Текст книги "Специалист технической поддержки 4 (СИ)"

Автор книги: Александр Якубович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Нужно бы устроить этому гаду допрос с пристрастием и выяснить, что такого посулил ему Юн Донджин и как вообще вышел на него. Ну и самое главное – почему ублюдок Чон Чи Гук раскололся. Но для начала нужно назначить ему встречу.

Молодой чеболь взял в руку порядком опостылевший смартфон. В последние пару дней он только и делал, что звонил сам или сбрасывал вызовы от людей, которых с позором выпер из компании этот пёс Юн Донджин. Они все искали у Пак Хи Шуня заступничества, но сейчас молодой человек сам нуждался в поддержке, которой было неоткуда взяться. Его положение было шатким, как никогда. Причем подставился он не только сам, но подставил отца и даже ненавистного брата. Честно говоря, выходка Пак Минхо с заказом на похищение Пак Сумин на фоне провала Пак Хи Шуня теперь выглядела как мелкая шалость. И с этим надо что-то делать.

Но сначала нужно прижать крысу.

Пак Хи Шунь нашел нужный контакт в записной книжке и нажал на кнопку вызова. Спустя пять длинных гудков трубку наконец-то сняли.

– Чон Чи Гук, есть срочное дело, нужна твоя помощь, – тут же начал давить чеболь. Нужно создать рабочую атмосферу, чтобы подлец клюнул.

– Господин Пак Хи Шунь! – донеслось из динамика. – А я все ждал, когда же вы позвоните.

– Не болтай лишнего, лучше приезжай на встречу, – ответил молодой человек.

– Даже и не подумаю, господин Пак Хи Шунь, даже и не подумаю, – усмехнулся специалист по особым вопросам. – Я знаю, что тут происходит и подставляться не буду.

– Ты говоришь какие-то глупости! Мне нужно обсудить с тобой детали нового заказа. Давай живее.

– Сбросьте на почту.

– Этот вопрос можно обсуждать только лично! – не выдержал Пак Хи Шунь.

С той стороны тяжело вздохнули.

– Господин Пак Хи Шунь, могу сказать, что очень соболезную, что пострадала ваша галерея. И об увольнениях в компаниях, с которыми мы работали, я тоже уже знаю. И понимаю ваши подозрения, но подставляться лично я не буду. Моя совесть чиста, вы зря подозреваете меня, – спокойно сообщил Чон Чи Гук.

– И как я могу тебе верить? – сквозь зубы прошипел Пак Хи Шунь. – Только у тебя была информация, которая попала к моему деду! Только у тебя!

– И всю ее я храню строго на бумаге, вот, конверт лежит прямо передо мной. Хотите, видео запишу, – усмехнулся Чон Чи Гук.

– Тогда как⁈ – воскликнул молодой чеболь.

– Думайте, господин Пак Хи Шунь, у кого еще был доступ к этим данным кроме меня. Я вот одного такого человека точно знаю. Это вы сами. Информацию я передавал только вам. У себя в шкафу для начала и проверьте.

После этих слов мужчина молча оборвал вызов, оставив обескураженного Пак Хи Шуня сидеть со смартфоном в руке. Такой вариант внук Пак Ки Хуна вообще не рассматривал, но в словах Чон Чи Гука был смысл. Во всяком случае, за неимением лучших вариантов, эту теорию стоило проверить, убедиться, что за ним нет слежки или информаторов в его ближнем кругу, которые сливают информацию куда-то за пределы семьи. То что за ним следил родной отец Пак Хи Шунь был в курсе, но вот кто-то еще – этого раньше не было. А раз уж Чон Чи Гук отказывался с ним работать, придется поднять более далекие связи. У молодого чеболя было несколько должников в силовых структурах и NIS, к которым он может обратиться с этим вопросом.

Глава 3

Чем ближе был день судебного заседания, тем больше я нервничал.

Нет, я был уверен в том, что Пак Ки Хун не позволит бросить меня в камеру, и что на время расследования и рассмотрения уголовного дела я буду на свободе и все так же под подпиской о невыезде, но все равно, ситуация была неприятная.

