Текст книги "Специалист технической поддержки 4 (СИ)"

Автор книги: Александр Якубович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

Благодаря жертве Джин Су я получил второй монитор, что серьезно увеличило производительность труда отдельно взятого ассистента руководителя службы технической поддержки пользователей. Проще говоря, я за два дня разгребся с тем, что раньше занимало у меня рабочую неделю, просто потому что теперь я мог почти не снимать руки с клавиатуры и строчить бесконечные письма и отчеты, буквально в режиме нон-стоп.

И как только я уже подумал, что жизнь моя стала проще и спокойнее, Пак Сумин огорошила меня двумя новостями.

– Завтра заедут аудиторы, с промежуточными планами и результатами, – сообщила между делом годзилла, щелкая уже второй банкой пива.

Ужин у нас сегодня был скромный – жареный рис, сосисочки, закуски. Я тоже открыл пиво вместе с Пак Сумин, отдыхая после невероятного трудового спринта. Видимо, рановато расслабился.

– А вторая новость какая? – уточнил я, понимая, что все сейчас станет еще хуже.

– Звонил Юн Донджин, – начала издалека годзилла.

– И?

– И сказал, что меня вызывает дед.

– Прямо вызывает? – переспросил я.

Вызывает – плохое слово. Большое начальство, которым являлся Пак Ки Хун, смотрит вниз обычно только когда жаждет крови.

– Ну, приглашает.

– Куда?

Пак Сумин замялась, пряча лицо за банкой пива и глядя в сторону. Меня же от этих игр в шарады уже стало подколачивать. Пак Ки Хун не та фигура, с которой хочется пересекаться, а тут эта молчанка в исполнении Пак Сумин.

– Короче говоря, дед хочет со мной поужинать, – наконец-то выдавила девушка.

– И чем это грозит?

– Почему ты так напрягся?

– Ты сама говорила, что твой дед ублюдок без сердца, – заметил я.

– И это на самом деле так, – согласилась Пак Сумин. – Но если бы он хотел меня вычитать или как-то наказать, то позвал бы в офис, а не в свой дом.

– Он еще и домой позвал⁈ – удивился я.

– Дед не любит заведения и других людей, – заметила Пак Сумин.

– Мог бы и догадаться.

– А ты обижался, когда я тебя тупым называла…

Пак Сумин сделала невинное лицо и отвела взгляд в сторону, покачивая в пальцах банку пива, я же даже не нашелся, что на эту подколку ответить.

– И когда ужин? – спросил я.

– Послезавтра.

– Отлично, я как раз планировал отдохнуть, – довольно оскалился я. – У меня там столько глав накопилось на «Кондитерской герцогини»…

– Каждый раз, когда ты вслух называешь название очередного помойного чтива, у меня внутри что-то умирает, – пожаловалась годзилла.

– Нужно быть патриоткой. Это же отечественное помойное чтиво! И поверь мне, намного увлекательнее биографии Великого Лидера, которую мне приходилось учить едва ли не наизусть.

– Но вообще, ты рано радуешься, Кан Ён Сок. Можешь про свою «герцогиню» забыть, – ухмыльнулась Пак Сумин.

Я напрягся. Улыбка чебольки не сулила ничего хорошего.

– Это еще почему?

– Потому что ты поедешь со мной, очевидно же. Этот вопрос Юн Донджин обговорил отдельно, – пожала плечами девушка.

– Это еще зачем, – я едва не вскочил со стула, но смог остаться за столом. Вот только есть больше не хотелось.

– Видимо, дед хочет посмотреть, за кого я просила, и за кого ему пришлось привлекать к работе такого уважаемого человека, как господина Ким Чан Сона, – ответила Пак Сумин, пожимая плечами. Годзиллу очевидно забавляли мои страдания, потому что она выглядела совершенно спокойной и почти что довольной.

– Он на меня уже посмотрел в прошлый раз, – резко ответил я. – Мне тот бус иногда даже снится, что меня везут в нем в сторону погранперехода на DMZ.

– Правда? – удивилась Пак Сумин.

– А если бы было правдой, то я бы не поехал к твоему деду? – с надеждой уточнил я.

Пак Сумин только фыркнула.

