Текст книги "История короля Ричарда I Львиное Сердце"

Автор книги: Александр Грановский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Сейчас же ничто не мешало объединению всех сил. Ричард решил начать кампанию со взятия Дарума, сильно укрепленной крепости на побережье в 40 км к югу от Аскалона, и предложил графу Генриху и герцогу Гуго присоединиться к нему. 17 мая 1192 года Ричард с войсками был у крепости. С моря Дарум блокировала объединенная пизанско-генуэзская эскадра. Ричард сам носил на плечах с корабля балки для строительства осадных машин. Через пять дней осады мощная крепость, окруженная стеной с 17 башнями, была взята, несмотря на упорное сопротивление. На следующий день к Ричарду присоединились Генрих и Гуго. 24 мая все вместе отпраздновали Троицу. Во время празднования Ричард передал в качестве подарка захваченную крепость новому иерусалимскому правителю.

Восторг по поводу взятия Дарума вылился в общее желание идти штурмовать Иерусалим и уверенность, что ему не устоять. Однако 29 мая армию на марше по направлению к Иерусалиму догнал курьер из Лондона, вице-канцлер Жан д'Алансон. Известия на конец марта, которые он привез, не были хорошими: Филипп пытался вступить в союз с принцем Иоанном и овладеть нормандским Вексеном. Пока ни то, ни другое ему не удалось.

Хотя Ричард предвидел подобное развитие событий, новости его встревожили. И опять стоял тот же самый, как 15 дней назад, вопрос – что делать? При наступлении на Иерусалим можно потерять не только славу, но и свое государство. Менее опасно наступать на Египет. Такое наступление вдоль морского берега может быть поддержано флотом. Захватив Александрию и Каир, их можно было бы обменять по договору на Иерусалим.

Армия собралась в Аскалоне. Военный совет постановил: что бы Ричард не решил, с ним или без него, армия наступает на Иерусалим. Все так обрадовались этому известию, что «вместо того, чтобы идти спать, танцевали до середины ночи».

Два следующих дня мрачный Ричард провел в шатре на постели в тяжелых раздумьях. Его посетил капеллан Гийом из Пуатье. Выражая мнение армии, он призвал короля не предавать христиан и возглавить поход на Иерусалим. И, хотя Ричард уже твердо решил Иерусалим не осаждать, назавтра он объявил, что остается до следующей Пасхи и идет на Иерусалим.

11 июня армия, не встречая сопротивления, вторично добралась до Бейт-Нубы и разбила лагерь. Ричард послал Генриха Шампанского в Акру, чтобы собрать и привести отставших, и остался ждать его прибытия. Он вместе с 50 рыцарями посетил живущего неподалеку в пещере святого отшельника и, конечно, услышал от него то, что хотел услышать. Одно англо-нормандское повествование о крестовом походе рассказывает: «С тех пор, как сарацины вошли в Землю Обетованную и захватили Пресвятой Крест, он никогда не покидал пещеру и не питался ничем, кроме трав и корней, и не пил ничего, кроме воды; он не прикрывал тело ничем, кроме бороды и волос. Отшельник весьма благосклонно говорил с королем и сказал, что не пришло еще время, когда Бог сочтет людей достаточно чистыми, чтобы им могли быть переданы Святая Земля и Пресвятой Крест... Затем он вынес деревянный крест, который был частью Пресвятого Креста, и вручил его королю Ричарду... Король преклонил колени и благоговейно принял крест в свои руки». Отшельник, как и предсказывал, умер через семь дней. Слух об этой встрече облетел армию. Перед крестом отшельника весь лагерь усердно молился.

Король, как всегда, участвовал в разведывательных разъездах. Однажды, въехав с группой рыцарей на холм, возможно, на знаменитый Монжуа, с которого участники Первого крестового похода глядели на город Христа, Ричард увидел Иерусалим. По преданию, Ричард закрыл глаза: он не мог видеть Святой город, который еще не освободил. В другой раз страшное смятение и паника возникли в Иерусалиме, когда со стен увидели невдалеке группу христианских рыцарей.

29 июня прибыл Генрих Шампанский, и теперь наконец собралась вся армия. Был собран военный совет из пяти тамплиеров, пяти госпитальеров, пяти французских и пяти местных баронов. На совете Ричард заявил, что не хочет осаждать Иерусалим. Помимо того, что Салах ад-Дин собрал большую армию, в окрестностях Иерусалима нет воды: все колодцы засыпаны и отравлены. Ему возразили, что на расстоянии 15 километров протекает речушка. Пока одна часть армии осаждает город, другая будет доставлять воду и водить животных на водопой. Ричард ответил, что когда одна часть уйдет, на другую последует нападение.

