Текст книги "Дядька... с небеси"

Автор книги: Александр Тулунский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

С японского сторожевика, тем временем, спустили шлюпку, и она,  на веслах, стала приближаться к жалкому, дрейфующему суденышку. На носу шлюпки стоял офицер с саблей и Николаю показалось, что он похож на помощника капитана того японского сторожевика, который они пощадили, и не стали торпедировать. – «Да», – мелькнуло в разуме Николая, – «бывает и так, что твоя добрая воля идет тебе же во вред».

Шлюпке оставалось преодолеть не более десятка метров, когда в разуме Николая, наконец-то, раздался голос капитана. – Исаев, ты же знаешь, что история развивается по спирали; вот, и  возможный пространственно-временной канал тоже находится в такой зависимости. Поэтому в данный момент я могу перебросить тебя только в средневековье, в допетровскую Русь. Это единственный вариант, куда ты можешь прибыть, как посланник Высших Сил, чтобы разобраться с возникшей там проблемой, связанной с водой. Без очевидной причины тебе, современному человеку, там будет очень непросто. Да, кстати, чтобы ты там смог выжить, наш Орден наделяет тебя некоторыми дополнительными свойствами, сам разберешься. Ну, как, согласен, Исаев?

– Конечно, согласен, товарищ капитан, другого варианта нет.

– Ну, тогда держись, тебя с непривычки потрясет и помотает. Ты уж не подкачай, разберись там, что к чему. Пока, до связи! Оттуда она будет не очень устойчивой, помни об этом!

– Я постараюсь, товарищ капитан!

Последнее, что видел Николай с борта жалкого суденышка, было ошарашенное лицо японского офицера, забирающегося на палубу, а затем его закрутила какая-то спираль, и он отключился.

Глава 7

Ощущение окружающей действительности приходило постепенно, и какими-то рваными, сменяющими друг друга, кусками. Сначала это было пение птиц, затем запах нагретой земли и травы, и ощущение ласкового, согревающего солнышка.

– «С какой это стати здесь, в море, пахнет землей и травой?» – подумал Николай, – «да еще и птички поют. Чудно! И куда подевалось палуба?» Он продолжал размышлять, пытаясь понять происходящее. К нему, находящемуся на китайском суденышке, приближался японский, торжествующий офицер, готовясь схватить его, Николая, чтобы подвергнуть своим, изощренным пыткам. А что же было потом? Ах, вот! Его старый друг и кумир, капитан Неустроев, куда-то перебросил его, Николая по пространственно-временному каналу, и теперь с этим нужно разобраться.

Николай осторожно открыл глаза – передним ним были полевые цветы, незабудки, которые так любила его бабушка, а далее – поляна, на которой он лежит на левом боку, но лежать очень неудобно. И Николай,  с трудом пошевелив руками,  понял, что они так и остались связанными. Да, он находится в другом месте, и под ним уже не палуба, а земная твердь – веселая поляна с красивыми зелеными кустиками, а в вышине –  бирюзовое небо, на котором, не торопясь, плывут белые, кучевые облака. Красота, если бы не это связанное положение!

Николай попытался сесть, но, со связанными руками и продолжающейся небольшой слабостью, это ему не удалось, и он решил еще немного полежать, погреться и послушать птиц. Вдалеке, сзади, куда он не мог посмотреть, послышались какие-то голоса, но, на каком языке говорят, пока было непонятно. По-английски? По-японски? По-китайски?

Господи, да это же русский язык! Так говорит «рязань косопузая», и Николай вспомнил, как капитан сказал, что перебросит его в средневековую Русь.

Голоса приближались: – А я тебе говорю,  – это явно был голос мальчишки, а не взрослого мужчины, – что он не пришел, а упал с небеси, я как раз сюда смотрел – его не было, а потом, бах, и он уже здесь лежит.

– Интересно, он бог или ангел, раз упал с небеси? – подхватил другой голос.