Было решено возвращаться из незапланированного отпуска уже после заседания суда, который пройдет в понедельник и где мне изберут предварительную меру пресечения, а это значит, что у нас с Пак Сумин была свободна пятница и еще все выходные. Аудиторы из консалтинговой фирмы тоже раньше следующей недели не объявятся, так что наши с годзиллой планы подозрительно удачно совпали.

Мы решили сидеть дома и особо не отсвечивать, хотя бы в пятницу.

– У меня развивается агорафобия, – честно признался я, проходя по огромной гостиной пентхауса в сторону такой же гигантской кухни. – Как тут можно жить вообще?

– Ничего ты не понимаешь в богатой жизни, Ён Сок, – иронично ответила годзилла, даже не отводя взгляда от экрана гигантского телевизора. – А ты еще спрашивал, чего я у тебя ошиваюсь постоянно.

– Нет, я как бы кое-что понял, когда зашел за твоей одеждой первый раз, – я продолжал идти и при этом говорить, постепенно повышая голос. – Но это уже какой-то бред.

– Что⁈ – заорала из другого конца огромной комнаты годзилла, пытаясь перекричать телевизор.

– Говорю, это бред! – крикнул я в ответ уже из дверей кухни.

– Какой бред⁈

– Размеры!

– Чьи⁈

Понимая, что так я сорву глотку, я просто махнул рукой и скрылся в кухне. Возможно, устраивать тут какие-то вечеринки, когда у тебя два десятка гостей, и весело, но как жить в этом помещении я не понимал. И это при условии, что в другом конце пентхауса было четыре спальни с собственными санузлами и гардеробными, а вся внешняя часть состояла из широкой летней террасы. Наверное, там еще планировался бассейн, но в последний момент от него отказались – здание оказалось недостаточно высоким, а плавать под взглядами обитателей окружающих высоток было бы как-то не по себе.

Вдвоем же тут жить было совершенно невозможно.

Умные часы, которые я нацепил на руку ради эксперимента, приветливо завибрировали, призывая посмотреть на экран. Десять тысяч шагов к восьми часам вечера! А я даже из дома сегодня не выходил!

– Давай я перееду обратно вниз, – заявил я Пак Сумин, усаживаясь в кресло рядом с диваном. На столике уже были расставлены закуски и нарезки, которые я нашел в холодильнике и в два подхода притащил с кухни, что стоило мне еще несколько сотен шагов. – Я не для того гнил в политехе, чтобы ходить. Я предпочитаю сидеть, может быть, лежать. Но не ходить.

– Ты же на работу на общественном транспорте ездил, – удивилась Пак Сумин, довольно хватая кончиками пальцев вяленое мясо с тарелочки.

– Ты не понимаешь, это другое, – выдохнул я, глядя в неприлично высокий потолок. – Общественный транспорт это смесь скорости и здравого смысла. И я до сих пор бы с удовольствием ездил в офис на метро, чем стоял в утренних пробках. А в бесконечном шатании по этому ангару смысла я не вижу.

– Ты хочешь жить в старой квартире после случившегося? – с опаской спросила Пак Сумин, при этом глядя на меня, словно на поехавшего.

– Почему сразу в старой? – ответил я вопросом на вопрос. – Ты же сама говорила, что в этом здании куча пустых помещений. А верхние этажи до сих пор не распроданы.

– Даже если заехать в такую же квартиру на другом этаже, воспоминания будут не лучшими, – ответила Пак Сумин.

– А на другой стороне коридора?

– Там северо-западная сторона, по утрам будет темно, а после обеда солнце будет светить в комнату и засвечивать экран, – тут же сориентировалась годзилла, в то же время умудряясь жевать сухое мясо. – Не хочу.

– Так тебе и не обязательно со мной… – начал я, но Пак Сумин посмотрела на меня таким взглядом, что я предпочел заткнуться. – А другие планировки есть?

– Не-а, – ответила Пак Сумин. – Этот же дом узкий, как пенал. Все квартиры одинаковые, просто отзеркалены.

– Можно устроить перепланировку.

– Так не хочешь нахаживать шаги, – с издевкой поинтересовалась Пак Сумин.

– Я вообще-то тут за двоих марширую, ты целый день пролежала на диване.

– И планирую лежать еще два следующих дня.

– Тем более.