– Готовься, Кан Ён Сок. Тут я тебе ничем помочь не могу. Сама бы с радостью отказалась…

– Но? – продолжил я.

– Что но? – удивилась Пак Сумин.

– В таких фразах всегда есть какое-то «но».

Девушка недовольно поставила на стол банку пива и отложила в сторону металлические палочки.

– Мне не нравится, к чему всё идет, вот и все. Но если дед решил поиграть в родственников, то придется участвовать. Во всяком случае, пока ты под следствием.

Я ничего не ответил. Тот факт, что Пак Сумин настолько сильно за меня просила перед Пак Ки Хуном даже обсуждать было страшно. Эта тема была полнейшим, абсолютнейшим табу. Мы больше не говорили вслух о том, что произошло на встрече со стариком, я не спрашивал Пак Сумин о ее чувствах или мнении на эту тему. А еще я не спрашивал, почему она не поступила так, как сделал бы любой нормальный наследник чеболя на ее месте – не пожала плечами и не позволила мне утонуть. Ведь для таких людей, как Пак Сумин, жизнь обычного человека – лишь щепка, отлетающая в сторону под ударом топора обстоятельств. Видимо, жизнь и учеба в Европе изменили ее, привили другие ценности, заставили хоть немного уважать себя. А после ей пришлось вернуться в насквозь патриархальную и шовинистическую Южную Корею.

Да, разгульная, вечно пьющая и безответственная Пак Сумин знала себе цену, и не позволяла мужчинам из своей семьи собой помыкать. Первые полгода своей жизни на юге я был крайне удивлен тем, насколько плохо тут живут женщины.

На севере более бесправными были мужчины. Мы не могли иметь подработок, мы обязаны были служить в армии, к нам жестче относился закон. Даже частным предпринимательством сперва разрешили заниматься именно женщинам, именно северокорейские женщины стали первыми успешными челноками. Они торговали на рынках, занимались частной практикой, помогали тащить семью и растить детей, зачастую, в одиночку обеспечивая ее всем необходимым, пока муж отбывал повинность где-нибудь на государственном предприятии, на конторе или даже в поле. Женщина была столпом моего родного общества, ее уважаемым членом. Конечно, как и в какой угодно стране, физически более слабые, женщины сталкивались с побоями, насилием и давлением со стороны мужчин, но режим Чучхе был к ним более благосклонен, чем к мужчинам. Удачно выйти замуж или удачно жениться? Скорее, эти понятия были для северян равнозначны, а многие парни и мужчины, кто был дальновиден, искали себе не столько красивую, сколько умную и деловую женщину, которая могла сама заработать денег.

Юг же меня поразил своими устаревшими устоями, которые прибыли буквально из учебников истории времен государства Чосон и правления династии Ли. Самая показательная история – ситуация с Джин Су. Если бы такое творилось дома, на севере, то уже бы давно было собрано собрание партячейки, где с помощью компетентных товарищей было бы выяснено, правомерно подобное поведение начальства, либо же оно оскорбляет и угнетает честного трудящегося. Конечно, исход заседания мог зависеть от множества факторов, связей и знакомств начальника-самодура, но как минимум подобное поведение рано или поздно вызывало бы явное осуждение со стороны коллег.

Южане же молчали, склонив голову. Сначала я думал, что им просто страшно, и они не готовы противостоять менеджеру Симу, но как я понял, большинству было просто плевать. И в особенности было плевать на Джин Су, потому что она была женщиной, а значит, по определению корейского общества уже являлась человеком, не достойным каких-либо поблажек или хотя бы полноценно уважительного отношения.

Дома не было коммунистического рая и светлого будущего, которое обещал нам Первый Лидер, но там я хотя бы понимал, что всех угнетают в равной степени. Тут же, на юге, я столкнулся с удивительным для самого себя мужским шовинизмом, который резко контрастировал с женскими армейскими подразделениями, бизнесом и статусом трудящихся женщин у меня дома. Сестра нашего лидера, Ким Ё Чжон, занимала едва ли не один из высших государственных постов, являясь одним из руководителей отдела агитации Трудовой партии Кореи. Мы в последние годы постоянно видели по телевидению и нашего лидера с женой и дочерью, счастливых и дружных. А новым лозунгом на мероприятиях, где присутствовала главная семья страны в полном составе, стало «Защитим наследие горы Пэктусан!», у подножия которой, по официальной версии, и родился дед текущего Первого Лидера. Под «наследием» же очевидно подразумевалась маленькая девочка в светлом пуховичке, которая сидела рядом со своим отцом и матерью в центральной ложе на параде или концерте.