– Сейчас посмотрим, поглядим ему в рожу, – это был прорезающий басок более старшего мальчишки.

– Глядь, а у него и руки связаны, – добавил кто-то, – может, от беглый разбойник.

Ватага мальчишек, а было их человек семь-восемь, появилась перед взором Николая. Было им лет по десять, и все они были без штанов, в коротких, выше колен, хламидах, похожих на сарафаны. Лишь на одном мальчике, которому было лет двенадцать, были бесформенные штаны-портки, на ногах – аккуратные сапожки. Остальные мальчики были босиком. У всех были головные уборы, в руках – небольшие лукошки, а паренек в сапогах держал палку.

– Ты ему в рожу-то ткни палкой, Васька! – подсказал какой-то доброхот, – если он человек – заорет, если разбойник – будет ругаться по-черному, а если бог или ангел, то ему ничего не будет.

– Я вот тебе ткну! – ответил Николай,  чувствуя в себе уверенность, – только попробуй, рука отсохнет.

Мальчишка в сапогах приблизился и начал неуверенно подносить палку к лицу Николая, по-видимому, опасаясь, и это было правильно, так как палку он бросил, и, схватившись левой рукой за правую, заголосил: – Усыхает, усыхает, больно, он колдун.

– Ну, что будешь тыкать? – спросил его Николай.

– Не буду, дядька, не буду, расколдуй меня, чесслово не буду!

– Ну, смотри, парень, – сказал ему Николай, – ты дал честное слово, не забывай об этом. А теперь, ребята, послушайте меня внимательно. Я не разбойник, не бог и не ангел, а человек, но не совсем обычный. Меня сюда послал Бог, чтобы я разобрался с тем, что тут у вас произошло, да по пути меня схватили узкоглазые люди…

– Да нешто бывают такие люди? – перебил его паренек, который, судя по голосу, уверял что он, Николай, свалился с неба.

– Ты, парень, меня не перебивай, бывают. Так вот, они связали мне руки и стали меня пытать, но я им ничего не сказал, а злой узкоглазый хотел отрубить мне голову, да Бог отвел его удар в сторону, и он отрубил мне только вверх шапки, и даже немного волос. Бог меня спас и поэтому я и прилетел сюда с завязанными руками, точно свалился с неба. А теперь вы освободите меня, а потом все расскажете.

– А чего они от тебя хотели, дядька, эти узкоглазые люди? – спросил тот же, заинтересовавшийся мальчик.

– Они хотели, чтобы я показал им дорогу сюда, к вам, чтобы здесь вас убивать, грабить и уводить в полон. Ладно, ребятки, хватит болтать! Давай-ка, ты, Василий, ты всех постарше, развяжи мне руки.

– Ну, вот еще! – отозвался мальчик в сапогах, – даже не подумаю, нашел дурачка.

– А ему, дядька с небеси, не по чину, – прокомментировал паренек, которого Николай уже приметил.

– Это почему же?

– А он сын князя, делает только то, что сам захочет, или что его тятя прикажет, а чужие указания выполнять не будет.

– Тогда ты развяжи! Как тебя зовут?

– Мамка называет Фрол, а тятя говорит Хрол.

– Значит, Фрол. Давай-ка, Фрол, постарайся!

Мальчик подошел, присел за спиной Николая и попытался растянуть узлы сначала пальцами, а потом зубами. – Нет, дядька с небеси, не получается, очень сильно затянуто.

– Ну, тогда нужно разрезать.

– У меня, дядька, нечем разрезать.

– У меня, Фрол, есть ножичек в кармане брюк, в правом. Доставай!

– Какой, дядька, крюк, я не понял!?

– Да не крюк, а брюк, в кармане портков, давай, доставай смелее!

Мальчик засунул руку в карман брюк. – Дядька, здесь какой-то кругляш и маленькая штучка, а ножика нет.

– Ты кругляш-то не трогай, а эту штучку доставай, это ножик.

