Текст книги "Святой убивец (СИ)"

Автор книги: Александр Воцензук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Не зря же говорят порядочные люди – подслушивать тяжкий грех. Каюсь. Распушил свои локаторы, когда девушка, ничего вокруг не видя, стала сквозь слезы бормотать. Возможно, в очередной параллельной вселенной это считается дурным тоном, и за это больно бьют картами по ушам. Но не в нашем случае. Верно сказали классики, встретишь Джавдета, не трогай – он мой. Эх, какой во мне талант «слухача» пропадает! Мне бы остронаправленный микрофон, усилитель, да наушники, сколько бы интересного узнал! Кто, с кем, кого, чем, куда, сколько. Кстати, и совесть меня в этот момент не грызла совсем. Даже интересно стало. Ох, уж эти девичьи тайны!

– Господи! Ну, почему я? За что? Мамочка моя! Варена пельмень, как же мне теперь жить? Может утопиться, варена пельмень!

Вот, и я о том же. Основная причина наших личных проблем в неверной интерпретации полученных фактов из – за поспешного анализа. А ведь на ее месте должен быть я. Странная девушка, если не сказать больше. Сегодня на рыбалку, завтра в ресторан, а послезавтра пойдет к любовнице, то, есть – любовнику. Чем больше я слушал причитания, тем сильнее мстительная улыбка гоблина перекашивала мое счастливое лицо эльфа. Жизнь безжалостно била тяжелым разводным ключом по голове наотмашь и все по одному месту. А, что, неча было над святым Буддой насмехаться. Неча!

Теперь мой парадный выход. Придав наглое и похотливое выражение физиономии, подошел к скамейке, плюхнулся рядом с девушкой, и принялся нахально рассматривать в упор. Наглость, лучшее оружие вора. Вежливость по значимости на втором месте. Но нам пока этого не потребуется. Сыграем роль тупого и озабоченного дрыща, к тому же напрочь замученного поллюциями и эротическими фантазиями. А, что, очень даже ничего. Фигуристая. Упругие груди без лифчика прекрасно видно. Красивые ноги. Тонкие черты лица. Я бы даже сказал – законченная красавица, в самом прямом смысле этого слова. Как я теперь понимаю ни разу не целованного Петруху – Гюльчатай, халактик – то распахни! Ну– с, приступим к пикапу или съему, короче говоря – знакомству. Хотя в объявлениях часто пишут – интим не предлагать. Да кому он на фиг нужен, когда есть другие способы менее затратные и более эффективные.

– А это ничо, что я без разрешения плюхнулся рядом с вами? Некоторые особи полагают наивно, что в ногах правды быть не могет. Давайте поищем ее чуток повыше, гы – гы. Надеюсь, мадемуазель, мы совместно ее отыщем, и, даже пощупаем. Вижу – вижу, вы совсем не против совместных и увлекательных поисков. Деушк, а, деушк, что вы делаете сегодня вечером? Лично я до пятницы совершенно свободен. Как балакают в народе, открывай Сова, Медведь пришел, шнурок принес. Какой – какой шнурок? Могем и показать. Нам не жалко. А, погоды нонче разгулялись. Правда, марит чуток с утра. Видать к дождю. Не, под овсы влага нужна. Самое то. Урожай в этом году отменный вызреет. Центнеров двадцать пять на круг, пожалуй, выйдет, а то и более. Все амбары заполнят. Чего ревешь? Обидел кто? А, понял, – хлопнул себя по лбу, – залетела! Аборт пришла делать? Так нечего было перед мужиком заголяться… – совершенно по садистки начал разрывать устоявшийся шаблон знакомства. Удивительно, но молодая особа не врубалась в смешанный стиль общения.

Девушка опешила от моей версии болезни. Глаза сузились, налились кровью, подняла кулаки, зло зашипела.

– Ты чего пацан, совсем охренел, варена пельмень? Краев не видишь? Какой аборт? Вали отсюда, пока яйца не оторвал, нафиг, козел!