То, что Пак Сумин противилась воле старших членов семьи – братьев, дяди и даже деда – буквально чудо. Куда более ответственная и собранная Юн Хян Ми же жалась по углам со своим любовником, скрывая эту связь от своего папаши, хотя являлась взрослой самостоятельной женщиной. Молодая Пак Сумин бунтовала и давала бой корейским устоям и традициям, не прогибаясь под давлением родственников. И то, что ей пришлось просить о помощи и дать деду поклон чоль – огромная жертва с ее стороны, гигантский шаг назад в войне за собственную независимость, который был сделан только для того, чтобы сохранить мне свободу и, возможно, жизнь.

Она буквально дала повод всей родне презрительно говорить «она же всего лишь женщина» еще громче, чем раньше, поплевывая на девушку сверху вниз. А Пак Ки Хун во всей этой ситуации будет просто сидеть и наблюдать за происходящим, как старик обычно это и делал.

И зная этот расклад, понимая в полной мере эти южнокорейские устои, грядущая встреча со старым чеболем беспокоила меня еще сильнее. Чего хочет добиться старик? Он планирует прогнуть внучку или выдвинуть ей новый список требований? Ведь очевидно, ресурсы Пак Ки Хуна стоят намного дороже, чем один поклон. Старик, словно опытный охотник, дождался, когда мы разберемся с текущими делами, дал небольшую передышку – чтобы не передавить, не сломать раньше времени – и сейчас начинал очередной раунд.

Вечером следующего дня к нам приехал аудитор.

Пентхаус был переоборудован под место для деловых встреч, так что вместо пугающе-просторной гостиной я увидел большой стол из темного дерева комфортными офисными стульями в периметр и большой черной доской. Присмотревшись, я понял, что это был огромный тачскрин для презентаций, который можно было перевести в режим письма специальным маркером, если требовалось делать пометки. Рядом стояла доска поменьше, уже обычная, на которой можно было писать обычными физическим маркером, а не специальным стилусом или пальцем. Пара комплектов посуды с хрустальными графинами, бутылки с водой и напитками, небольшой мини-бар у стены. Старую мебель сдвинули в сторону, в дальний угол гостиной – это, как я понял, была теперь зона для приватных бесед в ожидании собраний или компактных встреч. На пол из белого мрамора постелена мягкая ковровая дорожка темно-бордового цвета, в тон к столу, а лампочки точечного освещения в потолке заменены на более яркие и холодные, чтобы придать помещению рабочую атмосферу.

Господин Чо Хан Ин вошел в двери новой переговорной ровно за тридцать секунд до назначенного времени. Пак Сумин уже заняла место во главе длинного стола и уже ожидала специалиста, я же стоял за спиной девушки, как того требовали правила.

– Госпожа Пак Сумин, – едва согнулся в поклоне Чо Хан Ин.

Пак Сумин встала со своего места и со сдержанной улыбкой встретила аудитора, оказывая тому большую честь подобным жестом. Мужчина сел на предложенное ему место и, закинув на стол сумку с ноутбуком и документами, выдохнул:

– Я только вчера вернулся из Пусана и у меня есть хорошие новости, госпожа Пак Сумин.

Следующие полтора часа оказались самыми скучными в моей жизни. Эти двое обсуждали какие-то совершенно непонятные мне вещи, звучали слова типа KPI, EBITDA и еще ряд западных корпоративных аббревиатур.

– Кан Ён Сок! – прорвался откуда-то издалека голос годзиллы. – Ты слышишь?

Я встрепенулся, возвращаясь в действительность. Как и любой мужчина, особенно служивший в армии, я мог отключать свой мозг от зрительного нерва и погружаться в состояние, близкое к коме, чтобы быстрее пережить какое-нибудь скучное мероприятие, дежурство или политсобрание. Вот и сейчас я прибегнул к этой технике, чтобы погрузиться в свои мысли, но зачем-то понадобился годзилле.

