Текст книги "Укрощение дракона (СИ)"

Автор книги: Александр Петровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 30

Мортон мчался в аэропорт, нарушая все мыслимые правила движения. Патрульные знали его машину и потому не препятствовали. Если инспектор куда-то спешит, значит, у него важное дело.

Только увидев впереди машину сержанта, он слегка снизил скорость. Поравнявшись с автомобилем, Мортон жестом приказал остановиться, что Джесси беспрекословно исполнила. Мортон припарковался на обочине, вышел из машины и подошёл к окошку водительской дверцы. Джесси опустила стекло.

– Полиция, мисс. Предъявите права!

Вступать в конфликт с полицией Джесси не собиралась.

– Инспектор Мортон, полагаю? – поинтересовалась она, улыбаясь.

– Мисс Джесси, если не ошибаюсь? – улыбнулся в ответ Мортон.

– Я вам звонила, но меня не захотели соединять.

– Я знаю. Не смогли соединить. Я был в городе. Как раз раскрыл это дело, но вы, мисс, меня опередили. Браво!

– Просто повезло. Вопрос удачи, не более.

– Мисс Джесси, я могу вас попросить заехать к нам в участок? Расскажете, как всё было, подпишите протокол, а потом мы скромно отпразднуем ваш успех. Этот маньяк у нас всех достал.

– Что праздновать? Сами же говорите, что раскрыли это дело.

– По сути, раскрыл даже не я, а наша ясновидица. То есть раскрыли две ведьмы, разными способами, а опытный полицейский офицер как бы и ни при чём. Вот это и скромно отпразднуем, – предложил Мортон.

– Хорошо. Езжайте, я поеду за вами, – согласилась Джесси.

– Лучше садитесь в мою машину, по пути поговорим. А машину сержанта позже заберут мои коллеги.

– Пусть так, – сдалась Джесси. – Только имейте в виду: о том, что я здесь, знают инспектор Бриггс из Ярда и полковник Смит сами знаете откуда.

– Мисс Джесси, вы что, думаете, я намерен причинить вам какой-то вред?

– Неважно, что я думаю. Важно, что есть на самом деле, – она пересела в машину Мортона и сняла тоненькие перчатки.

– Зачем вы надевали перчатки? – поинтересовался Мортон.

– Чтобы лишний раз отпечатков не оставлять.

– Ничего не упускаете. Сейчас приедем в участок, там подробно напишете, как всё произошло. Или, если хотите, продиктуете мне, я умею стенографировать.

– Я тоже умею, – похвасталась Джесси.

– Хорошо вас учат в вашей академии. Да и ведёте вы себя не как ребёнок, а как взрослая девушка. А это уже не очень хорошо. Вроде как вас лишили детства.

– Мы выглядим взрослыми, потому что спокойны. Всегда. Это потому, что в магических академиях нервные живут недолго.

– Недолго – это сколько?

– Это до первого нервного срыва. Как только курсант начинает оскорблять других курсантов, или, ещё лучше, нападает на кого-то, преподаватели его тут же вышвыривают из академии.

– А если преподаватели не уследят?

– Тогда нервного убьют. Многие курсанты имеют смертельные боевые магические силы. И я в том числе. Говорю это на тот случай, если у вас сохранились нехорошие мысли в мой адрес.

– Мисс Джесси, мне жаль, что вы видите во мне врага.

– Просто я осторожна.

– Расслабьтесь. Мы приехали. Идёмте, я вас познакомлю с нашей ясновидицей.

– Она мне нужна?

– Не знаю. Но вреда от этого точно не будет. Входите в кабинет. Анжела, познакомься с мисс Джесси.

– Анжела, белая, ясновидица одиннадцатого уровня.

– Джесси, чёрная, боевой маг-пирокинетик десятого уровня.

– Ну вот, познакомились, теперь давайте составлять протокол. Диктуйте, Джесси!

– Я стояла в парке на центральной аллее…

Джесси подробно описала всё, что происходило между ней и сержантом.

– …А потом он на меня напал, и мне пришлось применить против него магию. Можно добавить своё наблюдение?

– Конечно, мисс Джесси, – разрешил Мортон.

– Когда он говорил, что не трахал свою дочь, мне показалось, что он врал.

– Мне тоже так показалось во время разговора с его дочерью, – признался Мортон.

