Текст книги "Ален Делон без маски"

Автор книги: Александр Брагинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Через некоторое время Антони столкнулся с отцом уже на деловой почве. Открыв магазин по продаже кожаного конфекциона, Антони поместил на своих изделиях лейбл «AD», как это делал Ален. Тот пришел в ярость и подал на сына в суд, обвинив его в «нелояльной конкуренции». Суд заставил Делона младшего писать на «фирменном знаке» полное имя. К тому же он был оштрафован на 10 тысяч франков. Разумеется, все это не способствовало нормализации отношений между обоими Делонами. В январе 1999 года в «Алло 7» Антони произнес очень суровые слова: «Да, у нас раздоры в семье.

Но мы не нуждаемся в лечении. Жизнь и опыт – достаточная терапия. Лично я прощаю отцу все, что между нами происходит. Мы не ладим. Мы никогда не ладили. Это так».

Но отец, вероятно, с любопытством следил за успехами сына, который начал сниматься с 1985 года в Италии: сначала в фильме Альберто Латтуада «Заноза в сердце», затем во Франции в 1986 году в фильме Тома Жиану «Гад буду, если вру», а в 1997 году Антони обратил на себя внимание в картине Франческо Рози «Хроника объявленной смерти». Старт был успешный, но Антони им не воспользовался. Отец откровенно не желал ему помогать делать карьеру в кино. А тот из гордости не обращался к нему за помощью. Поэтому он стал чаще появляться на ТВ. В 1998 году, к предстоящему через год 200-летию со дня рождения Пушкина, он снялся в роли Дантеса (Пушкина играл русский актер Аким Салбиев, ныне он стал режиссером). В 2002 году по российскому телеканалу «Культура» прошел фильм «Большая Веке» Алена Марина, в котором Антуан Делон сыграл главную роль в компании с Лин Рено, Жан-Пьером Ришаром, Жан-Клодом Бриали и др. Он очень похож на отца, но в нем чувствуются восточные корни матери. Отец и сын Делоны напоминают басню о двух баранах, правда, пока они еще не свалились оба в речку…

«Как бумеранг» был третьим фильмом, снятым Хосе Джиованни с Делоном. Достаточно изучив характер своего актера и патрона, Джованни дал ему любопытную характеристику: «Делоном не управляют. Его одевают в костюм персонажа, помещают в определенную ситуацию, после чего он уже существует сам по себе. Прежде его излишне часто использовали в амплуа трагического героя, принуждая выражать одну и ту же гамму чувств. Мне захотелось показать его более человечным. В Делоне много нежности. Отчего было этим не воспользоваться?» Джованни увидел за «монолитной» внешностью смятение чувств, ранимость, нежность, уязвимость.

Кстати, к проблеме воспитания детей Делон обратится еще раз в 1978 году в фильме «Внимание, смотрят дети» Сержа Леруа, который финансировал и в котором сыграл небольшую, но важную для сюжета роль.

Ален Делон сам нашел американский роман Д. Кенига и П. Диксона, купил права на его экранизацию. Этот роман никого не заинтересовал в Штатах и достался ему недорого. Снимать он пригласил Сержа Леруа, чья картина «Облава» очень нравилась ему.

…Итак, четверо детей разного возраста оставлены на вилле под присмотр служанки-португалки по прозвищу Авокадос. Она очень строго выполняет наказ родителей, уехавших на гастроли, мешает им допоздна смотреть телик и т. д. и вызывает с их стороны жгучую ненависть. Зная, что служанка не умеет плавать, они сталкивают в воду надувной матрас, на котором та заснула на пляже. Проснувшись вдали от берега и запаниковав, она перевертывается и уходит на дно. Руководимые младшей сестрой Летицией, остальные дети клянутся сохранить тайну. Но их преступление видел бродяга (Ален Делон), который вторгается в дом и ведет себя с ними, как настоящий диктатор. Он грозит им, что разоблачит их перед родителями, если они не отдадут ему ключи от машины. Тогда детишки, следуя урокам, полученным по телику, расправляются и с ним, хотя он не выдал их полицейскому, который явился в дом по звонку сторожа, встревоженного пропажей служанки. Через пару дней, когда приедут родители, дети смело отчитаются перед ними, как хорошо себя вели в их отсутствие. Фильм заканчивался этой идиллией…

