Текст книги "Правитель Крита (СИ)"

Автор книги: Александр Коротков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Сколько раз?

– Без срока давности. – жестко ответил я.

Играть в поддавки я не собирался. А змеебаба не в том положении, чтобы ставить условия. И она понимала это не хуже меня.

– Ты дашшь слово, маг?

Вместо ответа я вытянул вперед руку, на которой минуту назад появился символ клана:

– Я клянусь, что сохраню жизнь тебе и твоему ковену, если ты примешь мои условия, королева. Призываю Землю в свидетели – она будет хранить клятву нас обоих!

Как и тогда, в беседе с Феодором, над ладонью появился небольшой зеленоватый земляной шар. Он лениво вращался, ожидая ответной клятвы.

Королева совсем по-человечески вздохнула:

– Я принимаю твои условия, маг.

– Полностью!

– Я дам тебе яд, сколько тебе нужно и сколько смогу. Также мой ковен обязуется не отказзать в такой же просьбе посланнику, явившшему символ зеленого ростка. И не приччинять вреда посланнику и его спутникам.

Зеленый сгусток над моей ладонью налился светом, рванул вверх и распался на две половины. Одна впечаталась мне в грудь, вторая – в грудь дракайны. Теперь, если кто-то из нас нарушит условия, Земля найдет способ покарать клятвопреступника.

– Николай, будь любезен...

Приближенный порылся в поясной сумке и вложил в мою ладонь колбу из особо прочного, устойчивого к любым реагентам алхимического стекла. Я, в свою очередь, протянул его королеве.

– И не жадничай. А то дурных богов нынче в Элладе что блох на вшивой дворняге...

Глава 11. Орден Помнящих

– Итак, яд раздобыли, осталось только понять, как с его помощью уничтожить эту мерзкую хрень.

Откладывать в долгий ящик расправу над статуей наша компания не стала и прямиком от городских ворот двинулась на храмовую площадь. Однако уже на месте все как-то разом поняли, что раздобыть яд дракайны мало – нужно еще решить, как именно с его помощью уничтожить творение Прометея. Уже показавшее свою изрядную способность эффективно защищаться.

За время нашего отсутствия даров, лежащих у подножия статуи, прибавилось. Корзины с едой, глиняные пузатые бутылки с вином, какие-то цветастые тряпки, мелкие полудрагоценные камни... Простой люд с присущей ему осторожностью решил задобрить возродившегося Прометея. Что характерно – подношения никто не трогал, даже неизменно присутствующие на храмовой площади нищие.

– Господин, может, стоит смазать ядом ваш клинок? – Николай явно запомнил, как мой меч без труда вошел в статую, словно в масло.

Вот только у меня не было никакого желания проводить подобные эксперименты. Яд, оказавшийся чем-то вроде сильнейшей кислоты, плавил камни и неизвестно, что произойдет с магическим клинком.

– Я попробовать. – Амазонка выдернула стрелу из колчана и взглядом показала на колбу у меня в руках.

Хм... Возможно, это сработает. Я с величайшей осторожностью извлек из колбы тугую пробку и протянул руку, чтобы капнуть на наконечник.

– Остановитесь, нечестивцы!

Я удивленно обернулся, ища, кто посмел говорить подобное правителю. И почти сразу наткнулся на донельзя странную троицу. Два молодых парня, вряд ли старше двадцати пяти лет, а чуть впереди них, словно показывая, кто здесь главный, – высокий и худой, словно щепка, дед. Казалось, стоит ветру дунуть чуть сильнее – и его подхватит потоком воздуха. У всех троих в глазах ясно читалась решимость, граничащая с фанатизмом.

– Вы кто такие? – я с любопытством разглядывал троицу. Ребята чем-то напоминали то ли паломников, то ли пилигримов. Серые, длинные свободные плащи с глубокими, надетыми на головы, капюшонами и неаккуратно стриженые бороды.

– Это ты кто такой? – выплюнул старик. – Смертный, возомнивший себя царем? Тот, чьи прихвостни возводят ложный храм и несут мерзкие проповеди о твоем величии? А теперь вознамерился противиться воле Огнедара?

