Текст книги "Специалист технической поддержки 4 (СИ)"

Автор книги: Александр Якубович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

В этот же момент со своего места вскочил и Мун Джин, едва не опрокинув кресло, на ноги подорвался и я. Вот только я понимал, что если здоровяк потеряет над собой контроль, нам с Пак Сумин не поздоровится. В последний раз в подобной ситуации он схватился за ствол и едва не пристрелил папашу Юн Хян Ми. Собственно, из-за той истории мы и оказались в этой точке, ведь она повлекла за собой полицейское расследование, пистолет в моей полке и все остальные проблемы.

Ну, или из-за несдержанности Мун Джина я до сих пор жив, а Пак Сумин – цела. Смотря как посмотреть на ситуацию.

Вот только Пак Сумин останавливаться не собиралась. После первого удара девушка замахнулась еще раз. Глаза госпожи Юн Хян Ми же опасно сузились. Женщина сейчас была в гневе, и я боялся, что вот мне и пришел конец. Сейчас она все расскажет, и тогда я точно уеду сначала в тюремную камеру, а потом – в застенки NIS или даже более глубокий и темный подвал.

Мун Джин в последний момент перехватил запястье Пак Сумин, которое буквально исчезло в лапе здоровяка. Перехватил с такой силой, что едва не оторвал девушку от пола.

– Хватит! – крикнул мужчина.

Железная хватка гиганта на секунду привела Пак Сумин в чувство. Стоя чуть в стороне я видел, как в ее взгляд вернулся разум, чего нельзя было сказать о Юн Хян Ми.

– Отпусти! – заорала Пак Сумин. – Охрана!

– Тупая девка! Успокойся уже! – рявкнула Юн Хян Ми.

И клянусь всем, чем могу, я практически уверен в том, что она сделала это специально. Слишком выразительно дрогнули ее щеки, скрывая довольный оскал.

Госпожа директор по персоналу схватила недопитый стакан воды, после чего вскочила на ноги и выплеснула его прямо в лицо своей подруги.

Дверь в квартиру с силой распахнулась, и в следующий миг посреди гостиной стояло три охранника с оружием в руках. Мун Джин моментально выпустил запястье Пак Сумин, а девушка просто рухнула на колени. Сейчас Пак Сумин задыхалась и хрипела, не в силах протолкнуть воздух в легкие.

– Проводите их на выход! – скомандовал я, падая на колени рядом с чеболькой. – Живо! Госпожа Пак Сумин цела!

Я бросил короткий взгляд на Юн Хян Ми, которая сейчас возвышалась над нами двумя с пустым стаканом в руке. В глазах женщины сквозило презрение и какое-то удовлетворение от случившегося, но длилось это буквально еще секунду. С очередным громким всхрипом Пак Сумин, горло которой сейчас схлопнулось в приступе паники, до женщины наконец-то дошло, что она натворила.

В ужасе Юн Хян Ми выронила стакан из тонкого стекла, который ударился о мраморный пол и разлетелся на тысячу мелких осколков.

За эти несколько секунд охрана преодолела оставшееся расстояние от двери до центра комнаты и, подхватив гостей под руки, поволокла Юн Хян Ми и Мун Джина прочь из квартиры. Они не сопротивлялись. Уже на самом пороге Мун Джин оглянулся и посмотрел на нас с Пак Сумин; я стою на коленях рядом с девушкой и, приобнимая ее за плечи, пытаюсь успокоить и убедить, что она в безопасности; Пак Сумин хрипло хватает ртом воздух, пытаясь побороть приступ животной паники и страха.

– Дыши, Сумин, только дыши… Все хорошо, ты дома… Дыши…

В глазах Мун Джина я увидел даже что-то похожее на извинения, но в ответ он получил от меня только полный ненависти оскал. Я даже представить не мог, что Юн Хян Ми может поступить так специально, хотя и знал, что жестокость женщин не знает границ.

Когда дверь за охраной и проблемными гостями закрылась, мы с Пак Сумин остались вдвоем. Девушка повисла на моих руках, вцепившись в мои плечи с такой силой, что ее пальцы побелели от напряжения.