– Ну, вот, собственно, и всё, – завершила рассказ Джесси.

– Мортон, ты, наверно, не видел труп. А я видела. Выжженный пах, выжженные глаза и масса переломанных костей.

– Это потому, что я на него разозлилась, – пояснила Джесси.

– Я считаю, имело место избыточное применение силы, – заявила Анжела.

– Простите, – улыбнулась Джесси, – но это он на меня напал, а не наоборот. Вы об этом не забыли?

– Не ссорьтесь, девушки, – попросил Мортон. – Если бы победил сержант, мисс Джесси выглядела бы сейчас не лучше. Я видел трупы тех, кто, в отличие от мисс Джесси, не смог за себя постоять должным образом.

– Убивать было не обязательно, – стояла на своём Анжела.

– Расскажите это родителям убитых девочек, – посоветовала Джесси. В академии, где готовили убийц, курсантов, помимо прочего, учили и отвечать на обвинения в избыточной жестокости.

– Вот я написал то, что вы продиктовали, мисс Джесси. Ваш разговор с покойным приведен дословно?

– Разумеется. На память не жалуюсь.

– Отлично изложено, мисс Джесси. Я только мечтать могу, чтобы мои подчинённые, да и я сам, если честно, могли столь же грамотно составлять рапорты. Прочитайте и подпишите.

– Инспектор, ваша запись не полностью совпадает с моим рассказом. Нет фразы покойного о девочке, которую он отпустил. Та самая, которая якобы отправила на тот свет семерых его коллег, наверно, полицейских, а также собственную мать.

– Ненужные подробности, мисс Джесси, я исключил. Сержант всё это выдумал. Дело закрыто. Человек, который застрелил семерых полицейских, убит при задержании. Он же перед этим убил и женщину. Никаких данных, что там была её дочь, нет. Так что незачем тревожить это забытое дело.

– Не возражаю, – Джесси подписала протокол.

– Теперь напишите имя и адрес.

– Пожалуйста, – Джесси написала то, что от неё хотел Мортон.

– Мисс Джесси, ваш самолёт, наверно, уже улетел?

– Да, инспектор.

– Тогда давайте, я вас отвезу на машине.

– Буду благодарна. Только сначала сходите, взгляните на труп сержанта.

– Зачем?

– Чтобы вы знали, что с вами произойдёт, если по пути у вас возникнут на мой счёт нехорошие идеи.

Глава 31

– Баньши, мне можно войти?

– Входи, Драго. Только хочу сразу предупредить: повторять наши аэродромные развлечения сегодня в мои планы не входит.

– Да нет! – отмахнулся Драго. – Я только поговорить хочу.

– Этого сколько угодно. Я так понимаю, тебе не с кем поговорить о драконах. Линда улетела, Джесси улетела. Осталась только старушка Баньши. Ну, рассказывай.

– Джесси навела меня на одну мысль.

– Всего на одну? Хотя чего ждать от Джесси…

– Она сказала, что кто не трахается, тот не размножается.

– И я ей тут же сказала про жаб, которые могут размножаться и без этого.

– Но речь не о том. Драконы ведь не только не трахаются, но они и не размножаются. Никто не видел ни драконьих яиц, ни драконьего секса. Наверно, потому, что не было ни того, ни другого.

– Гениально, Драго! В летописях не написано, что драконы трахались. Значит, они не трахались. В летописях также не написано, что свиньи трахались. Заинтересованное человечество в моём лице ждёт сенсационного вывода из этого факта от нашего выдающегося учёного.

– Брось, свиньи – не драконы. И я уверен, что если поискать, найдётся упоминание о свином сексе.

– Свинский секс точно описан. Вот насчёт свиного не уверена.

– Так вот, исходя из этого, я принял, как гипотезу, что драконы действительно не трахаются и не размножаются.

– Не так давно считалось, что мыши самозарождаются в грязном белье. Вроде как эта идея была опровергнута, но ты, видимо, решил, что если бельё совсем уж грязное, то в нём самозарождаются драконы.

– Ты не так далека от истины. Древние египтяне считали, что драконы самозарождаются в подземельях Мемфиса.

– Если у фараонов были драконы, какого ж хрена они позволили себя завоевать не то грекам, не то римлянам, не то македонцам, не то всем им сразу или по очереди? Драконы были способны обратить в бегство любую армию того времени!

