Текст книги "Правитель Крита (СИ)"

Автор книги: Александр Коротков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Ты не на моем месте! – отрезал Джамал и повернулся к командиру: – Судя по всему, это правда. В таком случае я не смею вставать на пути правосудия. Но предупреждаю – если моя сестра не доживет до суда эфоров, то я буду очень недоволен. Вы ведь не хотите стать объектом моего недовольства?

в подтверждение его слов в чистом небе громыхнул гром и сверкнула ветвистая молния. Спартанец, не боящийся ничего и никого на поле боя, втянул голову в шею:

– Я обещаю тебе, иерофант, что ее будут судить эфоры. Только так, и никак иначе.

Азиз презрительно фыркнул. Кажется, он не особо удивился такому решению и, по сути, предательству командира. И Джамал лишь еще раз убедился, что лучшего способа избавиться от вышедшего из под контроля и пошедшего вразнос боевика может не представиться.

– Тогда уведите ее.

Мерно капала вода. Вот уже третьи сутки монотонный звук постепенно, капля за каплей, заполнял чашу раздражения Азиза. Жаль только, что выплеснуть его было не на что, кроме грубых каменных стен толщиной в два локтя.

Окон здесь не было и бывший боец Алькат Вальвалы мог лишь приблизительно понять, сколько здесь находится. Да еще в этом помогал уже дважды повторившийся ритуал кормежки.

Лежа на вонючем и сыром матрасе, Азиз предавался черным размышлениям. Предательство Джамала оказалось не то чтобы совсем неожиданным... но неприятным. Как удар со спины. Не смертельный, но обидный. Он не сомневался, какая участь его ждет. За убийство царя эфоры однозначно приговорят его к смерти. Можно было бы попытаться сбежать, но браслеты из неизвестного материала, которые на него надели, едва приведя в тюрьму, отрезали мага от источника. А без магии ему не вырваться.

Интересно, какую казнь к нему применят? Лично он знал множество способов, от практически безболезненных, вроде обезглавливания, до тех, в которых можно промучиться несколько дней. Посадить на кол, например...

Послышался шорох вставляемого в замок ключа и Азиз сел на своей импровизированной постели. Скорее всего, принесли кормежку. Аппетита не было как такового, но он не видел смысла подвергать себя ненужному истощению.

Дверь открылась, но внутрь вместо трех привычных тюремщиков шагнули две закутанные в плащи фигуры. Оказавшись внутри, они синхронно отбросили капюшоны и Азиз потрясенно уставился на Джамалаи одного из первых Приближенных – того самого, что когда-то пытался заигрывать, за что получил трепку.

Джамал сдернул с плеча небольшой вещевой мешок и бросил на пол перед Азизом:

– У вас не более пятнадцати минут, потом стражники проснутся и поднимут на уши весь город. Если поторопитесь – успеете добраться до порта за десять. Там лодка, которая вывезет вас из города.

Джамал развернулся, чтобы выйти, но сделал шаг и остановился:

– Мне жаль, что так вышло, Азиз. Но оставаться рядом со мной ты больше не можешь. Отныне наши дороги расходятся. Найди себе цель и следуй ей.

Он вышел и Азиз перевел взгляд на Приближенного. После памятной взбучки парень, которого звали Плист, настолько впечатлился продемонстрированными умениями, что тоже пошел по пути воина-мага. И, надо сказать, весьма в этом преуспел, относясь к Азизу как к непререкаемому авторитету. Неудивительно, что в сопровождающие Джамал выбрал именно его.

Шагнув вперед, Плист протянул ладонь и Азиз без колебаний принял помощь. Сдохнуть он всегда успеет. Найти цель в жизни? Пожалуй, отличный совет. Быть может, начать с Крита?

Глава 6. Спор – дело чести

По степени хмурости рожа Мениса могла поспорить с самым ненастным осенним днем. Сатир отчаянно делал вид, что все происходящее вокруг его нисколько не задевает, однако мелко дрожащее зеленое яблоко у него на голове не могло никого ввести в заблуждение.