– Полегче на поворотах, старик. Эта статуя тянет с людей силу и я не позволю никому обогащаться за чужой счет.

– Глупец! Тебе не дано понять, что Прометей милостив и щедро делится со своими верными последователями силой. А такие, как ты, нужны лишь для того, чтобы Он вновь обрел величие и взял власть над людьми. И мы, Орден Помнящих, исполним свою миссию!

Я пригляделся к ним повнимательнее, а потом, не веря своим глазам, накинул Магическое зрение. Всех троих окружала аура силы. Той самой, что нескончаемым ручьем вливалась в статую. Конечно, по сравнению с общим количеством уровень мощи этой троицы был несопоставимо меньше, но все равно достаточен, чтобы доставить неприятности.

– Да как ты смеешь! – взревел возмущенный до глубины души Николай, – Перед тобой законный правитель Крита, Милан Якостроф! Окажи покорность и уважение!

– Передо мной жалкий вор, посмевший украсть частичку силы у моего господина. И сейчас я намерен это исправить.

Аура старика вспыхнула, раздулась, словно парус при попутном ветре. Я предупреждающе вскрикнул за мгновение до того, как таранный удар голой силы сбил с ног амазонку и Николая. Оба покатились по брусчатке, сбивая локти и колени в кровь. С звонким «треньк!» лопнула стрела на луке.

На ногах устояли только я и Элиза. Некромант успела закрыться прозрачным сероватым куполом, я же просто вырвал пласт земли и подвесил перед собой. Он принял основной удар, разлетелся и с ног до головы усыпал меня мелкими комьями, но роль свою выполнил.

– Ну дед, сам напросился!

Я выхватил пистоль и направил на старика, разумно посчитав самым опасным. Его молодые спутники пока никак себя не проявили и просто стояли на месте, с каким-то даже отрешенным безучастием наблюдая за разворачивающейся дракой.

Прицелиться было мгновенным делом. Я нажал на спусковой крючок и чудо-оружие выплюнуло свинцовую смерть. Вот только в этот раз что-то пошло не так. Пуля, вместо того, чтобы разнести старику череп, вильнула сильно вверх, не причинив никому вреда.

– Думаешь, твои жалкие игрушки помогут? Меня защищает мой господин!

Совершенно безумные глаза старика вылезли из орбит, словно собирались выпасть. Вставший на ноги Николай метнул в него огненный шар, но тот, не долетев до врага какой-то метр, зашипел и рассыпался на безобидные искры. Та же участь постигла и воющий, как сотня грешников, дымчатый череп, выпущенный Элизой. Сам же дед, казалось, даже не заметил этих атак. Он воздел руки кверху и между ладоней затрещал нешуточный разряд молнии. Судя по вливаемой силе – способной разворотить дом.

Взвизгнула стрела, но разом сбросивший оцепенение спутник старика выхватил откуда-то из под плаща короткий меч и отбил ее в полете. Я уже не знал, чему удивляться – тому, что Илона успела натянуть стрелу или фантастическим рефлексам врага. А в следующее мгновение, разом потратив половину сил, заключил себя в Янтарную сферу. Потому что старик наконец метнул свою молнию, громовержец хренов.

Бахнуло так, что я оглох. В этот раз на ногах устоять не получилось и я упал назад, едва успев сгруппироваться, а сфера в месте попадания молнии потускнела. Неугомонный старик и не думал успокиваться – между его ладоней уже плясала новая молния.

– Да откуда у тебя такая силища, говнюк?!

Насилуя собственный источник и чувствуя, как в рот затекает что-то теплое, с металлическим привкусом, я создал боевого голема. На все про все ушло секунды четыре. Впору бы гордиться такой скоростью, но не тогда, когда есть веские сомнения насчет того, выдержит ли сфера новое попадание.

Вот только спутники старика не собирались подпускать кого бы то ни было на расстояние удара. Едва голем сформировался и у его руках вспыхнули огненные плети, оба бойца, а в том, что это бойцы, сомневаться не приходилось, синхронно шагнули навстречу. Их клинки засветились мягким жемчужным светом и от первых же ударов плетей они отмахнулись с ленивой небрежностью, укоротив кончики на полметра. А затем бросились в атаку.