– Полегче, стрекулистка! Небось, комсолочка, а, обзывается! Я живу в самой свободной стране, где хочу, там и присаживаюсь. Не для этого мы всяких буржуев к стенке ставили. А я все слышал, как ты только что, дорогого вождя обзывала. Ничего, товарищ Берия разберется, кто из нас козел, а кто Будда! Вот в ГУЛАГе протопчешься, дурь сразу пройдет. Надо же, обзываться начала. Контра! Оппортунистка! Троцкистка! Либералка! Майданщица! Демократка! Белоленточница! Болотница! Суфражистка! Может, сразу к фашистам перебежишь? В палачи пойдешь, в пулеметчицы или миньетчицы?

– Не ври! Не обзывала я никого… – испуганно сжалась незнакомка.

– Обзывала!

– Не обзывала, варена пельмень!

– Обзывала!

– Не обзывала!

– Я слышал!

– Не слышал!

– Видел!

– Не видел!

– Все, с меня хватит. Иду в НКВД, к самому товарищу Берии. Может мне медаль за разоблачение скрытого врага народа дадут, или орден. Посмертно. Я тебя, как экстрасекс, тьфу, экстрасенс, наскрозь вижу! – Я начал приподниматься со скамейки. Девушка смотрела на меня с нескрываемым ужасом.

– Пожалуйста, прошу тебя, то есть …вас, Не стучите…

– Ладно, уговорила, – смилостивился я, – что – то добрые мы нонче. Дятлом пока работать не буду, не стану стучать, и без этого голова с утрева болела. Секи мысль уклонистка, двадцать дятлов задолбят насмерть даже африканского слона. Но, чуть что – отдолблюсь по полной программе, с глубиной и размахом, как учил нас товарищ Ленин, вождь мирового пролетариата. Я, вас креаклов, терпеть не навижу до полного сблева. Да, все таки дождь будет. Марит, ей Богу марит. Честное комсомольское марит. Кратким курсом истории партии клянусь. К вечеру ливанет. Да, успокойся ты. Не трясись. Живи покедова.

– Спа – а-а-си-и-и– бо-о-о… – пролепетала девушка.

– Ладно. Забей. Миш, а тебя вообще как теперь зовут?

– Та…, стоп. А ты, то есть, вы, откуда знаете, что меня Миша зовут? В смысле – звали? – девушка округлила глаза.

– А же сказал – насквозь вижу. – Я закатил глаза, и замогильным голосом забубнил, – вижу холодный подвал, лысого кривоного мужичка, который с садистским наслаждением разрезает труп очередного окоченевшего бомжа…

Девушка ойкнула.

– Миш, ну расслабься ты. Свои мы. Свои. Ты же знаешь прекрасно, там, где русские, обязательно будет «бригада» и «калашников».

– А-а, марка водки. Знаю. Чистая и крепкая. Наповал валит.

– Не-а, автомат Калашникова. АК– 47. Представь себе, тоже наповал валит.

– А вы кто?

– Кто, кто, – заворчал я, – вот усы тебе Таня, так вылитый Сеня Крынкин. Вылитый!

– Саня!?

– Вот именно. А теперь показывай, как ты меня нежно любишь и пламенно ценишь.

Скажем так, такой реакции от Мишки я не ожидал. Он бросился ко мне, обнял крепко руками, уткнулся в грудь и зарыдал. Я гладил своего старого доброго товарища в новом теле и успокаивал, как мог. Хотя я чувствовал прикосновение к своему телу Мишкиных, то бишь, Таниных крепких грудей, а положительной реакции с моей стороны не было. Ясное дело, друг, в каком бы он теле не находился в данный момент, всегда остается другом. Тем более, мы с самого рождения имели радикально правильное половое направление. Правда, только вот проявление эмоций стало другим, девчачьим. С кем подобного не бывает. Наконец, успокоившись, вытерев глаза, Мишка рассказал свою печальную историю. Они с Жоркой навестили меня в больнице, где содержалось мое тело в коме. Глубоко расстроенные затем направились в ближайший бар, дабы обмыть вероятного покойника, прочитать покаянные молитвы в адрес грешной души. Тем более, шансов, по словам лечащих врачей у меня практически не было. Вышли уже глубоко огорченными. Поддерживая друг друга, в разнобой и печально исполняя матерные частушки, мои друзья, постоянно припадая к земле от избытка чувств, поползли к остановке. Не рассчитав скорости, налетели в лоб на ночного гонщика мажора, как там его – стрейтрессера. Мишка долго рассказывал, какие чувства он испытал, очнувшись в женском теле. Одним словом – ужас. По сравнению с ним – я счастливец. Интуиция мне подсказывала, что это не все новогодние подарки, которые щедро приготовила судьба.