Я улыбнулся во весь рот и показал ему два больших пальца. Со стороны могло показаться, что я пытаюсь подбодрить своего козлорогого друга, но сатир знал меня слишком хорошо, поэтому пробурчал что-то насчет того, куда мне стоит засунуть свои сосиски и насколько глубоко.

– Ну, давай ужее, что ли! А то я что-то слишком быстро трезвеею и могу передумать!

Сосредоточенная амазонка не ответила, прикидывая расстояние. По всему выходило, что ее и сатира разделяло метров пятьдесят. Актеон, прибывший сегодня во дворец по каким-то организационным вопросам, сунул два пальца в рот и оглушительно свистнул, то ли желая подбодрить побледневшего сатира, то ли пытаясь несколько ускорить процесс.

Вообще, во дворцовом саду сегодня было на удивление многолюдно. И немудрено. Простых людей сюда не пускают, а старые владельцы несколько повымерли, так что среди вековых дубов и грабов в основном прогуливались только несущие службу гвардейцы, но не в этот раз. Еще вчера, по пути в Кидонию, Менис имел неосторожность усомниться в стрелковых талантах амазонки, которую звали Илона. Мол, «пааадумаешь, птичку подстрелила». На что черноволосая красавица резонно возразила, что «козлик» заговорит совершенно по-другому, если испробует на себе ее мастерство.

Слово за слово, и вот я уже разбиваю крепко сцепленное рукопожатие, своим царским словом свидетельствуя спор. Если амазонка с пятидесяти шагов попадает в яблоко на голове сатира, то Менис надевает женское платье, седлает верхом метлу и в таком виде отправляется на самый оживленный базар и в магической лавке пытается купить жабью кожу и мышиные хвостики. Если же амазонка промахивается – то выполняет одно желание козлорогого. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы примерно догадаться, чего именно может пожелать похотливый сатир. На мое резонное замечание, что со стрелой промеж глаз желание ему не понадобится, успевший опустошить свой бочонок Менис бахвальски ответил, что «шанс отодрать гром-бабу стоит риска».

Правда, когда винный дух выветрился у него из головы, сатир несколько подрастерял боевой задор, но на попятную не пошел. Особенно когда о споре пронюхали все кому не лень, так что на бесплатное шоу явились Актеон, Анатол с Богомолом, Николай, его сын, с десяток гвардейцев, тут же начавших делать ставки. Даже Элиза, закончившая возиться в подвале, проявила любопытство.

Не знаю почему, но я не испытывал особого волнения за результат спора. Возможно, все еще находился под впечатлением ее умений, продемонстрированных по дороге в город. Поэтому, когда девушка наложила стрелу на тетиву и вскинула лук, даже не зажмурился.

Илона прищурилась, резко оттянула тетиву к уху и, задержавшись на долю секунды, разжала пальцы. Стрела свистнула и спелый плод разлетелся на ошметки. Наблюдающие взревели от восторга, хлопая друг друга по плечам. Я же, убедившись, что с Менисом все в порядке, кроме слегка испорченных штанов, недоуменно нахмурился. Показалось или нет?

Еще в Афистиле я обратил внимание на изумительной красоты татуировки, покрывающие все руки девушки вплоть до плеч. Россыпь ярко-алых маков на черном фоне. Выглядело это очень эффектно, ничего не скажешь. Один мой бывший сослуживец, который, несмотря на неодобрение руководства, очень любил нанести себе на тело красивый рисунок, явно бы оценил. Цветы казались живыми. Именно на них я смотрел в момент выстрела, поэтому увидел, как один их них свернулся в бутон, превратившись в зеленую, покрытую легким пушком головку.

Что за ерунда?

– Димитр, ты это видел?

Вместе с тобой дружище. И удивился тоже вместе с тобой.

– То есть ты об этом ничего не знаешь?

Об амазонках вообще известно крайне мало. Что из этого правда, а что враки, знают разве что боги. Говорят, что цветочки это отличительный признак семьи. И что у амазонок всегда есть татуировки на руках. У кого-то только чуть выше кисти, у кого-то на все предплечье. Естественно, есть слухи и о покрытых рисунками с головы до ног. Но для чего они им – никто не знает. Тут я тебе ничем не помогу. Можешь спросить у нее напрямую.

