Текст книги "Дядька... с небеси"

Автор книги: Александр Тулунский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Глава 3

Николай находился на острове – в этом не было никаких сомнений, так как до самого горизонта расстилалась голубая гладь, а снизу слышался плеск волн, разбивающихся о скалы. И был он на этом острове уже не в первый раз, так как сразу нашел кострище, на котором что-то готовил в прошлый раз. Тогда они с Галей приехали сюда на поезде, машинист которого, зная секрет, провел поезд по воде, так как вода – самое универсальное вещество в мире, нужно только знать секрет.

Он не помнит, как он попал сюда на этот раз, но это не имеет значения, так как у него почему-то не оказалось ни спичек, ни зажигалки, а ему нужно срочно развести костер, чтобы согреться и обсушиться.

Николай насобирал сухих веток, листьев и мха, пригодных в качестве топлива, прекрасно зная, что добыть огонь можно с помощью кремня и кресала – острой стальной железки. Рядом с ним целая горка собранных им различных камней, а в качестве кресала он использует свой идентификационный жетон, у которого, к сожалению, закругленные края, и ни одной искры до сих пор получить не удалось. Сейчас Николай пытается заточить край жетона с помощью подходящего на его взгляд камня. Жетон выполнен из высококачественной стали, он уже сбил все пальцами, но заточить пока так и не смог. По крайней мере, он немного согрелся от интенсивных движений.

Он даже не заметил, как из-за кустов вышел человек. – О, мистер Исаефф, наконец-то вы вернулись, рад вас видеть! – произносит он, приподнимая шляпу. – Мы же не договорили в прошлый раз о важных вещах.

Николай оторвал свой взор от камня и жетона – да это же главный инженер этого острова, и зовут его, как помнится, Сайрес Смит.

– Здравствуйте, мистер Смит! Извините, но я занят, пожалуйста, не отвлекайте меня.

– Да отдохните же, мистер Исаефф, вы все пальцы сбили до крови. Я бы хотел узнать – как обстоит дело с вашим заданием взорвать остров.

– Задание выполнено, от острова ничего не осталось, абсолютно ничего.

– Но как? Ведь я вам не раскрыл секрета –  как взорвать большой остров, вы не захотели заплатить за секрет.

– Тоже мне секрет! Секрет описан в книге «Таинственный остров». Нужно было только прочитать.

– Горе, мне горе! – воскликнул Сайрес. – А я хотел на нем заработать. Грош цена моим мечтам. А вам хоть заплатили, мистер Исаефф, за выполнение такого сложного задания?

– Да, заплатили, вон посмотрите, целый чемодан денег, по-моему, это американские деньги.

Сайрес Смит подошел к лежащему рядом огромному, приоткрытому чемодану. – Да, это американские доллары, – сообщил он, – но вас опять обманули, мистер Исаефф, за ваше изобретение вам должны были заплатить десять таких чемоданов денег, а может быть, и гораздо больше. А вы заплатили налог?

– Да, налог полностью оплачен.

– Хорошо, в противном случае я бы потребовал, чтобы вы немедленно покинули мой остров.

– Дался мне ваш остров! Я бы и его взорвал к чертовой матери!

– Ну, зачем вы так? Это прекрасный остров, я его очень люблю. А чем вы это так увлеченно заняты? Исследуете эти камешки?

– Нет, я хочу добыть огонь!

– Огонь? – удивился инженер. Он подошел и осмотрел камни, которые собрал Николай. – У вас ничего не получится, здесь нет кремня. Если хотите, я продам вам огниво.

– Да, хочу. Мне нужно разжечь костер, чтобы обсушиться и согреться.

– Вот вам огниво! – инженер достал из кармана сверток. – Здесь кремень, кресало и трут. С вас тысяча долларов!

– Такая большая цена! – удивился Николай. – Неважно, возьмите сами из чемодана, и не забудьте заплатить налог.

– Это не цена, – ответил инженер, – а стоимость здесь, на острове. А цена, огниву, например, в Нью-Йорке, наверное, не более двух долларов.

Николай взял сверток из рук инженера, развернул, и попробовал высечь искру… и еще раз, но без результата.

– Давайте, я вам покажу, как пользоваться, – предложил инженер, – но еще доллар за инструктаж.