– И вообще, что за предложения? У тебя есть деньги делать перепланировку в квартирах? И какого рода?

– Можно объединить две квартиры в одну. Я бы был не прочь заиметь собственную спальню. И шкаф, – стал перечислять я.

– Что, понравилась отдельная комната? – подколола меня Пак Сумин.

– И отдельная ванная тоже, – ответил я. – Нет утренних пробок хотя бы в душ.

– Твоей зарплаты и за тысячу лет не хватит, чтобы это все сделать, даже не фантазируй, – махнула рукой Пак Сумин.

– Ну, у меня есть Майбах, – осторожно забросил я эту «гранату» в сторону Пак Сумин.

– Эй!

– Сама на меня его переписала!

– Ты же говорил, что это подарок! – вспыхнула Пак Сумин.

– Только дурак будет ездить на Майбахе, когда живет… Я даже не знаю, это больше на холл торгового центра похоже, чем на комнату! Общественное место! Мы с тобой как два бомжа на лавке в парке!

Пак Сумин осеклась, а через несколько секунд заливисто расхохоталась.

– Ничего смешного, – ответил я, оглядываясь по сторонам.

Никогда бы не мог подумать, что один из атрибутов роскошной жизни будет так сильно давить мне на нервы. Еще и это судебное заседание добавляло нервозности, но я просто не мог расслабиться и уйти в себя в этом месте. Я просто не чувствовал стен вокруг, и вправду, будто посреди общественного парка сижу.

– Ладно, на самом деле я тоже ненавижу этот пентхаус, – ответила Пак Сумин. – Но вот вариант с перепланировкой я никогда не рассматривала. Даже в голову не приходило.

– Это потому что ты…

– Лучше молчи, – перебила меня Пак Сумин.

– Я хотел сказать, это потому что ты слишком привыкла к этому зданию, – закончил я, осуждающе глядя на годзиллу. В стиле «как ты могла подумать, что я скажу о тебе что-нибудь плохое». Хотя, по правде говоря, я планировал ляпнуть, что это потому, что она просто целыми днями лежит на диване и ничего не делает.

– Но вообще северо-западная сторона не так и плохо. Все равно шторы закрывали по вечерам, а сейчас зима идет, – продолжил я рассуждать. – А по утрам темно, пока на работу собираемся.

– Но до весны надо будет сделать ремонт, – подхватила мою мысль годзилла.

Мы с девушкой переглянулись и в следующий момент оба подорвались со своего места. А потом так же сели обратно. Никто на ночь глядя переезжать в пустую квартиру не будет.

– Напишу службе горничных, пусть начинают уборку. А завтра перенесут наши вещи. Только нам нужно будет куда-нибудь съездить, не люблю, когда вокруг работают люди, – пробормотала годзилла, уткнувшись в экран смартфона.

– Что-то раньше тебя это не останавливало, пока я сидел и вкалывал…

Пак Сумин попыталась меня пнуть, но кресло стояло слишком далеко, так что она просто беспомощно помахала мне ногой с дивана.

– А встречи будем проводить здесь. С теми же аудиторами. Не хочу ездить в офис.

– Это место в принципе можно превратить в офис.

Мы оба переглянулись, а после стали рассматривать просторную гостиную пентхауса. И в самом деле, почему бы и нет…

– Нам как-то много дельных мыслей приходит сегодня в голову, ты заметил? – вдруг сказала Пак Сумин, продолжая что-то строчить на смартфоне.

– Это все нервы и дискомфорт, – ответил я, ерзая в кресле. – Но это продлится недолго. Потом человек от стресса начинает тупеть.

– Ну тебе это не грозит…

– Тоже самое хотел сказать и про тебя…

Мы опять переглянулись, но больше ничего друг другу не сказали. Перспектива того, что уже завтра мы свалим из этого ангара заметно подняла настроение как мне, так и Пак Сумин.

К моему удивлению, охрана отреагировала на наш переезд нормально. Старший телохранитель, господин Сон Ён Ги, просто пожал плечами и сказал, что они вызовут лифтеров и сделают так, чтобы лифты останавливались на этаже только по предъявлению пароля или ключа, как это было сделано с пентхаусом. А лестницы и технический лифт они и так уже охраняли. Это было не трудно, так как предпоследний этаж точно так же пустовал, как последний и пентхаус. Квартиры здесь так и не распродали, в том числе и по желанию Пак Сумин.

