Текст книги "Дядька... с небеси"

Автор книги: Александр Тулунский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Глава 11

Вечером к месту обитания Николая подошел маленький Фрол, который жил по соседству и рассказал, что его бабушка кровотечение у раненого паренька остановила, что он стал чувствовать себя лучше и ушел домой. А потом они сидели и разговаривали до самой темноты. Николай рассказывал о морях и океанах, морских обитателях, высоких, покрытых  вечными снегами горах, об экзотических животных и тропических странах. Любознательный мальчишка хотел узнать обо всем, и пытался выспрашивать подробности.

Некоторое время рядом с ними находилась вдова Лукерья и ее маленькие дети, которым все это было неинтересно, и они просто шептались между собой. – Ну и сказки же ты сказываешь, боярин, – сказала Лукерья и погнала своих детей в избу.

Николай, растревоженный воспоминаниями, долго не мог уснуть, и еще раз попытался связаться с капитаном, но он не отвечал. Было уже совсем темно, но ему пришлось спуститься с сеновала по возникшей естественной необходимости и, немножко побрызгав на себя водичкой, которую он всегда брал с собой на сеновал, в кринке, которую ему выделила хозяйка, попросил водные стихии обострить его органы чувств, чтобы не убиться в темноте. И когда он стал спускаться по лестнице, различая ступеньки, до его обостренного слуха донесся слабый шепот неизвестных.

– Вон он лезет, лезет, – прошептал первый, – давай, врежь ему, Леха.

– Не, я не буду, – послышался ответ, – тебе же велели, а я боюсь, и у меня рука тяжелая, как бы не повредить чего, сказано же было.

– Ну, тогда я сейчас звездану, да по сопатке! – вызвался третий.

– Я вот тебе сейчас звездану! – громко сказал Николай, – рука отсохнет. А ну, марш отсюда! И дружный топот подтвердил, что его указание выполнено. – «И как же они так в кромешной темноте ориентируются?» – подумал Николай, – «я вот без помощи водички никак не могу. По-видимому, в наших организмах за прошедшие века произошли какие-то изменения под воздействием условий окружающей среды, и прежде всего, из-за искусственного, электрического освещения».

Николай долго не мог заснуть, обдумывая произошедшее, будучи абсолютно уверенным, что этих мужичков подослал князь с целью – посмотреть, какова же будет реакция на такой налет, и последует ли божья кара. Было понятно, что своих мужичков князь нисколько не жалел. – «Похоже, князь решил действовать», – подумал Николай, – «и начал разрабатывать какой-то план. Придется и мне готовить свой план».

Он начал засыпать, как послышался шепот женщины, которая поднялась по лестнице, но на сеновал не заходила. – Боярин, боярин! – шептала она, – послушай меня батюшко,  Христом Богом молю, расколдуй моего мужика, он не нарочно. У него рука отнялась, какой же из него теперь работник, пожалей нас бедных. Я вот тебе тут положила последний кусочек сала, все берегла на черный день, да, знать он и пришел сегодня. Возьми, не побрезгуй, а больше у нас ничего и нет, нечем тебя больше отблагодарить.

– Ладно, матушка, ступай, я твоего мужика прощаю, – ответил Николай. – Пусть он три раза повторит вот так: «клянусь на боярина не нападать», и все у него пройдет.

– Дай тебе Бог здоровья, боярин, век за тебя молиться буду! – отозвалась женщина, – ну, я побегу.

– Беги, да не расшибись в темноте! – сказал ей на прощание Николай.

После таких волнующих событий ему долго не спалось, и, еще раз попытавшись связаться с капитаном, он заснул лишь под утро, да таким сном, которые редко к нему приходили, и не забывались после пробуждения.

Он, Николай Исаев, снова на том же, до боли знакомом острове, на том же самом месте возле кострища, на котором он когда-то готовил гремучую ртуть. Но на этот раз он не пытается добыть огонь, так как костер уже пылает ярким пламенем, и для него заготовлена большая куча дров. На сей раз он усердно копает какую-то яму, и его лопата  очень хороша. Она, можно сказать, сама копает, нужно только ее направлять.

Из-за кустов, как и в прошлых случаях, выходит человек и приподнимает шляпу. Да это же его старый знакомый, главный инженер острова, мистер Сайрес Смит.

– О, мистер Исаефф, – произносит он, – здравствуйте, рад вас видеть! Вижу, что вы решили вернуться на мой остров и правильно сделали, это просто чудесный остров. А как вам удалось разжечь костер? Ведь в прошлый раз вы сказали, что мое огниво выбросили.