«Внимание! Все это смотрят дети! Демонстрируемые по телевидению картины воспитывают в них жестокость, тягу к насилию и преступлениям! Не оставляйте детей без надежного присмотра! Не теряйте ради своей карьеры контакта с ними!» – буквально вопит фильм. Его авторы одними из первых обратили в нем внимание на то, каким мощным «воспитательным орудием» становится это гениальное изобретение XX века. «Это не ты убил, а телик», – говорит брату самый опасный ангелочек – маленькая Летиция, единственная девочка в этой компании.

Как написал журнал «Позитиф», «без Делона, играющего бродягу, этот фильм попал бы в разряд второсортных. В небольшой роли омерзительного типа он показал иной образ гангстера, противоположный прежним, которые породили его миф». А журнал «Экран» отмечал, что «во время просмотра мурашки бегают по телу, особенно когда сталкиваешься с неумолимой, но все равно в чем-то волшебной детской логикой». Со своей стороны, в интервью тому же «Экрану» Серж Леруа подчеркнул, что «герой Делона приходит к детям с экрана телевизора, но так их пугает, что они постараются от него избавиться, а вместе с ним от некоего мифа». Однако как удар по мифу фильм все же не прозвучал. Как еще одна заявка на новый характер, на новый «имидж» – пожалуй. И это уже было немало.

Но в своей личной жизни, повторяю, в своей «отцовской» политике он действовал с присущей ему противоречивостью и сумел в какой-то степени «выпрямиться» лишь после рождения детей от Розали ван Бремен.

Глава одиннадцатая
Серьезный прорыв

70-е годы отмечены созданием трех картин, лучше других иллюстрирующих честолюбие Алена Делона, его нежелание замыкаться в «верняковых револьверных» жанрах. Он уже удивил своих многочисленных поклонников такими фильмами, как отмеченные выше «Человек, который спешит», «Внимание, смотрят дети». В трех других в это десятилетие он пошел значительно дальше, и поэтому на них – «Убийстве Троцкого», «Господине Клейне» и «Лекаре» – надо остановиться особо.

Я не стану рассказывать читателю, кто такой Л.Д. Троцкий, о его месте в Октябрьском перевороте 1917 года в России и роли в создании Красной Армии, наконец, о безуспешной борьбе со Сталиным, завершившейся высылкой из СССР. Но и далеко от Москвы, в Мексике, где он нашел после долгих скитаний приют, Троцкий продолжал разоблачать авторитарный режим Сталина, его преступления во время «Большого террора». Сталин не раз через свою агентуру пытался убрать «злопыхателя». В 1940 году его агенты предприняли две попытки уничтожить Троцкого. Одна не удалась: осада виллы Троцкого мексиканскими коммунистами-сталинцами во главе с известным художником Сикейросом провалилась, зато вторая закончилась успешно – гибелью Троцкого. Вот об этом трагическом эпизоде и рассказывал фильм Джозефа Лоузи с недвусмысленным названием «Убийство Троцкого».

Основным продюсером картины был англичанин Джозеф Шертли. Это он познакомил Алена Делона со сценарием и предложил ему сыграть роль убийцы Меркадера. Он же посоветовался с ним, кому из режиссеров предложить снять картину. На удивление Шертли, Ален Делон назвал имя Джозефа Лоузи, американца, покинувшего Голливуд в период маккартизма, когда ему предъявили обвинение в насаждении коммунистических идей на «фабрике грез». Об этой позорной странице в истории Голливуда Делон, возможно, уже наслышался во время пребывания в США от «репрессированного» тогда режиссера Майкла Гордона, у которого снимался в фильме «Техас за рекой».