Когда на следующее утро вокруг стало подозрительно многолюдно, мы с Пак Сумин спустились на паркинг и погрузились в мой Майбах. Джип охраны был все еще с нами, но держал дистанцию, а сами люди Юн Донджина будут только наблюдать, и вмешаются в крайнем случае.

Касательно охраны вообще стоило бы отдельно сказать, что отношение у этих мужчин было ко мне двояким.

С одной стороны – лишний объект для защиты и охраны, причем совершенно без каких-либо достижений или статуса. Я все еще был безродным беглецом-северянином, а некоторые справедливо смотрели на меня, как на содержанку или даже домашнее животное.

С другой стороны эти люди знали, что я застрелил троих, получил удар ножом в живот, но остался на ногах и рухнул, только когда нашел четвертого бандита и расправился с ним. В том числе и ради того, чтобы он не смог добраться до Пак Сумин.

Подобная целеустремленность, а так же то, что я уже был на ногах и при этом не наматывал сопли на кулак в обнимку с бутылкой соджу – то есть я не получил видимой травмы из-за случившегося – внушало уважение.

Строго говоря, мне было просто некогда рефлексировать и размышлять о случившемся. Сначала больница, потом ситуация с заводом Пак Сумин и планирование атаки на галерею Пак Хи Шуня. Я написал несколько десятков фальшивых писем с адреса управляющего галереей, чтобы обставить все без жертв со стороны случайных людей. И мне постоянно нужно было следить за тем, чтобы никто ничего не заподозрил, а я сам – не попался на мелочах. Потом нужно было передать четкие инструкции исполнителям, перевести деньги, проследить за ходом всей операции, параллельно формируя досье, которое в итоге отправилось к госпоже Чхве Кан-Ми и Юн Донджину в виде анонимного доноса.

И все это, когда рядом со мной была Пак Сумин, от которой я тщательно скрывал все эти многочисленные операции и приготовления. Если бы не шантаж и принуждение к сотрудничеству госпожи Юн Хян Ми, то я бы просто не вытянул столько разнообразных задач. Подруга годзиллы очень помогла мне, вот только сейчас я не знал, как дальше держать ее под контролем. А тут еще поездка в Пусан и этот суд…

– О чем задумался? – внезапно тронула меня за плечо Пак Сумин.

– А?

– Я уже третий раз спрашиваю, что заказывать будем, а ты только головой киваешь, – ответила девушка.

– Да так, – отмахнулся я. – Ты же говорила, что в этом месте небольшое меню?

– Думаешь, осилишь пять видов лапши? – усмехнулась Пак Сумин.

Сейчас мы направлялись в тот самый маленький ресторанчик со звездой Мишлен, который Пак Сумин присмотрела, когда мы обсуждали высокую кухню. Когда это вообще было? Казалось, вечность назад.

Припарковать машину пришлось в двух улицах от нужного места и идти до ресторанчика пешком. Суббота, на улице была масса прохожих, которые сновали туда-сюда между высотными зданиями, на первых этажах которых размещались различные забегаловки, рестораны, магазинчики и даже целые торговые центры. В этой толпе было немного некомфортно, но выбора не было. Хочешь поесть мишленовской лапши – ходи ногами.

– Нужно было заказать доставку, – пробурчала Пак Сумин, когда мы заняли небольшую очередь в заведение, выстроившуюся на улице. Времени было в районе полудня, и народ уже стал стекаться сюда пообедать. Сама лапшичная была размером с несколько торговых боксов и, как я видел с улицы, внутри кроме кухни помещалось всего с десяток столов. Одно хорошо – готовили тут почти моментально, а сами посетители старались слишком долго не засиживаться. Пришел, поел, ушел. Качественная и отработанная схема.

В итоге мы простояли в очереди почти полчаса. Где-то там, в толпе, промелькнули широкие спины пары бодигардов, но довольно быстро они скрылись, Пак Сумин же, одетая сейчас в мешковатые штаны и расстегнутый серебристый пуховичок, подпирала плечом стену и листала ленту социальных сетей. Я переминался с ноги на ногу, отсчитывая количество посетителей, которые заходили и выходили из лапшичной. Многие брали еду навынос и проходили без очереди, но мы с годзиллой вознамерились посидеть внутри за столиком. Просто для того, чтобы не тащить по холоду горячую еду и в полной мере насладиться вкусом блюд, удостоенных пусть и одной, но звезды путеводителя Мишлен.