– Да ваше огниво никуда не годится, – отвечает Николай, не прерывая работу, – у меня теперь другой инструмент, гораздо лучше вашего огнива.

– Что это за инструмент, если не секрет, можете показать?

– Вообще-то, вы меня отвлекаете от дела, – отвечает Николай, – ну, так и быть, покажу, – и он демонстрирует инженеру свою зажигалку.

– Какое чудесное изобретение! – прокомментировал инженер. – Это ваше изобретение?

– Нет, я эту вещь просто украл, между прочим, с американского корабля.

– Мистер Исаефф, продайте мне эту зажигалку, мне она здесь, на острове, нужнее.

– Пожалуйста, с вас миллион долларов, американских.

– Да вы с ума сошли! Разве может быть такая цена за такую простую вещь?

– Это не цена, мистер Смит, а стоимость, здесь, на острове. В Нью-Йорке она, наверное, стоит не более пяти долларов, а здесь миллион, вы же сами объясняли. Хорошо, я продам вам эту зажигалку, но имейте в виду, что вы будете скупщиком краденного, то есть, соучастником кражи, преступником.

– Да что вы, из-за такой мелочи я не буду преступником.

– Дело в том, мистер Смит, что я украл не только зажигалку, но еще и нож, бутылку кока-колы, пачку галет и два важных документа на английском языке.

– Да, это действительно серьезная кража. Вот, если бы вы украли, например, завод, то можно было бы как-нибудь выкрутиться, объяснив это приватизацией, а кража предметов для личного употребления является серьезным преступлением. Да, мне надо это обдумать. Кстати, а зачем вы копаете эту яму?

– Я хочу спрятаться от божьей кары за свое воровство, хочу создать экран, сделав у ямы накат, и покрыть его слоем земли.

– Сделать экран, что это, мистер Исаефф?

– Вы меня удивляете, мистер Смит, ведь вы же инженер, неужели вы не читали трудов знаменитого физика Майкла Фарадея, который открыл принцип электромагнитной индукции и изобрел экранирование. Я, видите ли, полагаю, что Всевышний воздействует на нас, своих рабов, с помощью электромагнитных импульсов, и хочу какое-то время отсидеться в этой экранированной яме, где его импульс меня не достанет.  А через несколько дней он о моем преступлении забудет.

– Как это интересно, мистер Исаефф! Я читал труды этого физика, хорошо изучил, и на их основании мы построили здесь, на острове, телеграф, электрический. Но на экранирование я внимания не обратил, мне показалось, что все это не имеет практического применения. Да, я был неправ! Знаете что, у меня после вашего объяснения возникло очень интересное предложение. Возьмите меня в компанию, мы построим ваше экранированное убежище вдвоем, в нем отсидимся, я у вас куплю зажигалку, и все будет хорошо. Построить такое убежище вдвоем гораздо проще, чем в одиночку, соглашайтесь, мистер Исаефф!

– Хорошо, я принимаю ваше предложение, – отвечает Николай, – вот вам лопата, приступайте, а я пока отдохну. Инженер взял лопату и начал активно трудиться, но, как только Николай отвернулся, он поднял лопату, размахнулся, и изо всей силы ударил Николая по голове острым краем лопаты и он… проснулся.

Да, он проснулся и долго лежал, пытаясь, как всегда в таких случаях, отделить сон от яви. Коль скоро это сновидение сразу не забылось, то оно имеет какое-то важное значение. Неужели его сегодня закопают? Хотя, вряд ли, князю он нужен живым. Но и несчастный случай не исключен… Неужели скончался раненный вчера паренек, и это намек на предстоящие похороны? Нет, это не так! Кровотечение у него остановили, а если произошло заражение, то так быстро скончаться он не мог. И экранирование? В мире, в котором еще не открыли законов электричества? Нет, это что-то другое, и Николай решил на эту тему больше не задумываться, полагая, что скоро все прояснится само собой, как это бывало раньше.

Главное было понятно – князь уже убедился, что божьей кары не последует и уже сегодня начнет действовать, скорее всего, попытается склонить Николая на свою сторону, а если он откажется, то будет действовать силой, с помощью той же дыбы. Поэтому нужно срочно бежать, хотя неизвестно куда. По крайней мере, нужно скрыться с глаз князя, а там видно будет, мир не без добрых людей. Вариант побега тайным образом он сразу исключил, как неосуществимой из-за установленной за ним постоянной слежки, и решил, что постарается придумать такой вариант побега, какой бы мог обеспечить желательный исход.