Проверим идею. Нашел у котельной кусок угля, и на заборе написал вечную классику. Не икс, и даже не игрек с продолжением, за которым дрова, а родное, минобороновское: «Жора. ДМБ -88. ДШМГ ПВ – Пяндж. Ждем в аллее. Доцент». С Мишкой уселись в тенечке и терпеливо стали ждать. За двадцать минут мимо нас прошло человек двадцать выздоравливающих. Половина из них не обратила внимания на мой креатив. Вторая половина возмущалась, что хулиганы испачкали недавно покрашенный забор. Наконец, к самопальному баннеру подошел крепыш шпанистого вида, в наперекосяк застегнутой пижаме тюремной расцветки. Долго читал. Поскреб в затылке. Заткнув пальцем левую ноздрю, громко сморкнулся. Харкнул. Пнул камень. Мда-а, культура на высоте у дембелька нашего. Внимательно осмотрелся. Нашел брошенный кусок угля, оглядел его. Опять харкнул. Снова сморкнулся. Начал озираться. Да, верно сказано, именно человек является центром равновесия добра и зла. В его воле качнуть маятник в ту или иную сторону своими мыслями и поступками. Мишка толкнул меня в бок.

– Клиент прибыл. Налицо все симптомы социальной дезаптации на базе уголовной субкультуры с ярко выраженной глубокой дегенерацией личности. Короче – дебил.

– Добро. Наш человек. Будем брать.

Мишка встал, кокетливо приподнял полу халата, блудливо подмигнул, и с придыханием обратился к шпаненку.

– Молодой человек. Зачем вы испортили забор этой надписью. Мы будем жаловаться в первичную комсомольскую организацию по вашему месту жительства.

– Отвали. Ничего я не писал. Братву жду. Слышь, курица, тут два конкретных пацана не проходили? Один здоровый и толстый – типа полудурошного буддиста, другой лысый и дохлый, копия Луи де Фюнеса – тупого комиссара Жюва…

– Хам! – возмутился Мишка, – это я лысый и дохлый?

– Отсохни, пока глаз на титьку не натянул, и манду не взъерошил, нахрен! Чо уставилась, кукла? Отпади, пока раком не нагнул, – буркнул парень, продолжая озираться. Ну, ладно, паршивец, не хочешь по доброму, реализуем классический американский демократический общечеловеческий вариант, с кассетными бомбами, которые несут свободу и гласность всем народам земли не зависимо от их воли. Я направил в сторону наглеца средний палец.

– Ви ест плехой малшик. Софсем не показать свой культур – мультур. Не есть обгадить фройлен. Не зер гут. Не можно есть хххосподину хххеру так поступка… ви есть образца гомофоба… мы есть дафать жалоба в лига маленький извращенца. Зашем, оскорблядь, феликий Будда! Штоб тефя похмелье неделю мучило без рассол огурца! Ми, гузсские, не есть обманывать друг дружка!

– Бля, фашист! – у шпаненка налились кровью глаза, – Да, я тебя своими руками придавлю счас! Гитлер капут! Все равно вас разобьем. А вот это видел! – И он выставил вперед левую руку, решительно рубанул по плечу. – На, получи вражина! Отсоси! По самые гланды зафигачу! За родину, за Сталина! Я вашего фюрера в Берлине все равно живьем возьму и кишки выпущу! Факт!

– Да, виртуальный административный ресурс впечатляет, но в суровом реале он у тебя гораздо меньше, не преувеличивай Жорка, – мы и не такое видели, и, признаюсь, резали. Точнее отсекали на хрен, – иронически скривился Мишка, и тряхнул длинной косой, – честно говоря, не ожидал со стороны матерого чиновника подобного патриотического экстаза, плавно переходящего в оргазм на почве предвоенной истерии.