Не могу сказать, что испытал гастрономический оргазм, но лапша и вправду была очень вкусная. Идеальный бульон, подобранные специи, вручную изготовленная лапша – все это настолько удачно сочеталось в одной тарелке, что я даже не делился своим мнением с Пак Сумин. Ел и ел, пока тарелочка не показала свое дно. Впрочем, точно так же налегала на свою порцию и годзилла, лишь время от времени отвлекаясь на то, чтобы взять палочками что-нибудь из закусок.

– Мне кажется, они специально держат людей на улице, – сказала девушка, добивая первую порцию лапши и готовясь заказать следующую.

– Настояла аппетит?

– Да еще и по этому холоду!

– А куртку не пробовала застегивать? На тебе же одна тонкая майка, – заметил я, указывая на девушку ложкой.

– И на кого бы я тогда была похожа? – поморщилась годзилла. – Лучше мерзнуть, но со стилем, чем вот так стоять… Да и Лоренцо бы мне не простил, если бы я застегнулась. Он же лично подбирал мне этот лук.

Я в очередной раз удивился, как в этой голове умещается степень MBA рядом с вот такими высказываниями, но вслух ничего не сказал. Просто продолжил есть.

– Сегодня вечером заедет онни и Мун Джин, – внезапно выдала Пак Сумин, отчего у меня мигом пропал аппетит.

– Зачем? – спокойно спросил я, хотя внутри все сжалось.

Я действовал опрометчиво. Юн Хян Ми для меня опасна, а как только уголовное дело будет закрыто… Сколько у меня времени? Месяц, два? Как быстро отработает прокуратура? Но самое главное, как долго я смогу контролировать такую женщину, как госпожа директор по персоналу, пока не найдет безопасный способ раскрыть мое участие в спасении бетонного завода? Ей даже не надо знать всей правды обо мне – достаточно рассказать то, что она уже знает. А потом все рассыплется, словно карточный домик. Вообще, вся моя ложь про «инвестора» держится исключительно на словах госпожи Юн Хян Ми.

– Сказала, что у Мун Джина есть новости, – продолжила Пак Сумин. – Определили судью по твоему делу, нужно будет согласовать показания и общую линию защиты, если будут задавать вопросы. С тобой будет юрист от деда, с ним ты встретишься утром в понедельник, а пока…

– Я понял, – отрезал я, без аппетита черпая ложкой остатки бульона.

– Слушай, может отменим все? – внезапно заерзала Пак Сумин. – Я понимаю, что Мун Джина вообще видеть бы не хотелось, ведь он так нас подставил. Но Юн Хян Ми меня очень просила выслушать его. Они еще могут быть полезны.

– Да не в этом дело, – отмахнулся я. – С Мун Джином же все понятно.

– В смысле понятно? – переспросила Пак Сумин. – Что тебе понятно?

– Понятен его поступок, – ответил я. – Это было эгоистично, но предсказуемо.

– Предсказуемо, что он продал нас при первой же неприятности? – стала закипать Пак Сумин.

– Предсказуемо, что он выбрал свою женщину, а не своего клиента, – ответил я. – Он поступил эгоистично и глупо, но выбора у него не было. Как у меня не было выбора кроме как взять пистолет и застрелить четверых. В подобных ситуациях, как мне кажется, ты просто делаешь то, что нужно сделать, а не то, что правильно.

Пак Сумин внезапно притихла, я же с опозданием понял, какое косвенное сравнение привел.

Мун Джин буквально толкнул нас под поезд ради безопасности Юн Хян Ми. А я ради безопасности Пак Сумин вернулся в квартиру и взял в руки чужое оружие. И в обоих случаях, ни я, ни здоровяк, не думали ни о чем другом.

Потому что для нас обоих в этот момент были вещи куда важнее возможных последствий сделанного выбора.