– Да? – встрепенулся я, фокусируясь на повернувшей голову чебольке. – Извиняюсь, госпожа Пак Сумин. В чем дело?

– Чо Хан Ин говорит, что высылал на почту промежуточные результаты аудита и первой волны ревью, которые они провели с сотрудниками, – раздраженно ответила девушка.

Я моргнул раз, другой. Какое еще к демонам ревью? Какие результаты? Я внимательно просматривал как свою, так и почту Пак Сумин, а после ситуации в Пусане я еще и доступ к ее личному ящику получил, сделав полный форвард входящих на свою почту в отдельную папку. И никаких отчетов там не было. Хотя, может, пропустил в запаре последней недели?

– Видимо, ваш ассистент проигнорировал письмо от нового адресата или оно попало в спам, – внезапно включился Чо Хан Ин. – Ничего страшного, сейчас я отправлю его по новой и специально для вас, госпожа Пак Сумин, я сделал бумажную копию.

С киношной полуулыбкой мужчина запустил руку в свой портфель и вытащил оттуда папку с документами. Пак Сумин, чуть кивнув головой, документы приняла, при этом бросив на меня недовольный взгляд. Что мы за клиенты такие, что даже за почтой уследить не можем? Кстати, я себя тоже считал полноправным совладельцем этого предприятия, ведь «инвестор» неплохо вложился, выкупив довыпущенные акции, да?

Я бросил взгляд на аудитора, который посмел говорить, что я что-то там проигнорировал. Я даже письма от нигерийских принцев открывал и прочитывал, просто чтобы посмеяться с этого легендарного фишинга, а тут мне говорят, что я мог проигнорировать письмо с такой темой? Да даже если там не было заголовка, я точно бы обратил внимание на DOCX или PDF-вложения, которые должны были быть в письме.

Мужчина, словно почувствовав, что я на него смотрю и, высокомерно окатив меня взглядом, только едва заметно улыбнулся, пока Пак Сумин была поглощена просмотром данных в распечатке.

Улыбка мне его не понравилась, хотя умом я понимал, что он видит во мне только лакея, который следует по пятам за своей госпожой.

Когда встреча наконец-то закончилась, Пак Сумин и аудитор встали со своих мест, а девушка стала провожать подрядчика. Когда чеболька вышла вперед, чтобы пройти первой, я заметил, как Чо Хан Ин липко скользнул взглядом по фигуре Пак Сумин, которая сейчас была одета так же, как и при походах на работу – на каблуках, в узкой юбке-карандаше и с коротким жакетом на плечах.

Длился этот оценивающий взгляд меньше секунды, но я заметил, как дрогнули губы аудитора, после чего лицо мужчины вновь стало нейтрально-доброжелательным.

– Господин Ли Сын Джун перевел меня обратно в Сеул, чтобы мы могли поддерживать связь, сам же пока остался в Пусане, – сообщил мужчина, уже стоя у лифта, где его ожидал один из охранников. – Очень надеюсь, что вскоре смогу принести вам еще хороших новостей, госпожа Пак Сумин.

Мужчина снова легко поклонился. Раздался звук колокольчика, лифт приехал на этаж. Бодигард проводил мужчину в кабину и, нажав на кнопку спуска, стал провожать гостя. Мы с Пак Сумин остались пока в Пентхаусе. Если бы мы спустились на два этажа ниже, к обычным квартирам, и вышли из лифта вместе, могли бы возникнуть ненужные вопросы.

Чем меньше людей в курсе, насколько странную жизнь мы ведем с Пак Сумин, тем лучше.

Вечером я уселся за компьютер и стал перебирать электронную почту. Как и ожидалось, никаких писем с отчетами на ней не было, но говорить об этом Пак Сумин я не стал. Вполне возможно, этот Чо Хан Ин просто сфакапился и таким образом решил перекинуть стрелки на ассистента, почтовый сервер или качество интернет-соединения. В любом случае, недошедшему письму есть тысяча и одно объяснение, а зная проблемы Пак Сумин с доверием, лишний раз мутить воду не стоит.

Но вот внимательно следить за Чо Хан Ином я теперь буду, повод для этого он дал. И дело совершенно не в том, что он в конце встречи окатил идущую впереди нас Пак Сумин оценивающим взглядом.