С Лоузи он познакомился на Венецианском кинофестивале в 1962 году, куда тот привез свою картину, снятую в Англии, «Ева» с Жанной Моро в главной роли. Тот тогда бросил фразу, что хотел бы с ним поработать. Так говорили многие: популярность Алена Делона была огромной. Но он запомнил его слова и, зная пристрастие Лоузи к социальной теме, вспомнил о нем в 1971 году. Живя в эмиграции, в Лондоне, Лоузи снял в 60-е годы такие свои значительные фильмы, как «Слуга», «Несчастный случай», «Посредник». Но захочет ли он снимать картину о Троцком? Личность последнего заинтересовала Алена Делона еще в 1968 году, когда «леваки» выступали во время майских событий под троцкистскими лозунгами. Он даже прочитал книгу Троцкого «Моя жизнь» и его памфлеты. Когда же ему попалась на глаза фотография убийцы – Рамона Меркадера, он был поражен своим сходством с ним. Это сходство еще более усилилось, когда Лоузи попросил его надеть очки.

Сценарий драматургов Никласа Мосли и Масолино д’Амико рассказывал почти документально историю убийства. Меркадер же носил вымышленное имя Френка Джексона. Это был испанец, агент НКВД, мать которого, испанская аристократка, была, по некоторым сведениям, любовницей резидента советской разведки в Испании генерала Александра Орлова, «выбравшего свободу» и уехавшего в США. «Личность Джексона, фанатика и политического убийцы, настолько далека от меня со всех точек зрения, – говорил Делон, – что не могла не заинтересовать как актера».

После провала первого покушения Сталин в самых жестких выражениях потребовал ликвидировать Троцкого. Для этого возглавить операцию под названием «Утка» поручили опытному разведчику Науму Этингеру, а в дом Троцкого под именем Джексона был внедрен Рамон Меркадер. Чтобы его допустили на виллу Троцкого, превращенную после первого покушения в настоящую крепость, мнимому Джексону понадобилось немало сил. Он использует для этого секретаря Троцкого Гиту Самуэлс, которая влюбится в него и сама приведет Джексона к патрону как его сторонника и «врага Сталина». Постепенно тот становится своим человеком на вилле. Неужели подозрительный и недоверчивый Троцкий потерял бдительность? Лоузи считал, что ничуть. «Я думаю, что убийца обожал Троцкого, – говорил Лоузи. – И одновременно страшно его боялся. Троцкий же догадывался, что тот его убьет. Он без труда мог помешать ему, но этого не сделал». Исходя из этого, как мне представляется, спорного постулата, режиссер и решил снимать картину как историю взаимной завороженности друг другом – убийцы и его жертвы.

Поняв, что больше тянуть с заданием нельзя, Джексон-Меркадер приходит на виллу со спрятанным под плащом альпенштоком и наносит Троцкому несколько сильных ударов по голове, приведших того к смерти. Ален Делон очень выразительно играл сцену убийства. Ему омерзительно то, что он делает, но он бьет и бьет ледорубом беззащитного человека, понимая, что иначе длинные руки его московских хозяев дотянутся и до него.

Авторы фильма представляют Джексона психопатом, с тяжелыми припадками душевного недуга, которые пугают Гиту, но не настораживают Троцкого. Схваченный охраной, препровожденный в тюрьму, он продолжал и там играть эту роль. Вплоть до своего освобождения через двадцать лет. Так это подано в фильме.

На самом деле Рамон Меркадер просидел в мексиканской тюрьме в здравом уме и трезвой памяти от звонка до звонка. Потом он уехал в СССР, где ему присвоили звание Героя Советского Союза. Затем перебрался на Кубу, где и умер. Прах Рамона Меркадера был переправлен в Москву и захоронен на Троекуровском кладбище. На могильном камне значится имя – «Рамон Иванович Лопес».

Создателям фильма пришлось преодолеть немало трудностей, добиваясь от мексиканских властей разрешения снимать натуру в окрестностях бывшей виллы Троцкого. Им всячески мешал очень влиятельный тогда Сикейрос, добившийся того, чтобы в картине Лоузи его имя никак не упоминалось. Только после этого съемочной группе разрешили приехать в Мексику.