– Баньши, у них не было драконов! Древние египтяне не смогли их приручить.

– А по-моему, драконы – просто сказочные персонажи.

– Ну давай предположим, что драконы существовали на самом деле!

– Давай, Драго. Я ни в чём не могу тебе отказать.

– Ещё ты говорила про гусениц и бабочек. Гусеницы не трахаются, но размножаются, только не как гусеницы.

– Путано излагаешь, но я тебя поняла. Значит, драконы – это гусеницы? И в кого же они превращаются? Кто для них аналог бабочек? И почему этот захватывающий процесс ни разу не описан в твоих любимых хрониках?

– Потому что они ни в кого не превращаются. Они не гусеницы, они как раз бабочки, понимаешь?

– Потому что тоже летают?

– Нет! Потому что дракон – это последняя стадия превращения кого-то другого! Как бабочка для гусеницы!

– Позволь вкратце изложить твою гипотезу. Драконы не трахаются и не откладывают яиц, потому что в цепи превращений они аналоги бабочек, которые трахаются и откладывают яйца. Я ничего не упустила?

– Пока ничего. Продолжаю. Что будет, если бабочки перестанут трахаться?

– Вымрут к чёрту, что же ещё! То есть ты предполагаешь, что драконы вымерли, потому что утратили вкус к сексу? Но если так, зачем ты вводишь цепь превращений? Это излишняя сущность, и по принципу Оккама[1] должна быть отброшена.

– Ввожу потому, что всё не так, как ты предположила. Если гусеницы научатся размножаться сами, бабочкам размножаться уже необязательно.

– Ничего не слышала про трахающихся гусениц.

– К чёрту гусениц и насекомых вообще! Они не имеют к драконам ни малейшего отношения!

– Молодец, Драго! Ты мне уже чёрт знает сколько времени рассказываешь о насекомых, а потом с умным видом заявляешь, что они к теме разговора отношения не имеют.

– Это просто аналогия.

– Если я тебя правильно поняла, гусеницы и бабочки – это такая аналогия драконов, которая не имеет с драконами ничего общего.

– Ну, может, я неправильно выразился.

– Драго, у меня ангельское терпение. Я тебе разрешаю попробовать выразиться ещё раз. Но если у тебя опять не получится, я вышвырну тебя из своей комнаты навсегда.

– Я рискну. Ты знаешь, кто такие саламандры?

– Знаю. Это духи огня.

– Интересное совпадение. Драконы извергают огонь и саламандры – духи огня. Но я имел в виду других саламандр. Это животные наподобие тритонов.

– Да, слышала и о таких. И что? Это они «гусеницы» для драконов?

– Нет. Ты знаешь, как они размножаются?

– Наверно, как лягушки. Производят головастиков, и головастики превращаются в саламандр. Но я не уверена.

– Примерно так и есть.

– Драго, если немедленно ты не свяжешь саламандр и драконов, да ещё так, чтобы я эту связь поняла, я исхлестаю тебя плёткой!

– Минутку терпения. Есть одна интересная разновидность саламандр, которые живут в Мексике.

– Не вижу абсолютно ничего интересного в том, что они живут в Мексике.

– Они интересны совсем другим.

– А я вот всё не могу понять, чем же ты мне так интересен, что я тебя до сих пор не выставила за дверь?

– Если тебе скучно, я могу уйти.

– Нет уж! Чем интересны эти долбанные саламандры, живущие в Мексике?

– Они порождают головастиков, или как там называются их личинки.

– Драго, все саламандры их порождают. И те, что живут в Мексике, и те, что не бывали в Мексике даже в турпоездке!

– Но у этих необычные головастики.

– Чем же они необычны? Тем, что живут в Мексике?

– Тем, что они могут сами размножаться.

– Что? Ты уверен?

– Так в книжке написано. Эти головастики называются аксолотли.

– Я слышала про аксолотлей. Разве это головастики?

– Так написано. Так вот, аксолотли могут размножаться, и могут превращаться в саламандр. Я не знаю, могут ли они сначала размножаться, а потом превращаться. В той книге не написано этого.

– То есть, ты хочешь сказать, что драконы – это аналог саламандр. А кто аналог аксолотлей?

– Вот этого я пока не знаю.

– А эти саламандры, они размножаются?

– Да, но порождают они не саламандр, а аксолотлей.