И вот тут-то я понял, что наша компания эту драку проиграет. От голема под ударами явно непростого оружия непрерывно отлетали комья земли, Николай вновь метнул огненный шар в одного из молодых, но тот разрубил заклинание в полете, а затем метнул в Приближенного короткий металлический штырь. Николай вскрикнул и схватился за торчащий в плече снаряд. Элиза выпустила еще несколько черепов, пытаясь зацепить хоть кого-нибудь, но старик, отвлекшись от молнии, по очереди швырнул в нее две ледяные глыбы. Первая вдребезги разнесла дымчатую полусферу, а вторая вонзилась ей в живот, отбросив на несколько метров.

– Чтоб тебе пусто было, мразь! – Я в отчаянии заскрежетал зубами, думая, чем зацепить неуязвимого деда. А тот, разобравшись с колдуньей, вновь жахнул по мне молнией.

С мелодичным переливом Янтарная сфера лопнула, сумев спасти меня от смерти. Но не от боли. Тело пронзили остатки заряда и я упал, раскрыв рот в немом крике.

– Не тебе тягаться с Прометеем и его последователями, червь! – старик презрительно сплюнул и шагнул ко мне. Однако амазонка его опередила.

Илона подскочила ко мне, вытащила из кармана колбу с ядом дракайны, с размаху разбила об землю под ногами. Высвободившийся яд стал с шипением пожирать все, до чего дотянется, и Илона поспешно макнула в него стрелу. Выпрямилась и побежала к сражающемуся с бойцами голему. Увернулась от крючковатых пальцев старика, в нечеловеческом прыжке вскочила на плечи земляного воина, прыгнула снова, в полете кувыркнулась через голову и вонзила стрелу статуе в глаз.

– И чего ты этим пыталась добиться, дура? Прометею не страшны такие...

Старик осекся на полуслове и приложил руку к груди. Оба бойца, уже почти расправившихся с големом, резко замедлились и один из них не сумел увернуться от удара единственной уцелевшей руки боевой машины. С громким хрустом сломались ребра и парень осел на землю, сплевывая пошедшую изо рта кровь. Но голем на этом и не подумал успокоиться. Шагнул к оставшемуся бойцу, не обратил внимания на удар превратившегося в обычную полоску железа меч, обхватил страшными пальцами горло парня и резко сдавил. На землю упало уже мертвое тело.

Над храмовой площадью, отражаясь от стен и множась эхом, раздался громкий, непередаваемый звук. Словно невидимая гигантская нога раздавила не менее гигантскую яичную скорлупу. Голова статуи с торчащей из глаза стрелой рассыпалась мелкими песчаными крупицами, а следом, сверху вниз, начало рассыпаться и тело.

– Нееет!!!

Старик, разом забыв обо мне, бросился к месту, где стояла статуя и обессиленно упал на колени перед огромной грудой песка.

– Что же вы наделали, нечестивцы?

Я, уже не обращая внимания на безумного деда, осторожно поднялся на ноги и прислушался к собственным ощущениям. Вроде ничего не болит. Затем перевел взгляд на убитого горем старикана, взглянул магическим зрением. Пусто. Никаких признаков еще несколько минут назад переполненной силой ауры. Обычный полубезумный старик.

– Ну вот теперь-то мы поговорим.

Я достал меч и уверенно зашагал к стоящему на коленях. Если понадобится, я раздроблю ему все пальцы, но непременно узнаю, кто он такой и откуда взялся.

Однако моим планам не суждено было сбыться. Словно почувствовав мое приближение, старик встал на ноги и без страха, с вызовом посмотрел мне в глаза:

– Ты думаешь, это что-то изменит? Огнедар все равно возвысится и никто! Слышишь? Никто не устоит перед его мощью. Ни ты, ни даже боги. Так что лучше прими неизбежное, вор – дни твоей жизни сочтены.