Первоначально на роль Троцкого планировался хорошо знакомый Лоузи актер Дирк Богарт, но тот по каким-то соображениям отказался. Тогда режиссер пригласил Ричарда Бартона, мужа Лиз Тейлор. Тот сначала очень подозрительно отнесся к выбору на роль Джексона Алена Делона. Но затем, видя, как он выкладывается во время съемок, проникся к нему уважением. Они даже подружились. Вообще на съемочной площадке царила дружеская атмосфера. Бартон потом признавался, что даже совсем не пил, – а ведь раньше этой своей слабостью он создавал большие сложности режиссерам фильмов, в которых снимался. Когда в газетах за неимением скандальных новостей написали о будто бы имевшей место между актерами драке, Ален Делон выступил с гневной отповедью.

Роль Гиты режиссер поручил по просьбе Алена Делона Роми Шнайдер. Роль была невелика, но не похожа на те, в которых она снималась тогда. Один из критиков назвал ее «антиперсоной». Но ей опять захотелось поработать вместе с Аленом. После «Бассейна» у обоих остались наилучшие воспоминания. В отличие от Делона, не задававшего в подготовительный период лишних вопросов Джозефу Лоузи, Роми отправила ему целый вопросник, на который он ответил ей обстоятельным письмом, объясняя, каким видит образ Гиты – «некрасивой (?) и сексуально закомплексованной женщины, у которой Джексон – первый любовник». Потеряв бдительность, она вводит его в дом своего «патрона», которому служит верой и правдой. Конечно, она лишь с опозданием поймет, что Джексон воспользовался ею. Эту трагедию – потерю горячо ею любимого «патрона» и разочарование в любовнике – Роми Шнайдер сыграла в финале очень сильно.

В своих воспоминаниях советский разведчик А. Судоплатов писал, что Меркадер и Ален Делон были похожи друг на друга как две капли воды. Это мнение не разделяет адвокат из Ниццы, коммунист Уильям Карюше. Он вспоминает, что в 1930-е годы они оба принадлежали к интербригадовцам и он несколько недель близко соприкасался с Рамоном.

«Для чего и по чьему заказу 20 августа 1940 года в Мехико он убил бывшего соратника Ленина, создателя Красной Армии, непримиримого врага Сталина? Преступление остается столь же загадочным, как и его исполнитель, – поясняет Уильям Карюше. – Мы стали с Рамоном близкими друзьями. Он был на пять или шесть лет старше. Мне было семнадцать. Его мать была испанской аристократкой и любовницей генерала Орлова, тогдашнего резидента НКВД в Испании. Ее сын тоже принадлежал к нашему движению. Каким был Рамон? Это был очень вежливый, хорошо воспитанный человек. Он сам вызвался убить Троцкого. Его отец потерял троих сыновей, двух невесток, внуков. Существует огромный разрыв между Делоном и настоящим Рамоном. Они не похожи даже внешне. Испанец – это нервный человек, непоседа, сейчас я сравнил бы его с Хулио Иглесиасом. Он много занимался спортом. Никогда не говорил о политике. Мне известно, что, покинув Испанию, он стажировался в Москве. Потом стал почтенным корреспондентом в Праге. Его приговорили к двадцати годам тюрьмы за убийство Троцкого. У защиты не было аргументов в его пользу. Он говорил, что убил Троцкого, потому что тот хотел гибели русского народа. Но это пустые слова. Впрочем, его быстро освободили. Прага была тогда центром коммунистической молодежи. Я встречал его во время Испанской войны. Он входил в то же подразделение, что и я. А потом я увидел его в Гаване, в окружении Кастро, в роли политического советника. Позднее там же я встретился с ним, когда он вышел из тюрьмы. Мы расцеловались. И он заплакал. Это был экспансивный человек, как все испанцы: „Милый друг“ и т. д. Был весьма образован. Много читал. Когда я спросил его, что он читает, Рамон многозначительно ответил: „Я совершенствую свои знания“. Его настольной книгой был Боссюэ. Он говорил на пяти или шести языках».