Сквозь щели сеновала пробивалось яркое солнышко, и Николай, несмотря на почти бессонную ночь, почувствовал прилив бодрости и уверенности, и спустившись с сеновала, с удовольствием умылся, побрызгав на бесштанных детишек, отчего те завизжали. Побрызгал не просто так, а пожелав им и всей семье Лукерьи всего самого доброго.

На княжеском дворе, выйдя из людской трапезной, он сразу же столкнулся с князем. – Вот что, боярин! – заявил он. – Как я вижу, твой Повелитель тебя не призывает, так что оставайся здесь навсегда, ты мне по сердцу пришелся, будешь при мне настоящим боярином. Женим тебя, избу изладим, место сам выберешь, где захочешь.

– Да у меня есть невеста на родине, – перебил его Николай, – ждет меня, не дождется.

– Ну и что, – отозвался князь, – лишняя невеста никогда не повредит, давай, решайся.

– Спасибо тебе, княже за доброту и ласку, за твое предложение, только вот я сегодня почти всю ночь не спал, все обдумывал, что же меня Всевышний не призывает. И я вспомнил, что такие случаи уже бывали. Видишь ли, бывают такие места, куда его глас не доходит. Я надумал отправиться в поход в надежде найти такое место, где он меня найдет. Хочу пойти по той дороге, по которой вчера с мальцами ходили. Пройду так дня три, авось отыщется подходящее место, а не отыщется – вернусь назад и приму твое предложение.

– А разбойников не боишься? Да и мало ли чего случится вот так, в одиночку.

– Нет, княже, не боюсь, я же бывший солдат, отобьюсь, ты только дозволь мне взять с собой мою пику боевую, мне с ней никакой враг не страшен. Да и ночевать в лесу, я привычен, даже зимой приходилось, так что все будет нормально.

– Ну что ж, – согласился князь, – будь, по-твоему, давай сделаем так – ты сегодня с мальцами немного позанимайся, до дневной трапезы, а потом отдыхай перед дальней дорогой. Взять пику я тебе дозволяю, и бабам скажу, чтобы приготовили тебе к завтрашнему утру подорожники, чтобы не оголодал. Вот тебе мое княжеское слово.

Николай поблагодарил князя и, встретившись со своим, уменьшившимся на одного воина отрядом, отправился на последнюю, как он подумал, тренировку. Когда они вышли из городских ворот, Николай заметил, что по дороге, по которой они ходили вчера, уходит группа мужчин-холопов с лопатами, пилами и топорами, сопровождаемая верховым дружинником.

– Странная какая-то бригада, – заметил он Василию, – непонятно, то ли собрались копать, то ли дрова заготавливать.

– А это тятя велел на своем секретном месте, где я еще никогда не бывал, устроить колодец, – ответил княжеский сын, – да только я чего-то не понял, колодец с крышей, да еще сверху земли насыпать. Я, видать, плохо слышал, издалека, – пояснял Василий.

– «Ну вот, все и прояснилось», – подумал Николай, – «вот тебе, Исаев, бывший красноармеец, а ныне боярин липовый – яма, вот тебе и экранирование. Ой, да князь! Какой же он умница, догадался ведь, гад! Да он же Майкла Фарадея обогнал на века. Да, сильна Русь своими талантами, только бы их в нужную сторону направлять! Это же мне острог будут готовить на случай, если я откажусь сотрудничать, а князь уже наверняка задумал разные пакости против своих соседей. Да и сигнал от капитана, если он будет, туда не дойдет, хотя на каким принципе он действует, я так и не понял».

На истоптанной поляне Николай поручил Василию провести учебную атаку истерзанного Узкоглазого, а сам отошел в сторонку. Обдумывая свое завтрашнее путешествие, он сделал пару машинальных шагов в сторону мчащейся в его направлении развернутый цепи воинов. Маленький Фрол, находящийся на фланге, сделал неуверенную попытку избежать столкновения, запнулся и, падая, чуть не пропорол своей пикой живот Николая. По счастью, мечтатель своим боковым зрением заметил приближающееся оружие, и сумел отстраниться.

Острое лезвие наконечника пики прорезало его одежду и оставило на теле тонкий след, который покрылся капельками крови. Расстроенный малыш, так полюбившийся Николаю, расплакался и никак не мог успокоиться, хотя он гладил его по голове, приговаривая, что ничего страшного не произошло.