Он с удивительным проворством выхватил из под плаща кинжал и я машинально сделал шаг назад, защищаясь. Но слуга Прометея и не думал атаковать. Подняв руку, он размашисто полоснул клинком себе по шее. Порез взорвался багровым потоком и старик с блаженной улыбкой упал обратно на колени, а когда вместе с кровью его покинули последние силы – завалился набок.

– Кажется, в своей новой жизни я ненавижу две вещи: богов и их фанатиков. – буркнул я себе под нос и услышал в голове тихий ответ Димитра:

Не могу не согласиться. Этот дед изрядно меня напугал.

– Меня тоже, друг. Меня тоже.

Николай морщился при каждом неосторожном движении, но, кажется, умирать не собирался. Его одежда пропиталась кровью, однако стальной штырь больше не торчал из плеча.

– Ты как?

– В молодости бывало и похуже, господин. Жить буду, но если вы захотите устроить бал, то мне придется отказаться от приглашения.

К Элизе я подошел в последнюю очередь. Рыжей в живот угодила сосулька размером с кулак. С такими ранами не живут. Но, стоило оказаться возле тела, как я тут же нахмурился. Показалось, или грудь девушки едва заметно вздымается?

Опустившись на корточки, я приложил пальцы к ее шее и почти сразу почувствовал очень слабый пульс.

Она еще жива! Только как помочь?! Я не умею врачевать раны.

Подняв взгляд, я хотел приказать Николаю позвать врача, но наткнулся взглядом на подошедшую амазонку. После драки почти все маки у нее на предплечьях закрылись. Цвели лишь четыре цветка.

– Илона, ты сможешь ей помочь?

Он амазонки не укрылось направление моего взгляда:

– Да, я мочь. Ты ведь уже понимать, для чего нужны рисунки? Если я ее вылечить, то потом очень долго восстанавливаться. Бесполезной быть.

– Сделай это. Пожалуйста.

Не то, чтобы я испытывал к рыжей повелительнице смерти какие-то теплые чувства. Положа руку на сердце, Элиза уже несколько раз выводила меня из себя своей высокомерностью и длинным языком. Но сегодня она не дрогнула в схватке, сражалась наравне со всеми. Не вина девушки, что противник оказался слишком силен. И не стоит забывать, чья была идея использовать яд дракайны.

Дать кому-то умереть очень легко. Оживить потом куда сложнее.

Амазонка кивнула и присела возле бледной, словно мел, Элизы. Ледышка, распоровшая ей живот, исчезла, оставив после себя страшную рваную рану, из которой тоненькой струйкой, забирая последние шансы на жизнь, текла кровь. Не обращая внимания на то, что руки сразу же оказались красными от чужой крови, Илона принялась за дело.

На моих глазах один из немногочисленных оставшихся маков закрылся, а рана начала затягиваться. Сначала медленно, а когда закрылся второй цветок – быстрее. Элиза застонала и сжала кулаки. Когда закрылся третий цветок, рана закрылась почти полностью, а нее поверхности стала появляться новая кожа.

Элиза пришла в себя и закричала, замолотив ногами.

– Держать ее! – крикнула амазонка и я бухнулся на колени, прижав ладонями колдунью к земле.

Закрылся последний цветок и амазонка убрала руки. Живот Элизы был перемазан кровью, но я прекрасно видел, что раны больше нет. Только небольшой рубец на месте кровавой дыры.

– В следующий раз лучше дайте мне сдохнуть! – просипела Элиза и добавила:

– Спасибо, Илона.

Но амазонка не ответила. Она лежала на земле без сознания.

– Николай! Помоги Элизе – сомневаюсь, что она сможет идти без чужой помощи. Я понесу Илону. Нужно вернуться во дворец. И найди своего сына. Делайте, что хотите, но я желаю знать – что еще за, мать его, Орден Помнящих?!

Наша инвалидная команда поковыляла в сторону дворца. В какой-то момент мне показалось, что я чувствую чей-то недобрый взгляд, но ощущение почти сразу пропало, так что я выбросил его из головы.