Глава 12

Они уже подъезжали к комплексу, в котором жил Юн Донджин, а Мун Джин нервничал все сильнее.

– Ты точно готов? – беспокоясь, спросила Юн Хян Ми.

Парочка решила перестать бегать от старика и приехать вместе. Пусть Юн Донджин и пригласил их обоих в один пятничный вечер, но изначально планировалась, что сначала в дом к отцу отправится Юн Хян Ми, а Мун Джин подъедет позже, как гость. Но вот, женщина сидит в его машине, а он крутит руль, выискивая взглядом нужные ему ворота.

Это был довольно дорогой пригород Сеула, его южная часть. Юн Донджин приезжал сюда только на выходные, предпочитая по будням, как и его босс, просторные апартаменты поближе к деловому центру города. Тут же находился старомодный одноэтажный дом, и если бы не стоимость земли в этом районе и другие, такие же опрятные и дорогие здания по улице, то можно было бы подумать, что тут живет простой старикашка.

Но на выходные, когда Пак Ки Хун выезжал из Сеула в свой особняк за городом, Юн Донджин отправлялся к себе, передохнуть, набраться сил перед очередной трудовой неделей. Давно уже прошли те времена, когда мужчина следовал за чеболем круглосуточно. Теперь его статус и выслуга лет подразумевали некоторые бонусы, в том числе и полноценные выходные. В детстве Юн Хян Ми все было совершенно иначе.

– Готов-готов, – хмуро ответил Мун Джин.

Липкое чувство тревоги не отпускало грудь мужчины, но он точно знал – все должно сложиться как нельзя лучше. После истории в Пусане и рассказа дочери о случившемся, Юн Донджин как-то резко потеплел к ненавистному ему Мун Джину. Видимо, то, что последний без раздумий выбрал благополучие его дочери вместо контрактных обязательств, что было нетипично, тронуло старика.

Когда они подкатились к нужным воротам и нажали на звонок, железные створки аккуратно распахнулись, пропуская автомобиль в небольшой двор.

Дом был не так, чтобы огромным, но довольно просторным, с собственной территорией на заднем дворе. Сейчас уже была почти зима, и о каких-то посиделках на свежем воздухе не могло идти и речи, но и внутри было довольно просторно. Кроме Юн Донджина в этом доме время от времени жила его личная экономка, которая следила за обоими его жилищами, как здесь, так и в Сеуле, а машина кейтеринга у забора намекала на то, что старик Юн Донджин заказал сегодня обслуживание для того, чтобы порадовать гостей вкусной едой.

У порога дома их встретил средних лет охранник – ровесник Мун Джина – который молча поклонился Юн Хян Ми и мельком осмотрел Мун Джина. Последний, понимая, куда едет, оставил свой пистолет с кобурой в машине, чтобы не провоцировать лишний раз хозяина дома.

– Дочь! – воскликнул советник Пак Ки Хуна, выходя навстречу гостям. Вопреки всем корейским традициям, сегодня внутри все ходили в обуви, что в очередной раз подтверждало то, что в этом доме на постоянной основе никто не живет.

– Отец, – склонила голову Юн Хян Ми, а рядом с ней так же поклонился Мун Джин.

– Джин, – фамильярно кивнул Юн Донджин любовнику своей дочери, на что последний даже не отреагировал.

– Благодарю за ваше приглашение, господин Юн Донджин, – степенно ответил здоровяк, выпрямляя спину.

Он был почти на голову выше уже пожилого мужчины, но именно Юн Донджин смотрел на него сейчас сверху вниз.

Последующие четверть часа прошли спокойно. Немного выпили легкого вина, ожидая, пока прислуга накроет на стол, Юн Хян Ми и ее отец говорили о работе или обсуждали последние новости, Мун Джин спокойно сидел чуть в сторонке, на другом конце дивана, прячась за спиной своей женщины, и потягивал просекко.

Уже за ужином Юн Донджин будто бы невзначай спросил:

– Общаетесь с Пак Сумин?

– К чему этот вопрос? – тут же напряглась Юн Хян Ми.

– К сожалению, сейчас не лучшее время из-за истории в Пусане, – многозначительно добавил Мун Джин, глядя на хозяина дома.