* * *

Глава 4

Когда мы вернулись домой, все наши вещи уже переместили из пентхауса в свободную квартиру. Даже комод, который я использовал для своих вещей и который стоял в гостиной – был на месте.

Пак Сумин пошла переодеваться, я же начал проверять, все ли в порядке с компьютером. Два переезда с этажа на этаж за месяц – слишком много для такой техники. В идеале, компьютер должен однажды включаться и больше никогда не выключаться, и пусть железо было совсем новым, я все равно немного волновался.

Но вот причина этого волнения, конечно, появилась на пороге квартиры через полтора часа.

Мне очень хотелось, чтобы дверь открыла Пак Сумин, но, очевидно, это была моя задача, встречать гостей. Так что когда я раскланивался перед госпожой Юн Хян Ми и Мун Джином, меня буквально выворачивало. Резко заболел бок и заныла рана, швы с которой мне снимут только во вторник – последний осмотр показал, что торопиться не стоил, так как я слишком много активничал и нарушал режим – челюсти же свело от злости.

Вне зависимости от того, что я понимал мотивы поступка Мун Джина, факта того, что я лишился селезенки, это не отменяло. Как и факта, что мне пришлось убить четырех человек именно из-за неосмотрительного поведения этой парочки.

– Хян Ми, – холодно поприветствовала госпожу директора Пак Сумин, даже не шелохнувшись на диване. Мун Джина же девушка вовсе проигнорировала.

Пара прошла в гостиную и уселась на свободные кресла, я же сел рядом с Пак Сумин, которая из-под чуть опущенных век сейчас лениво смотрела на экран телевизора, выказывая крайнее неуважение к гостям таким образом.

– Сумин-ян, не могла бы ты… – начала госпожа Юн Хян Ми, но в ответ годзилла только шикнула.

– Тихо! Дай диалог дослушать, – сказала чеболька, схватив пульт и делая погромче.

Юн Хян Ми смутилась, я видел, как напряглись ее лицо и плечи. Мун Джин же сцепил пальцы в замок и чуть опустил голову, словно огромный бычок. Мне же пришлось сидеть смирно, как дебилу, и наблюдать за этим кошмаром со стороны, ведь по статусу мне вести беседу с этими двумя без Пак Сумин было просто недопустимо. Впрочем, не очень-то и хотелось, так что с некоторой долей удовлетворения я наблюдал за страданиями сладкой пусанской парочки.

Герои-любовники… Как Мун Джин вообще так облажался? Или он настолько привык прятать свои отношения с Юн Хян Ми от Юн Донджина, что так и не смог включить женщину в зону своей ответственности? Чтобы не провоцировать старика? Или он просто тупой? Мне хотелось задать мужчине пару вопросов на этот счет, но я понимал, что вряд ли получу искренний ответ. Скорее всего, Мун Джин и сам до конца не понимает, почему он допустил такой промах. Но настолько расслабиться, зная, что как минимум у одного твоего клиента очень влиятельные враги, которые не чураются привлекать к своим делишкам Триаду?..

Отдельно меня, конечно же, уязвляло еще и то, что он даже не колебался. Если бы на кону стояла жизнь Пак Сумин, здоровяк наверное бы потрепыхался, чтобы потом иметь хотя бы призрачные шансы как-то оправдаться перед стариком Пак Ки Хуном, но речь шла о моей голове. И тут Мун Джин слил меня вообще без каких-либо раздумий. Потому что в текущей иерархии я не стоит и ногтя Юн Хян Ми. Не только в глазах этого человека, но и в глазах всего корейского общества, даже если проигнорировать невысокую ценность жизни взрослого мужчины по сравнению с другими категориями граждан.

– Ох, отличная серия! – выдохнула Пак Сумин, ставя сериал на паузу и наконец-то переводя взгляд на визитеров. Гостями они точно не было, с гостями так не обращаются. – Ну что, приступим к разговору?

– Да, если ты не против, – миролюбиво ответила Юн Хян Ми.

– А ты не могла приехать одна. Без предателей? – прямо спросила годзилла, указывая пальцем куда-то в сторону Мун Джина. – А то знаешь ли, я еще хотела поужинать, а это только портит мне аппетит.

Челюсти Мун Джина сжались с такой силой, что мне показалось, будто из его рта вот-вот посыплются осколки зубов.