– Ты это уже говорил. И что получается? Для объяснения, почему не трахаются драконы, ты проводишь параллель между ними и саламандрами, которые как раз трахаются. Ты снова неправильно выразился?

– Нет, всё правильно. Представь, что саламандры перестали трахаться.

– Бедные животные, мне их очень жаль.

– Но они не вымрут! Они могут даже исчезнуть все, но пока живы аксолотли, всегда могут появиться новые саламандры.

– Но почему они перестали трахаться? Зачем тогда вообще они нужны? Природа очень эффективно отсекает излишества, если верить мистеру Дарвину.

– А если не верить?

– Тогда излишеств не допускает Господь. Устроит?

– Устроит. Значит, это не излишество. Значит, они способны к размножению.

– Кто, саламандры? Ты об этом уже говорил.

– Я про драконов.

– Тогда почему они не размножались?

– Драконов привозили издалека. Может, у нас для них условия неподходящие?

– Если верить легендам, драконы жили очень долго. В неподходящих условиях они бы столько не жили.

– Если снова взять ту же аналогию, саламандры и аксолотли живут в совершенно разных условиях. Так что наш климат, подходящий для драконов, может быть смертельным для их личинок.

– Красивая идея. Но ничем не подтверждённая.

– Пока ничем. Но я найду доказательства!

– Ищи. А я думаю, что драконы – выдумка.

– Ладно, пойду я тогда.

– Нет, лучше останься.

– Зачем?

– Потрахаемся. Ты столько говорил о размножении всяких тварей, что мне самой захотелось.

– Ты же говорила, что в твои планы на сегодня секс не входит!

– Значит, сегодня у меня будет незапланированный секс.

[1] Принцип Оккама, он же бритва Оккама – «Правильным решением является наиболее простое». Другая формулировка – «Не следует привлекать новые сущности без самой крайней на то необходимости».

Оккам, Уильям – английский монах-философ 14-го века.

Глава 32

– Мистер Браун, чем же вы порадуете старика на сон грядущий? – поинтересовался полковник Смит.

– Нашего генерала убили, – мрачно сообщил Браун.

– Как убили? – деланно изумился Смит. – Мне сообщили, что он погиб при аварии этого долбанного прототипа.

– Тут очень грязная история, – пожаловался Браун.

– Кто бы мог подумать, – посетовал Смит. – Мистер Браун, вы полагаете, если её рассказать позже, она станет хоть немного чище?

– Я бы не хотел говорить такие вещи при посторонних.

– Где тут посторонние? – Смит внимательно оглядел комнату, заглянул в шкаф, затем под кровать. – Не вижу посторонних, мистер Браун!

– Я говорю про эту девочку, – терпеливо пояснил Браун.

– Я вас понял, мистер Браун. Вы считаете, что у меня начался маразм, и я самолично привёл сюда постороннюю девочку и начал расспрашивать о том, что посторонним знать ни в коем случае не положено. В таком случае подавайте рапорт моему начальнику, и по результатам рассмотрения вашего рапорта одного из нас из конторы уволят. Как именно увольняют из нашей конторы, вам прекрасно известно. Похоронят как героя, с воинскими почестями.

– А кто сейчас ваш начальник? – поинтересовался Браун.

– Как кто? Генерал Смит, естественно. Вы слышали, что назначили кого-то другого? Я, увы, не слышал.

– Но генерал же убит!

– Что это меняет? Ваш рапорт рассмотрит его заместитель.

– Но его заместитель – вы!

– Совершенно верно. Я рассмотрю ваш рапорт. И угадайте, кого после этого похоронят с воинскими почестями?

– Полковник, я предупреждаю вас, что эта история не для детских ушей.

– Спасибо за предупреждение. Предупреждён, значит, вооружён. А теперь приступайте к изложению этой жуткой истории. Публика уже заняла свои места, в зале аншлаг, зрители с нетерпением ждут начала представления.

– Мистер Смит, сейчас вам будет не до шуток. Когда мы прибыли сюда, нам поставили задачу…

– Обеспечить взлёт четвёртого прототипа, – оборвал его Смит. – Для начала, скажите, кто это «вы». То есть, какой был состав группы.

– Генерал, я и Джонс.

– Вам поставили задачу. Что было дальше?

– На тот момент здесь оставалось семь пилотов. Все они садиться в этот прототип отказались.