– Хорошо, хоть десять, показывайте, а деньги возьмите сами, из чемодана.

Инженер положил трут на кучку сухих листьев, взял кремень левой рукой, повернул его нужной стороной, а правой рукой резко ударил кресалом по кремню. Удар вызвал такой резкий звук, что Николай… проснулся.

*  *  *

Да, Николай проснулся, и какое-то время продолжал лежать, не открывая глаз, пытаясь отделить сновидение от яви. К нему частенько приходили сны, обычно это были такие, которые сразу забывались после пробуждения. На этот раз это был, как говорят в народе, «сон в руку». Такие сны запоминались ему во всех деталях, и бывали случаи, когда он,  бодрствуя, затруднялся сообразить – происходит данное явление наяву, или оно было во сне.

Такие сны, которые бывали очень редко, были по-настоящему вещими, так как в них он находил ответы на беспокоящие его вопросы. Теперь он раздумывал, что означает этот сон с островом, чемоданом денег, и его попыткой добыть огонь.

Однако нужно было просыпаться и вставать, и он попытался настроить свой разум, свое эго на существующую реальность, которая его удивила. Его организм дал ему сигнал, что он находится в движущемся поезде, так как ощущалась небольшая вибрация и негромкий рокочущий звук, но стука колес почему-то не ощущалось.

Николай открыл глаза и с удивлением осмотрелся. Он находился в незнакомом месте, в котором никогда не бывал. Это была довольно большая комната с высоким белым потолком и небольшим круглым окном, расположенным где-то на уровне головы взрослого человека. Из мебели были стол с креслом, два стула, шкаф для одежды и небольшой, застекленный шкафчик на стене, в котором виднелась какая-то посуда. И, разумеется, кровать, на которой он лежал. На одной из стен, возле двери, которых было две – вешалка, на которой висели его полушубок и шапка. И еще, рядом с вешалкой, на стене, небольшая коробка, передняя сторона которой затянута тканью.

Николай вскочил с кровати и бросился к окошку, за которым виднелось бесконечное море с белыми барашками на гребнях волн. Да что же это такое? Он находится на корабле в открытом море!? И это вовсе не окно, а иллюминатор, да еще и с бронированной ставней,  значит это боевой корабль. И как он здесь очутился?

Николай бросился к двери,  расположенной напротив иллюминатора, но она оказалась запертой. Он попытался открыть вторую дверь, запнувшись за какой-то, довольно большой чемодан. Дверь легко открылась, но за ней оказался небольшой санузел с умывальником, унитазом и даже небольшой душевой кабинкой. Ну что ж, раз тут есть умывальник, наверное, стоит умыться, что Николай и сделал, воспользовавшись, висящим рядом, свежим полотенцем.

Присев на кровать, Николай принялся рассуждать. – Так, Исаев, давай думай! – сказал он сам себе. – Будем исходить из того, что я вижу этот чемодан, а где, интересно, инженер и огниво которое я у него купил?! И что в этом чемодане? Николай встал и открыл чемодан, в котором оказались деньги в банковских упаковках, и было их очень много. Если есть чемодан с деньгами, то должно быть и огниво, которого нигде не наблюдалось.

Николай потряс головой, и, наконец-то, сообразил, что чемодан с деньгами и огниво были в сновидении, а в реальности он находится на корабле, в запертом помещении, но какая-то связь между сновидением и явью все-таки есть. И ему нужно это учесть.

Как же он здесь оказался? Что же было вчера? Ага, вот что! Он прибыл на американский крейсер по приглашению американской делегации и летчика Энди Тумми, и этот визит был согласован советским адмиралом. Сначала была экскурсия по кораблю, а потом он беседовал с командиром крейсера, а Энди вручил ему сумку с подарками для экипажа торпедного катера и адмирала. А потом присутствующий при разговоре молчаливый человек попросил оставить их наедине, и предложил Николаю перейти на службу Соединенным Штатам Америки. Вот в чем дело!

А он, Николай, сразу же, категорически отказался, а потом моментально уснул. Ну не мог же он опьянеть от нескольких глотков сухого вина, которые он сделал во время разговора. Значит, его просто усыпили, как когда-то усыпил Галю и ее маму какой-то, скорее всего, тоже американский агент. Усыпили, захватили и заперли, а теперь везут на какую-то свою базу.