– Я подумаю над таким вариантом.

Разговаривая с Димитром, я не прекращал смотреть на девушку и она почувствовала мой взгляд. Повернулась в мою сторону и вопросительно выгнула бровь.

– Отличный выстрел.

– Я бы попасть и со сто шагов, но не стать настаивать. Бояться, что козлик тогда слишком сильно дрожать.

– С этим спорить не стану. Кажется, тебе пора потребовать свой выигрыш.

За то время, что мы Менис успел несколько раз выслушать, какой он мужик, схлопотать с десяток дружеских ударов по спине и теперь, абсолютно трезвый, мрачно смотрел на улыбающуюся амазонку.

– Ну как, мне опять повезти? Если ты не верить, то пробовать еще раз. Я отойти подальше.

– Ладно уж, твоя взяла! – поспешно ответил сатир. – С луком ты обращаться умееешь. Уговор есть уговор. Кто-нибудь знает, гдее найти бабьи шмотки и метлу?..

Уже через полчаса, глядя только перед собой и не обращая внимания на потрясенные взгляды и удивленные возгласы, сатир шагал в сторону городского рынка. Было видно, что он старается справиться с заданием побыстрее, но это оказалось сделать не так просто, держа между ног обычную прутиковую метлу. Да и платье ему нашли длинноватое, так что невысокий сатир пару раз запутался в юбках и чуть не упал.

– Да чтоб вас всеех! – выругался сатир, когда его нога в очередной раз наступила на нижний край платья.

– Мама, мама! Смотри! – заорал какой-то чумазый парнишка лет пяти, тыча пальцем. – У козлика крыша поехала!

Если бы взгляды могли убивать – мальчик тут же рухнул бы замертво. К счастью, его мама вовремя заметила не самый добрый взгляд сатира в женском платье, поэтому поспешила увести своего отпрыска куда подальше.

Метрах в десяти, изо всех сил стараясь не ржать во весь голос, шла наша пестрая компания. Пропустить подобное зрелище желающих не нашлось.

Впрочем, через какое-то время Менис наконец-то оценил весь юмор ситуации и начал потихоньку входить в роль. Движениям вернулась некоторая легкость и козлорогий перестал корчить страшные рожи. Издавая звуки вроде «вщщщууухх!», сатир начал «подлетать» к шарахавшимся в разные стороны прохожим и спрашивать, где тут ближайшая мастерская по ремонту летных метел. Лишь один человек неуверенно махнул в сторону рынка, порекомендовав «многоуважаемому ведьмаку» спросить там. Сатир степенно поблагодарил благодетеля и «полетел» дальше.

– Вщуууух! Вщуууух! А ну, дорогу дай, а то зашибу!

Гвардейцы ржали так, что я переживал, как бы они не лопнули. Даже обычно серьезный Актеон улыбался во весь рот.

Наконец, мы достигли рынка и Менис, ловко лавируя между людьми, полетел к рядам, на которых торговали магическими и псевдомагическими побрякушками.

– Фуууух! Долетела наконец-то!

Сатир остановился возле высокого прилавка и повернулся к превратившемуся в соляной столб продавцу.

– Мил человек! А продай-ка почтееенной даме с десяток... Нет, давай двадцать сушеееных летучих мышей, баночку мух, только без крылышек! И ещее, пожалуй, штук пять крысиных хвостов.

Сатир привстал на цыпочки, вытянул руку и заботливо прикрыл упавшую вниз челюсть.

– Эмм... Нууээ... В нашей лавке таким не торгуют, госпожа.

Последнее слово далось ему с явным трудом, но надо отдать парню должное – он почти не запнулся.

Менис огорченно цокнул языком:

– Да что ж такоее то! Мне тепеерь что, на материк за этим добром летееть? Рада бы, да не могу! Не видишь, сила ведьмовская заканчивается.

Тут он хлопнул себя по лбу:

– А давай я тебя зажарю!

Казалось, еще немного и продавец грохнется в обморок:

– В ссссмысле меня?