– Что говорит о незаурядном уме пилотов королевских ВВС.

– Я проводил с ними беседы по одному. Все отказались. Я пригрозил расстрелом за неисполнение приказа. Каждый ответил, что смерть есть смерть, хоть от пуль расстрельной команды, хоть от падения летающего гроба. Я обратил внимание, что в первом случае смерть неизбежна, а во втором есть шансы выжить и получить очень неплохие деньги. Все они ответили, что во втором случае шансов значительно меньше, потому что есть ненулевая вероятность, что у расстрельной команды всё оружие даст осечку, а вот летающие гробы осечек не дают в принципе.

– Нужно запретить в авиационных училищах преподавание теории вероятности. Для полётов она не требуется, а пилоты из-за неё становятся совсем неуправляемыми.

– Короче говоря, полковник, словами убедить их не удалось, официальными угрозами тоже.

– Логично, мистер Браун. Вы перешли к неофициальным угрозам. К каким именно?

– У одного из пилотов неизвестными был похищен пятилетний сын.

– Как планировалось разруливать ситуацию после смерти пилота?

– Нас уверили, что благодаря принятым мерам полёт пройдёт благополучно.

– И генералу пришлось поверить. Просто потому, что ничего другого ему не оставалось. Мистер Браун, что происходило дальше?

– Пилот разбился.

– Кто бы мог подумать? – удивился Смит. – А потом что?

– Жена разбившегося пилота застрелила генерала Смита.

– Вдова, – поправил Смит. – Пилот ведь уже к тому моменту был мёртв. А где в это время был похищенный неизвестно кем малыш?

– Он был у нас.

– А она расценила месть за смерть мужа важнее жизни сына. Какова её дальнейшая судьба?

– Убита сразу после смерти генерала.

– Закономерно. Где её труп?

– В соседней комнате. Спрятан в шкафу.

– Что было дальше?

– Это всё.

– Мистер Браун, какова судьба похищенного мальчишки?

– Содержится под присмотром Джонса в соседней комнате.

– Рядом со спрятанным трупом матери?

– Да, полковник.

– Мисс Линда, как вы порекомендуете поступить с мальчиком?

– Почему я должна брать на себя такую ответственность? – возмутилась она.

– Ответственность на мне. А я не вижу ни одного варианта, чтобы мальчишка выжил и не доставил нам проблем. Значит, мистер Браун, мальчика ликвидировать!

– Подождите, мистер Смит! Неужели никак нельзя оставить мальчика в живых?

– Не представляю, как. Он расскажет, что его похитили, и всё будет очень нехорошо. Я не знаю, как убедить его молчать.

– А как это всё с моральной точки зрения?

– Нехорошо, мисс Линда. Мальчик умирает потому, что его отец не выполнил приказ, а мать пожертвовала его жизнью ради мести.

– Но ведь это наш согражданин! Разве вы не должны защищать таких, как он, а не убивать?

– Мы в первую очередь должны выполнять приказы. Что же до убийства ребёнка, так мы постоянно это делаем на территории противника, и никто из сограждан не возмущался. Так что и тут всё нормально.

– Не боитесь, что придётся отвечать за подобные деяния?

– Нет. Я выполнял приказ. А за выполнение приказа к ответу не привлекают.

– А как же Нюрнбергский трибунал? Там, вроде как, осудили и тех, кто просто приказ исполнял.

– Какая начитанная девушка! – восхитился Смит. – Только, мисс Линда, вы позабыли, что в Нюрнберге судили побеждённых. И, следует отметить, судили на редкость цинично. Сами-то ничуть не лучше, если на то пошло. Концлагеря у немцев, конечно, были страшненькие, но и у русских они ни разу не лучше, да и американцы недалеко от них всех ушли. Взяли и пересажали у себя всех, кого сочли японцами. И никто им после войны об этом не напоминает. Так же, как и атомную бомбардировку двух японских городов. Да и мы ничем не лучше. Совершенно как варвары Дрезден разбомбили в щебень. А русские совсем красавцы. Изнасиловали почти всех немок, до которых смогли добраться![1] И, мисс Линда, поверьте мне – никому за это отвечать не придётся! Спросите, почему?

– Нет, мистер Смит, не спрошу. Думаю, потому, что победителей не судят.