* * *

Сидя в своей пещере, Прометей наслаждался стекающей к нему со всего мира силой. Огромная капиллярная сеть тоненьких ручейков на подступах к Сарматским горам постепенно объединялась, превращаясь из горных ручьев в звенящие потоки силы. И эти потоки вливались в своего законного владельца.

Непередаваемое ощущение! Грандиозное! Волшебное! Титан чувствовал, как становится сильнее с каждой минутой, с каждой секундой. При этом оставаясь невидимым для своих дражайших родственничков. И старых надзирателей из Тарвиды. Последних он ненавидел едва ли не больше Зевса и с удовольствием бы раздавил этих жалких букашек!

Титан встряхнул головой. Не хватало еще поддаться эмоциям. На полуострове появляться опасно. По крайней мере, пока. Ничего, их время обязательно придет. Вернее, конец времен.

За то время, что статуи собирали и аккумулировали для него силу, Прометей не раз и не два ощущал чужие попытки навредить его артефактам. Порой слабые, порой поражающие своей глупой мощью. Во всех случаях итог был один – полный провал агрессора. Силы, которые он вложил в защиту статуй, способны отразить даже божественное воздействие, что уж говорить о смертных слабосилках?

Поэтому когда, разрывая паутину мироздания, до него докатился ужасный скрежет разрушенной статуи, Прометей сперва не поверил собственным ощущениям. Этого просто не может быть!

Однако ощутимо ослабевший поток кричал об обратном. Сосредоточившись, Прометей проследил за потоками и почти сразу нашел место, в котором оборвался один из них.

Крит. Кидония.

– Кто это там такой шустрый?! – прошипел Прометей и пробил пространство узким, не толще волоса, заклинанием. Чтобы увидеть крайне необычную четверку.

Два смертных попрошайки. Один, старый и пузатый, из клана Огня. Едва переставляющая ноги баба – из Танатис. Эти не представляют интереса.

А вот оставшаяся пара была куда более занимательной. Мужчина – из потомков Восьмерых, но с довольно странной аурой. И дело даже не в живших в нем Земле и Огне. Тут что-то другое. Он тащил на руках женщину, при виде которой у титана непроизвольно сжались кулаки. Амазонка. Не самая сильная и умелая, но все же.

Поспешно разорвав плетение, Прометей отдышался, стараясь унять охвативший его гнев. И почти сразу едва не подскочил на месте, когда еще одна статуя прислала полный боли призыв.

– Да вы там сговорились, что ли?!

Зов шел от статуи из Афин. Прометей вновь сплел заклинание и уже через несколько секунд, увидев, кто собирается покуситься на его статую, присвистнул.

– Кажется, сегодня день неожиданных встреч! А я-то все думал, когда же ты объявишься!

Титана охватила радостная дрожь. Решение пришло мгновенно – он махнул рукой и в метре от него открылся гудящий портал.

– Жаль, что я не прихватил с собой оковы. Ну ничего, дорогой племянник. Сейчас я попытаюсь вправить твои ноги. Ну или наоборот, тут уж как повезет.

Шагнув вперед, Прометей исчез в портале.

Глава 12. Союз с сильнейшим

За все то время, что Джамал находился в новом для себя мире, бывший глава полурелигиозной организации успел привыкнуть и принять очень многое.

Наличие магии, как чего-то обыденного, пусть и сосредоточенного в очень ограниченном кругу владельцев. По сути своей, магия была сродни деньгам, влиянию или авторитету в его родном мире – открывала дорогу к власти и поистине неограниченным возможностям.

Присутствие в этом мире самых разнообразных существ: сатиров, кентавров, полумифический ламий, дриад и гораздо более мрачных и опасных тварей Джамал также воспринял практически буднично, просто приняв как данность. Родной мир ведь тоже изобиловал разного рода существами. Их отличало от здешних только отсутствие разума, но и это, по сути, являлось вопросом времени и в меньшей степени вмешательства человека. Науке только дай волю – и ученые обезьян научат решать сложные логарифмические уравнения.