И нечего ему подозревать ни летчика, ни командира крейсера – они простые воины, и не стали бы с таким делом заниматься. Значит, организатором его похищения, да, именно похищения, является именно этот молчун. – Вот, хрен тебе, а не служба! – громко произнес он, подозревая, что за ним могут как-то наблюдать и подслушивать.

Нет, дудки, он будет бороться, и обязательно сбежит с этого негостеприимного корабля. Николай снова подошел к запертой двери и попробовал ее покачать. Похоже, что защелка находится на противоположной стороне. Попробовать вышибить дверь? Вот, только чем? А что, если ударить стулом или креслом?

Он ухватился за ближайший стул, но тот оказался накрепко прикручен к полу довольно мощными шурупами. Значит нужно эти шурупы открутить. Вот только чем? Николай открыл платяной шкаф, затем посудный шкафчик, но там ничего подходящего не было. И тут его взгляд упал на стол, на котором лежали какие-то бумаги. Да это же записка, адресованная лично ему. И он прочитал:

«Мистер Исаефф, надеюсь, вам хватило предоставленного времени, вы подумали и приняли правильное решение. Вам нужно только подписать Заявление о предоставлении гражданства США и Расписку о получении денег. Это вам небольшой аванс на первичное обзаведение. Обратите внимание, что из указанной в списке суммы уже изъята часть, необходимая для оплаты налога. Чек об уплате налога вы получите, когда мы прибудем в порт, в котором есть банк».

Николай стал рассматривать приложенные машинописные документы, каждый из которых был в двух экземплярах, и они лежали в отдельной, целлофановой папочке. В заявлении нужно было только указать имя и поставить роспись. В расписке, в которой была указана сумма, состоящая из единицы и множество нулей, которые Николай даже не стал пересчитывать, также нужно было указать имя и поставить роспись. Николай только хмыкнул, и уложил все бумажки так, как они лежали.

Затем он попытался открутить шуруп, крепящий стул, с помощью своего идентификационного жетона, но шлиц шурупа был слишком узким, и край жетона в него не помещался. Николай вспомнил, что во сне он уже пытался заточить край жетона, но сталь оказалась слишком прочной, и он ничего не смог сделать, а в этой каюте ничего подходящего, чтобы заточить его, он, конечно, найти не сможет.

В этот момент щелкнул замок двери, она открылась, и в каюту вошел человек, стюард в белом кителе, держащий в руках поднос, накрытый салфеткой. А дверной проем загородили два огромных матроса, негры, и Николаю показалось, что их кулаки напоминают огромные кувалды. – Завтрак, сэр! – сказал стюард, – все горячее. Приятного аппетита! Я приду за посудой через полчаса.

– «Ну, и что же мне делать?» – задумался Николай, – «покушать или объявить голодовку? Или меня хотят отравить? Вряд ли? Если бы хотели, сделали бы это вчера, а я им нужен живым». И Николай с удовольствием позавтракал, одновременно рассуждая, и пришел к выводу, что его первоначальный план взломать дверь никуда не годится, так как совершенно непонятно, что он будет делать в случае удачной попытки взлома. Нужно было набраться терпения, узнать планы похитителей и разобраться в окружающей обстановке.

Как только стюард, сопровождаемый теми же двумя мордоворотами, забрал посуду, Николай устроил импровизированную разведку. Он постелил свой полушубок возле двери, выходящей в коридор, и принялся внимательно слушать. Между полом и дверью был зазор величиною в несколько сантиметров, и все происходящее в коридоре было ему прекрасно слышно.

Из обрывков разговоров, проходящих по коридору людей,  Николай узнал много интересного. Так, он выяснил, что крейсер должен был находиться еще, как минимум, две недели в дозоре, но после визита на советскую военно-морскую базу был получен приказ возвращаться на свою базу. И, самое главное, удалось установить связь с Энди Тумми.

Прежде всего, он услышал его громкий и возмущенный голос: – Не надо меня дергать, пожалуйста, я, между прочим, офицер, летчик морской авиации.

– Извините, сэр, я вас не дергаю! – послышался ответ незнакомого человека. – Я пытаюсь вас поддержать, так как довольно сильная качка. И Николай только сейчас понял, что, действительно, наблюдается довольно сильная качка, но он ее, будучи Водным Стражем, не ощущал.