– Ну ты чеего, не слыхал ни разу, что ведьмам силу жареные молодые парни огого какую придают!

Даже странно, откуда Менис нахватался таких стереотипов. Вроде подобные истории больше присущи германцам и славянам, но никак не эллинам. Пора было прекращать этот балаган. Я шагнул вперед, но в следующее мгновение едва устоял на ногах.

Землю ощутимо тряхнуло. Многие люди попадали. Кто-то истошно завизжал, но большинство просто не понимало, что происходит. Новый толчок, сильнее прежнего, уронил нескольких гвардейцев, а у меня едва не заискрились волосы от мощного магического всплеска.

Стертые тысячами ступней гладкие камни, которыми была вымощена площадь, вспучило в десяти метрах от нас. Булыжники, подчиняясь неизвестной воле, начали вылетать из кладки. Один, второй, пятый, двадцатый, сотый... Они устремились к одной точке в середине рынка, а затем «потекли», словно сделанные из мягкой глины. Они перемешивались в однородную массу, а затем образовавшаяся масса пришла в движение, ежесекундно принимая странные гротескные формы. Лично я успел увидеть собаку с головой быка, что-то похожее на двухголового бегемота, отвратительную гаргулью, кентавра с туловищем сатира. Пока наконец эта страшная масса не устремилась вверх, приняв форму статуи мужчины с высоким, чуть морщинистым лбом, вьющимися волосами и бородой. На одной ладони статуи замерло пламя. Неизвестный скульптор, в каком бы мире он ни пребывал, явно был талантлив, словно бог. Казалось, еще секунда и огонь дернется от дуновения ветра...

– Кто-нибудь может мне объяснить, что это за хренотень?

Ответом мне были полная тишина и потрясенные лица. Тем удивительнее прозвучал ответ амазонки:

– Основоположник вернулся.

– Итак, давайте поподробнее.

Я обвел взглядом свой узкий круг друзей, удобно расположившихся в мягких креслах вокруг широкого стола в малом совещательном зале. Остановился на Илоне.

– Мои сестры называть его Основоположник. Дарующий огонь.

Видя, что я не понимаю, разом ставший серьезным Актеон добавил:

– Прометей. Так его раньше называли – Дарующий огонь.

Как же, как же. Проходили на уроке истории в пятом классе. Мифы и легенды древней Греции.

– И чего нам от него ждать? Он же вроде как хороший.

– Смотря с какой стороны посмотреть. – взял слово Николай. – Нам мало что известно о тех временах. Возможно, когда-то он действительно помогал людям, но старые сказки говорят, что так было не всегда. Когда разразилась война за Олимп, в ее горниле сгорели миллионы людских жизней. Никто из богов не считал нужным переживать из за потерь среди смертных. А когда Прометею стало ясно, что он не может противостоять объединенной мощи олимпийцев, то он не придумал ничего лучше, чем обратиться за помощью к обитателям иных планов. Те дали ему силу, но ничего и никогда не бывает бесплатно. Могущественные союзники лишили его разума, сделав беспринципным уничтожителем.

– Ты прав, отец, да только и боги тогда были не подарок, – возразил Нестор. – Сам мне рассказывал, что Эллада едва не погибла, когда олимпийцы поразили Прометея чудовищной силы заклятием.

– А потом Зевс приковал своего родственничка на несколько сотен лет к скалее, – подхватил Менис. – Ничего не скажешь – сплоховал громовеержец. Видать, хотел всеем показать, что бывает с теми, кто противится его власти. Да только вот удержать Прометея оказалось не проще, чем приручить дикого льва.

– Он сбежал?

– Считается, что да. Разгневанный Зевс настиг ослабленного Прометея и убил. А тело бросил к подножию Олимпа.

– Есть легенда, о которой мало кто слышал. О том, что отцы-основатели не были первыми. Их породило существо, обладающее всеми восемью гранями дара. Боги, напуганные могуществом этого неизвестного, объединились и смогли победить его. Когда существо пало, то олимпийцы разорвали его тело на восемь частей и разбросали у подножия своей горы. Но там останки нашло восемь человек.