– Да какой же это ножик, дядька! – удивился мальчик, – это просто какая-то железячка.

– Это ножик, маленький. Там сбоку есть небольшая выемка, ты ее ногтем зацепи и потяни.

– Ну и ножик! – удивился мальчуган, раскрыв складешок, – да им разве что мышей колоть.

– Ну, наверное, можно и мышей, но и разрезать подойдет, он острый. Давай, режь, только мне руки не порежь!

– А ты, дядька с небеси, не будешь драться, когда я порежу?

– Не буду, не волнуйся, я не затем сюда прибыл.

Николай с трудом развел затекшие руки, и стал массировать пальцы, по которым побежали мурашки. – Спасибо, Фрол, ты теперь мой друг! А теперь, парни, расскажите, что тут у вас произошло,  связанное с водой, да так, что меня сюда послали разбираться. Ты, Василий, не посчитаешь за труд рассказать?

– Не, не посчитаю, только я не понял о чем рассказать?

– Ну, как о чем, – подсказал Фрол, – о побоище с петровскими, об убиенных.

– А, понятно! – обрадовался Василий, – конечно расскажу. Слушай! Знамо дело… эти намедни пошли, говорят что надо, ну и начали, вон оттуда… потом тятя пришел, заругался и сказал, что надо оттедова… да они не шибко и хотели… тятя приказал и пошли… а те тоже… тятя говорит гоните их в кулачки… они стали, а те тоже… тот как полыхнет по сусалам… и давай-давай… потом притащили дреколье и давай имя… ну и покойнички… вчерась хоронили… вот и весь сказ.

– «Да, очень все понятно!» – подумал Николай, но критиковать мальчишку не стал, исходя из того, что тот может обидеться, а ему, Николаю, еще предстоит разбираться с князем. – Спасибо, Василий! – сказал он, – все понятно, хорошо рассказал. Так, а ты, Фрол, можешь что-нибудь дополнить?

– Да, могу, – отозвался мальчик.

– Ну, тогда давай,  дополни, да поподробнее.

– Тут у нас заливной луг, дядька с небеси, – начал Фрол, – огроменный, вот такой, – и мальчишка развел руки в стороны. – Намедни мужики посмотрели и решили, что пока косить, пока вёдро стоит, и петровские подошли и решили начинать со своих краев, сколько выкосят, ну и начали. А потом подошел князюшко, заругался и велел начинать с середки, да забрать побольше. Мужики стали отговариваться, что с петровскими так не договаривались. Но князюшко сказал, что их дело холопское, и чтобы шли с середки. Ну, они пошли, а князюшко кричит, чтобы дальше заходили.

Мальчишка перевел дух и продолжил: – Тут пришли петровские, зашумели, а князюшко велел, чтоб гнали их взашей. Наши начали гнать, да понарошку, а князюшко закричал, чтоб по правде.  Ну, они и стали, а петровские стали отбиваться. Прохору нос разбили до крови, он рассвирепел и начал бить по-настоящему, ну и пошла драка, потом притащили батоги и на них бились. Наших двоих насмерть убили, и троих петровских, да многих поранили. Вчерась хоронили и поминали, так сегодня никто не работает, кто с похмелья, а кто раны лечит. Вот и все, дядька. А погода хорошая, – рассудительно завершил рассказ мальчик, – самое время косить.

– Спасибо, Фрол! – отозвался Николай. – Все понятно, обычная междоусобица. Ладно,  пора мне с князем пообщаться. Вы меня проводите, ребята?

– Проводим, проводим! – послышались нестройные голоса.

Николай снял свой полушубок, в котором уже запарился, положил в карман ополовиненную шапку и, заметив, длинные ремешки, которыми были связаны его руки, засунул и их в карман полушубка.

Любознательный Фрол пристроился сбоку, и сразу начал задавать свои вопросы: – А чего это ты, дядька, в шубе, ведь лето же?

– Там, откуда меня послали, сейчас стоит зима, вот потому я и в шубе.