Шаги приближались и, как только, идущие люди достигли его двери, в нее слегка стукнули, и тотчас послышался возглас Энди: – Да, точно качает, как на торпедном катере с экипажем, чуть не потерявшим штаны. О, эта фраза адресована именно ему, Николаю, и никто на крейсере ее никто понять правильно не мог, а Энди знал историю с утраченными экипажем ремнями.

И Николай, не раздумывая, так же слегка стукнул по двери в ответ, и получил ответный стук. Есть! Контакт установлен, а это значит, что Энди знает, где находится Николай, и он является его союзником. Ура! Ура!

– И чего меня сопровождать в туалет, как арестованного? – слышался голос удаляющегося Энди.

– Таков приказ, сэр, чтобы вы не заблудились, сэр, – отозвался сопровождающий, которого теперь было едва слышно, а это значит, что коридор длинный.

Николай продолжал внимательно слушать, и, как только, до него донесся звук идущих в его сторону, тяжелой поступью нескольких человек, мгновенно вскочил и повесил свой полушубок на место. И сделал он это время, так как щелкнул замок и в его каюту вошел человек, предлагавший ему перейти на службу США. Он закрыл дверь, а сопровождавшие его два бугая остались за закрытой дверью. И еще Николай окончательно утвердился в том, что замок открывается без ключа – обычной защелкой.

– Доброе утро, мистер Исаефф! – произнес он. – Как вам спалось? Вас уже покормили?

– Да, все хорошо и покормили замечательно, спасибо.

Человек подошел к столу и стал рассматривать лежащие там бумаги. – Я так понимаю, что вы пока решение не приняли? – спросил он.

– Да, я пока думаю, –  спокойно ответил Николай. Он прекрасно осознавал, что в данной ситуации ему нет смысла возмущаться, протестовать и выдвигать свои требования.

– Ну что ж, продолжайте думать, и я уверен, что вы примете правильное решение. Я, собственно говоря, пришел, чтобы сделать вам подсказку. Он уселся в кресло, протянул руку под столешницу и что-то там нажал.

«Проверка работы… один, два, три» – раздалось из задрапированной тканью коробки, и Николай понял, что это просто малогабаритный репродуктор, непохожий на привычные картонные тарелки.

– Приготовитесь, Исаефф, и слушайте внимательно, – сказал человек и снова что-то нажал.

Глава 4

«Я, Николай Исаев», – послышалось из громкоговорителя, – «познакомился с американским крейсером и мне все на нем понравилось. Я решил перейти на службу в США. Я буду честно служить моей новой родине».

Если бы на месте Николая был красноармеец, призванный из глубинки, он бы принял эту речь за чистую монету. Но Николай сразу понял, что весь их вчерашний разговор в каюте командира крейсера был записан на магнитный носитель, а потом человек, хорошо знающий русский язык, смонтировал из записи эту речь. Это было абсолютно понятно из  щелчков на местах стыков и шумов, которыми пытались прикрыть, например, неправильные падежи. Разумеется, что при передаче данной записи по радио, да еще и с добавлением небольших помех, это его заявление может прозвучать правдоподобно.

– Вы все поняли? – спросил его мучитель.

– Да, я все понял. А можно еще раз прослушать?

– Нет, в этом нет необходимости, вы все уже поняли. Хочу добавить, что через некоторое время после передачи этого вашего заявления по радио, с вашей военно-морской базы сообщили, что ваш адмирал хотел бы с вами поговорить, но мы дали ответ, что вы говорить отказались. Так что вас там теперь считают изменником и предателем, а нам хорошо известно, как у вас поступают с такими лицами. Теперь у вас обратного пути нет,  Исаефф.

– Да, я это понимаю, – ответил Николай.

– Коль скоро вы это понимаете, принимайте решение. Не скрою, прежде всего, нам хотелось бы узнать конструкцию торпеды, которой вы уничтожили остров. Вы же должны понимать, что лучше это сделать добровольно, чем под принуждением.

– Да, я это осознаю, – ответил Николай, – и даже знаю стимулы для несговорчивых людей. Это, например, дыба, испанский сапог или гаротта, а японцы применяют молодые побеги бамбука.