В голове явственно прозвучал голос Феодора. Очень уж все складно получается. Кажется, я знаю, чье тело нашли восемь основателей Великих кланов.

– Какие будут предложения?

Несколько секунд в малом зале стояла тишина. Первым заговорил Нестор:

Я уже получил сообщение о том, что в Кноссе тоже появилась статуя. Организую круглосуточное наблюдение. Если статуи окажутся чем-то большим, чем просто каменюки – хорошо бы узнать об этом сразу же.

Я кивнул, принимая его предложение и добавил:

– И вот еще что. Пусть твои люди осмотрят за настроениями людей. Как они восприняли эти события и вообще, насколько поняли, чьи это статуи.

Следом встал Актеон:

– Лагерь готов и функционируует. Я ууже связывался с отцом – в Лабиринте статуи нет. А мои браться готовы выступить по первому зову.

– Твой храм готов, повелитель! – Богомол и Анатол вскочили с мест. – И в него уже потянулись первые последователи. Правда, пока еще мало...

Я внутренне поморщился, раздумывая, а не прекратить ли эту опасную возню. Взглянул на фанатиков. Нет. Бесполезно. Эти не отступят даже под угрозой смерти.

– Я должна связаться с Карфагеном. – Элиза поправила волосы. – Нам следует знать, не появилось ли у них статуй. Заодно узнаю, как обстоит вопрос с личем.

Следом, кряхтя, поднялся Николай:

– Я поговорю с людьми и успокою. Народу следует знать, что власть все контролирует. Также я очень надеюсь на помощь ваших Приближенных, Правитель. С землей в последнее время творится боги знают что. Если мы сейчас не примем меры, то рискуем столкнуться в будущем с нехваткой продовольствия.

– А я пойду нажрусь! – поставил точку с собрании Менис.

– Илона, останься. Остальные свободны.

Амазонка зыркнула на меня пронзительным взглядом зеленых глаз. Я дождался, пока все выйдут, подошел к низкому небольшому столику, налил бренди в два бокала, один протянул девушке:

– Рассказывай.

– Что? – она приняла бокал.

– Я ни за что не поверю, что наша встреча была случайной. Меня в Афистил направила, скажем так, божественная длань. Спросить у него я не могу, поэтому спрашиваю у тебя. Что ты здесь делаешь?

– Мой народ проживать в Таврии много-много лет. Сторожить Прометей. Но титан хитер и силен. Сбежать. За это Зевс лишил нас возможности рожать мальчиков. Когда-то давно жить одна амазонка. Ипполита ее звать. Она предсказать, что однажды среди Великих Воров родиться тот, кто сможет сразить Прометея. Тогда проклятье с нас упасть. Раз в двадцать лет Фемискира рассылать сестер по миру. Надеяться встретить такого. Помочь.

– Великих Воров?

– Мы их так называть. Основатели кланов. Те, что взять силу Прометея.

Значит, моя догадка оказалась верной.

– И ты считаешь, что я могу быть этим вашим спасителем?

– Ну меня же ты спасать. Почему бы не спасать всех амазонок?

Возразить мне на это оказалось нечего. Я задумался, переваривая услышанное, поэтому вздрогнул, когда понял, что Илона стоит прямо передо мной, смотря сверху вниз:

– Я все еще не отблагодарить тебя за спасение.

В ее глазах плясали бесенята.

– Да чего уж там. Надеюсь, я об этом не пожалею...

Договорить я не успел, потому что амазонка дернула за шнуровку на спине и ее туника легко соскользнула с плеч, обнажая великолепное, словно выточенное из золотистого мрамора лучшим скульптором тело.

– Я постараться, чтобы ты не пожалеть.

Девушка села на меня сверху и впилась в губы в жадном поцелуе, шаря руками по завязкам моих штанов. Поначалу я хотел прерваться, но потом подумал – какого черта? Царь я или не царь, в конце концов? К монаршим особам юные красивые девы должны прыгать в койку по умолчанию – так что грех не воспользоваться служебным положением.

Я потянул вверх рубаху, слушая, как на границе сознания одобрительно хмыкает Димитр.