– А чего вы ожидали? – продолжила годзилла. – Если все выжили и на ногах, то я все забуду? Думаете, у семьи Пак такая короткая память? Кстати, что от тебя потребовал твой отец, онни?

– У меня еще не было с ним разговора на эту тему, – ответила Юн Хян Ми, при этом бросив на меня едва заметный, но очень внимательный взгляд.

Этот взгляд не сулил мне ничего хорошего. Ведь вторым рычагом давления на Юн Хян Ми было то, что я имею влияние на Пак Сумин, что смогу помочь восстановить если не дружеские, то нейтральные отношения с девушкой. Никто в здравом уме не хочет иметь во врагах чеболя, даже если это молодая девушка, которая стоит всего лишь четвертой в очереди на наследство.

– Госпожа Пак Сумин… – включился я в беседу. Подобное обращение резануло годзилле слух, но сработало. Мне удалось привлечь ее внимание. – Давайте я пока сделаю напитки гостям. Все же, они пришли к нам с хорошими новостями, которые касаются моего суда. Да?

И пронзительно-пронзительно посмотрел на немного офигевшую от таких речевых оборотов годзиллу. Я не помню, в какой момент мы окончательно перешли все границы формального общения – этот рубеж трещал с первого дня нашего знакомства – но так как мы непонятно когда были в последний раз на работе, то и госпожой Пак Сумин я не называл девушку довольно давно. И, как оказалось, она просто отвыкла. Ведь в Пусане я вообще ходил, не поднимая при посторонних головы и никак не обращаясь к годзилле, только выполняя мелкие поручения и указания, как того и требовал мой статус. Молчи и работай.

– Уже поздно, но я бы не отказалась от кофе. С безлактозным или миндалевым молоком, – натянуто улыбнулась Юн Хян Ми.

Я как можно дружелюбнее оскалился в ответ и, встав с дивана, направился на кухню. Главное чтобы за время моего отсутствия Пак Сумин не наговорила этой парочке лишнего.

Когда я через десять минут вернулся с чашкой кофе, молоком, сахаром, парой стаканов и бутылкой воды для Юн Хян Ми и Мун Джина, то увидел, что за время моего отсутствия эти трое даже не пошевелились. Пак Сумин сидела, перекинув ногу на ногу и сложив руки на груди, при этом глядя строго перед собой. Мун Джин все так же держал руки сцепленными, госпожа Юн Хян Ми приняла же позу чуть более открытую – сложила ладони на подлокотнике одна на одну – но смотрела в окно.

Когда женщина наконец-то сделала пару глотков и поставила чашку на место, битва продолжилась.

– Ну, рассказывай, – скомандовала Пак Сумин, обращаясь к Юн Хян Ми. Но тут внезапно заговорил Мун Джин.

– Я встретился со своим старым товарищем, который работает в контрразведке, – начал здоровяк. – Он кое-что разузнал про уголовное дело, которое возбудили против Кан Ён Сока.

– Причем тут NIS? – внезапно спросила Пак Сумин. Этот же вопрос интересовал и меня. Голос внутренней паранойи, который молчал последние месяцы, взвыл с новой силой. Только в поле зрения этих парней мне не хватало попасть!

– А как же? – удивился Мун Джин. – Первое, Кан Ён Сок северянин. Второе – имело место использование огнестрела. Это довольно редкое событие у нас, если ты забыла.

– Говори со мной формально, Мун Джин, не переходи границы, – тут же осадила мужчину годзилла.

– Госпожа Пак Сумин, – сквозь зубы процедил здоровяк. – Я говорю о том, что Национальное агентство в любом случае будет вовлечено в это дело. Слишком много факторов совпало. Конечно, это все формальность, но их были обязаны поставить в известность, вы должны это понимать.

– И что рассказал твой друг? – продолжила допрос Пак Сумин.

Юн Хян Ми уже допила кофе и сейчас взялась за стакан воды, аккуратно цедя ее сквозь зубы, по глоточку. Тут она была такой же молчаливым наблюдателем, как и я.

– Он заверил, что назначенный судья будет лоялен к Кан Ён Соку, если мы все правильно преподнесем. Это давняя знакомая моего товарища, судья принципиальный, но справедливый.