– А ты не врешь, дядька с небеси? – усомнился Василий. – Как же такое может быть? Раз лето, то оно и лето, а вовсе даже не зима.

– Вы, мальцы, мало чего знаете про окружающую вас природу, – ответил Николай. – Наш мир огромен, и когда в одном месте стоит лето, то в другом – зима, а потом будет наоборот. Если будет время, я вам много чего могу рассказать про окружающий нас мир, про моря-океаны, высокие горы, необычных зверей, да много чего есть интересного.

– А скажи, дядька, как там, на небеси боги и ангелы держатся, не падают? – не унимался Фрол. – Я вот сколько раз пытался, прыгал с избы и хотел за небеси ухватиться, да не получается. А потом забрался на дерево, и оттуда спрыгнул, чуть не убился, и тоже не получилось, да еще и тятя увидел, и выпорол меня. Ругался, что если бы поломал руки или ноги, то из меня работник был бы никакой, а у нас в семье, кроме меня, одни девки, дуры.

– На то воля божья, – ответил Николай. – Ты же видишь, что облака в небе летят, и не падают. Вот так и боги, и ангелы, но я там никогда не бывал, и точного ответа тебе дать не могу.

– «Да моя миссия в это неспокойное время междоусобиц выглядят довольно смешной», – подумал Николай, но другого варианта у него не было, и нужно было продолжать уже выдвинутую версию своего появления.

Городище, в котором жили мальчуганы, был обнесен хлипкой деревянной стеной, сторожевых башен не было вообще, да и, распахнутые в данный момент ворота,  серьезной защитой служить не могли. Возле ворот находились двое мужчин. Один из них громко храпел, прислонившись к деревянной стене, а второй что-то ел из глиняной миски деревянной ложкой.

– Что это за люди? – спросил Николай мальчуганов.

– А это тятины воины, дружинники, – с гордостью ответил Василий, – несут охрану.

Когда подошли ближе, Николай почувствовал сильный запах перегара от спящего человека. – Хлеб да соль! – поприветствовал он едока.

– Едим, да свой! – буркнул человек, выдав небольшой запах сивухи. – Ты кто такой, и чего сюда приперся? – спросил он Николая, отставляя миску в сторону.

– Я божий посланник! – заявил Николай, – мне нужен ваш князь. Проводи меня к нему, либо позови его сюда.

– Ишь ты, какой ушлый! – возмутился дружинник, – много вас тут таких ходит, давай, проваливай отсюда, бродяга! – и дружинник схватился за свою ржавую алебарду, прислоненную к стене.

– «Господи, и тут еще проблема!» – подумал Николай, но положение спас княжеский сын, Василий, который подскочил к дружиннику, и что-то сказал ему на ухо.

– Ладно, сейчас попробую, – пробурчал дружинник, и попытался разбудить спящего напарника, но тот только отбивался и продолжал храпеть. – Я не могу покинуть пост, –  сказал стражник, – может быть ты, Василий, если тебе не трудно, сходишь к князю, –  уважительно спросил он мальчишку.

– Да, я мигом! – ответил паренек, и вприпрыжку побежал в ворота.

– «Сейчас, на ходу, раструбит необычную новость про «дядьку с небеси», – подумал Николай и не ошибся, так как через некоторое время из ворот начали выбегать, в основном, дети и таращиться на Николая. Стражник попытался их отогнать, но они только отошли в сторону и продолжали наблюдать, по-видимому, ожидая какого-нибудь чуда.

Ждать пришлось довольно долго, и Николай подумал, что у князя послеобеденный, «тихий час», но это  вынужденное время ожидания оказалось как раз к месту, и Николай использовал его, обдумывая предстоящий разговор с князем.  Исходя из возможных вариантов развития разговора, он проработал несколько вариантов своих действий.