– Да я же тебя, дядька с небеси, – всхлипывал Фрол, – чуть не убил, я же не нарочно, зачем же ты вышел на дорогу!

– «Ну, вот был еще один вариант попасть в яму», – подумал Николай, – «при проникающем ранении в живот обязательно последует мучительная смерть, так как хирургов здесь нет».

Чтобы как-то успокоить малыша, Николай  пытался подарить ему свой маленький ножичек, подумав, что вряд ли он теперь ему понадобится. Но Фрол ответил, что ножичек хороший, но он его не возьмет, так как старшие ребята ножичек обязательно отберут.

– Не отберут! – громким голосом успокоил его Николай, – если кто попробует отобрать, у того рука отсохнет. Все слышали? – спросил он, и получил молчаливые кивки в ответ.

Заметив обиженный взгляд княжеского сына, Василия, который давно положил глаз на ножичек, Николай, подумав, снял с себя свой красивый ремень с металлической пряжкой и вручил его польщенному Василию. Свои брюки он подвязал оставшимся ремешком, которым был сам когда-то связан.

Мальчишки, заметив немногочисленные капли крови, присмирели и хранили молчание. Наверное, только сегодня они оценили всю опасность того ремесла, которое изучали. Вчерашнее ранение их собрата по оружию так на них не подействовало. Возможно, дело было в том, что вчера кровь пролили и напавшие на них разбойники, которые сбежали, а это была торжествующая победа. Сегодня все оказалось по-другому, и, слава богу, что завершилось именно так, как завершилось.

Чтобы снять возникшую напряженность, Николай объявил конец занятий и, подойдя к сильно разбитому Узкоглазому, пнул его, вымещая на нем свою озабоченность, которая чуть не привела к беде. Мальчишки рассмеялись, повеселели, и отряд, построившись, отправился домой.

Глава 12

Вечером Николай наткнулся на кусок сала, о котором совершенно забыл и, подумав, отнес его Лукерье, предложив обменять на одежду ее покойного мужа, которую она уже ему дважды предлагала, взамен ничего не требуя. – Да что ты, батюшко, – стала она отказываться от сала, – сам кушай, а одежду забирай, мне она ни к чему.

– Бери, бери,  Лукерья, – сказал Николай, – это мне князь выдал, я сало не люблю, а тебе пригодится, вон твои детишки какие дохленькие, кушайте на здоровье.

– Спасибо тебе большое, боярин, – ответила Лукерья, – уж точно пригодится, до урожая еще далеко.

Николай примерил свою «обновку», которая состояла из портков свободного кроя с креплениями на завязках, и льняной рубахи-косоворотки. Все оказалось впору, и он подумал, что вполне может сойти за крестьянина-холопа, так как бриться было нечем, и у него отрасли приличная бородка и усики. Начиная ощущать так привычное, щемящее чувство дороги, улегся спать и, проснувшись ранним утром, собрался в дорогу. Да, собственно, и собирать-то было особо нечего. Аккуратно свернув свой полушубок, уложил его в котомку, которую приватизировал после похода, обрядился в свои «обновки», а свои старые вещи спрятал под матрас.

Карманов у портков не было, и свой идентификационный жетон он повесил на шею, на шнурок, который дала Лукерья. К сожалению, не во что было набрать с собой водички – на всякий случай… водички, которая могла бы помочь в трудных обстоятельствах. Как бы сейчас ему пригодилась обычная солдатская фляжка, которая у него была на фронте, но об этом можно было только мечтать. И, умывшись, и сказав Лукерье, что уходит на несколько дней по делам он сделал первый шаг к княжескому двору.

– Не ходи ты, батюшко, никуда! – неожиданно вцепилась в его руку Лукерья. – Не ходи, я ночью про тебя плохой сон видела, что-то нехорошее с тобой случится.

– Что же нехорошее-то? – спросил Николай.

– Да не помню я, батюшко, проснулась и забыла, а то, что не хорошее, точно помню.

– Лукерья, я с такими снами хорошо знаком, у меня они часто бывают, и я точно знаю, что тот сон, который не помнишь, никогда не сбудется, а если проснешься, и все помнишь, то это другое дело. Так что, твой сон не имеет никакого значения.

– Ну и пусть не имеет, и зачем тебе куда-то ходить? Чего тебе не сидится? Князь тебя жалует, работать на себя не заставляет, живи да радуйся, это не нам, холопам, ты же боярин.

– Липовый я боярин, Лукерья, надо идти, труба зовет.

– Какая труба? – не поняла вдовушка.