– Вот именно, мисс Линда. Значит, нам нужно победить, и всё на этом закончится. Приступаем к победе. Мистер Браун, задушите мальчишку.

– Я бы не сказал, что этот приказ мне нравится.

– А кого это интересует, мистер Браун? По исполнении вернуться сюда и доложить!

– Есть, сэр! – Браун ушёл.

– Теперь надо позвонить. Алло, генерал? Дайте мне представителя контроля. Сэр, вас не затруднит зайти ко мне в комнату? Сэр, если не будет взлёта, то всё это совещание никому не нужно. Хорошо, жду.

– А зачем он вам? – поинтересовалась Линда.

– Я хочу, чтобы он санкционировал мой план.

Дверь распахнулась, и в комнату зашёл невзрачный человек в штатском. Линда видела его на совещании. Он и там держался неприметно. Смит и представитель контроля молча пожали руки, затем Смит сказал:

– В соседней комнате два трупа, жена и сын погибшего пилота. Нужно их убрать.

– Нужно только в том случае, если у вас есть толковый план на завтрашний день.

– Сформулируйте приказ.

– Завтра самолёт должен взлететь. Посадка вас не интересует.

– Ясно. Разработчики что-то изменили?

– Да, что-то изменили.

– Сэр, я могу исходить из того, что пятый самолёт имеет те же шансы разбиться, что и предыдущие четыре?

– Да, полковник. Самолёт непременно разобьётся.

– Какая тогда цель этого полёта?

– Это мне неизвестно. Но полёт должен состояться. Таков приказ. Излагайте свой план.

– Сэр, я считаю, что эти пилоты-испытатели некомпетентны. Я посажу на прототип своего пилота.

– Эту девочку?

– Да.

– Мисс, вы сможете взлететь?

– Не знаю. Но я и пробовать не стану!

– Почему?

– Это рискованное дело, раз уже четыре из пяти самолёта разбились. Почему должна рисковать я, а не мистер Смит?

– Полковник, она дело говорит. Вы полетите с ней.

– Да, сэр.

– А если хотите, попробую уговорить одного из шести оставшихся пилотов, чтобы вместо неё составил вам компанию.

– Не нужно, сэр. Интуиция мне подсказывает, что у меня больше шансов выжить с ней, чем с испытателем-профи.

– Простите, но я не намерена лететь ни с вами, ни без вас.

– А вот это зря, мисс Линда. У вас высший допуск секретности, присвоенный лично мной. Знаете ли, что это означает?

– Что от меня можно ничего не скрывать.

– А кто понесёт ответственность, если вы, мисс Линда, начнёте болтать?

– Наверно, вы, полковник.

– Вот именно. А если я погибну в этом полёте? Получается, что вы много чего знаете, но ваше молчание уже никто не гарантирует. Что, по-вашему, в такой ситуации сделают с вами?

– Вы хотите сказать, убьют?

– А как же иначе?

– Так что же это получается, у меня, выходит, нет выбора? И так смерть, и так смерть?

– Мисс Линда, неужели вы думали, что попали в красивую сказку, где главный герой – добренький мистер Смит, раздающий детям конфеты и мороженое? Осмелюсь предположить, что если мы и в сказке, то в очень страшной. И смерть тут подстерегает не только тех, кто допускает ошибки, но и тех, кому просто не повезло.

– Полковник, есть хоть малейший шанс, что мисс Линда посадит истребитель? –спросил представитель контроля.

– «Дакоту» без горючего она посадила. Во время войны я знал подобного парня. Он мог водить любой самолёт в любую погоду. Правда, его всё равно убили. Так вот, если она ведьма с той же силой, что у него, то сможет посадить любой самолёт. Если это вообще возможно, разумеется.

– В чём проявляется эта сила?

– В умении виртуозно управлять любыми механизмами, а кроме того, в неправдоподобно меткой стрельбе из практически любого оружия.

– У мисс Линды эти признаки наличествуют?

– Да, сэр.

– Осталось определить, как эта сила называется. Я предлагаю термин «техномагия».

– Не возражаю, – откликнулся Смит.

– Значит, я тогда, получается, техноведьма? – скривилась Линда.

– Мисс Линда, если мы вернёмся из того полёта, у нас будет достаточно времени, чтобы не торопясь подумать над терминологией. А если нет, то какая нам разница?

[1] Смит сильно преувеличивает.