К этому можно добавить то, что Ричард не говорил, но явно имел в виду: если за водой пойдет герцог Бургундский со своими людьми, найдется тысяча «объективных» причин, помешавших ему пробиться к оставшейся армии и вынудивших его уходить к морю. Он же, Ричард, останется в безводной ловушке, со всех сторон окруженный превосходящими силами сарацин. Не зря же, по словам Амбруаза, Ричард говорил: он хорошо знает, что не только во Франции, но и в Святой Земле есть люди, которые только и ждут, чтобы он впутался в авантюру с осадой Иерусалима и навеки опозорился.

Вместо Иерусалима король предложил наступление на Египет. Наступление это будет поддержано пизанско-генуэзской эскадрой, а его, Ричарда, эскадра будет осуществлять снабжение в дельту Нила. В этом случае он, Ричард, готов дополнительно платить жалование семистам рыцарям и двум тысячам солдат, что по численности было несколько больше французской части армии.

Совет высказался в пользу похода на Египет, как и предполагал, видимо, Ричард. И хотя решение совета должно было быть обязательным для всех, французы во главе с герцогом Бургундским отказались идти на Египет. Только на Иерусалим, или никуда. Ричард согласился идти на Иерусалим, если армия будет на этом настаивать, но только рядовым воином – как командующий он никогда не согласится вести армию в западню, на Иерусалим. Армия на этом не настаивала. Опять возникла тупиковая ситуация. Армия раскололась на две части, и ни одна часть без другой не могла выполнить желаемое.

Пока армия в растерянности стояла в Бейт-Нубе, пришло сообщение от шпионов-бедуинов, которых специально прикармливал Ричард, что из Египта на Иерусалим движется большой караван. За одну треть добычи герцог Гуго согласился принять участие в набеге. 24 июня у так называемых «Круглых колодцев» произошло нападение на караван. Салах ад-Дин знал о предстоящем набеге, но не смог его предотвратить. Две тысячи солдат охраны были взяты в плен или разбежались. Была взята огромная добыча, «никому в этой стране так не везло с добычей». 29 июня множество верблюдов и вьючных животных с добычей были приведены в Бейт-Нубу.

Салах ад-Дин в Иерусалиме воспринял нападение на караван как подготовку к наступлению на Египет и был сильно встревожен.

Возможно, приглашая герцога Гуго участвовать в нападении на караван, Ричард надеялся склонить его к походу на Египет, но этого не произошло. Наоборот, их отношения еще больше разладились. Герцог Бургундский сочинил издевательскую песню о Ричарде, которую его люди громко распевали. Король ответил сочинением песни, не менее оскорбительной. Назад к морю французы возвращались отдельно от остальной армии. Больше они с армией Ричарда не объединялись.

*    *    *

Ричард снова начал переговоры с Салах ад-Дином. Однако после отхода от Бейт-Нубы и ухода французов переговорная позиция Ричарда сильно ухудшилась. Салах ад-Дин теперь не хотел даже обсуждать вопрос о передаче христианам во владение Церкви Гроба Господня в Иерусалиме. Паломникам мог быть только разрешен доступ к святым местам. Другим требованием Салах ад-Дина было разрушение Аскалона и Дарума. Так как осуществить египетский поход Ричард был уже не в состоянии, король легко принял условие разрушения Дарума. Кроме того, Дарум мог служить Салах ад-Дину опорной базой при осаде Аскалона. Дарум был срыт, а его гарнизоном был усилен гарнизон Аскалона. Что касается Аскалона, в этом вопросе король уступать не хотел, слишком много средств и труда он затратил на восстановление этого города. Пока шли споры об Аскалоне, 26 июля Ричард прибыл в Акру и начал готовить поход на север на Бейрут, чтобы соединить непрерывной прибрежной полосой Тир с Триполи.

Однако Салах ад-Дин нанес удар первым. 27 июля его войска подошли к стенам Яффы. После пятидневной осады город пал. Городской гарнизон укрылся в цитадели. Мусульмане бросились грабить город. Именно в Яффу король завез добычу из перехваченного каравана. Удержать цитадель не было никакой надежды. Чтобы не быть перебитыми при штурме, гарнизон цитадели начал переговоры о сдаче. Договорились, что сдача произойдет на следующий день 1 августа в три часа дня.