Глава 7. Вопросы жизни и смерти

– Вы это серьезно? – изогнул бровь Марекит, глядя на плотный мешок в руках первого помощника капитана.

Здоровенный мускулистый детина с уродливым шрамом на левой щеке пожал плечами:

– Мне-то без разницы, колдун. Можешь обидеться и послать меня в задницу. Я в ответ обижаться не стану. Да только это приказ капитана. А он получил его сам знаешь от кого. Ну так что?

Некромант начал злиться. Чертовы параноики! В Сиракузах и здесь, на корабле, он ведь вроде достаточно ясно дал понять, что не желает зла. Видящий смерть уже открыл было рот, чтобы воспользоваться советом этого уродливого бугая и послать его в задницу, но вовремя спохватился и сказал совсем другое:

– Раз уважаемый капитан настаивает на столь строгом соблюдении конспирации, то не смею отказываться. Прошу лишь об одном – предупреждайте меня о препятствиях заранее. Не люблю спотыкаться и падать.

Помощник капитана аккуратно надел на голову Марекиту воняющий солью и вяленым мясом мешок и помог подняться из каюты наверх. Один раз некромант все таки споткнулся и выругался влолголоса. Лишенный зрения и отчасти обоняния и слуха, Марекит в который раз за последние несколько недель подивился, как стремительно может поменяться привычное положение вещей. Могущественный клан смерти стонет под натиском орд нежити, а он, один из Совета Шестерых, плывет в Рим на поклон к извечным врагам...

...Разговор с Варроном получился непростым. Собеседники слишком привыкли ненавидеть друг друга, чтобы вот так запросто отказаться от желания вцепиться врагу в глотку вместо дипломатических пассажей. Но надо отдать должное представителю клана Енисис – выслушал он внимательно и очень серьезно:

– Не в моих возможностях дать тебе ответ, колдун. Однако я уже отправил твою просьбу в Рим и получил ответ – с тобой поговорят. Хотя, будь моя воля, то я бы даже палец о палец не ударил, чтобы помочь вам, труповод. Вы получили то, что заслуживаете.

Огромным усилием воли Марекит заставил себя сдержанно улыбнуться:

– Тогда мне стоит возблагодарить богов, что решения принимаешь не ты, святоша. Будь добр, выполни волю главы клана.

Глаза Варрона потемнели, но он сдержался и не стал продолжать бессмысленную словесную пикировку. Молча протянул грубые металлические браслеты, от которых ощутимо несло магией. Ожидавший чего-то подобного некромант не стал спорить и вытянул руки вперед. Щелкнули замки и кожу на запястьях лизнуло лютым холодом. Маг зашипел, чувствуя, как ледяной коркой покрывается источник, лишая его возможности плести заклинания. Не самые приятные ощущения, и дело даже не в боли – в своей жизни некроманту приходится испытывать куда большие мучения. Оставшись без силы, Видящий чувствовал себя так, будто оказался голым в толпе незнакомых людей.

Уже через три часа его доставили на легкий быстроходный корабль под флагом Рима, а спустя двое суток в каюту спустился первый помощник с мешком...

Сходни под ногами неприятно прогнулись под весом Марекита и некроманту пришлось сделать над собой усилие, чтобы как ни в чем ни бывало продолжить идти вперед. Благо буквально через несколько шагов нога ступила на твердую землю, а старший помощник передал подопечного кому-то другому. Отрезанный от источника, Марекит не представлял даже, маг его новый сопровождающий или нет.

Неизвестный аккуратно взял некроманта под локоть и умело, словно проделывал подобное не раз, сжимал пальцы, показывая нужное направление. Сквозь привычную вонь гниющих водорослей рыбы некромант почуял запах лошадиного пота. Сопровождающий сжал руку некроманта, показывая, что надо остановиться.

Лязгнула выкидная ступень и Марекит украдкой выдохнул. Повозка. А то он уже грешным делом подумал, что его заставят скакать верхом с мешком на голове...