– Вот именно, а что же мы, электорат, можем видеть от представителя буржуазной власти, – поддержал я друга, – только вот такие пассы из окна персонального автомобиля, да еще в сопровождении блатной фени. Вот и показал свое истинное лицо в экстремальной ситуации. Надо же, как нас обозвал. Типичное дезаптированное лицо. Морда красная и бесстыжая, словно у одного наноспециалиста. Стыдно, товарищ!

– Ребята! – охнул паренек и бросился к нам, – родненькие мои! Я знал, что вы меня найдете! А вот только кто из вас кто – не пойму.

– Вот он, наш драгоценный патологоанатом Мишка, я, стало быть – Саня. Как ты сам выразился, полудурошный буддист и придурковатый комиссар Жюв. К вашему сведению, фильма «Фантомас» здесь еще не сняли. Сам видишь, тела новые, а начинка старая.

– Да я же вас так любя обозвал. Е-мое! Мишка, а тебя– то как угораздило так залететь? А тебе идет. И ноги длинные, и титьки классные. Хоть в конкурсе красавиц участвовать. Первое место твое. Факт.

– Может, махнемся телами, – насупился Мишка, – вот и поучаствуешь вместо меня. Мандовзъерошиватель раконагибательный. Дефлоратор стихийный.

– Нет уж, нет уж! – замахал руками Жорка, – свой административный ресурс ни на что другое не променяю. Пусть он не очень внушительный, а все же свой, хоть и кривенький, да родненький. Нельзя все разом получить; и море, и по колено. А за манду взъерошенную прости. Чес слово не хотел тебе ее трогать. Да и не получилось бы у меня ничего. Когда я волнуюсь – у меня не стоит. Совсем не стоит. Эмоции просто накатили. Не люблю простые решения, вот и предложил усложненный вариант …

– Всегда так, – вздохнул Мишка, – каждый думает только о своих органах. Шкурник, ты, Жорка, причем типичный.

– Ладно, хватит устраивать экзальтацию при виде полуобнаженной девушки, – перебил я спорщиков, – ты, Мишка, хоть бы людей постеснялся, грудь прикрой, выставил на обозрение. Стыдоба. Устроил разврат. Ох, уж эта современная молодежь. Жорку не провоцируй. Видишь, как его плющит на почве спермотоксикоза. Слюной захлебывается. Желтая вода мозг залила. Гормон наружу лезет. Нерегулируемая биохимия последний ум выжигает.

– Да не привыкну никак, чуть повернусь, они наружу выскакивают, заразы, варена пельмень, – совсем не покраснел Мишка.

– Ладно, чего делать будем, – вздохнул Жорка, – влипли, так влипли. Хуже некуда, больше незачем, дальше не лезет.

– А нечего было над Буддой смеяться. Реинкарнация наоборот, как в нашем случае, вещь суровая, но справедливая. Тем более, мы по рождению не равны, а в нашей ситуации – тем более. Я так понял, что вам возвращаться уже некуда. От тел остались одни ошметки. Только вы, два законченных дебила, умудрились навстречу ночному гонщику выскочить. Глупость, помноженная на идиотизм, есть прямое последствие беспробудного пьянства. Вы живой пример того, что величина разума на земле константа постоянная, но, к сожалению, население резко увеличивается. Поэтому на всех ума и не хватает. Вам точно не досталось, действуют лишь примитивные инстинкты. Сработал остаточный принцип. Ладно, переведем наши проблемы в раздел задач, и начнем решать исходя из приоритета оных.

– Садист ты доцент, самый натуральный. Маскировался под добропорядочного носителя духовного блуда. Мы тебя давно раскусили. Все из– за тебя, – обиделся Мишка, – между прочим, в больнице навещали. Драму пережили. Личную. Если бы ты знал, сколько мы ради тебя водки выпили. А Жорка даже кому то морду в пивнушке успел начистить от горя…

– Ага. Бил аккуратно, но больно. Вот только не помню кого и за что, и по моему – ногами и какой – то палкой. Слушай, а может твой великий Будда нас обратно перенесет. Домой что – то хочется, к интернету, джакузи, душу.

– Размечтался. Будь счастлив по своему, что вам хоть такой шанс дали. Может, помрете по человечески. Ладно, теперь у нас самое интересное и веселое время начинается. Вы, наверное, знаете, в какую эпоху угодили? Через год война начнется. Поэтому наши желания не совпадают с нашими возможностями. Ваши предложения?