Ален Делон расстался с Лоузи в самых сердечных отношениях. Они встретятся снова через четыре года, в 1976 году, когда Лоузи обратится к сюжету «Господина Клейна». Сюжет был подсказан Коста Гаврасом, который сначала сам собирался снимать этот фильм, но потом предпочел другой – тоже об оккупации, но более острый по своему политическому звучанию – «Особый отдел». Прочитав сценарий Франко Солинаса и Фернандо Моранди, Ален Делон решил поначалу быть только со продюсером картины.

Со своей стороны, Лоузи согласился снять картину лишь при условии, если Делон сыграет роль главного героя. Подумав, тот дает согласие.

Вот в каких выражениях характеризовал личность господина Клейна постановщик картины:

«Ему 40 лет (как и Алену Делону в 1975 году, когда начинались съемки). Из буржуазной среды. Денежный туз. Обладает неоспоримым шармом и ловко им пользуется. Клейн не умеет сочувствовать и любить. Свое богатство он нажил на чужих несчастьях. Как тогда выражались, это „обаятельный, элегантный, хорошо воспитанный человек“, которому отец и его родня дали прекрасное образование. Он умен, ловок, жесток, безжалостен. Считает себя хорошим французом, доверяет правительству и институтам власти. Но это эгоист, испытывающий наслаждение, ощущая себя свободным человеком. Клейн любит женщин, деньги и свою холостую жизнь. Отец ему внушил, что предки его стали католиками еще в эпоху Людовика XIV. Он ведет размеренный образ жизни, не курит, почти не пьет, жестко ведет дела. Но это не подлец, ему просто нравится бороться с противниками по бизнесу. Зная толк в произведениях искусства и картинах, которыми торгует, этот человек весьма схематично понимает этику и интеллектуальные проблемы своего времени. Клейн оторван от суровых реалий окружающего его безжалостного мира… В обстоятельствах 1942 года (то есть оккупации. – А.Б.) это вариант бездумного блудного сына».

Уже сама это тонкая и глубокая разработка характера г-на Клейна говорит, с какими трудностями предстояло столкнуться Алену Делону. В характере господина Клейна ему с самого начала была понятна только одна черта – собирательство, его собственная и давняя страсть. Так что ему предстояло разобраться с мотивами поведения своего героя. Пребывая в состоянии некоего анабиоза «морального комфорта», вопреки испытываемому в период оккупации большинством французов дискомфорту при виде зеленых мундиров немецкой солдатни на улицах своих городов, тот продолжает заниматься своими делами, словно ничего не произошло, нещадно наживаясь на несчастьях французских евреев, которые, нуждаясь, подчас за бесценок продают ему произведения искусства, чтобы иметь возможность уехать из оккупированной зоны. Так продолжается до тех пор, пока однажды он не обнаруживает в своем почтовом ящике газету «Еврейские новости». Видимо, кто-то посчитал его евреем – у многих евреев такая фамилия. Сначала Робер Клейн-I просто хочет выбросить газету, а потом решает сам во всем разобраться. Поиски Робера Клейна-II, еврея, помогают ему не только осознать еврейскую проблему в оккупированной нацистами Франции. Они пробудят в нем любопытство. Он даже начнет сомневаться в своем происхождении. По его просьбе близкий ему человек адвокат Пьер (Мишель Лонсдейл) предпринимает поиски его генеалогического дерева. Но этот сертификат о происхождении не будет доставлен вовремя, и Робер Клейн-II последует за евреями, которых немцы собрали после пресловутой облавы на Зимнем стадионе зимой 1942 года. Оттуда все они отправятся в товарных вагонах прямехонько в газовую камеру. Втянутый в водоворот напуганных, ничего не понимающих людей, он сливается с этой массой, внезапно ощущая себя евреем, изгоем. Он даже не слышит криков адвоката, который принес ему справку о том, что он не еврей, а католик. Он только кричит: «Я сейчас вернусь!» Господин Клейн никогда не вернется, но он впервые сумеет осознать себя Человеком, поймет всю трагедию тех людей, которых прежде так спокойно обирал…

Перед началом титров создатели картины сочли необходимым предпослать следующую надпись: «Образ господина Клейна воплощает опыт многих людей. Приведенные факты действительно имели место во Франции в 1942 году».