Внутри повозки с обеих сторон от некроманта сели сопровождающие, или вернее сказать – конвоиры. Марекит не тешил себя иллюзиями и прекрасно понимал, что если переговоры зайдут не в то русло, но вряд ли кто-то вспомнит о его статусе парламентера. Кучер цокнул языком и повозка неожиданно плавно покатилась по дороге. Дорога оказалась отличной, без выбоин и ухабов, да и повозка явно непростая, так что в какой-то момент некромант понял, что получает от езды нечто вроде удовольствия, если такое вообще возможно с мешком на голове, блокирующими браслетами на запястьях и напряженных конвоирах по бокам.

Едва маг успел подивиться своим впечатлениям, как повозка остановилась и ему помогли выбраться. Марекит прислушался, но не различил привычного гомона толпы, неизменной для широкой площади перед Капитолием. Значит, либо его привезли к какому-то тайному входу в храм, несколько последних тысячелетий используемый кланом Енисис в качестве резиденции, либо вообще в другое, неизвестное широкому кругу людей место. В любом случае, стало ясно, зачем ему на голову натянули мешок.

Знакомая рука вновь взяла его под локоть и уверенно повела чередой коридоров. Марекит не забывал считать повороты и рисовать в голове карту. Вряд ли это пригодится, но по другому глава контрразведки просто не мог.

После очередного поворота рука на локте сжалась, приказывая остановиться. По колебаниям воздуха некромант понял, что перед ним открыли дверь. Сжавшаяся ладонь на локте и пробившийся сквозь ткань мешка свет дотвердили догадку. Сделав несколько шагов, Марекит остановился и предусмотрительно зажмурился, когда с головы сдернули порядком осточертевший мешок. Некромант приоткрыл веки, привыкая к яркому свету нескольких десятков магических светильников. Что поделать, маги жизни не очень уютно чувствуют себя в пустоте.

Привыкая в пронзающему насквозь свету, некромант не сразу заметил пожилого, но еще крепкого мужчину лет пятидесяти, с яркими серо-голубыми глазами и коротким ежиком полностью седых волос. Тот сидел в простом, но уютном кресле неподалеку от камина, в котором лениво потрескивали полусгоревшие поленья. Ничем внешне не примечательный, похожий на степенного главу семейства мужичок.

Марекит поклонился. С главой клана Енисис, могущественным магом жизни Бенедиктом следовало вести себя предельно корректно и почтительно. Даже если он выглядит как отошедший от дел трактирщик.

– От имени клана Танатис я приветствую уважаемого Бенедикта, главу...

– Оставь этикет для официальных приемов и объявлений войны, некромант. – перебил гостя Енисис, пренебрежительно взмахнув рукой. – Судя по той просьбе, что мне передали, ты здесь ни за тем, ни за другим. Присаживайся.

Бенедикт кивком указал на кресло напротив себя. Видящий смерть не стал отказываться от предложения и с удовольствием сел. При этом явно не сумел совладать с лицом, потому что Бенедикт понимающе ухмыльнулся и с иронией сказал куда-то в сторону:

– Кажется, нашему гостю было не очень комфортно в пути, Фелиция.

Марекит с запозданием понял, что не проверил, удалился ли приведший его сюда человек и с досадой проследил за взглядом главы клана Жизни, уже зная, кого увидит.

Девушка. Уже утратившая налет юношества, но еще молодая, чтобы называться старой девой. Некромант не рискнул бы назвать ее красавицей. Черноволосая, с высоким лбом, слишком широко расставленными глазами, идеальным «эллинским», а оттого великоватым носом и широкими скулами. Завершал образ хорошо заметный длинный тонкий шрам на шее прямо под правой скулой – память об ударе ножом. Почему девка решила его оставить, хотя запросто могла свести, Марекит не знал.

Единственное, чем ей действительно стоило гордиться, так это красивыми, полными ярко-алыми губами. Один этот пункт позволял ей называться интересной, но не более того.

Впрочем, насколько знал Марекит, собственная внешность заботила ее очень мало. Вторая, после старшего брата, наследница отца посвятила свою жизнь клану и безжалостно уничтожала его врагов. Сколько жизней на счету у этой миловидной убийцы, некромант не знал, несмотря на всю свою осведомленность. Но явно больше пяти десятков. Живой пример того, что даже жизнь бывает беспощадной.