Самое отвратительное чувство для мужчины, это чувство беспомощности. И сейчас я не знал, как я могу помочь Пак Сумин. Единственное, что я мог делать, это осторожно гладить ее по спине и уговаривать продолжать дышать.

Глава 5

Они проехали буквально пару улиц, после чего Мун Джин резко свернул направо и, припарковав машину у небольшого круглосуточного магазинчика, заглушил мотор.

– Чего встали? – зло бросила Юн Хян Ми.

По лицу молодой женщины расплывался внушительных размеров синяк. Удар у Пак Сумин был на самом деле хорош.

– Нужно приложить холодное, – хмуро сообщил мужчина, вылезая из-за руля. – Я быстро.

Через пять минут Мун Джин вернулся с парой стаканов льда для напитков и двумя банками газировки. Ничего не говоря, мужчина протянул покупки Юн Хян Ми, которые она тут же прижала к лицу. Сам же здоровяк просто молча щелкнул ключиком на жестянке и, сделав пару глубоких глотков, воткнул банку в подстаканник.

– Ты что вообще творишь? – наконец-то спросил мужчина.

– О чем ты? – тут же стала закипать Юн Хян Ми. – Это эта безмозглая девка меня ударила!

Мун Джин посмотрел на свою возлюбленную совершенно непонимающим взглядом. После Пусана Юн Хян Ми как подменили. Сначала ему казалось, что женщина справляется со стрессом, но через несколько дней после возвращения в Сеул все стало намного хуже. Юн Хян Ми стала злой и дерганной, постоянно ему грубила и срывалась. Ну а про секс или былую теплоту в их отношениях и говорить не стоит. Это просто исчезло.

– Не говори так про Пак Сумин, хотя бы с посторонними, – предостерег он женщину.

– Да что она вообще о себе возомнила⁈ Вылезла из своего клуба и перестала бухать, и за пару месяцев внезапно поумнела и повзрослела⁈ – продолжала кипеть Юн Хян Ми. – Ты сам знаешь, какой проблемной она была, вечно за ней подтирать! Как и с этим северянином и его судом!

– Хян Ми, – примирительно продолжил Мун Джин. – Она член семьи Пак. О Чем ты вообще говоришь? Как у тебя язык поворачивается, учитывая, кто твой отец?

– Ты ничего не понимаешь! Вообще ничего!

– Так объясни! – потерял терпение Мун Джин. – Объясни, как ты додумалась до того, чтобы плеснуть в лицо ей воды, зная, какая у нее реакция и какие проблемы! И понимая последствия! Будь добра, объясни!

– Она меня ударила! – истерично прокричала Юн Хян Ми.

– Так ударила бы в ответ! Было бы меньше проблем! – прорычал мужчина. – И я бы вас мигом разнял! А что теперь будешь делать⁈ Ты вообще видела, что натворила⁈

– Она неблагодарная тварь! Ты поднял все связи, чтобы помочь этому выродку Кан Ён Соку, а она еще и смеет вычитывать нас⁈

– А это еще что за ненависть к северянину? – удивился Мун Джин.

Это на самом деле было странно. Раньше Юн Хян Ми весьма положительно относилась к фигуре Кан Ён Сока, считая его новой игрушкой Пак Сумин. Которая, впрочем, может научить молодую чебольку ответственности и общению с живыми людьми. И до недавнего времени все шло хорошо. Пока этот северянин не стал их общей проблемой, точнее, пока проблемой не стало то, что он сделал ради того, чтобы выжить.

Мун Джин не мог винить Кан Ён Сока за то, что молодой мужчина воспользовался его пистолетом. Наоборот, бодигард и бывший военный был впечатлен тем, насколько эффективно действовал северянин. Конечно же, как выходец из Ибука, он должен был служить в армии. Там призыв еще более повальный, чем на юге, где призывают на срочку даже знаменитостей и поп-звезд, и от повестки не спрятаться, не скрыться, если не хочешь получить уголовное преследование. Но одно дело топтать плац во время срочной службы, а совсем другое – управляться с пистолетом. Это одновременно и простое, и сложное оружие. Малая длина ствола и вероятность хвата одной рукой превращают банальное дрожание кисти в отклонение выстрела на полметра даже на сверхкороткой дистанции. И чтобы работать с пистолетом, тебе нужна сноровка и твердая рука. А лучше – практика стрельбы, хотя бы в тире. История с тем, что Кан Ён Сок уложил четверых, причем последнего буквально выискивал, чтобы закончить начатое, прежде чем рухнуть от кровопотери, лишь подтвердило первое впечатление Мун Джина о северянине. Тогда, в убогой квартирке, когда Пак Сумин делала ему предложение, от которого было сложно отказаться, да и после – когда они решали судьбу Ким Аран и ее подручных. Легкость, с которой северянин отдал ему по сути своей весьма бесчеловечный приказ, мужчину немного удивила. Тогда он списал это на личные счеты между Кан Ён Соком и той поехавшей сучкой, но потом была еще целая череда событий.