Таким образом, авторы фильма вели рассказ не только о судьбе одного человека с двусмысленной, так сказать, фамилией, но и о коллективной драме французов еврейского происхождения. Знакомство с документами эпохи позволило им с большой убедительностью показать жизнь в оккупированном Париже, где некоторая часть французов продолжала жить точно так же, как до оккупации, – ходить в рестораны, устраивать званые обеды. Лоузи намеренно не акцентирует внимание на очередях за хлебом, на карточках, на черном рынке. Тот слой общества, к которому принадлежит Робер Клейн-I, не испытывал ни в чем недостатка. Тем страшнее для него, коренного француза с дворянскими корнями, крушение этого мирка, в котором он думал отсидеться до лучших времен.

Сказать, что Ален Делон на сей раз удивил всех, значит ничего не сказать. Он гордился тем, что сыграл г-на Клейна, и поэтому с презрением относился к нападкам со стороны всех, кто никогда не менялся в антисемитских убеждениях. Он был импозантен в своих шелковых халатах, костюмах от лучшего портного, в неизменной шляпе. Самодовольный сначала, потом растерянный, но упрямый в своих поисках, он постепенно меняется на глазах зрителя. Джозеф Лоузи обстоятельно объяснял ему, что сквозная мысль фильма – крушение попыток остаться над схваткой, заняв позицию безразличия, показ, как он выражался, «бесчеловечности человека в отношении к человеку». Фильм не показывал гибель господина Клейна. Но подводил к пониманию главного: какую бы фамилию человек ни носил, важно оставаться Человеком. Робер Клейн сумел это осознать. Окончательное суждение о его поступке создатели фильма предоставили зрителям.

Приходится с огорчением констатировать, что совершенно очевидные художественные достоинства фильма, смелость в постановке проблемы, которая и сегодня волнует многих порядочных французов, не принесли лавров ни «Господину Клейну», ни Алену Делону в роли господина Клейна. Даже убежденные поклонники актера фыркали, когда заговаривали о картине Лоузи.

Если показанный на Каннском кинофестивале в мае 1976 года фильм был принят прохладно жюри, игра Алена Делона и Сюзанны Флон в роли консьержки вызвали всеобщее восхищение. Противники картины упрекали режиссера за якобы «двусмысленную позицию», за неумение четко определиться по отношению к главному герою, что мне не кажется обоснованным. А Жак Сиклие в «Монд» отмечал, что «реконструкция исторических событий или метафизическая притчевость в духе Кафки не получили должного осмысления». Но большинство участников Каннского фестиваля все равно называли картину Лоузи шедевром, восторгались игрой Делона. Вот некоторые оценки его работы: «Забывая о том, что он Делон, Ален Делон создает близкий к совершенству человеческий характер» («Орор»), «Ален Делон – удивительный Робер К.», – писал еженедельник «Ле Пуэн», намекая на героя Кафки и подчеркивая кафкианский дух этого фильма.

Однако, несмотря на лестные строки о своей игре, Ален Делон не получит никакой премии. Он уже начинает привыкать к этой враждебности к нему со стороны жюри в Канне.

Ален Делон, естественно, огорчен: ведь он вложил в создание фильма немалые средства компании «Адель-продюксьон». Он говорит в своих интервью, что был лучшего мнения о зрителях. Обращая внимание на оценку картины журналом «Авансцена», где было написано, что это «один из самых значительных фильмов своего времени, который займет место среди классических произведений киноискусства», Делон с горечью констатировал: «Если вы устраиваете массового зрителя, от вас отворачивается интеллигенция, а если ее, то на вас дуется массовый зритель. Какой фильм способен удовлетворить и тех и других? Я лично не знаю». А в корпоративном еженедельнике «Ла Синематографи Франсез» он заметил: «Очень важно, чтобы во Франции снимались картины на важные темы, поднимающие вопросы, влияющие на жизнь людей».