– Приятно иметь дело с умным человеком! Принимайте решение!

– Да, я его приму, но мне нужно еще подумать.

– Хорошо, думайте, у вас в запасе еще более двух суток, пока мы не прибудем на нашу базу, и я надеюсь, что мы с вами договоримся. Может быть, у вас есть какие-нибудь просьбы?

– Можно ли погулять по кораблю, или, хотя бы, по коридору?

– Нет, это исключено, я опасаюсь, что вы можете совершить какой-нибудь необдуманный поступок. Что-нибудь еще?

– Да, в таком случае, можно ли предоставить мне какие-нибудь книги для чтения, а то я здесь за двое суток с ума сойду от безделья.

– Да, это можно. Что-нибудь конкретное?

– Да, что-нибудь простенькое, скорее всего, для детей, например, Робинзона Крузо.

– Но это же детская книга! – удивился незнакомец.

– Как раз и хорошо, потому что для более серьезных книг моих знаний английского языка явно недостаточно.

– Книги вам принесут в ближайшее время, – сказал незнакомец, вставая, – а вы, не теряя времени, размышляйте и принимайте правильное решение.

Книги доставила та же парочка огромных моряков-негров. Один из них зашел в каюту и, молча, положил книги на стол, а второй оставался в дверном проеме, блокируя его. Это были несколько произведений американского писателя Марка Твена и Робинзон Крузо –  по просьбе Николая. В его разуме до сих пор сохранялся неведомый облик какого-то острова, и первым делом он открыл Робинзона Крузо, восстанавливая в памяти прочитанное в детстве.

К сожалению, полезной информации для выживания на необитаемом острове, Николай для себя не нашел, так как Робинзон оказался на тропическом острове. И, кроме того, в его распоряжении были все необходимые вещи, которые он спас с разбитого корабля.

Вздохнув, Николай отложил Робинзона в сторону и предался размышлениям. Он не сомневался, что остров обязательно появится на пути корабля, и он, Николай, на этот остров обязательно сбежит с помощью  водной стихии и своего статуса. Единственная проблема – запертая дверь, которую, во-первых, нечем сломать, а даже, если бы и было чем, то делать этого не стоит, так как грохот привлечет внимание экипажа корабля.

– «А не попросить ли мне Энди сделать это?» – мелькнула озорная мысль. – «Он, наверняка, мою просьбу исполнит, только как ее передать? Кричать через дверь нет смысла, так как Энди проходит по коридору только с сопровождающим»…

– «А если…? Я же общаюсь с капитаном Неустроевым без канала телефонной связи и, молча, то есть при помощи телепатии. А может быть, и Энди обладает такой способностью? А здесь, на воде, и она должна помочь. И почему бы мне не попробовать?»

И Николай, сначала попросив водичку помочь, представил перед собой образ Энди, и начал мысленно передавать ему то, что он от него хочет и повторил это еще раз, и еще. И совершенно неожиданно ему показалось, что Энди его информацию принял. Конечно, это было не так, как происходило при общении с капитаном, но в том, что Энди информацию принял, Николай был уверен.

Между тем, за всеми этими делами, подошло время обеда, который Николай с удовольствием скушал, а потом улегся на кровать, вспомнив тихий послеобеденный час в госпитале. Читать Робинзона Крузо было не интересно, и он отдал предпочтение Тому Сойеру, и даже немножко подремал.

Встав с кровати, он первым делом подошел к иллюминатору. Кроме водного простора, покрытого довольно большими волнами, ничего не было видно, но Николай исхитрился, и, чуть не вывернув себе шею, умудрился посмотреть в сторону движения корабля и заметил на самом горизонте появляющийся остров. Наверное, моряки в таких случаях кричат «земля», но Николай ничего кричать не стал, подумав, что сон продолжает сбываться и ему пора действовать.

Он прошел в санузел, умылся и, не вытираясь, положил ладонь правой руки на знак «В» на своей левой руке, и затем, молча, и только мысленно начал свое обращение к водным стихиям: «Воды морские, цари морские и обитатели морские, сделайте, пожалуйста, так, чтобы этот корабль затормозился вблизи этого острова, и не мог двигаться до тех пор, пока не наступит темнота, чтобы я смог благополучно добраться до этого острова. Прошу вас, не откажите в моей просьбе!»