Похищение Пак Сумин, переговоры с триадой, стрельба в квартире.

И вот, сегодня, в кризисной ситуации, Кан Ён Сок опять занял наилучшую позицию из доступных, а приказ, который он моментально отдал охране, правильно оценив ситуацию, был сделан четким командирским тоном. Будто бы он всегда и командовал людьми.

– Ты вообще не представляешь, что это за человек! – продолжила злиться Юн Хян Ми. – Это тебе не покорный тихий ассистент!

– Да нет, как раз представляю, – ответил Мун Джин.

В ответ на это Юн Хян Ми только фыркнула.

– Ты перешла все границы, Хян Ми, – продолжил мужчина. – Мы были и так не в лучшей ситуации, а теперь… Я-то ладно, но ты что будешь делать? Просить защиты у отца? А ты уверена, что он сможет тебе помочь, если Пак Ки Хун узнает подробности?

Это был неприятный и сложный вопрос. Юн Донджин был до мозга костей верен своему господину и при всей его любви к дочери, Юн Хян Ми не была уверена, что отец ей поможет. Особенно, учитывая ее крайне недостойный поступок. Она и так слишком много разочаровывала отца для того, чтобы он безусловно был на ее стороне.

– И что ты мне предлагаешь? – спросила женщина. – Пойти и извиниться? Сказать «Ой, подруга, прости, я забыла, что у тебя травма и плеснула тебе воды в лицо случайно?», так мне стоит поступить? Кто в это вообще поверит?

– Вот приближаться к Пак Сумин тебе сейчас точно не стоит, – покачал головой Мун Джин. – Будет только хуже. Ну и дерьма же мы наворотили…

– Говори за себя, – ответила женщина. – Я просто защищалась. Вон! Посмотри на мое лицо!

Юн Хян Ми убрала от распухающей щеки стакан и продемонстрировала мужчине внушительный кровоподтек, который оставила ей Пак Сумин. Глядя на него, Мун Джин даже немного вздрогнул, поблагодарив судьбу, что чеболька била все же ладонью. Если бы это был удар в полную силу кулаком, то, возможно, все закончилось бы переломом или расшатанными зубами.

– Дай посмотрю… – потянулся к женщине Мун Джин.

– Ты-то лапы не суй! – рявкнула Юн Хян Ми.

– Да что с тобой вообще происходит⁈

– Что⁈

– Дерганная, вся на нервах! Возьми себя в руки уже!

– Ты даже не представляешь, в какой мы заднице, Мун Джин!

– А твоими стараниями она стала глубже! – заявил мужчина.

Оба замолчали, Юн Хян Ми прижимала к щеке холодный стакан, Мун Джин тяжело сопел, схватившись обеими руками за руль.

– Джин, пойми, все очень непросто, – уже спокойнее сказала женщина. – Этот северянин опасен, очень опасен. И меня от одного его вида бросает в дрожь. Я не знаю, что делать.

– И это причина, по которой ты так поступила с Пак Сумин?

– Ты что вообще несешь⁈ Я тебе про совсем другое говорю!

– А это одно и то же! – вспылил Мун Джин, ударяя ладонью по рулю. – Как ты не понимаешь! Ты сейчас спровоцировала приступ у женщины, из-за которой этот твой северянин уложил четверых! Ты вообще головой думаешь⁈ Я подозреваю, что он как-то тебя прижал, уж очень многое на него завязалось. Но пожалуйста, Хян Ми, включи голову! Ты не можешь себя так вести!