Он задавал себе те же вопросы, которые мучили многих людей на протяжении XX века. Ведь нет более двусмысленной ситуации, чем та, которую называют «и нашим, и вашим». Это неизбежно приводит к отторжению произведения искусства и теми, и другими. Но он был прав, говоря, что у фильма всегда находится свойзритель. И если ты честен по отношению к самому себе, то неизменно встретишь его отклик. Конечно, этот отклик может быть разным. Делонактер был вправе гордиться своей ролью Клейна. Делон-продюсер подсчитывал убытки… Так бывает, что, совмещая функции актера и продюсера, обеспечивая себе творческую независимость, он может всегда ждать удара из-за угла. Что как раз и случилось с Делоном в этом, наверное, одном из лучших своих фильмов в зрелые годы.

Он занял, правда, весьма субъективную позицию в отношении выдвижения своей персоны на премию «Сезар» за роль в «Господине Клейне». Об этом можно судить по записи в «Дневнике» Джозефа Лоузи от 22 февраля 1977 года. «Я очень подавлен позицией Делона в отношении „Сезаров“, особенно после того, как мне стало известно, что он просил Данона (со продюсера. – А.Б.) не проявлять никакой инициативы, и так и не ответил на мое письмо».

Думается, эта «позиция» Алена Делона объясняется тем, что он еще не забыл прошлогоднего афронта в Канне, когда снятый в основном на средства его компании «Адель-продюксьон» и выдвинутый на конкурс «Господин Клейн» украсил афишу фестиваля в не меньшей мере, чем отмеченные премиями «Ночное такси» Мартина Скорсезе или актер Хосе-Луис Гомес в испанской ленте Рикардо Франко «Паскале Дуарте». Жюри тогда явно оказалось под влиянием полемики, возникшей в печати относительно того, можно ли считать фильм, снятый американцем, французским. Таким образом, художественными достоинствами картины было пожертвовано ради удовлетворения побочных амбиций. Не исключено также, что сама тематика, еврейская проблема, о которой смело напоминал фильм, тематика, впоследствии получившая воплощение и в художественном, и документальном кино, была враждебно воспринята теми кругами, которые оказывают влияние на решения жюри. Расстроенный этим невниманием к картине Лоузи, Ален Делон невольно (как это с ним часто бывает) перенес свою обиду с жюри Каннского фестиваля на своих коллег, номинировавших его на премию «Сезар» за лучшую мужскую роль. Эта обида глубоко засела в нем, в чем можно убедиться, прочитав его интервью в «Приложении». Надо признать, у него были серьезные основания обвинять жюри Каннского фестиваля в необъективности. Тем более что это сразу отразилось на прокатной судьбе фильма. Но все равно по трем номинациям «Господин Клейн» получил «Сезаров»: как лучший фильм, Лоузи была вручена статуэтка как лучшему режиссеру, а Александр Траунер получил «Сезара» как лучший художник.

К чести Алена Делона следует сказать, что финансовые неприятности «Господина Клейна» не убавили его любовь к риску. Что в полной мере проявилось в 1979 году, когда он решает сняться в картине «Лекарь», поручив в качестве основного продюсера постановку картины Пьеру Гранье-Деферру. Это будет их третья совместная работа.