Лишь с одним Джамал отказывался мириться – с присутствием в этом мире богов. Легендарных, всесильных существ, существование которых каждый эллин воспринимал как незыблемую аксиому. Четыре десятка лет своей прошлой жизни Джамал не воспринимал никаких богов, кроме Всевышнего. Да и в его существовании в последнее время начал сомневаться. Где был Всевышний, когда убивали сына Джамала...

И тут один из этих всесильных созданий является собственной персоной! И ведь Гефеста – олимпийского кузнеца, так просто не сбросишь со счетов, не отмахнешься. Джамал все еще с содроганием вспоминал могучие удары молота. Рука человека просто неспособна наносить столь сильные удары, что даже звук их лишает слуха обычного человека. Да и вспышки магии, совершенно незнакомые и непостижимые, не оставляли простора для воображения.

Тем более неожиданным оказалось откровение, что олимпийские боги не только знают о существовании смертных магов, но и имеют на них определенные планы. Недаром ведь Гефест велел ждать, когда ему понадобится помощь иерофанта. И этот факт очень волновал мага воздуха. Уж не собираются ли его разменять, словно пешку, в борьбе со всплывшим из небытия Прометеем...

В дверь кабинета деликатно постучали и Джамал, вынырнув из размышлений, недовольно откликнулся:

– Да!

– Господин! – раздался голос Эния, одного из Приближенных, – Гефест велел передать, что работа почти закончена и он ждет вас в кузнице.

– Отлично! Спасибо, Эний!

Все пространные размышления как ветром сдуло. Вот оно! Джамал звериным чутьем чувствовал, что наступил один из тех моментов, когда вектор развития может кардинально измениться, как к добру, так и к худу. Главное – не растеряться и не сплоховать. Тогда, возможно, даже живой бог может послужить достижению целей смертного.

Сборы не заняли много времени. Последние три дня Джамал даже спал урывками, неизменно ожидая, когда божественный кузнец закончит работу и призовет к себе. Интересно, какая рода помощь ему нужна? Вряд ли голая сила – иерофант подозревал, что Гефест не испытывает в ней недостатка. Тогда что?

До кузницы в пригороде Джамал добрался минут за пятнадцать. В конюшне постоянно стояла наготове дежурная лошадь вместе с сопровождением из пары Приближенных и и отряда верных воинов, так что уже спустя пару минут он мчался по предсумеречным улицам Афин, распугивая случайных зевак и прохожих.

Еще не соскользнув со спины лошади, иерофант почувствовал нестерпимый жар, исходящий от кузни. Оставалось только догадываться, что испытали на себе местные жители за последние три дня, соседствуя с мастерской бога. Впрочем, подобные нюансы интересовали Джамала в последнюю очередь.

Осторожно отворив дверь, иерофант проскользнул внутрь, в царство жара, раскаленного пара и красных полутонов. Дышать сразу же стало тяжело, но Джамал отринул эти неудобства как несущественные, ища глазами кузнеца. Гефест облегчил ему работу, слегка пошевелившись на обоженном топчане, сложенном из обычной деревянной чурки.

– Ты здесь, маг. Не думал, что мой призыв так быстро дойдет до тебя.

– У меня исполнительные слуги.

– Да ты и сам, как я погляжу, жаждал нашей новой встречи. Подойди.

Что-то в тоне бога покоробило Джамала, но он решил поумерить свою гордость до лучших времен. Как минимум, до той поры, пока не станет ясно, что же такое удумал Гефест.

Кратковременная заминка не укрылась от внимательного взгляда бога огня, но он не выказал неудовольствия. Наоборот, одобрительно хмыкнул:

– Осторожный. Но вместе с тем гордый. Возможно, отец прав насчет таких как ты. Не бойся, маг. Даже подобным мне иногда требуется помощь.

Отбросив сомнения, Джамал подошел ближе и увидел, что в руках Гефест держит щипцы, в которых зажат практически готовый клинок чуть удлиненного одноручного меча. Ярко-красная полоса разогретого металла уже приняла нужную форму и теперь ожидала лишь, когда ее окунут в чан с водой.