– И что ты мне предлагаешь? – вздернула подбородок женщина, опуская стакан со льдом и почти что с гордостью демонстрируя свою щеку. – Что прикажешь⁈ Пойти, упасть к этой девчонке в ноги и умолять⁈

– Предлагаю хотя бы не делать ситуацию еще сложнее, чем она есть! – зло ответил Мун Джин, отворачиваясь от Юн Хян Ми. Он не мог смотреть на багровую распухшую щеку женщины. – Говоришь, северянин опасен? Так я это понимал едва ли не с первого дня, как с ним познакомился! Ты хоть представляешь, как он сформулировал заказ на эту свою Ким Аран⁈

– Ты не рассказывал, – внезапно осеклась Юн Хян Ми. – И как?

– Сказал, чтобы мы переломали всю ее банду, а ее заставили смотреть! – сквозь зубы выплюнул Мун Джин.

– Что⁈ И вы это сделали⁈ – вспыхнула Юн Хян Ми. – Вы же должны были их просто припугнуть!

Мужчина потер двумя пальцами переносицу.

– Сделали. Я и мои парни вообще много чего делаем… Если хорошо платят. А Пак Сумин хорошо заплатила, даже очень.

Юн Хян Ми в ужасе посмотрела на своего любовника и, как она до этого момента думала, будущего супруга. Как? Вот такие бандитские разборки, налёты, избиения? Этим занимается фирма Мун Джина? У него же охранное агентство!

– Ты никогда об этом не говорил… – начала женщина. – Говорил, что просто улаживаешь вопросы и конфликты.

– Потому что тебе и не следовало знать, – перебил ее Мун Джин. – Но ты должна понять, что эти двое друг друга стоят. Пак Сумин там тоже была и даже бровью не повела. Ты забываешь, кто она такая и кем ее растили. Она чеболь, а мы простые люди, пусть и обеспеченные. И пусть она годами называла тебя старшей сестренкой, это ничего не значит. Ты же понимаешь, Хян Ми? Ты вообще понимаешь, кто такая Пак Сумин?

Женщина умолкла, пытаясь переварить полученную информацию.

– Я пересекла черту, – наконец-то спокойно ответила Юн Хян Ми. – И Пак Сумин меня к себе даже на километр не подпустит, даже если я ползти буду…

– Не подпустит, – согласился Мун Джин. – Так что я постараюсь встретиться с Кан Ён Соком.

– С этим отбросом⁈ Зачем⁈

– Хян Ми! Не начинай! Ты слышала, как он рявкнул на охрану⁈ Простые люди не умеют так говорить, уж поверь мне! Ты вообще знаешь, кем он был на севере⁈ Не с его слов, а на самом деле? Вот и я не знаю! И знаешь что? Даже знать не хочу!

Женщина удивленно уставилась на Мун Джина. Его слова буквально открыли ей глаза. И в самом деле, а кто он такой? Она была так сконцентрирована на том, что северянин посмел ее шантажировать и использовалась, что даже как-то не думала о том, откуда взялся инвестор, откуда взялись деньги. Нет, она что-то подозревала, но бурлящий внутри гнев застилал ей глаза и не позволял посмотреть на ситуацию со стороны. Она была сконцентрирована исключительно на унижении, которому подверглась. Но кто он такой? И откуда такие связи, если он на самом деле беглец из Ибука?

– И что ты ему скажешь? – тихо спросила Юн Хян Ми.

– Не знаю, что-нибудь придумаю, – сморщился Мун Джин, нажимая на кнопку запуска двигателя и выкручивая руль влево. – Придется что-нибудь придумать.

* * *

Почти полчаса у Пак Сумин ушло на то, чтобы успокоиться. Когда девушка стала хоть немного ровнее дышать, я помог ей подняться и сесть на диван. В итоге, когда ее дыхание нормализовалось, Пак Сумин наконец-то отпустила мои плечи и одежду, и чуть настойчиво, но все же оттолкнула.