И только теперь он сообразил, что фраза «прошу вас не отказать в моей просьбе», которую его когда-то заставили приписать к заявлению, пришла из глубокой древности, когда люди молились неведомым богам.

Все что он мог сделать, он уже сделал и поэтому со спокойной душой вернулся к приключениям Тома Сойера. Прошло минут пятнадцать, в течение которых ничего не менялось, но когда в очередной раз Николай встал и подошел к иллюминатору, он почувствовал, как его немного наклонило в сторону движения, как это бывает при торможении трамвая. Еще он почувствовал, как значительно увеличилась вибрация корабля, как взревел главный двигатель крейсера, а затем совсем остановился, и наступила полная тишина.

Не было никаких сомнений в том, что корабль теряет ход, и Николай снова занял свой наблюдательный пост возле двери. По коридору начали бегать матросы, на ходу обмениваясь новостями. Из их разговоров Николай понял, что крейсер наткнулся на сорванную с креплений стальную противолодочную сеть, скорее всего, японскую, которую намотало то ли на винт, то ли на оба винта, и теперь предстоит огромная работа по ликвидации этой сети. Матросы хвалили командира крейсера, который добился того, что в составе экипажа имеются водолазы с необходимым оборудованием, а в противном случае пришлось бы вызывать помощь, а ветер крепчает, и в таких условиях крейсер становится игрушкой водной стихии.

Послушав еще некоторое время, Николай узнал, что ветер сносит крейсер к острову, возле которого имеется множество опасных рифов, и командир дал приказ ставить плавучие якоря, чем теперь и занимается экипаж крейсера. – «Ну и славненько!» – подумал Николай. – «Можете особо не торопиться с якорями, чем ближе будем, тем лучше! Для меня, по крайней мере».

Работы по удалению коварной японской сети продолжались до самого вечера и пробный пуск главного двигателя и проворот винтов выполнили в сумерках, а плавучие якоря поднимали уже при свете прожекторов.

И, наконец, погасли прожектора, перестали визжать лебедки, прекратился топот моряков по коридору, стюард убрал посуду после ужина, а крейсер начал движение малым ходом. Теперь оставалось только ждать, пока американского летчика не поведут в туалет, и Николай еще раз, на всякий случай, подал летчику сигнал, чтобы он открыл  защелку на его двери.

Затем Николай внимательно осмотрел свою каюту, в надежде найти и прихватить с собой какие-нибудь самые необходимые предметы. В небольшом настенном шкафчике, который оказался баром с напитками, он положил глаз на небольшой, складной ножичек предназначенный, по-видимому, для обрезки сигар. Длина лезвия этого ножичка не превышала пяти сантиметров, но, тем не менее, у него было хорошее, острое лезвие, которое может ему пригодиться. И еще он решил прихватить обнаруженную там пачку галет, бутылку кока-колы и бензиновую зажигалку, полагая, что это не будет являться воровством, так как его самого, можно сказать, своровали.

Движение Энди по коридору Николай услышал еще издалека. Энди бранил качку, дурацкий крейсер и идиотов, конструкторов корабля, которые не удосужились предусмотреть перила в коридоре. – Когда я вернусь на родину, – громко провозгласил Энди, – я отправлюсь к нашему президенту, и посоветую ему, чтобы на таких кораблях предусматривали перила.

– Но ведь это военный корабль, сэр, – ответил сопровождающий, – его экипаж состоит из опытных моряков, им не нужны перила, и здесь не место для пассажиров.

– Но ведь я пассажир, и, возможно, могут быть другие, –  противоречил ему Энди, – и для меня все должно быть предусмотрено, и еще раз умоляю, не надо меня поддерживать.

– Но я опасаюсь, сэр, что вы упадете и разобьетесь.

– Подумаешь, упаду, я с неба падал и не разбился, а ты, парень, с неба падал!?

– Нет, сэр, я с неба не падал.

– Ну, тогда помалкивай и не надо меня держать.

– Есть, сэр, я не буду!

Когда Энди дошел до двери каюты Николая, он споткнулся и упал, грохнувшись о дверь и громко вскрикнув: – Черт побери!

