегда. Учитывая то, что других доверенных лиц у чебольки не было, список кандидатов на организацию атаки на галерею сократился до одного человека. То есть, до меня. Как глупо… Если бы не размолвка с Юн Хян Ми и Мун Джином, этот список был бы бесконечно длинным, а на меня даже никто бы и не посмотрел. Но нападение, суд, больница… В тот момент у меня просто не осталось пространства для маневра.

Старый пес, этот старик, он так просто меня не отпустит. Сейчас меня защищает только протекция Пак Сумин, но я уже знаю слишком многое о делах этой семейки. С такими тайнами или служат семейству до конца, или выходят в тираж одним-единственным способом. Я даже не могу сбежать из страны, потому что нахожусь не только под колпаком Пак Ки Хуна, но еще и под подпиской о невыезде. Стоит деду Пак Сумин щелкнуть пальцами, и меня будут искать как люди Юн Донджина, так и все охотники за головами Южной Кореи. А к ним присоединятся еще и все силовые структуры этой страны. И для этого ему даже не придется сильно подключать свои связи – ведь я стану преступником, которого обязательно нужно поймать. А потом смена квалификации дела, суд и минимум десятка. Но скорее меня ждет смертная казнь. Зря я устроил тот пожар, очень, очень зря. Я уже второй раз попал в поле зрения старика чеболя, но на этот раз он увидел, что я не просто лакей. Он разглядел оскал Кан Гванджина. И что самое плохое – я не знаю, как он на него отреагировал.

Но и отпустить гадёныша Пак Хи Шуня я не мог и не хотел. Если не можешь выйти целым и невредимым, иногда приходится идти в размен, прямо как я сейчас. Для меня в моменте было важнее нанести ущерб, чем уцелеть самому и, почуяв возможность, почуяв запах крови Пак Хи Шуня, которую я ему же и пустил, проникнув в компьютерную сеть галереи, я не смог остановиться. А то, что он все же засветился на объекте и подключился к зараженной сети с личного смартфона, просто предопределило мой следующий шаг. Не будь у меня его личных переписок и полного расклада, то и галерея бы была цела, причем даже получи я доступ к его ящику и смартфону уже после выкупа акций, я бы, скорее всего, просто продолжил бы наблюдение. Выжидая более удобного момента.