Я ничего не говорил, да и слова тут были лишними. Просто вышел в коридор и нашел в подсобке совок и веник, убрал осколки стекла с пола. Нельзя звать горничных, нужно все делать самому. Перекинулся парой слов с охраной, убедился, что Юн Хян Ми и Мун Джина выпроводили и эти двое уехали. Потом вернулся в квартиру, взял в холодильнике пару банок пива и, вставив одну в руки Пак Сумин, рухнул рядом и щелкнул ключом. Сделал пару больших глотков, даже не чувствуя вкуса.

Говорят, алкоголь не лечит от стресса, но я точно знал, что этанол угнетает работу центральной нервной системы. Потом это может аукнуться, но сейчас лучшего решения у меня не было. Какие-либо сильные рецептурные препараты Пак Сумин не принимала, справедливо опасаясь огласки ее состояния, если эта информация попадет к Пак Бо Гому или его сыновьям. Так что из успокоительного у нас было только пиво.

Годзилла машинально щелкнула ключом на банке и, повторяя за мной, сделала два глотка.

– Что-нибудь скажешь? – спросила Пак Сумин.

– Скажу, что твоя онни еще та стерва, – ответил я, налегая на пиво.

– Что-то пошло не так, – ответила девушка, глядя на свое запястье, за которое ее схватил Мун Джин. На коже останется несколько продолговатых синяков. – Я не понимаю…

– И не должна понимать, – перебил я годзиллу. – Ты все сделала правильно. Юн Хян Ми не имела права так себя вести и поступила ужасно.

Тут не может быть оттенков. Я должен быть целиком и полностью на ее стороне, иначе она от меня закроется.

Было видно, как в душе Пак Сумин идет внутренняя борьба. Сейчас она схлестнулась с человеком, которого долгие годы называла своим единственным другом. И это была не просто мелкая ссора или ругань, это была даже не ситуация, в которой Пак Сумин сильно злилась на тупость Юн Хян Ми, как в случае с историей в Пусане. Тут все было совершенно иначе. Жестко, неистово. С разрушительными последствиями, которые никак не откатить, не переиграть, как нельзя обратно прокрутить говяжий фарш, чтобы получить корову. Так могут поступать в порыве гнева только женщины.

Я почувствовал, как Пак Сумин заваливается на бок, и поднял руку, позволяя девушке прижаться к моей груди и ребрам, сам же приобнимая ее за плечо.

– Никогда бы не подумала, что все будет вот так, – пробормотала Пак Сумин, неловко отпивая из своей банки.

– Не думай о том, что произошло. Нельзя прокручивать эти ощущения и воспоминания, – сказал я, повторяя слова самой Пак Сумин. Это была техника, которой обучал ее психотерапевт. Самое важное в борьбе с посттравматическим синдромом, это вырваться из цикла, вырваться и самовоспроизводимой травмы.

– Я сказала, что отправлю их всех в камеру, если тебя посадят, – пробормотала годзилла. – Я загнала их в угол, и Юн Хян Ми тебя возненавидела. Ведь как я могу ставить тебя выше ее, дочери сурового Юн Донджина, человека, который стоит за спиной моего деда…

Я ничего не ответил, мне нечего было сказать. В отличие от Пак Сумин, я понимал истинные причины ненависти Юн Хян Ми к моей персоне. Это не чеболька загнала госпожу директора в угол, а я, своими собственными руками. Я посчитал, что Юн Хян Ми будет достаточно крепким инструментом, что сможет вытянуть груз, которым я буквально придавил ей грудь и тем самым перекрыл кислород. Я ожидал, что онни Пак Сумин будет такой же крепкой, как моя нанимательница, даже, может быть, крепче. Такой она казалась со стороны.

Давно я так сильно не ошибался в людях. В высокомерной и такой рассудительной госпоже Юн Хян Ми не было и половины той стали, которая присутствовала в характере Пак Сумин. Она была больше похожа на полую стальную трубу с очень тонкой стенкой. Со стороны может показаться, что это монолитный кусок металла, но ударь достаточно сильно, и пробьешь сквозную зияющую дыру. Пак Сумин в этом плане была именно что литым железным прутом. Она гнулась, но пока не ломалась. И вряд ли когда-нибудь сломается.