– И на что же мы должны напирать? – наконец-то получил я возможность включиться в разговор. – Что я должен говорить?

– Основная линия – ты защищал госпожу Пак Сумин от возникшей угрозы. Поэтому воспользовался пистолетом, который обнаружил ранее в организованном мной тайнике, – ответил Мун Джин.

– Разве это легально? – удивился я. – Я тут почитал законы… Хранение оружия, причем такого, как пистолеты, это целая наука. Сейфы, осмотры полиции, специальные разрешения… Его нельзя просто засунуть под раковину.

– Это будет уже моей проблемой, – ответил Мун Джин. – Сейчас главное все максимально выкручивать в сторону необходимой самообороны и острой нужды идти на решительные меры исходя из обстоятельств. А главное обстоятельство – нахождение в помещении госпожи Пак Сумин.

– То есть бравый северянин встал грудью на защиту начальницы южанки? – уточнил я, потирая переносицу.

– Все именно так, – кивнул Мун Джин. – Нужно выставить все как не массовый расстрел вооруженных одними ножами из огнестрельного оружия, а акт самозащиты и проявления гражданского долга. Ведь в ином случае была бы подвергнута и оставлена в опасности уже госпожа Пак Сумин.

Мы с годзиллой переглянулись. Вообще, все выглядит стройно, но основная проблема всей этой ситуации – это превышение норм необходимой самообороны и факт наличия пистолета. И если со вторым как-то мы можем разобраться, если Мун Джин примет вину на себя, то с первым… Все еще осложнялось и тем, что нам крайне не хотелось вовлекать в это разбирательство Пак Сумин в качестве основного действующего лица. Пресса внимательно следит за жизнью чеболей, ведь богатейшие семьи Кореи несут ответственность перед обществом за благосостояние нации. И если историю с похищением и прочие приключения Пак Сумин удавалось скрывать, то вот публичная защита в суде беглеца-северянина со стороны молодой чебольки… Это почти что подарок для Пак Бо Гома и его сыновей. Семья Пак не была замечена в каких-то крупных прегрешениях, и еще никогда и никому из прямых членов семьи Пак Ки Хуна не приходилось оправдываться перед народом за свои действия или поведение. Но все может резко измениться, если судья захочет выслушать версию событий Пак Сумин.

– Ты же понимаешь, что ничего хорошего в этой ситуации нет, – прошипела годзилла, мгновенно сориентировавшись в ситуации. – Я вам обоим тогда четко сказала, чтобы вы носом рыли землю, чтобы замять эту историю. Я и сама отправилась к деду. И что вы мне рассказываете⁈ Жесткая, но справедливая судья⁈ Вы предлагаете мне выставлять себя жертвой, выкручивать все в сторону того, что я беззащитная овечка⁈ Так⁈ Вы хоть понимаете, какой это по мне удар и что из этого раздует Пак Бо Гом⁈ Да этот ублюдок уже сидит на телефоне и обзванивает все центральные издания! А потом перейдет к сайтам поменьше и желтым помойкам! Мне дешевле было бы пробежать голышом по центру Сеула, чем давать показания в суде по подобному делу! Что я не смогла обеспечить себе нормальную охрану, что я допустила какие-то непонятные разборки, а теперь выгораживаю своего ассистента! Нас же буквально размажут, как мух по лобовому стеклу! Вы совсем тупые или как⁈

– Сумин-ян, послушай… – начала госпожа Юн Хян Ми.

– Знай свое место! – прокричала Пак Сумин. – Я тебе не Сумин-ян, а госпожа Пак Сумин!

– Это ты забываешься, идиотка! – прокричала в ответ Юн Хян Ми. – Мы делаем все возможное, чтобы твоя игрушка не отправилась в камеру смертников! Этот ублюдок северянин, которого ты пригрела!

– Ты что сейчас сказала⁈ – прорычала Пак Сумин, вскакивая со своего места и отвешивая подруге хлесткую пощечину с такой силой, что голова госпожи Юн Хян Ми дернулась, как у куклы. Оно и не удивительно, я постоянно забывал, что у годзиллы поставленный удар тайского боксера, и даже пощечина в ее исполнении весьма болезненна. – Ты как меня назвала⁈