– Мне удалось создать нечто, способное сразить статую. Но пока это лишь полоса металла, мало чем отличающаяся от клинка, выкованного деревенским кузнецом. Чтобы оружие обрело силу, ему нужно вкусить кровь. Твою кровь, маг. В ней струится сила Прометея, что не стала жиже даже спустя тысячелетия. Добавь ее в финальную закалку и получишь оружие, способное разрушить чары титана.

Джамал сомневался недолго. Если это какая-то подстава, то ему врял ли удастся выбраться из кузницы живым. Если же нет... Возможно, в его руках окажется артефакт с великой силой. Ставящей его в один ряд... С кем? С Богами?

В руке словно сам собой появился прозрачный воздушный кинжал – излюбленное оружие Азиза. И пусть Джамал не испытывал особого пиетета к разным заточенным железкам, но все равно понимал, что грамотный и выверенный удар способен снять огромное количество вопросов. Нечто подобное он готовил для Диамеда, если бы Азиз не наломал дров раньше времени.

Бритвенно острое лезвие, не встретив сопротивления, скользнуло по внутренней стороне ладони. Испытывавший в жизни куда более неприятные ощущения Джамал даже не вздрогнул, когда из сжатого кулака начали капать тягучие капли рубиновой крови.

– Сюда! – требовательно сказал Гефест, кивнув на чан с холодной водой и поудобнее перехватив щипцы.

Джамал сделал что велено и расположил руку над водой. По ней тут же побежали волны от падающих вниз капель, а сама водная толща начала окрашиваться, впитывая бордовые капли. Иерофант завороженно следил, как красные волны растворяются в воде, поэтому не сразу уловил приказ Гефеста:

– Достаточно!

Зашипело так, словно настал Киямат и все грешники получили воздаяние за свои нечестивые дела. Гефест опустил раскаленный клинок в подкрашенную красным воду и Джамал был готов дать руку на отсечение – меч менялся! Менял цвет, а главное – форму. Гладкая кромка становилась волнистой, иззубренной к острию, словно какой-то фальчион в дурацких компьютерных играх.

На висках Гефеста выступили капли пота, но Джамал не смог бы поручиться, было это следствием адовой температуры в комнате или напряжением от создания могучего артефакта.

– Готово!

Бог огня приладил эфес к готовому клинку и аккуратно приставил вертикально к горнилу.

– И что теперь?

Джамал жаждал узнать, для чего пожертвовал свою кровь и чем теперь это чревато.

– Теперь? Теперь ты сроднишься с клинком и уничтожишь статую. Если все пройдет как должно, я отправлюсь дальше.

– Куда?

– Тебя это волновать не должно, маг. Бери меч и идем к статуе. – Гефест подхватил клинок, протянул Джамалу рукоятью вперед и заковылял на выход.

Джамал с некоторой осторожностью обхватил рукоять еще горячего меча и почти сразу почувствовал... Сложно описать ощущения, которые возникли после контакта с рукоятью. Больше всего подходило слово «уверенность». Уверенность в собственных силах, возросший уровень владения известными навыками и умениями. Джамал не мог выразить это количественно, но с мечом в руке – словно шагнул на какую-то недостижимую ранее ступень. От клинка дохнуло горной морозной свежестью и волной умиротворения. Мол, не переживай, друг, теперь все будет в порядке.

Несколько увлекшись новыми ощущениями, иерофант упустил момент, когда остался в кузнице один, и поспешил наружу. Выйдя на улицу, едва успел заметить широкую удаляющуюся спину Гефеста. Бог огня шел в сторону храмового квартала, прямиком в сторону статуи Прометея.

Джамал, к некоторому стыду, видел уникальную статую впервые. Высокая, в полтора человеческих роста, фигура Прометея, лукаво улыбающегося всякому смертному, взирала на происходящее вокруг с некоторой долей снисхождения, словно была готова к любым сюрпризам, в том числе и неприятным. Некстати вспомнился доклад одного из Приближенных о неудачной попытке кого-то из магов физически уничтожить непрошенную скульптуру – для наглеца эта попытка окончилась в лазарете.

– Эмм... Гефест! – иерофант так до конца и не определился, как нужно обращаться к богу, – ты уверен, что мне стоит пытаться атаковать статую?