К моему удивлению, буквально через несколько минут Пак Сумин ровно засопела. Я аккуратно перехватил початую банку пива из ослабевших пальцев девушки, а сам так и продолжил без движения сидеть на диване. Стресс и пара глотков пива просто ее вырубили, так что ничего удивительного. Сейчас ей нужно просто плечо, за которое она может ухватиться, и хотя бы призрачное ощущение безопасности. Немного тепла, чтобы не возвращаться в тот затхлый подвал, в котором ее держала Ким Аран. В целом, я был доволен такому исходу. Сон лечит и тело, и душу. Когда Пак Сумин проснется, шанс того, что приступ паники повторится, уменьшится многократно. Так что ради этого стоит потерпеть и посидеть без движения хотя бы часа полтора.

Я аккуратно вытащил из кармана брюк телефон и открыл Kakao. У меня было на примете несколько свежих тайтлов. Глав еще вышло немного, придется читать в онгоинге, но что поделать? Без чтива я в любом случае не останусь, особенно, если наберу пять-десять произведений с разным графиком публикаций.

А Пак Сумин пусть пока отдыхает. Все равно до полудня понедельника, на который назначено судебное заседание, я совершенно свободен.

* * *

А вот и бонусная прода. Напоминаю, теперь график 5/2, так что увидимся в понедельник.

Глава 6

Утром перед судебным заседанием мы с Пак Сумин встретились с юристом по имени Ким Чан Сон, которого организовал для этого дела дед чебольки. Встреча проходила в юридической конторе – небольшом помещении в центре города, которое размещалось на боковой улочке в неприметном трехэтажном строении с высоким забором. Если бы не направление от Пак Ки Хуна, я бы никогда и не подумал, что тут может размещаться подобный специалист. В моем воображении все топовые юристы работали в просторных светлых офисах, прямо как в сериале «Suits», пару сезонов которого я посмотрел, отсиживаясь в ожидании документов Китае. Да и то, мое внимание он привлек, потому что одну из второстепенных ролей там сыграла тогда еще молодая актриса, а теперь жена британского принца. Так вот, благодаря сериалу у меня сложилось впечатление, что в капиталистическом мире, частью которого была и Южная Корея, все крутые юристы работают исключительно в небоскребах. Рядовые адвокаты и стажеры сидят в опенспейсе, а старшие партнеры и ведущие специалисты – в стекляшках, площадь которых прямо пропорциональна их статусу внутри компании.

Моя уверенность, что дела обстоят именно так, окрепла после того, как я попал на работу в InterConnect. Там, совсем как в сериале, челядь сидела в опенспейсе. Пространство же начальства было огорожено стеклянными стенами с матовыми рольшторами, которые опускались на время закрытых совещаний и встреч.

Сейчас же мы сидели во вполне уютном кабинете. На стене – кондиционер, вдоль стен – стеллажи с какими-то папками и подшивками документов. На рабочем столе – потрепанные справочники, письменные принадлежности, пара пухлых ежедневников. В кресле же за столом сидел пожилой мужчина с пигментными пятнами на практически лысой голове и подслеповато щурился, перечитывая материалы моего дела.

Мы же с Пак Сумин сидели по другую сторону стола, на небольших стульчиках для посетителей, и смиренно ждали, когда же мужчина закончит читать.

– Уважаемые клиенты, – проскрипел старик, – давайте повторим основные моменты. Вы сказали, что на это дело назначена судьей госпожа Чан Хе Сон, правильно?

– Все так, – кивнула Пак Сумин.

Я вообще говорил мало, только поздоровался со стариком и односложно отвечал на конкретные вопросы, если они были обращены напрямую ко мне.

– Значит, придется делать из юноши героя… – задумчиво протянул старик. – Как я понимаю, вы госпожа Пак Сумин выступать не желаете?

– Это крайне нежелательно, – честно ответила годзилла.

Удивительно, но сейчас Пак Сумин вела себя настолько смирно, что казалась абсолютно адекватным человеком. Ни единой нотки ее обычной заносчивости в голосе девушки сейчас не было, что меня крайне сильно удивило. Видимо, этот полуслепой дед не так прост как кажется, если в его присутствии робеет даже годзилла.

– То же самое сказал мне и господин Пак Ки Хун, – покачал головой дед. – Тогда все немного осложняется. Чан Хе Сон относительно молодая судья, жесткая, ее может не устроить подобное поверхностное разбирательство.