Ричард получил сообщение об осаде вечером 28 июля. Немедленно были собраны и отправились в путь два отряда: один, усиленный пизанцами и генуэзцами, под командой короля на кораблях морем, другой под командой графа Шампанского, состоявший из тамплиеров, госпитальеров и его людей, сушей. Оба отряда в пути были задержаны, корабли Ричарда – встречным ветром у горы Кармель, граф Генрих – силами мусульман у Цезарии.

Флот короля смог достичь Яффы только глубокой ночью с 31 июля на 1 августа. Когда немного рассвело, стало видно, что город и берег полны мусульман. Франкское знамя на цитадели ничего не доказывало, это могло быть ловушкой. Ричард приказал трубить в трубы, но ничего не предпринимал. Салах ад-Дин велел гарнизону цитадели сдаваться немедленно. В этот критический момент из цитадели в море прыгнул какой-то монах и вплавь добрался до кораблей. Узнав, что цитадель еще держится, король приказал атаковать. Королевская галера первой вырвалась к берегу, король первым выпрыгнул в воду и по пояс в воде пошел в атаку. Как и при высадке на Кипре, решающую роль сыграли стрелки. Под их прикрытием произошла высадка остальных. Всего с Ричардом было 15 рыцарей на конях и до тысячи стрелков (среди них много итальянцев) и пехотинцев. Отряд Ричарда ворвался в город. Мусульман было много, но они были захвачены врасплох. Увидев на городской стене королевское знамя, гарнизон цитадели предпринял вылазку.

Амбруаз пишет: «Убиты были все, кто не успел убежать, множество богатых людей сдалось, и город был вызволен из рук сарацин». Лагерь Салах ад-Дина перед городом смели всеобщее бегство и атака.

Ричард разбил лагерь на месте лагеря султана, так как город после двух штурмов был полон трупов. Знатных пленников привели к Ричарду. Король говорил с ними о необходимости заключения мира, о глубоком уважении к Салах ад-Дину. В обычной усмешливой манере спрашивал, почему султан его не дождался, им необходимо было поговорить, сам-де он воевать не собирался и показывал на сандалии, в которых был на корабле и в бою. В это время Ричард получил подкрепление: к нему пробился почти полностью лишившийся коней отряд Генриха Шампанского.

Взятие Салах ад-Дином Яффы было бы очень чувствительным ударом. Таким образом, отрезался и принуждался к сдаче Аскалон, и христиане лишались двух ближайших к Иерусалиму портов. Однако султан немного поторопился. Ударь он на Яффу несколькими днями позже, ушедший в поход на север Ричард уже не успел бы на помощь. Но и теперь не все было потеряно для султана. Его армия, значительно превосходившая силы Ричарда, находилась в восьми километрах от Яффы. Со своей стороны, устроив лагерь вне городских стен, Ричард провоцировал Салах ад-Дина на нападение. Нападение не замедлило произойти.

На рассвете 5 августа один генуэзец, выйдя по нужде из лагеря, увидел блеск оружия и успел предупредить христиан. Впрочем, возможно, это просто легенда. Так или иначе, к бою все были готовы, и Ричард смог быстро выстроить боевой порядок. В первом ряду копейщики ждали врага, опустившись на колено, укрывшись щитами и выставив копья, упертые в землю. Во втором ряду были арбалетчики, причем они действовали в паре: пока один стрелял, другой заряжал.

У Ричарда было до 50 рыцарей и только десять коней и до двух тысяч пехоты – стрелков и копейщиков. У Салах ад-Дина было почти десятикратное превосходство в силе. Впервые, вместо «франкских богохульств» перед боем, Ричард обратился к войскам с короткой речью: «Мы – воины Христа, мы пришли сюда умереть. Бегство невозможно, мы должны как можно дороже продать жизнь. Уцелевших ждет богатая добыча. Тесней ряды!».

Атаки конницы султана разбивались о преграду из копий, стрелы арбалетов сеяли смерть в рядах мусульман, Ричард бросался на них во главе конного отряда из десяти рыцарей и отборных пехотинцев. Английский хронист Радульф из Коггсхолла пишет: «Король был исполин в бою, он был везде, где атаки турок были самыми яростными. Его меч блистал, как молния, и много турок почувствовали на себе его лезвие. Нескольким из них он раскалывал шлем вместе с головой надвое, до зубов, другим он одним ударом срубал головы, руки и другие члены. Он срезал людей, как крестьянин жнет серпом хлеб. Тот, кто получил его удар, во втором не нуждался. Он был Ахилл, Александр, Роланд».