– Сообщить руководству страны, – одновременно ответили друзья.

– Будем пробовать и этот вариант, согласился я, – но у меня есть идея. Всем светиться не надо. В первую очередь нужные конкретные предложения по техническим новинкам, которые помогут нашим. В этой сфере больше всего информации у меня. Вам же предстоит внедряться в местную среду. А именно, получить образование, при помощи знаний из будущего добиться положения в общества, продвижения по иерархической лестнице. Тебе Мишка самим Буддой предначертано продвигать медицину. Не всю же жизнь тебе жмурей потрошить.

– Я же не всегда этим занимался, но и в военном госпитале хирургом был в обеих чеченских компаниях.

– Теперь не важно. Главное, пробиться наверх, чтобы полностью реализовать свой талант врача. У тебя получится, характер вреднючий, для начальства самое то. Скорей всего, будешь всемирно известным академиком женщиной. Не кривись. Своим бюстом и авторитетом, ну и другой частью тела, сможешь продавить партийную бюрократию. Ты, Жорка, поступай на завод, и, на вечернее отделение института. Организуй комсомольскую бригаду, и сразу начинай внедрять новые технологии управления. Опыт у тебя колоссальный. Все таки, не зря же продрался по костям менее удачливых бюрократов, до должности советника губернатора по экономическим вопросам. Сейчас ты самый лучший специалист в мире в области черного пиара и тайных методов воздействия на избирателя. Затем постарайся внедриться в управленческую верхушку, и незаметно отсекать будущую либеральную плесень. Уверен, что у тебя шансов больше любого из нас, протиснуться на второй, или даже первый эшелон властной вертикали. Надо спасать страну от будущих потрясений.

Главное, вам не подставляться. Научитесь. Тем более, это не так сложно. Убедился лично. Прежние стереотипы поведения и информация по текущей обстановке сохранились. Не вся оперативка накрылась. Есть и плюсы немалые. Верно пишут альтернативщики, память после переноса становится феноменальной. При желании легко вспоминается любой текст, даже случайно прочитанный в автобусе у соседнего пассажира в газете. Далее – намного выше регенерация, реакция, выносливость, здоровье. Вот такие бонусы перекрывают все возможные минусы. Как в анекдоте; пляж закрыт. Во – первых; нашли холеру в воде. Во – вторых; не нашли работников санэпидемстанции. В – третьих; зима все таки. Смена среды повлияла на нашу жизнь.

– А ты будешь чего делать?

– После того, как я начну передавать информацию руководству, а здесь у меня есть кое – какие соображения, за источником информации начнется самая настоящая охота. И, скорей всего, меня спецслужбы вычислят, рано или поздно. Не надо недооценивать наших предков. И, не исключено, сильно ограничат в степени свободы. Велика вероятность, что информация просочится к глобальному противнику. Агентов глубокого залегания мирового правительства очень много. И тогда моя жизнь не будет стоить и ломанного гроша. Если масонам, и прочим тайным орденам удалось отравить Сталина, убрать Берию, то чего уж говорить про меня. Максимум, я продержусь года три, а может, и еще меньше. Поэтому вам светиться не нужно в любом случае. Делайте все, что бы в будущем не смог повторится вариант с иудой Горбачевым и законченным алконавтом Ельциным. Разумеется, насколько это будет в ваших силах. Хоть травите его, вешайте, молотком или ледорубом по куполу бейте. Однако я подозреваю, что история после нашего вмешательства будет уже другой. Хотя основные игроки останутся все те же.

– Да уж, весьма пессимистический вариант, – вздохнул Мишка, – наша жизнь в дальнейшем будет походить на прогулку по минному полю. Полный самоконтроль.

– Более того, дорогие прыщавые юнош с герлой, многие свои идеи вам придется приписывать коллегам, дабы оставаться в тени, – подчеркнул я.

– Ты нагнетаешь обстановку, может все не так драматично? – спросил Жорка.

– Все же будем придерживаться самого радикального оптимизма. Это когда мы упали в грязь и всенародно объявляем, что она абсолютно лечебная, и, стало быть – полезная. Поэтому эта процедура сугубо профилактическая. Самая, что ни на есть, грязная пиар – компания, – Мишка тут же объяснил нашу ситуацию с медицинской точки зрения.