– Вы с ней сталкивались? – неуверенно переспросила Пак Сумин.

Юрист только усмехнулся, но ничего не ответил. Конечно же сталкивался, перед нами сидел матерый секач.

– И что тогда делать? – подал я голос.

Старик оторвал глаза от документа и посмотрел на меня поверх листа. Смотрел он долго, внимательно, будто что-то выискивая.

– Следствие никаких дополнительный материалов на рассмотрение не подавало, дело квалифицируется как самооборона, нужно только решить, не были ли превышены ее пределы. Но прежде чем мы отправимся в суд, скажите, есть какие-то детали, которые не попали на бумагу, но которые мне следовало бы знать?

Мы с Пак Сумин переглянулись.

– Инициатором нападения был мой двоюродный брат, Пак Хи Шунь, – уверенно ответила Пак Сумин.

– С какой же целью ваш брат хотел убить вашего ассистента? – спокойно спросил юрист. Видимо, нападение одного члена семьи на другого его ни капли не смутило.

– Отвлекающий маневр, – ответил я за годзиллу. – Имело место другое… предприятие, которое нужно было провернуть, пока госпожа Пак Сумин недееспособна или дезориентирована.

– И как результаты? – спросил старик.

– Все улажено, – ответила годзилла.

– Ваш дед в курсе?

– Конечно. Больше никаких действий мои родственники предпринимать не будут, – продолжила Пак Сумин. – Если вас волнует возможное вмешательство моего дяди, Пак Бо Гома, то можете на этот счет не тревожиться, господин Ким Чан Сон. Мой дед уладил этот конфликт.

Услышав, что лично Пак Ки Хун поучаствовал в разрешении спора, Ким Чан Сон довольно покивал, после чего стал складывать бумаги в дорогой портфель из коричневой кожи.

До суда добрались без особых проблем. Сегодня я ехал отдельно от Пак Сумин – нам не стоило показываться вместе в таком заведении. Ким Чан Сон воспользовался собственным транспортом и водителем, годзилла же отправилась в ближайший ресторан, ждать результатов.

Заседание проходило в центральном районном суде Сеула. В отличие от судов, которые я привык видеть в кино, городской суд южнокорейской столицы был не старым строением с колоннадой, а высотным зданием этажей на двадцать, построенном в каком-то конструктивистском стиле. Здание суда напомнило мне новый отель возле рынка электроники Ёнсан, где я почти полгода назад купил свою рисоварку. Оба были выполнены в виде двух башен, объединенных крышкой-перемычкой на уровне последних этажей. Только башни здания суда стояли чуть плотнее, что создавало ощущение большей цельности конструкции, в отличие от отеля, стоящего позади Ёнсана.

Когда я запарковал автомобиль и прошел внутрь вместе с господином Ким Чан Соном через большой двор, то запоздало понял, что это здание мне напоминает. Знаменитые чаши весов в руках богини Фемиды. Наверное, таков и был замысел архитектора.

Юрист оказался буквально своим в этой организации. Все, начиная от охраны и заканчивая местными клерками, уважительно кланялись господину Ким Чан Сону, при этом с нескрываемым удивлением поглядывая на мою фигуру за его спиной. Один из знакомых юриста все же не выдержал и спросил:

– Господин Ким Чан Сон, вы наняли себе ассистента? Или это ваш водитель? – улыбнулся неприятной наружности мужчина лет сорока.

– О, Чха Хон Ин, – так же натянуто в ответ улыбнулся Ким Чан Сон, – Как ты мог такое подумать? Это мой уважаемый клиент!

Не давая вставить этому неизвестному господину Чха и слова, Ким Чан Сон сделал шаг в сторону и совершенно невежливо просто обошел внезапное препятствие, высоко держа при этом голову.

Миновав главный холл, мы прошли пост охраны и отправились к лифтам. Оттуда – на один из этажей, где размещались переговорки ассоциации адвокатов Южной Кореи, в которую входили все более-менее крупные адвокатские палаты страны.