Амбруаз утверждает, что в этом бою Ричард одним ударом снес какому-то эмиру голову и руку. Этот удар поставил его в один ряд со знаменитыми рубаками-крестоносцами прошлого, Готфридом Бульонским и германским королем Конрадом III, которые также разрубали врагов в бою на две части.

Бой шел и в городе. Среди боя возле Ричарда появился мамелюк, ведя в поводу двух великолепных коней – подарок от Мелек аль-Адила: не подобает королю сражаться пешим. Салах ад-Дин отказался бросить в бой последний резерв – мамелюков, также как Наполеон – гвардию при Бородино. Мусульмане отступили.

В сумерках возвратился король в лагерь. «Он сам и попона его коня были так густо утыканы стрелами, что он походил на ежа». К слову, в этом сражении отличился Гийом де Бар, прибывший с отрядом графа Генриха [12]12
  Он проживет долгую жизнь (переживет Ричарда на 34 года), отличится во многих сражениях, а в битве при Бувине спасет жизнь Филиппу II.


[Закрыть].

Здесь нужно упомянуть еще об одной способности Ричарда, свойственной немногим полководцам (в частности, Наполеону), – умению провоцировать вражеское нападение. Это делалось при помощи, якобы, «плохо» выбранной позиции, «неправильного» устройства лагеря, «беспечности», «нехватки» сил, «намерения» отступить, избежать сражения. Правда, к концу его жизни враги уже не доверяли очевидному и откровенно боялись английского короля, но и это также содействовало его победам.

Не только полководческий талант и непревзойденная смелость помогли Ричарду отстоять Яффу. Этому способствовал также низкий моральный дух противника. Мусульмане не могли оправиться после изгнания из Яффы. Эмиры не хотели продолжать войну. Они требовали у Салах ад-Дина заключить мирное соглашение, чтобы Ричард с франками мог вернуться на родину, а они – разойтись по домам: «Посмотри на землю, она разорена и растоптана, посмотри на людей, угнетенных и смятенных, на армию, истощенную и больную, на лошадей, разбитых и изнуренных. Пополнений мало, питание скудно, необходимое дорого. Снабжение из Египта проходит через смертельно опасную пустыню».

Если у мусульман был сломлен боевой дух, то крестоносцы полностью истощили силы. Нужно было заключать перемирие.

Переговоры о мире продолжались четыре недели. Ухудшилось здоровье короля. Современники говорят о лихорадке («он, кто мог заставить дрожать весь мир, сам дрожит от лихорадки»), о том, что на теле у него «сто нарывов, которые отравляют его телесные соки», что он потерял здоровье из-за долгого пребывания в сражениях.

Узнав, что король свалился в тяжелой малярии, султан посылал ему изысканные фрукты и сладости. Имеются сведения, что Ричард звал к своему двору придворного врача Салах ад-Дина знаменитого философа Маймонида, но тот отказался, видимо, не веря в постоянство благоволения христианского короля. Узнав о смерти в Тире перед самым отправлением на родину Гуго Бургундского, Ричард обрадовался и начал выздоравливать. Вслед за Генрихом Гейне король мог бы сказать: «Нужно прощать своих врагов, но не раньше, чем их повесят». Переговоры были продолжены, однако камнем преткновения оказался Аскалон. Салах ад-Дин настаивал на его передаче, так как город был прямой угрозой караванам, следовавшим из Египта в Иерусалим. Наконец больной король уступил, настояв на том, что город будет сровнен с землей.

Перемирие было заключено 2 сентября сроком на три года. Побережье от Яффы до Тира оставалось в руках христиан. В перемирие были включены также с одной стороны Антиохия и Триполи, с другой – пограничные мусульманские земли. Святой Крест остался в руках мусульман. Бароны королевства должны были поклясться в соблюдении условий договора перед посланцами Салах ад-Дина. Паломникам был разрешен свободный и бесплатный доступ к святыням Иерусалима.

Все из крестоносцев, кто хотел, смогли посетить Святой город, хотя Ричард пытался исключить французов. Сам Ричард от посещения Иерусалима отказался. Были освобождены пленные-крестоносцы, в частности Гийом де Прео [13]13
  См. о нем на стр. 179.