– Это у нас, солдат так говорится, я же бывший воин и мне опасности не страшны.

– Храни тебя Господь! Лукерья обхватила Николая двумя руками, прижалась к нему, поцеловала, прошептала: – Не ходи, сгинешь, люб ты мне! – на ее глазах появились слезы, и, закрыв лицо руками, она убежала в избу.

– «Ну и дела! Вот, глупенькая, надо же, вот придумала еще», – подумал, шагая, Николай, – «хорошая она бабенка, да чем же я ей мог помочь? Но мое водное благословение должно сработать, и будет ей удача, и ее деткам, а может и мужичок какой-нибудь подходящий подвернется». И успокоившийся Николай продолжил свое движение навстречу будущему.

– Ты чего это холопом-то вырядился, боярин? – удивился князь, встретив Николая.

– Да я, княже, подумал, что в таком обличье мне будет проще, если я с кем-нибудь встречусь по дороге, да и вряд ли на меня нападут разбойники, хотя я их не боюсь, чего с холопа-то можно взять. А одежку эту мне отдала вдова, у которой я квартирую.

– Ну, а если благородный человек тебя за беглого примет. Ведь схватят без разговоров.

– С благородным человеком, княже, я всегда смогу объясниться, – ответил Николай, –  с тобой же я договорился.

– Ну, смотри, как желаешь, – сказал князь, – вот тебе уже все приготовлено, и подорожники и пику твою достали. Можешь двигать!

Николай уложил в котомку приготовленный перекус, взял пику, простился с князем и подошедшим Василием, с дружинниками, несущими службу у городских ворот, перекрестился и отправился в путь.

Светило яркое солнышко, пели птицы, и было хорошо и весело двигаться по лесной дороге. План действий был проработан до мельчайших деталей, и теперь только оставалось его исполнять. Николай шел, выбирая такие места, чтобы следы его ботинок четко отпечатывались на дорожной пыли. Если бы его действия контролировал сторонний наблюдатель, то он бы очень удивился действиями Николая.

Миновав второй поворот дороги, он острым лезвием своей пики срубил небольшую березку и стал тащить ее за собой, как бы заметая свои следы. Любой человек, хотя бы раз в жизни выполнявший такое действие, прекрасно знает, что след от протащенного волоком дерева, или пучка веток, более заметен, чем следы ног. Николай не сомневался, что князь не позволит ему уйти, и пошлет своих людей, чтобы схватить  его, мнимого боярина, но не на глазах населения городища. И Николай поступал так намеренно, чтобы эти люди приняли его за полного идиота, пытающегося скрыть свои следы, и, пытаясь найти его, стали бы действовать, исходя из этого посыла.

Пройдя, таким образом, некоторое расстояние, он остановился, березку бросил и, расположившись на ней, разулся. А потом пошел по дороге в обратном направлении, в сторону городища, из которого вышел. Теперь он шел, изменив походку и загребая  ступнями дорожную пыль внутрь, выбирая такие места, где было много следов таких же босых ног.

За первым поворотом со стороны городища от основной дороги отходила небольшая тропинка, ведущая в сторону его задней стены. Во время своих прогулок Николай примечал, что там, буквально возле стены находится небольшой овраг, куда княжеская челядь вытаскивает немногочисленные по тому времени отходы, в основном, биологического происхождения. Вчера он заметил, как туда протащили небольшой труп какого-то издохшего домашнего животного. О том, что там находится свалка нечистот, подсказывал доносящийся иногда смрадный запах.

Дойдя до этой небольшой тропинки, Николай сошел с дороги и, укрывшись в придорожных кустах, стал наблюдать, и его предположения оправдались. Прошло время, достаточное для того, чтобы он смог дойти до развилки в сторону тайного княжеского места, как на дороге показались трое всадников, выехавших из городских ворот. Двигались они, несомненно, за Николаем. Он продолжал наблюдать и через некоторое, небольшое время, один из всадников галопом проскакал в сторону городища, а остальные, двое ехали назад, но медленно, пытаясь рассматривать следы на дороге. Старший по возрасту даже временами спешивался и внимательно рассматривал следы. И в таком режиме они вернулись к городским воротам.

– Ну что, съели, поймали? – саркастически пробормотал сам себе Николай, обулся и направился по тропинке в сторону помойки. На тропинке, покрытой травой, которая после вчерашнего еще не поднялась, следов не оставалось, и он смело добрался до обросшего высокой крапивой и кустарником, смрадного места. Раздвинув пикой высокую крапиву, перешагнул через ее заросли, которые тотчас восстановились, и оказался в укромном месте прямо у городской стены. Его план прекрасно сработал, и оставалось только ждать, ну а смрад он как-нибудь перетерпит. Искать его здесь, под носом у князя, никому и в голову не придет.