Глава 8

Князь оказался крепким мужчиной среднего роста и среднего возраста с аккуратно постриженными бородкой и усами. Одет он был, как подумал Николай, скорее по-княжески, чем по-холопски, но без особых изысков. Первым  делом князь разогнал детвору, и только потом подошел к Николаю. – Это ты меня вызывал? – обратился он, – давай, сказывай, кто таков и чего тебе нужно?  Имей в виду, что если ты колдун, как сказал Васька, то у нас с колдунами разговор короткий.

– Я не колдун, я божеский посланник, – ответил Николай, – Водный Страж,  повелитель  водных стихий и прибыл сюда, княже, по указанию Всевышнего.

– Эх, парень! – ответил князь, – ты даже не представляешь скольких я, таких как ты, перевидал. Наш городище находится на торной дороге, и кто здесь только не бродит: калики перехожие, беглые холопы, разбойники и все хотят что-нибудь спереть. И наговорят кучу коробов до небес, что каждый чуть ли не божеский сын. У тебя есть какие-нибудь доказательства?

– Да, есть, вот смотри, княже! (Николай стал обращаться к нему на «ты», помня, что в древности на «вы» шли против врагов). Вот здесь, у меня на руке особый знак, изображающий воду, только ты его увидеть на сможешь, так как это дозволено только самому Богу и таким же Стражам, как я.

– Что ты мне голову морочишь! – возмутился князь, – на, посмотри, у меня таких знаков полно, – и князь поднес к лицу Николая свой внушительный кулак.

– Это не все княже, – невозмутимо продолжил Николай, – вот у меня идентификационный жетон, мне выдал его Всевышний, и через него он знает, где каждый из нас, Стражей, находится.

Князь взял жетон, который Николай достал из кармана. – Интересная штука, – промолвил он, – явно, что не наш кузнец сковал. А как ты его получил, был на небеси?

– Нет, княже, не был. Просто мне сказали – раскрыть ладонь и этот жетон оказался в ней. Он был еще горячий, я подумал, что Бог их на сковородке печет.

– Да, интересный ты парень, – пробормотал князь, – говоришь, что страж,  повелитель вод. Сейчас проверим. Слышь, Прохор! – обратился он к дружиннику, – а что у тебя в крынке.

– Квас, княже.

– Ну-ка, давай его сюда! Если ты повелитель, парень, сделай так, чтобы квас из крынки выплеснулся.

– Вообще-то, это не вода, – хмыкнул Николай, – но попробовать можно. Он наложил правую руку на знак «В», и в своем разуме попросил квас выплеснуться.

– Вот же черт! – выругался князь, вытирая лицо рукавом, – а квасок хорош! А меня-то ты зачем окатил?

– Ты же сам попросил, княже, я не причем, – ответил Николай.

– Ну, ладно, убедил, а теперь говори – какое ко мне дело?

– Княже, Всевышнему не понравилось, что из-за водной стихии, которую он создал на заливном лугу, убивают людей, его подданных, его рабов, мы все его рабы, вот он и отправил меня сюда разобраться.

– Всего-то и делов? – изумился князь, – да это же пустое дело, просто забава, подумаешь, двумя холопами меньше, а у петровских – тремя, мы им крепко поддали. И как же ты собираешься разбираться, парень, и скажи, как тебя зовут?

– Да очень просто, измерю ваш заливной луг, разделю его пополам, половину – вам, половину – петровским. А зовут меня Николай, можно проще – Никола.

– И как же ты, Никола, его собираешься измерить и разделить?

– Да уж справлюсь, не беспокойся, княже, мы этому обучены.

– Ну, давай, попробуй! – отозвался князь, а Николай подумал, что князь, наверняка, найдет повод для другой междоусобицы.

– Я займусь этим завтра, княже, – продолжил Николай, – сегодня я очень устал, а ты  только выдели мне в помощь отроков вместе с твоим сыном Василием. И у меня есть просьба, княже. Меня по пути сюда обобрали нехорошие люди, чуть не убили и отобрали все припасы, твой сын в курсе, и я теперь гол, как сокол, ничего не осталось. Можно ли как-то решить с моим пропитанием, и определить меня на постой?