Молодой парень из нанятой обслуги, воспользовавшись заминкой, сделал шаг вперед и подлил здоровяку вина. Ужин проходил в европейском стиле, Юн Донджин уверил, что этого повара ему рекомендовали знающие люди. Блюда на вкус Мун Джина были слишком солёные и недостаточно острые, но вот по текстуре – попадались интересные вещи. Например, мужчина по достоинству оценил крепкую, хрустящую на зубах брокколи и некоторые рыбные закуски.

Оно и не удивительно, что была выбрана иностранная кухня вместо корейской. Последняя бы придала ужину домашней атмосферы, а пойти на это Юн Донджин в присутствии Мун Джина пока не мог. Или не хотел.

– Господин Пак Ки Хун пригласил свою внучку отужинать у него в особняке завтра вечером, – сказал Юн Донджин. – Я тоже буду присутствовать, вот и хотел поинтересоваться, что вы знаете…

На этих словах Юн Хян Ми стукнула железом столовых приборов по тонкой тарелке, едва ту не расколов.

– Ты за этим нас позвал⁈ – стала закипать женщина. – Чтобы выведать что-нибудь для своего хозяина⁈

– Ми-ян, успокойся, – примирительно поднял ладони Юн Донджин, – просто пришлось к слову. Господин Пак Ки Хун знает о вашей размолвке, да и я в курсе, просто решил поделиться новостями. У твоей подруги наоборот дела идут в гору, ее дедушка крайне ею доволен.

– Она мне не подруга, – выплюнула Юн Хян Ми.

Мун Джин вытаращился во все глаза на Юн Донджина, показывая, что обсуждать юную чебольку с дочерью не стоит. Брови мужчины удивленно взлетели, но он принял совет от ненавистного ему здоровяка и вскользь перевел тему на другое:

– Я хотел поужинать с вами двумя завтра, но пришлось переносить на сегодня из-за планов господина, – начал мужчина.

– Вот как? – едко поинтересовалась Юн Хян Ми.

– Да, – кивнул головой ее отец. – Мне придется завтра весь вечер отстоять на ногах, пока они с Пак Сумин будут ужинать.

– И зачем тебе вмешиваться в семейный ужин? – удивилась женщина.

– Ну, во всем должен быть баланс, – усмехнулся Юн Донджин. – Господину Пак Ки Хуну все не дает покоя тот северянин, так что если его внучка придет с ближайшим помощником, то и мне стоит быть там.

– Следи за этим северянином очень внимательно, – многозначительно заметила Юн Хян Ми, опуская взгляд в тарелку.

– У тебя есть, что мне сказать? – тут же спросил ее отец.

– Нет, просто интуиция. У него ледяной взгляд, – ответила женщина.

– Ну, это и не удивительно, – включился Мун Джин. – Он все же уложил четверых, а отделался одним ударом ножа в бок. У такого человека и должен быть такой взгляд и аура.

– Да, согласен, – кивнул головой Юн Донджин. – Собственно, поэтому господину Пак Ки Хуну он и интересен. Все же, девочка смогла унаследовать от своего деда чуйку на выдающихся людей.

Как говорится, сам себя не похвалишь – никто не похвалит. Мун Джин чуть закашлялся от такой высокомерной реплики, но потом быстро себя одернул. Юн Донджин буквально взлетел к самому солнцу от простого бодигарда до правой руки старого чеболя, ему есть чем гордиться.

– Ладно, все мы о делах и делах, – выдохнул Юн Донджин. – Лучше расскажите мне, какие у вас планы? Мун Джин?

– Планы? – непонимающе уточнил мужчина.

В этот момент здоровяк почувствовал, как на его ногу опускается ладонь Юн Хян Ми, в поисках ладони мужчины. Схватившись за пальцы, оба замерли перед человеком, которые долгие годы вставлял палки в колеса их отношениям.

– Скажу прямо, – начал Юн Донджин, – я все еще не в восторге и уверен, что если бы Ми-ян захотела бы, то нашла себе…

Мужчина осекся, нарвавшись на ледяной взгляд дочери.

– Короче говоря, Мун Джин, я помню, у тебя есть дядя?

– Был, – ответил мужчина. – Скончался пару лет назад.