– Если бы, – вздохнул я, – к вашему сведению, некоторые спецоперации, которые после войны будут приписывать фашисткой разведке, проводили совсем не немцы и их союзники, а совершенно другие силы. Поэтому мои дорогие попаданцы, встречаться будем редко, тайно, словно разведчики в тылу врага. Вас надо беречь.

Мои друзья приуныли. Да и у меня на душе было тяжело. Что не говори, а оказаться в прошлом, далеко не радостная прогулка при луне под грохот барабанов, завыванье дудок и кривляния обнаженных потасканных женщин.

– Не согласен, варена пельмень, – тряхнул косой Мишка, – надо всем держаться вместе. Только так мы добьемся цели.

– Поддерживаю, – буркнул Жорка.

– Кардинально против. Вам все равно придется вести себя прилично, будто культурным людям в очереди к унитазу. – Я жестко загасил бунт на барже с навозом в стадии личинки червя. – Не забывайте. В наших руках будущее страны. Если мы увидим, что информация не доходит до нужных людей, а эшелон истории продолжает движение по прежней ветке, то тогда придется бить фашистов всеми доступными методами. Для этого организуем ДРГ, и используем все навыки, полученные нами в будущем. На нас с Жоркой боевая часть, а ты Мишка займешься медициной. Вот к этому и начнем готовиться.

– Командование я уже взял на себя. Поэтому начинает действовать первый принцип. Я доминирую, вы внизу пыхтите, плюетесь, но терпите и имитируете полное удовлетворение процессом. Не кривитесь. Руки прочь – за штурвалом ас. Если вы думаете по другому, то у вас нет сердца, и появились вы на свет от ехидны с гадюкой. Во – первых, имею опыт, тем более майор запаса. Во – вторых. Умнее вас в десять раз. Шутю, возможно, хотя нет, говорю голимую правду. Как бы вас не колбасило от этого. Но смиритесь во имя Будды. Тем более попал сюда первым, адаптировался в отличие от вас. Ты же Жорка, был в моем подчинении сержантом. Не забыл? Стало быть, теперь подрос в жесткой иерархии гордых птиц до уровня заместителя. Поэтому имеешь почетное право сидеть на нижней ветке и безропотно, смиренно, выносить все то, что будет падать на тебя от высшего уровня. В данном случае от меня. Мишка будет сидеть с тобой рядом, не волнуйся. Ценных указаний хватит всем. Даже более того – не сразу и отмоетесь. Могу только гарантировать, что вазелин будет выдаваться совершенно бесплатно и в неограниченном количестве.

– Суров однако, – вздохнули друзья, – узурпатор с замашками извращенца. Культ личности вызревает на глазах. Лечится только ударом табакерки, и наложением шарфа на шею для полной гарантии…

– Не злоупотребляйте своими гражданскими правами. Если я буду белым и пушистым, вы же меня вмиг растащите на воротники без зазрения совести. Я уже в танке, и мне по баклажану, на какой легковой машине вы решили выехать на мою дорогу. Примитивный либерализм не пройдет. Критика властных структур и пересмотр моих полномочий чреват для вас потерей здоровья. Запомните, когда мне плохо, я начинаю петь. И после этого плохо становится окружающим. Если я вас напрягаю или огорчаю, то вы можете забиться в угол и порыдать. Тем не менее, генеральную линию партии менять не буду. Безобразия не нарушайте. Мишка, в конце концов, спрячь свои титьки. Хотя наша дружба проверена многолитровым временем и испытаниями, но и твоему бесстыдному разврату должен быть конец.

– Выскакивают постоянно, никак не привыкну к ним, – не смутился Мишка, и запахнул халат, – хорошо еще не очень большие, не болтаются.

– Давай помогу заправить, – дернулся Жорка, – друзья всегда должны помогать друг другу в трудных ситуациях. Факт.

– Облезешь, помогальщик, не для тебя юного автоматчика предназначена роза красная, непорочная и чистая…

– Тоже мне крысавец нашелся. Только свистну, у меня целая тыща, а может быть и две, таких титек будет. Сами прибегут. Руки тискать устанут…

– Вот заимей себе такие, хотя бы силиконом накачай, и занимайся самотиском, с утра до вечера, педофил латентный. Решай в гордом одиночестве свои физиологические проблемы! Все вы, мужланы, одинаковые. У вас только одно на уме. Только и способны по пьянке в бане за невинными девушками подглядывать.