– Можно, все решим, только ты не серчай, я тебя пока в свои покои не допущу, пока окончательно не пойму твоих замыслов. Давай, я тебя в людскую определю.

– Нет, спасибо! – ответил Николай, – мне бы чего-нибудь попроще, куда-нибудь на сеновал, сейчас, летом на сеновале самая благодать.

– Добро! – согласился князь, – пойдем со мной, только княжеская еда пока не готова и тебя покормят в людской, а потом я тебя определю к какой-нибудь вдове на постой.

По дороге князь начал выспрашивать у Николая про узкоглазых людей, про то, как они его схватили и чего хотели добиться. Николай вкратце ответил на его вопросы, примерно так, как объяснял детям и еще показал свою ополовиненную шапку, пояснив, что злой узкоглазый человек хотел отрубить ему голову, да Всевышний удар отвел в сторону.

– Да, знатный был клинок, – прокомментировал князь, осмотрев шапку.

– Очень острый, – подтвердил Николай, – не то, что секиры у твоих дружинников.

– Ты моих дружинников не трогай, не твое дело! – неожиданно рассердился князь.

– Да это я так, к слову пришлось, не со зла, а все подробности про этих извергов я тебе расскажу потом, когда отдохну.

После сытного, но, почти остывшего обеда, состоящего из щей, каши и кружки кваса, княжеский сын Василий повел Николая, чтобы определить его на постой.

Вдова, проворная женщина, лет тридцати с небольшим, за юбку которой цеплялись малыши «мал мала меньше», засуетилась и попыталась затащить Николая в избу, пообещав устроить ему лежанку.

Николая от такого сервиса категорически отказался,  заметив, что на небольшой площади и без него размещается много людей, да еще и опасаясь возможных домашних насекомых. – Ты меня, хозяюшка, определи на сеновал, и скажи, как тебя зовут?

– Зовут меня Лушкой, а сена, батюшко, давно уж нет, слава богу, сейчас коровка травкой питается.

– Значит, Лукерья, а сена мне не надо, мне и так сойдет, я бывший солдат, ко всему привычен.

– Да какая я, батюшка, Лукерья, просто Лушка, – зарделась молодуха, – я же, чай, не боярыня, а раз ты хочешь на сеновал, я тебе сейчас все спроворю, солома еще осталось.

– Погоди, Лукерья, не торопись, – попросил ее Николай, – я сразу хочу тебе выложить все просьбы. Я, знаешь ли, попал в переплет, да так, что у меня все отняли, и из всего имущества меня остался только полушубок, но никаких харчей нет. Я не знаю, как долго я здесь пробуду, надеюсь, что быстро все сделаю, но, если застряну, сможешь как-нибудь меня прокормишь? А я тебе отработаю, чем смогу, я вижу, что у тебя тут мужской работы полным-полно.

– Прокормлю как-нибудь, не беспокойся, мне один лишний рот не помеха, и как тебя, батюшко, зовут?

– Николай, или Никола, как тебе удобнее, Лукерья.

Проворная хозяйка, Лукерья постаралась на славу, и Николай с удовольствием растянулся на набитом соломой матрасе. Здесь оказалась и импровизированная подушка, и одеяльце, да и свой полушубок Николай тоже затащил на сеновал. Он попытался связаться с капитаном Неустроевым, но ничего не получилось – капитан не отвечал, что Николая особо не огорчило, так как капитан предупредил, что связь будет неустойчивой. Ничего делать не хотелось, и, хотя солнце только начало клониться к закату, он задремал, и проснулся только утром следующего дня.

– «Господи, да я же на сеновале», – догадался Николай после долгих раздумий о месте своего нахождения и событиях вчерашнего дня. – «Каждый раз просыпаюсь на новом, непонятном месте». Он еще раз попытался связаться с капитаном Неустроевым, но опять без положительного результата.