– Домина* Фелиция, рад приветствовать вас. Простите мою невежливость, этот проклятый мешок несколько дезориентировал меня. – Марекит встал и поклонился.

Фелиция проигнорировала приветствие и ответила отцу, лукаво глянув на гостя:

– Думаю, текущее положение вещей таково, что уважаемый Марекит согласится проделать этот путь еще раз, даже пешком и босиком, если это позволить достичь его целей.

– Что скажешь, некромант? Моя дочь права?

– Я занимаю свое место благодаря тому, что умею слушать и видеть, доминус[2]2
  Домина – вежливое обращение к знатной римлянке


[Закрыть] Бенедикт. И у меня ни разу не было повода усомниться в остроте ума вашей дочери.

Эта внешне безупречно вежливая, а на самом деле полная скрытого смысла фраза далась некроманту с изрядным трудом. На счету убийцы было минимум две жизни Приближенных клана Танатис, и это только те, насчет которых Марекит был абсолютно уверен. И каждый раз ей удавалось уйти, оставляя главу контрразведки бессильно скрежетать зубами.

– Я знаю, зачем ты здесь, некромант.

Бенедикт легко встал и подошел к небольшому бару. Достал два пузатых хрустальных граппагласа[3]3
  Граппаглас – тюльпанообразный бокал для граппы и других крепких напитков


[Закрыть], откупорил бутылку, налил себе и магу смерти.

– Вам нужна помощь с личем. Хотел бы я знать, как эта мерзость умудрилась выползти в мир? Вы уже достаточно давно не создаете гемофагов. Или создаете? Впрочем, теперь это уже неважно. Безумный черепок всепожирающей волной идет по вашим землям и недалек тот час, когда он вплотную подберется к Карфагену. Столицу вы не оставите – слишком уж много костей зарыто в основании Бирсы. Так что мешает мне дождаться итога неминуемого сражения, когда Смерть пожрет Смерть, а затем прийти и добить выжившего?

Марекит смотрел на того, кого всю свою жизнь считал не иначе как врагом и барабанил пальцами по подлокотнику. Затем залпом опрокинул обжигающе крепкую граппу и заговорил:

– Я не стану врать – лич силен. И с каждой минутой не становится слабее. Я могу немного пофантазировать насчет дальнейшего развития событий, а вы уж сами решите, насколько мои фантазии реальны.

– Очень интересно послушать вашу версию.

– Без помощи Енисис мы, скорее всего, не устоим. Лич уничтожит и наше государство, и наш клан. А вы рано или поздно получите полноценный прорыв на планы Смерти в обозримом будущем и не на таком уж большом расстоянии от своего дома. Говорите, прихлопнуть лича после битвы? А уверены, что успеете и силенок хватит? Карфаген – огромный источник мощи. Да лич так накачается силой, что даже на Олимпе вздрогнут! К тому же, думаю, в его гнилом черепе все равно присущая любому представителю Танатис ненависть к вашему клану. И он наверняка обратит взор своих пустых глазниц сюда. На Рим.

Некромант сам не заметил, как распалялся все больше и больше и поначалу спокойный голос в конце речи буквально звенел от напряжения. Настолько, что Фелиция подалась вперед, положив ладонь на рукоять висевшего на поясе длинного кинжала. Заметивший это Бенедикт сделал едва заметный жест рукой и девушка сразу же успокоилась.

– Что же, некромант, я тебя услышал. И даже готов признать твою правоту.

Глава клана Енисис задумчиво постучал пальцем по нижней губе.

– Мой клан поможет вам. Вопрос в том, какую цену вы готовы заплатить за это?

Марекит имел четкие инструкции согласиться на все, вплоть до вассального положения, но не стал раскрывать всех карт:

– Я готов выслушать ваши условия и передать Совету Шестерых. Если они окажутся приемлемыми – то мы выполним то, что вы потребуете.

– Можно было бы потребовать с вас Серебряный Череп...

– Мой клан готов с ним расстаться.

– Да неужели? не сомневаюсь, учитывая, что у вас его нет.

Марекит напрягся:

– Что заставляет уважаемого Бенедикта так думать?