Если бы Николай внимательно не прислушивался, то за этим шумом он бы не различил щелчка открытой защелки, а сопровождающий Энди человек этого, конечно, не заметил. И еще Николай отметил, как в щель между дверью и полом пролетел клочок бумаги. Это была записка, написанная между строк на вырванном из книги листочке:

«Ник, когда вчера вас усыпили и заперли, я стал возмущаться и меня тоже заперли. Сегодня ко мне пришла мысль, что я должен попытаться открыть задвижку на двери  каюты, в которой вас держат. И я это сделаю, когда стемнеет. Правда, я не знаю – каким образом вы сможете использовать эту свободу. Рядом с вашей дверью, справа – выход на трапы, ведущие на верхнюю палубу. Но вам, в одиночку, со спасательной шлюпкой будет не справиться. Да поможет вам Бог! Ваш друг Энди».

Энди прошел назад, в свою каюту, как всегда, чертыхаясь на ходу. Экипаж крейсера проверил задний ход, ход вперед, сначала малый, затем полный, попробовал маневрировать и, убедившись, что все в порядке, крейсер продолжил движение по своему маршруту, набирая ход. Шаги и беготня в коридоре прекратились, и Николай решил, что до утра к нему никто уже не придет, и он может начинать действовать.

Прежде всего, он взял американское «вечное перо», лежащее в специальном углублении на столе и сделал то, о чем его просил недавний визави, то есть, заполнил Заявление о предоставлении гражданства США и Расписку о получении денег. Вот только, вместо имени и своей росписи он, красивым почерком, написал в каждом экземпляре короткое русское ругательное слово, представив реакцию собеседника.

По одному экземпляру каждого документа он свернул и положил в целлофановый пакетик, поместив туда же свое удостоверение и найденную им зажигалку. Вторые экземпляры документов оставил на столе, частично прикрыв их Робинзоном Крузо. Эта часть плана исполнена, и  можно действовать дальше.

Николай надел свой полушубок, шапку-ушанку, положил в карманы полушубка пачку галет и бутылку с кока-колой, а маленький ножичек – в карман брюк. У него мелькнула мысль – не прихватить ли с собой несколько пачек долларов, но, поразмыслив, решил этого не делать, исходя из того, что американец подумает, что никакой русский не устоит перед долларами. – Да пошел бы ты в одно место со своими долларами, чтоб ты ими подавился! – пробормотал он чуть слышно. Для целлофанового пакета нашлось место во внутреннем кармане пиджака. Все было готово, и можно было выходить.

Николай осторожно открыл дверь, вышел, закрыл дверь и повернул защелку, представив реакцию американцев предстоящим утром. Осторожно ступая, подошел к соседней двери, о которой ему написал Энди, открыл ее, и оказался на площадке трапов, ведущих вверх и вниз. Разумеется, что внизу, в трюме, ему делать было нечего, и он стал подниматься вверх.

На верхней палубе было темно и лишь где-то наверху светились ходовые огни, да отсветы работающих приборов виднелись на стеклах ходовой рубки и фосфоресцировали гребни волн. После яркого освещения каюты и коридора, Николаю пришлось какое-то время постоять, пока его глаза не привыкли к темноте.

Ночь была безлунной и безоблачной и по всему небосклону сияли яркие звезды, и лишь в том месте, где находился остров, у самого горизонта, звезд не было видно. Когда глаза  Николая привыкли к темноте,  он начал двигаться к борту корабля, выбирая свой путь так, чтобы его не смогли заметить из ходовой рубки.

О том, как он будет добираться до острова, он даже не задумывался, исходя из того, что коль скоро, первая часть его плана исполнена, то и вторая будет исполнена ничуть не хуже. А способ передвижения ему будет предоставлен водной стихией.

От края борта крейсера до поверхности воды было никак не меньше шести-семи метров, и, если бы там был бетон, то вряд ли Николай решился бы просто прыгнуть. Он вспомнил известное выражение из книги «Занимательная физика» Перельмана о том, что вода мягкая до тех пор, пока от нее не ударишься. Но ему, с его статусом «Водного Стража», все это было нипочем.

Он перебрался через леер, держась за него, развернулся спиной к кораблю, прошептал: – Водичка, прими меня! –  перекрестился и, оттолкнувшись изо всех сил, чтобы не быть затянутым под винты крейсера, прыгнул вниз.