– Понятно. Впрочем, тогда можешь связаться с кем-нибудь из своих сослуживцев или командиров, – ответил Юн Донджин.

– Папа, для чего? – непонимающе спросила Юн Хян Ми.

Старый советник как-то занервничал, после чего разразился гневной тирадой, в миг потеряв самообладание.

– Я закрою глаза на твой выбор, дочь, но не потерплю этих вольных отношений! Вы взрослые люди, а значит должны все делать правильно! А на хонсимари в одиночку не ходят, так что пусть Мун Джин найдет себе в компанию пару мужчин, если родственников не осталось, и согласует со мной время для проведения сговора! И окончательно возьмет на себя ответственность за тебя, понятно⁈

– Ты хочешь, чтобы Мун Джин пришел в сваты⁈ – воскликнула девушка.

Юн Донджин сел прямо, сложив руки на груди и важно подняв подбородок.

– Вы не две безродные псины, чтобы шарахаться по углам… – начал мужчина.

– Мы сами решим! – воскликнула Юн Хян Ми. – Не ты!

– Дочь! Не спорь! – заорал в ответ Юн Донджин.

– Господин Юн Донджин! – вмешался в перепалку Мун Джин. – Я согласен. Я свяжусь с сослуживцами, думаю, они не откажут мне в помощи, и мы придем к вам на хонсимари.

Отец Юн Хян Ми довольно кивнул головой.

– Только выбирай офицеров, – спокойно сообщил мужчина. – Толпе какого-то сброда я свою дочь не отдам, достаточно, что с ними будешь ты, Мун Джин…

– Папа! – прокатился по обеденному залу недовольный крик Юн Хян Ми, который потонул в полном облегчения смехе обоих мужчин.

* * *

В отличие от похода в кафе, во время сборов на ужин к старому чеболю пыталась прикинуться ветошью уже Пак Сумин, а не я.

Годзилла всячески отлынивала от этого процесса, развалившись перед телевизором в какой-то максимально расслабленной позе, закинув при этом ногу на спинку дивана, а руку – прямо за голову. Сейчас она была похожа больше на поломанного краба, чем на человеческое существо, а глаза были точно такие же стеклянные и тупые, как у того самого морского донного падальщика.

– Нам через пару часов выезжать, а ты не готова, – стал я попинывать годзиллу.

– Я никуда ехать не хочу, – прогудела Пак Сумин, даже не отводя взгляда от экрана. Пришлось стать прямо перед девушкой, чтобы заслонить ей обзор.

– Если ты считаешь, что вид твоей ширинки интереснее дорамы, то спешу тебя огорчить, – сказала годзилла, все же поднимая на меня взгляд. – Пошел прочь, не стеклянный.

– Вставай давай, – мотнул я головой и потянул руку к девушке, чтобы сдернуть ее с дивана.

– Дотронешься и я закричу! Позову охрану! – заявила Пак Сумин.

– Я их уже предупредил, – не моргнув глазом соврал я. – Тем более они в курсе, что нам надо ехать к твоему деду в особняк, так что скорее они мне помогут.

– Это насилие над личностью!

– Это взрослая жизнь…

– Полное говно эта твоя взрослая жизнь!

– Полностью с тобой согласен, но собираться придется, – примирительным тоном сообщил я, нависая над этим ленивым инфантильным созданием. – Твое платье и белье уже в спальне, тебе нужно только переодеться. Можешь даже макияж не наносить.

Это была уловка. Я знал, что Пак Сумин умела наносить отличный мейк прямо в салоне быстро едущего автомобиля, причем минут за пятнадцать делать то, что, по моим ощущениям, должно занимать не меньше часа. Главное вытащить ее из дома.

– Мне лень одеваться, – заявила Пак Сумин.

– Ну, с этим помочь я тебе не могу, – ответил я. – Даже у наших с тобой трудовых отношений есть какие-то границы. Но я могу позвать тебе горничную.

Пак Сумин закатила глаза, но все же встала с дивана.

– Поможешь мне застегнуть платье, когда позову, – бросила девушка через плечо. – Я каждый раз чуть руку из плеча не выламываю, чтобы дотянуться.

– Я никогда этого не делал, – честно сообщил я.

Все женщины, с которыми я имел дело, одевались сами, я максимум помогал им раздеваться.