День обещал быть жарким, и без водички придется плохо, но это гораздо лучше, чем оказаться на княжеской дыбе. После жаркого дня, ночью выпадет обильная роса, и, используя ее, как обычную водичку, он попросит водную стихию обострить зрение, и пойдет в темноте, да только в другую сторону, в сторону Петровки, куда княжеские дружинники сунуться побоятся. А там, дай Бог, заработает связь с капитаном, да если и не заработает, все должно как-нибудь уладиться.

Но князь и не собирался отказываться от своего хитроумного плана. В патриархальной тишине, нарушаемой лишь мухами, вьющимися у нечистот, из-за деревянной стены послышался звук набата, а потом голоса собирающейся толпы. Среди этой многоголосицы трудно было что-либо разобрать, но, в любом случае, такие слова и выражения, как «ограбил», «чуть не убил» Николай смог расслышать. О таком раскладе он даже не думал, а князь объявил его вором и убийцей, и теперь погонит всех своих холопов на его поимку. Еще, не дай бог, отправит и его же  воспитанников, у которых сложится нехорошее мнение о своем тренере и командире.

Возникший шум вскоре затих, и Николай начал успокаиваться, но это спокойствие прервал лошадиный топот и, приподнявшись, он через прогалину в кустах заметил, как из городских ворот выехала пятерка всадников, и галопом помчалось по дороге в ту сторону, куда он уходил. Можно было подумать, что князь отправил их с каким-то другим срочным поручением, не связанным с его поисками, да только думка эта оказалась совершенно ложный, так как еще через какое-то время с той стороны, куда ускакали всадники, стал доноситься шум. И был это собачий лай, который приближался.

– «Так вот в чем дело!» – осенило Николая, – «как же я об этом не подумал, у князя там его тайное место, где кроме дыбы еще и псарня. Ведь еще в школе, на занятиях по литературе, проходили, что у князей всегда должна быть псарня, это же традиция. Теперь они меня, пожалуй, смогут найти».

Наверное, еще оставалась возможность – выйти и сдаться на милость князя, и потом постараться обхитрить его, да только это вряд ли получится – теперь князь ему не поверит, и будет держать взаперти, в своей «экранированной» яме. Николай эту возможность сразу же отбросил, решив подождать, как будут развиваться события.

Всадники показались из-за поворота, и каждый держал в поводу собаку, которые с лаем рвались вперед. Совсем недалеко от Николая, у того места, где начиналась тропинка, ведущая к помойке, всадники остановились и стали чего-то ждать.

И снова появилась надежда, что князь собрался на охоту, и теперь эти всадники ждут его. И, действительно, из ворот появился всадник, но это был не князь. Он подскакал к поводырям собак, и передал одному из них какие-то тряпки, в которых Николай с ужасом признал свои вещи, которые он спрятал под матрасом на сеновале. А поводырь, получивший тряпки, не мешкая, спешился и дал их понюхать собакам.

Следы были свежими, и самым свежим был след, который вел к месту, где спрятался Николай… И собаки его тотчас же взяли. Проехать на лошадях по узкой тропинке было проблематично, и всадники, с трудом сдерживая рвавшихся собак, спешились, и вся эта свора стала приближаться. Наверное, можно было вступить в бой, и отбиться хотя бы от одной собаки, и от одного вооруженного поводыря, но их было слишком много, да и не было смысла бить невинных животных и людей. Вот, если бы это был князь, тогда другое дело!

Николай, взявшийся за свою, лежащую на земле пику, просто прислонил ее, стоя, к деревянной стене, а сам, скрестив руки на груди, стол ожидать решения своей судьбы. Поводыри собак с поводков не спускали, по-видимому, выполняя приказ князя, захватить Николая без увечий. Но одна собака, мчащаяся впереди, скорее всего, вожак своры, оборвала поводок, и огромными прыжками бросилась вперед, быстро приближаясь.

– «Наверное, первым делом ухватится за горло», – почему-то невозмутимо подумал Николай и закрыл глаза. – «Прощайте родные, прощайте друзья!» – пришли на ум слова из известной песни. Он непроизвольно моргнул и заметил приближающуюся к своему  горлу открытую пасть, и почувствовал дыхание собаки. Все! Это конец! И наступил полный мрак.