Спустившись с сеновала, он с удивлением обнаружил, что его дожидается ватага вчерашних мальчишек, но первой к нему подскочила босоногая девчонка лет семи. – Дядька! – сказала она, смущаясь, – мамка велела тебе дать кашу, а сама она на покосе, пошли в избу.

– А ты, деточка, вынеси ее сюда, на солнышко, – попросил Николай и, кое-как умывшись из небольшой деревянной бочки, поел остывшей каши, запив квасом из глиняной кружки.

– Дядька с небеси, нас к тебе тятя послал, – заявил княжеский сын Василий, – чтобы мы тебе пособили.

– Да, ребятки, сейчас пойдем на ваш заливной луг, только нам для работы потребуются небольшой топорик, веревочки и что-то типа бумаги или картона, чтобы можно было делать заметки.

– Топорик я запросто стащу у тятьки, – вызвался вчерашний знакомый Фрол, – веревочки мамка прячет и не даст, а про то, что ты еще сказал, то нам неведомо.

Николай забрался на сеновал, взял ремешки, которыми он был связан, и они дружной компанией отправились в путь. По дороге Фрол забежал за топориком, а Василий рассказал, что сегодня с раннего утра мужики взялись косить заливной луг и, по указанию его отца, начали с краю, а теперь там уже должны работать бабы, чтобы разгребать для просушки скошенные валки травы.

Женщины работу уже закончили и встретились по дороге. Они двигались дружной компанией, держа деревянные грабли на плечах, и весело напевали. Да и как было не петь на этом празднике жизни, когда работа сделана, греет солнышко, лаская полевые цветы, и весело поют птицы.

– С добрым утром, красавицы! – поприветствовал их Николай, и бойкие «красавицы», привычные к крестьянскому труду, разом засмущались, так как к ним никто так не обращался. Среди женщин была и его квартирная хозяйка, Лукерья, которой он помахал рукой, отчего та даже раскраснелась.

– Ты бы еще дольше спал, боярин! – отозвалась одна из них, удивив Николая таким обращением.

Заливной луг оказался подлинным произведениям Творца. Он простирался идеально ровной поверхностью, покрытой высокой, сочной травой, на расстояние не менее двух километров, и имел практически прямоугольную форму. Ближний к городищу край луга был выкошен и благоухал запахом скошенной травы.

Николай попросил мальчишек вырубить в ближайшем лесочке три палки длиной в свой рост, штук тридцать длиной по пояс, и еще найти кусок берёсты. Считать его помощники не умели, и тогда Николай трижды показал им растопыренные пальцы обеих рук.

– А, понятно, много! – прокомментировал Василий.

Шустрые пацаны все быстро исполнили, и Николай из длинных палок сделал обычную сажень с ориентировочным шагом в два метра, скрепив палки ремешками. – Ну, все готово, парни, – сказал Николай, – сейчас начнем измерять ваш луг, будем двигаться по краю, чтобы не топтать покос. Нужно будет измерить длину луга вот этим деревянным шагом, поворачивая его, фиксировать результат и в нужных местах забивать колышки, которые вы приготовили. Как я вижу, вы не совсем меня поняли, но сразу же поймете, как только начнем, и будете мне помогать.

Николай перекрестился и двинулся вперед, поворачивая сажень, и громко считая шаги: – Раз… два… три… Через десять шагов сажени он остановился, и своим ножичком сделал на берёсте черточку, как это делают люди, котором приходится считать большие объемы, то есть, замыкая такие черточки в квадрат с одной диагональю. Таким образом, каждой такой квадрат будет обозначать пятьдесят шагов сажени, то есть, расстояние в 100 метров. При  непрерывном счете можно легко сбиться, и придется все начинать сначала, а при таком способе можно сбиться не более, чем на десяток.