– Это не правда!

– Правда!!

– Не правда!

– Правда, правда! Я про вас кобелей все знаю! Лично видел тебя, доцента, ну, и, еще одного типа. Забыл, как его звали. Впрочем, это не важно…

– Вы еще подеритесь, горячие прыщавые пубертаты. А силикон пока не изобрели к вашему сведению. Милые бранятся, а потом уж чешутся! Миш, в самом деле, перестань буграми туда – сюда махать. Своими жесткими сосками мне весь нос ободрал. Понимаю, что теперь ты фанатичный транс, представитель меньшинств, есть карма и так далее. Но и хуцпу свою не показывай. Сами мы наглецы еще те, – я решил продемонстрировать задатки неформального лидера.

– Необразованные, похотливые и жалкие натуралы! – огрызнулся Мишка, – вам никогда не понять нежную, тонкую, чувствительную душу творческой и свободной личности. Лишенной оков сексизма и грубого мужского шовинизма!

– Миш, а меня терзают смутные сомнения, – поскреб затылок Жорка, – ты у нас в том воплощении был фанатичным бабое…, тьфу, баболюбом. Если следовать теории нашего уважаемого доцента, чтобы у него в стакане водка по утрам не переводилась, то эти качества проявятся у тебя и здесь, но сообразно твоей сегодняшней природы и физиологии. Получается, что ты теперь всех здешних мужиков затрахаешь?

– Вы чо!? – Мишка выпучил глаза, побагровел и сжал кулаки, – Да я этих уродов вонючих терпеть не навижу! Если кто коснется, такая злоба появляется, что зенки готов вырвать. Ужас! Не пойму, как этих мерзких скотов женщины любят. Меня от мужиков блевать тянет перманентно. Да я лучше под танк с гранатой лягу, чем под кобеля двуного! И вообще – целка я, варена пельмень. Вот.

– Это проявление типичной мизандрии – оголтелого мужененавистничества. Мишенька, – сказал я сладким голосом, – так сказать, дочь морского офицера и убежденная профессиональная крымчанка, ты хочешь сказать, что не все так однозначно, и тебе по прежнему нравятся женщины?

– Да, варена пельмень, – наш уникальный транс скромно опустил глаза и стал ногой ковырять землю, – очень. Они все здесь такие симпатичненькие. Мягкие. Пухленькие. Сочные. Чистые. Непорочные. Неиспорченные. Неизбалованные. Притягательные. Нежные. Ласковые…

– Да он же законченный и неисправимый лесбиян! – ахнул Жорка, – здесь за это статья есть. Ой, загремишь ты Мишка в лагеря! И будет тебе счастье. Мужиков нет, а ковырялки и сосалки требуются, эрзац – самцы. Факт.

– Стоп, – прервал я друзей, – толпа, еще не ставшая народом, слушай очередной актуальный и злободневный тезис; если мы хотим свою невыполнимую миссию выполнить, то никаких извращений. Не воровать без меня. Не пить без меня. Не разлагаться морально без меня. Запомни Мишка, без меня сексом не заниматься! Узнаю про твой блудоход– все наружу лично выверну самым извращенным способом. Не посмотрю, что ты у нас ортодоксальная девственница, и, садист – жмурорез в одной инкарнации. Только под моим неусыпным контролем и строгим руководством. Всем понятно?

– Ясно, варена пельмень…

– Не дураки, факт….

– Я одного не пойму, – вздохнул Мишка, – почему вы в традиционном виде оказались, а я один в женском. Понимаю, что у барана свой взгляд на шашлык, не совпадающий с мнением большинства, но все же, хотелось бы узнать количество рецептов приготовления этого блюда.

– А нечего было в своем морге на разделочном столе баб иметь. Временами я в сердцах думаю, неужели нельзя было другого места найти, а? – спросил Жорка.