…Жан-Мари Депре (Ален Делон) был процветающим хирургом, но после того как его бросила горячо любимая жена, все его благополучие и карьера перестали иметь для него значение. И тогда он решил радикально изменить свою жизнь. Отправившись на театр военных действий (каких и где – в картине намеренно не уточняется, чтобы придать ей притчевый характер, ясно только, что это третья мировая война), где он работает в полевом госпитале и целый день оперирует раненых, которых с фронта где-то в горах доставляют вертолеты. В один из обычных дней вместе с ранеными в госпиталь прилетает новая медсестра со странным именем Армони (Гармония) – ее играла Вероник Жанно. Она молода, красива и верит «если не в Бога, то, по крайней мере, в будущее человечества», как было написано в одном рекламном буклете. В обстановке военно-полевого ультрасовременного госпиталя эти очень разные люди не просто работают вместе, но много разговаривают, быстро установив, кто из них безнадежный пессимист, а кто – оптимист. Постепенно они начинают уважать друг друга, а потом и любить. Опытный глаз врача скоро установит, что Армони тяжело больна. Депре договаривается с парижскими коллегами, чтобы они положили ее в клинику и сделали все возможное для спасения. Армони не хочет уезжать, но Депре настаивает. Он приедет к ней, как только сможет. Направляясь к ожидающему Армони вертолету, они идут вдоль заминированного леса. Армони на секунду подходит к дереву, не замечая, как в ее сторону поворачивается дьявольское изобретение человека – висящая на дереве мина, реагирующая на тепло человеческого тела. Жан-Мари не успевает ее предупредить. Раздается взрыв… Армони больше нет, но она оставила ему бесценный дар – что то похожее на надежду.

Сценарий был написан Пьером Гранье-Деферром и Паскалем Жарденом по футуристическому роману Жана Фрестье «Армони, или Ужасы войны». Делон сам нашел роман и уговорил Гранье-Деферра снять фильм, прекрасно отдавая себе отчет, что его пацифизм не принесет ему прибылей. Он уже знал, что благие намерения не всегда рентабельны. Но Делону просто хочется показать всем, что он умеет не только зарабатывать деньги, но и… терять их во имя идеи. И это, надо признать, поразило всех еще больше, чем антивоенный пафос картины.

Критики встретили картину довольно прохладно. Они писали о ее «неясностях» и «двусмысленности» (мол, какая война? С кем?), о мелодраматизме, даже банальности (опять любовь на фоне военных действий) и т. д. Никто не пожелал обратить внимание, что именно Ален Делон (!) в не самое спокойное время, когда на разных континентах то тут, то там вспыхивали локальные конфликты, сделал картину, проникнутую тревогой за будущее. Она предупреждала: остановитесь, задумайтесь! Критик журнала «Ревю дю синема» один из немногих указал на «неожиданную смелость» в обращении к теме со стороны «умного и часто смелого продюсера-актера, стремящегося не замыкаться в строго ограниченных и демагогических амплуа». Фильм «Лекарь» оттенил явление, которое как-то не было принято замечать, а именно подавляющую тенденцию французского кино развлекать, смешить (серии о «Жандарме», о «Новобранцах», «Недоразвитых» и пр.). «Лекарь» явно выбивался из этой чисто коммерческой тенденции французского кино. А главное, он позволил снова заговорить об Алене Делоне как о зрелом художнике.

Его другая роль через два года в картине А. Алова и В. Наумова «Тегеран-43» была невелика. Он играл агента Интерпола Фоша, который помогает установлению личностей все еще живущих во Франции бывших гитлеровцев, тех самых, которые готовили покушение на «Большую тройку», собравшуюся в Тегеране в 1943 году, чтобы обсудить ход войны, «второй фронт» и т. д. Один из тех, кто в 1943 году обеспечивал безопасность участников той конференции, возвращается в Париж много лет спустя, чтобы разобраться в новых фактах, касающихся подготовки покушения. Естественно, он ищет своих бывших коллег, а также бывших врагов, отнюдь не расположенных, чтобы их разоблачили.

Прочитав присланный ему сценарий и узнав, что он будет занят три дня, Ален Делон якобы сказал режиссерам: «Роль невелика. Но мне нравится». Все его сцены снимались на улицах Парижа. Однажды на Елисейских Полях пришлось даже отменить съемку, так как парижане, узнав Делона, решительно не хотели расходиться. «Надо либо заменить Елисейские Поля, либо… актера», – сказал он, смеясь, режиссерам, которым было не до смеха: каждый час стоил им слишком дорого. В общем, у него было 6–7 эпизодов, но они запомнились всем, кто видел фильм.