Судебное заседание прошло штатно и без каких-то внезапностей. В отличие от того же сериала «Suits», мое дело рассматривалось в небольшой комнате, где был установлен невысокий помост, за которым сидела судья, а так же пять рядов лавок с проходом по середине. В общей сложности комната, вместе с приставами, подсудимым и охраной едва ли вмещала два десятка человек, да и то, если набиться внутрь, как рыбы в консервную банку.

Сегодня на моем слушании людей было по минимуму. Один пристав у входа в зал, еще один – помощник судьи. Отдельно сидел секретарь, а перед помостом расположились два работника прокуратуры и, собственно, мы с господином Ким Чан Соном.

– Все в сборе? – спросила судья, окидывая присутствующих взглядом. – Тогда начнем.

Для вида женщина хлопнула молоточком. Все присутствующие поклонились, после чего начался обычный процесс, который больше походил на совещание. Прокурорские сразу же подошли к судье с бумагами, отправился к помосту и господин Ким Чан Сон, держа в руках папочку с распечатками. Они даже не стали беспокоить пристава, все походило больше на короткую встречу в кабинете, но процедура требовала протокола, так что заседание проводилось в этом небольшом зале.

Я присмотрелся к судье Чан Хе Сон. С виду, это была совершенно обычная кореянка средних лет, с лениво подведенными тушью глазами и усталым взглядом. Черная мантия чуть помятая, так же небрежно наброшена на плечи. Из украшений я увидел только простенькие серьги и такое же непритязательное кольцо с небольшим камушком на безымянном пальце левой руки.

В целом, судья производила впечатление человека спокойного, собранного, но немного уставшего от бесконечного вала работы.

Женщина поочередно выслушала вполголоса говорящих прокурорских, после чего дали слово моему адвокату. Я поймал пару быстрых внимательных взглядов судьи, которые она бросила на меня через лысину господина Ким Чан Сона, но прямых вопросов пока не задавали.

В итоге прокурор и адвокат поклонились, а после этого, к моему удивлению, с улыбкой пожали руки, поддерживая локти друг другу. Учитывая возраст господина Ким Чан Сона, как минимум он должен был быть хорошо знаком с этим сотрудником прокуратуры, а скорее – даже находился с ним в дружеских отношениях.

Судья же просто еще раз хлопнула молоточком, после чего юрист подошел к столу, за которым я его ждал, и только кивнул головой, мол, пошли отсюда.

Не понимая, что тут вообще произошло, и какой междусобойчик был разыгран этими тремя представителями юридического мира, я встал и спешно последовал за бодро шагающим стариком.

– Все хорошо, господин Кан Ён Сок, – с легкой полуулыбкой сообщил Ким Чан Сон. – У прокуратуры к вам каких-то претензий нет, меру пресечения изменять не будут. Вы все еще не можете покидать страну, а при смене места жительства должны оповестить соответствующие органы. Дело так же квалифицируется как самооборона, с учетом вашей характеристики и рекомендаций.

– Характеристики? – переспросил я.

– Да, характеристики от ассоциации по работе с беглецами и с места работы, – подтвердил Ким Чан Сон. – И там, и там, о вас отзывались как о спокойном и трудолюбивом человеке, который не вступает в конфликты. Исполнителен, внимателен к деталями, уважителен к начальству.

Последнюю фразу Ким Чан Сон будто бы продекламировал с одного ему видимого листа.

– Последнее о вас написали в отделе кадров InterConnect. Как вы понимаете, характеристику от госпожи Пак Сумин суд принять не мог, она все же участница произошедшего, – продолжил юрист.

Мы встали у лифтов и стали ждать кабину.

– Господин Ким Чан сон, простите мое любопытство, но можно вопрос? – аккуратно спросил я.

Юрист улыбнулся и бросил на меня короткий взгляд.

– И вправду, прекрасное самообладание, – покачал головой старик. – О чем вы хотели спросить, мой уважаемый клиент?

– Скажите, прокурор… – начал я.

– А! Вы про Чхве Бома? – тут же добавил мужчина. – Не берите в голову, это просто мой ученик. Преподавал у него право в сеульском. Отличный был юноша, очень перспективный. И, как видите, я в нем не ошибся. Уже прокурор, работает с серьезными делами.

– Неужели мое дело считают серьезным? – моментально напрягся я.