– А я причем? Чуть что – Мишка, Мишка! Это партнерша экзотики захотела. Да, и, пьяные были оба. Здесь смена обстановки, ну, и жутики всякие. Сумрак подвала. Скрип несмазанной…, ну, вообще, двери. Приятный запах формалина, загнивающих органов. Накрытые жеванными простынями тела жмурей. Романтика! А на лоток, между прочим, она только попой прижималась. Ах, как она кричала! О-о, братцы, как ее плющило! Как ее колбасило! Признаться, такого эффекта я не ожидал. Какой поразительный результат от смены обстановки!

– Ой, да ты еще и тайный некрофил!

– Да, ну вас, варена пельмень. Вот этого не было, с трупами я пока еще не спал. Чего вы понимаете в современном сексе! Вы полные дилетанты в тонкой женской психологии. Мужланы, вам никогда не узнать всю нежную женскую душу…

– Ну, да, конечно. Кто мы, а кто ты. Только одного понять не можем. Это положительный результат произошедшей с тобой антропрогрессии, или же инволюционный путь развития отдельно взятой личности в новом теле?

– Как это низко завидовать более удачливому товарищу, находящемуся на высшей ступени духовного развития, в отличие от вас, похотливых самцов скорострелов – пулеметчиков. Только и можете с линейками бегать, да и меряться, варена пельмень…

Наши встречи в больничном парке мы старались проводить тайно. Тем более, несколько скамеечек располагалось в укромных уголках. Обговаривали все возможные варианты действий. А потом нас начали выписывать одного за одним. Первым вышел на волю МишаТаня. За ним приехали родители. Я наблюдал, как ему пришлось изображать из себя любящую дочь, скромницу, отличницу и будущую звезду медицины. Вскоре со свистом вылетел Жорка, и через два дня свободной птицей в ново – старую реальность я. Как я и предполагал, вся наша тройка полностью влетела в это время по родовым линиям. По непонятным причинам мы заняли тела наших родственников, которые погибли в войну. Танюшу в том варианте зверски замучили, изнасиловали каратели. То ли прибалты, то ли бандеровцы. Жорка, погибнет в начале войны, практически не успев выстрелить по врагу. Моя судьба мне тоже была известна. И от этих знаний нам было все же не по себе. Жить хочется всем, невзирая на времена и эпохи. Инстинкт самосохранения намертво вморожен в нашу генетику. Поэтому изменение первого печального варианта стало нашей главной задачей. Как говорится, жить захочешь, и не так раскорячишься. Смысл жизни в том, чтобы умереть молодым, но, как можно позже, хотя бы лет через сто.

Честно говоря, волновался. Хотя мы и научились за эти дни действовать в рамках прежних матриц личности, точнее говоря, чувствовать привычное поведение, и отображать. Но ляпы случались на каждом шагу. Не так просто было врасти в иные времена. Да и знания будущего давили. Войну, разумеется, все ждали. Но никто и предполагать не мог, что все пойдет совсем не так.

Почти все лето я провел у бабушки в небольшом поселке Светлом, что находился в сорока километрах от Смоленска. После войны от него остались лишь одни фундаменты, и ни одного жителя. Мой младший братишка и будущий отец Вовка оказался порядочным сорванцом. Пару раз за проказы я, исключительно по сыновьи, отвесил будущему моему предку, пару лещей. А нечего было в будущем меня за двойку ругать и за разбитое соседское окно. У меня после этого на всю жизнь, может быть, стресс приключился. Я, может, ночами с тех пор под себя писаю, и матом ругаюсь, когда выпью и закурю. Не могут родители воспитывать своих детей, ой не могут! Хотя порой мне психологически было не по себе. Тем не менее, согласно наставлениям прапорщика Будды, я сгреб известную часть мужского организма в горсть, и усиленно готовился. Бегал. Подтягивался. Отжимался. Развивался физически. Метал ножи. До опупения изучал немецкий язык. Копал в лесочках схроны и убежища. Больших лесов у нас не было, поэтому, насколько я помнил из будущего, в данной местности широкого партизанского движения не было. Прятаться было негде. Действовали лишь небольшие группы. И одной такой боевой единицей решил быть я. Бабушка, как человек наблюдательный сразу заметила изменения в характере. Пришлось ссылаться на последствия тяжелой производственной травмы. Тут уж, как говорится, спасибо, что живой.