– Это не сложнее, чем застегнуть твою ширинку, поверь, – едко ответила годзилла. – Только надо следить, чтобы в молнию не попало не твое хозяйство, а мои волосы. С такой простой задачей справишься?

Я ничего не ответил, а годзилла все же скрылась в спальне, откуда вместе со звуками сборов стал доноситься едкий и крайне недовольный бубнеж. Через сорок минут, за которые годзилла успела сходить в душ и чуть подсушить волосы, меня позвали. Девушка стояла ко мне спиной, а узкое черное платье было расстегнуто до половины, ожидая моего вмешательства.

– Только волосы мне в молнию не затяни, – угрожающе сообщила Пак Сумин.

Глядя на гладкую белую спину девушки, я сделал шаг вперед и коснулся язычка молнии.

– Сверху схватись и натяни платье, или застрянет, – стала командовать чеболька.

– Я умею застегивать ширинки, – ответил я.

От нее одновременно пахло гелем для душа и тяжелым вечерним парфюмом, который буквально бил в голову запахом мускуса и чем-то еще едким. Через полчаса этот запах уляжется, смешается с ароматом кожи Пак Сумин и изменится до неузнаваемости. В отличие от большинства кореянок, которые предпочитали легкие фруктовые или утонченные цветочные ароматы, которые подчеркивали их женственность – я постоянно ощущал их в общественных местах – Пак Сумин пользовалась тем, что называлось «тяжелым люксом». Мощные, властные и даже иногда чрезмерные на взгляд обывателя ароматы, которые сразу и не определить, вызывали целый взрыв ассоциаций и были популярны как раз на западе, а не в нашей части Азии.

Я уже давно не ощущал от нее этого запаха – этими духами Пак Сумин пользовалась, когда отправлялась скоротать время в клубе в компании жиголо. Давно это было, кажется, словно в прошлой жизни, хотя и полгода не прошло.

Схватив кончиками пальцев платье и потянув собачку молнии, я начал аккуратно тянуть ее вверх. Волосы Пак Сумин, которые сейчас девушка придерживала на макушке, чтобы дать доступ к платью, едва-едва не касались моего лица, еще сильнее обдавая целым букетом запахов.

– Готово, – сказал я, слегка проводя тыльной стороной пальцев по шее девушки, вслед за направлением движения молнии.

Пак Сумин чуть вздрогнула, после чего уронила свои длинные волосы на спину, тряхнув головой. Я же развернулся и молча вышел из спальни, пусть мне вроде и хотелось там остаться.

Доехали к особняку Пак Ки Хуна довольно быстро. По словам Пак Сумин, по будням дед жил в элитных апартаментах в районе Ханнам Хилс, где у него было целое здание. За город же старик выбирался довольно редко, только если хотел устроить себе небольшой отпуск на пару дней или по случаю семейных мероприятий, когда в стенах довольно большого дома собиралась значительная часть семьи.

После смерти отца, Пак Сумин ни разу не была в доме деда, почти сразу же улетев на учебу в Лондон, а по возвращению – окопавшись в доставшемся ей в наследство жилом комплексе на другой стороне реки Хан.

Сегодня я за руль не садился, нас сопровождал полный кортеж охраны из трех машин, не считая «Фантома», в котором ехали мы с Пак Сумин. Господин Сон Ён Ги с максимальной ответственностью подошел к тому, что мы отправляемся в дом патриарха, так что все было сделано по высшему разряду. Охрана проинструктирована, пиджаки и рубашки – идеально выглажены, стрелки на брюках – отпарены, а в туфли можно было смотреться, как в зеркало, будто бы мы собирались на парад.

Я не стал особо пыжиться и просто надел один из темно-коричневых пиджаков, который носил меньше всего, достал из шкафа новую рубашку и аккуратно уложил волосы в более строгую прическу, прибрав «шторы» ближе к вискам. Из обуви, как и советовал Лоренцо, на мне сегодня были темно-бордовые оксфорды, которые лучше подходили для официальных встреч и мероприятий, чем более привычные мне лоферы. По моему собственному мнению, выглядел я неброско, но опрятно. Соответственно моему положению человека, который выполняет для Пак Сумин мелкие поручения в качестве ее ассистента.