[Закрыть], спасший не так давно короля ценой собственной свободы, был доставлен из дамасской тюрьмы и обменен на десять знатных пленников-мусульман.

Ричард так никогда и не увидел Салах ад-Дина. Во главе одной из групп паломников в Иерусалим прибыл Хьюберт Уолтер и встретился там с Салах ад-Дином. Два умных человека беседовали долго и сердечно. Отдав должное талантам Ричарда – полководца и дипломата, они оба единодушно поражались его безудержной храбрости и соглашались с тем, что не дело короля участвовать в стычках, а в крупных сражениях его место в глубоком тылу.

Амбруаз объясняет, почему перемирие было заключено на три года: «И велел он [Ричард] сказать Саладину, и это слышали многие сарацины, что перемирие заключается им на три года: один нужен ему, чтобы возвратиться к себе, второй – чтобы собрать людей, третий – чтобы вернуться в Святую Землю и (затем) завоевать ее».

Ричард перед Иерусалимом. Рисунок из журнала «Панн» по поводу взятия Иерусалима генералом Алленби 09.12.1917г.

В хронике «Itinerarium Regis Ricardi» («Паломничество короля Ричарда») описывается, как выглядел Ричард: «Он сидел на стуле, спинка которого была украшена яркими золотыми искрами, сиявшими среди красной охры, и двумя малыми львами. На ногах короля были золотые шпоры. Он был одет в тунику из красного бархата и плащ с рядами блестящих серебряных полумесяцев и золотых солнечных дисков».

В конце сентября король отправил домой Беренгьеру и Иоанну. 9 октября из Акры Ричард отправился в обратный путь. Дадим слово Амбруазу: «Когда король уезжал, многие провожали его со слезами нежности, молились за него, вспоминали его мужество, его доблесть и великодушие. Они говорили: «Сирия осталась беспомощной». Король, все еще больной, простился с ними, вышел в море и поднял паруса. Он провел на палубе всю ночь при звездах. Утром, когда занялась заря, он обернулся лицом к Сирии и сказал: «О, Святая Земля! Вручаю тебя и народ твой Богу и молю Его позволить мне опять посетить тебя и помочь тебе!».

Медная монета Юлук Арслана, эмира Диарбекира, чеканенная в год смерти Саладина (1193). (На монете изображены четыре плакальщицы, оплакивающие смерть Саладина)

*     *    *

Если бы Ричард, как обещал, остался бы до Пасхи, он застал бы смерть своего главного противника Салах ад-Дина, умершего 3 марта 1193 года, почти за месяц до нее.

Имад ад-Дин так описывает смерть султана: «В ночь на воскресенье (1 марта) вошли мы в его комнату, когда его болезнь уже преуспела. Сердца отчаялись, так как мы видели, что несчастье близко. И утром в среду из обители бренности вступил он в обитель спокойствия. Свет померк, и стало темно, когда угасло его солнце. И враг возликовал... Умерший властелин оставил семнадцать сыновей и одну маленькую дочь, а также благословенную память у близких. В его сокровищнице обнаружились только один динар и тридцать шесть дирхемов, потому что он раздавал деньги так быстро, как они приходили. Если кто-то, нуждавшийся, просил его о поддержке, он всегда находил для него дружеское слово, и, если в тот момент не было в наличии денег, он обнадеживал его на будущее и давал обещанные деньги даже после длительного промедления. Шествуя по дороге Бога, он не боялся расходов как на борьбу с врагами, которых он хотел уничтожить в священной войне, так и для поддержки благочестивых мусульман... Султану нравилось ходить в простой одежде из льна, хлопка или шерсти. Он любил раздавать одежды в виде подарка. Как пламенел он от ненависти к неверным, так было его сердце полно любви к мусульманам... По характеру был он мягким, готовым к прощению и щедрым».

*     *     *

Так закончился Третий крестовый поход – крестовый поход английского короля. Никто на его месте не смог бы добиться большего. То, что Ричард не сумел освободить Иерусалим, можно только чисто эмоционально рассматривать как неудачу, однако, если сопоставить соотношение сил и средств, он решил в крестовом походе почти невыполнимую задачу: Иерусалим он не взял, но оставил хорошо укрепленные прибрежные города как плацдарм для последующего освобождения и заставил Салах ад-Дина смириться с существованием христианских государств в Святой Земле.