– В нее заложена мощная защитная реакция. Но тебе не стоит переживать по этому поводу, маг. Вместе с твоей кровью клинок впитал достаточную мощь, чтобы преодолеть эту защиту. Смелее!

Джамал подошел к статуе, краем глаза отмечая, что возле постамента лежат всевозможные подношения. Народ не преминул задобрить неожиданное возникшее божество...

В следующую секунду, отринув сомнения, Джамал широким движением вонзил клинок в камень, который поддался, словно был плотью, а не крепчайшим гранитом.

Однако в следующее мгновение статуя показала, что не потерпит вмешательства извне. Мощный ментальный удар отбросил Фтеротоса назад, заставив упасть на задницу.

– Не так! – громыхнул голос Гефеста. – Слейся с клинком в единое целое! Почувствуй его мощь! Он – инструмент. Проводник для твоей силы. Раскройся ему и он в ответ покажет тебе скрытые доселе грани твоего таланта!

Легко сказать! Джамал, потирая отбитую пятую точку, встал и прислушался к собственным ощущениям.. Вроде бы ничего экстраординарного не происходило. Хотя...

На самой границе сознания иерофант почувствовал что-то. Едва ощутимое. Словно шум прибоя, когда в бесконечном рокоте волн слышится едва различимый шепот, говорящий, что все происходящее неважно. Важен лишь владелец клинка и та сила, что он способен спроецировать в оружие.

Закрыв глаза, Джамал сам не понял, как рука с зажатым клинком поднялась на уровень плеча, а затем резко дернулась вперед, вновь пронзая мягкую плоть статуи. И в этот раз мощный защитный ответ потонул в сильнейшем блоке. И Джамал не мог поручиться, кто является первоисточником этой силы – он сам или оружие в его руке. Скорее всего и то, и другое.

Магический всплеск недюжинной силы в нескольких метрах позади заставил иерофанта раскрыть глаза. Он ожидал увидеть все, что угодно – рассыпающуюся статую, огонь с неба, летающих жаб, но никак не темный наэлектризованный овал портала, из которого вышагнул статный высокий мужчина. Не надо обладать особыми талантами, чтобы заметить – лицо статуи с точности повторяет лицо неожиданного гостя. Прометей лично явился посмотреть, кто посягнул на его собственность.

– Выдерни ножик, человече. А то поранишься, чего доброго.

Джамал счел за лучшее подчиниться.

– Так-так-так, кто это у нас здесь? – голос у титана был нарочито веселым, чего не скажешь о глазах. В них застывал лед нечеловеческой ненависти.

– Почему-то я был уверен, что без тебя, мой хромоногий друг, не обойдется.

– Неужели ты думал, что мы будем спокойно сидеть и смотреть, как ты обжираешься силой у нас под носом? Если так, то с твоим рассудком явно не все в порядке.

Глаза Прометея опасно сверкнули, но внешне титан остался расслаблен, словно вышел на вечернюю прогулку:

– За пару тысячелетий, что я был прикован к скале и мою печень жрал один пернатый урод, всякое могло произойти, знаешь ли. Вряд ли кто-то способен после такого остаться неизменным. Единственное, что не изменилось – это моя память. Я ничего не забыл!

Тон Прометея становился все более жестким и последние слова от буквально отчеканил. Но на кузнеца это не произвело особого впечатления.

– Если ты ждешь от меня извинений, то напрасно. Я всего лишь сделал то, что должно.

– Извинений? И кто из нас безумен, племянник? Я жажду твоей крови. А когда вырву гортань – вот тогда можешь попробоваться извиниться.

Обычный кузнечный молот в руках Гефеста начал стремительно преображаться. Вытянулась рукоять, утяжелилась ударная часть, став более узкой и хищной. Прехватив грозное оружие поудобнее, бог-кузнец встал в боевую стойку:

– Что ж, попробуй. Кажется, я решу все здесь и сейчас.

– Сражаться в поединке на оружии с хромоногим калекой? – Прометей сделал вид, что задумался, – А почему бы и нет? Вот только с чего ты решил, что я собираюсь драться честно?