Через каждые десять шагов сажени стали забивать колышки, и делать это вызвался молчаливый крепыш, который делал это быстро и ловко. Затем считать вызвался старый знакомый Фрол, который быстро запомнил счет и делал это без ошибок. А потом не выдержал и княжеский сын, Василий, сказав, что он легко справится с деревянной саженью. Теперь действовала уже целая бригада: Василий орудовал саженью, Фрол громко считал, Николай фиксировал, а крепыш забивал колышки. Оставшимся без дела мальчуганом также захотелось поучаствовать, и Николай посоветовал им громко считать хором, а для действий с саженью все они были малорослыми.

Так они дошли до места побоища, где на большом участке трава была вытоптана, валялись палки и виднелись темные пятна, над которыми вились насекомые. Вне всякого сомнения, это была запекшаяся кровь. – «И чего было биться?» – подумал Николай, –  «ведь результат для обеих сторон отрицательный: погибли и пострадали люди, покос на большом участке вытоптали – один ущерб». К его удивлению дети на место побоища никак не отреагировали, скорее всего, были к такому привычны.

Измерения закончились на конце луга, который также был выкошен. Теперь оставалась только арифметика, и Николай сделал это самостоятельно, не мороча голову мальчишкам, и быстро рассчитал на берёсте место середины луга. Он сам вел обратный отсчет, руководствуясь забитыми колышками, и на месте расчетной середины они забили все оставшееся колышки в ряд, перпендикулярно краю луга. Место побоища оказалось сдвинутым в сторону «петровских» метров на двести от найденной середины, и Николай подумал, что у князя, с его захватническими интересами, глазомер просто отличный. – Все, парни, работа закончена, мы луг разделили точно пополам, теперь в этом месте нужно будет поставить более серьезный столбик, пошли назад.

– Ой, сюда тятя идет, пешком, и без дружинников, почему-то, – подал сигнал Василий, когда бригада подходила к началу луга.

Князь, поздоровался с Николаем и спросил – удалось ли ему выполнить поставленную задачу. Николай не успел и рта раскрыть, как Василий довольно толково все рассказал отцу, продемонстрировав и сажень, сделанную Николаем, и забитые колышки. Не забыл он, разумеется, похвастаться тем, что действовал саженью самостоятельно. Что-то попытался добавить и Фрол, но князь на него цыкнул, сказав, чтобы не вмешивался в княжеский разговор.

Князь внимательно осмотрел сажень, расчеты, сделанные на берёсте и, хмыкнув, добавил: – Да ты, парень, я смотрю, из пацанов целую артель землемеров создал. Ну, ты даешь, а дело полезное. Пойдем со мной, прогуляемся, – добавил он и привел Николая на берег речушки, ширина которой в данный момент не превышала метров пяти-шести. – Ты сможешь сделать так, чтобы речка потекла вспять? – спросил он.

– Вспять? – удивился Николай, – а зачем?

– Неважно, мне интересно – можешь или нет?

– Попробовать можно, – ответил Николай, и, взявшись за свой знак «В» на левой руке, произнес в своем разуме нужное «заклинание», а затем бросил на середину реки небольшую палку. Она поплыла по течению, остановилась, а потом двинулась в обратном направлении, а на лице князя, как заметил Николай, мелькнуло торжествующее выражение.

– О, здорово, получилось! – воскликнул князь. – Пусть так и будет.

– Да зачем же, княже, объясни!

– Да затем, чтобы петровские без воды остались, будут знать.

– Нет, княже, так не пойдет! – жестко ответил Николай. – Во-первых, негоже изменять то, что создал Всевышний. Это не наше холопское дело, а мы для него все холопы, невзирая на титулы. А во-вторых, ты посмотри, как вода стала быстро прибывать, она сейчас весь луг затопит, и конец вашему покосу.

– Ох,  черт побери! – воскликнул князь, – я об этом не подумал, конечно, давай назад.

– «Вот, ведь гад!» – подумал Николай, – «не тут, так там хочет насолить соседям».

– Ладно, не удалась задумка, – промолвил князь, – я пойду, а ты вечером приходи трапезничать.