Текст книги "Дядька... с небеси"

Автор книги: Александр Тулунский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Александр Тулунский
Дядька с… небеси

Глава 1

– Итак, джентльмены! – продолжил сообщение летчик морской авиации США, Энди Тумми, – я вам рассказал о боях с японскими летчиками, в которых я принимал участие. Да, пока меня самого… не сбили. Теперь я хочу остановиться на тактике авиации Японии, которая имеет следующие особенности:

А) Свободное V-образное построение, при котором двое ведомых находятся позади ведущего, что обеспечивает свободу манёвра и способствует более быстрой реакции на изменяющуюся обстановку.

Б) Японские лётчики предпочитают нападать сверху, пикируя на цель, а затем стремительно взмывают вверх.

В) Гибкость эскадрилий. Все лётчики в ней, кроме командира, могут довольно свободно менять своё место в строю.

Г) Тактика высотного бомбометания по плотному строю бомбардировщиков противника, используя бомбы с дистанционными взрывателями.

– «О, Господи!» – подумал Николай Исаев, который вел перевод сообщения на русский язык для специально собранных для этого летчиков морской авиации Тихоокеанского Флота. – «Да когда же он закончит, нет уже никаких сил!?».

Какая же Галя умница – ведь это именно она обратила внимание Николая на то, что ему придется переводить на русский язык сообщение американского летчика о воздушных боях с японцами, а это специфическая тема с особой терминологией. И озадаченный Николай, согласившись с Галей, раздобыл в штабе словарь военных терминов, а потом еще, почти два часа, занимался с американцем – уточняя и запоминая термины и выражения.

– А теперь, джентльмены, – никак не мог успокоиться американец, – несколько слов о японских летчиках-камикадзе, которые, как вы, наверное, знаете, являются смертниками.  Их основная тактика заключается в самоубийственных таранных атаках на корабли противника. Отличить самолёты камикадзе довольно просто: перед оперением – белая «боевая полоса», а на руле направления – кана «Цу» («инициал» пилота). И, еще может быть эмблема – череп, парящий над кораблём и волнами. Всегда помните, господа, что камикадзе себя не жалеют и всегда готовы погибнуть, прихватив с собой как можно больше врагов.

Американец осмотрел, притихшую от услышанного, аудиторию. – У меня все, джентльмены, спасибо за внимание! Если есть вопросы – пожалуйста!

Вопросов не было, и адмирал, Командующий Тихоокеанским Флотом, тепло поблагодарил Энди Тумми, пожал ему руку, и, сославшись на занятость, ушел. А оживившиеся летчики стали бурно обсуждать полученную информацию, и пришли к выводу, что лучше всего ее обсудить в буфете, куда и направились, пригласив и Николая, и, разумеется, американца, который с готовностью согласился. Николай отказался, заявив, что очень устал, и что за выпивкой можно обойтись и без переводчика, что американец и подтвердил, пояснив, что в японском плену освоил язык жестов.

А Николай отправился в общежитие,  где присоединился к Ивану Антоновичу и Ивану Васильевичу, обсуждающим текущую ситуацию. Обсудить было что, так как прошло уже два дня с момента удачных испытаний новой торпеды, которая полностью уничтожила довольно большой остров вместе с неполной дюжиной японских боевых кораблей, а реакции Наркомата Вооружения… до сих пор нет.

Особенно сильно переживал он, Николай, так как именно по его приказу был торпедирован еще один японский корабль, хотя СССР боевых действий с Японией не вел, и эта торпедная атака могла вызвать неблагоприятные политические последствия. Так что, было из-за чего поволноваться.

И, вообще, он оказался в роли конструктора современного вооружения совершенно случайно. Нет, конечно, не конструктора – он этому не учился, а в роли физика-теоретика, а конструкции разрабатывали специально подготовленные, опытные люди.

Все началось с его знакомства с капитаном Неустроевым, который оказался командиром особого отряда, прибывшего из будущего для отражения подготовленного фашистами танкового удара, направленного на Москву. И они вместе отражали танковую атаку, в которой Николай подбил из гранатомета (доставленного из будущего) три фашистских танка. А он, Николай Исаев, простой советский парень, красноармеец, оказался единственным человеком, знающим, как устроено оружие, которое в пух и прах разнесло огромную колонну фашистских танков.

И уже на следующий день он оказался служащим Наркомата Вооружения с задачей – оказать содействие в разработке противотанкового оружия, и оно получилось ничем не хуже, чем у капитана Неустроева – легкое, простое и убедительное. Но враги, как и союзники, не дремали, а пытались выяснить секрет, и одна из их попыток чуть не увенчалась успехом, но опытные люди ее пресекли.

И, вроде бы, закончилась на этом его служба в наркомате, но – не тут-то было. Сам Верховный Главнокомандующий и Нарком Вооружения попросили его, да – попросили – разработать оружие, способное разрушать морские форты. И такое оружие было создано и испытано с ошеломляющим успехом. Правда, уже не в первый раз, суть основной идеи ему намекнули во сне – на этот раз литературный герой Жюля Верна, инженер Сайрес Смит.

И еще – его размышления и терзания по поводу использования воды в новом, грозном оружии, привели к тому, что он, Николай Исаев, оказался членом Ордена Водопоклонников со статусом «Водный Страж», который ему, уже неоднократно помогал.

*  *  *

– Да, странно, – заметил Иван Васильевич, – то из наркомата звонят по несколько раз в день, а теперь, будто там все умерли, или заболели. Может быть что-то со связью не в порядке?

– Со связью все в порядке,  – отозвался Иван Антонович, – я заходил на узел связи, спрашивал.

– Может быть, стоит самим позвонить? – предложил Николай.

– Нет, не стоит, – отрезал Иван Антонович. – Не звонят, наверное, потому, что нечего сообщать – нужно нам продолжать испытания, или не нужно. Я так думаю, что после того как наш адмирал выдвинул японцам ультиматум, проходят переговоры между СССР и США и, наверное, пока ни о чем не договорились. Подождем, правда наш коллектив уже измучился от безделья, и, если завтра никаких указаний не поступит, я что-нибудь придумаю, чтобы занять коллектив.

– А давайте, начнем изучать какой-нибудь язык, например, китайский или японский, – предложил  никогда не унывающий Иван Васильевич. – А чего вы так на меня смотрите? – удивился он, – что в этом плохого? Попросим друзей Исаева, я, думаю, они нам не откажут. Начнем с самого простого, например, как сказать: здравствуйте, до свидания, хочу кушать, хочу пить. То есть так, как учат маленьких детей, а не как изучают в школе иностранные языки, начиная с алфавита, так как в этих иероглифах вообще ничего не понять. Давай, Исаев, сходи к своим друзьям, поговори с ними.

– Что ж, знания никогда лишними не бывают, – начал, было, Иван Антонович, но его перебил стук в дверь. – Войдите! – отозвался он.

– Джентльмены, мистер Исаефф! – в помещение ворвался радостный американский летчик Энди Тумми, – какая радость! Мне только что передали радиограмму, в которой говорится, что за мной направляют крейсер американского флота, и он будет здесь уже послезавтра. Вы знаете, когда я впервые представился вашему адмиралу, я попросил его передать в наше посольство в Москве, что вы меня освободили из японского плена, и сообщил ему мой идентификационный номер, который помню наизусть. И ваш адмирал все это сделал. Дай бог ему здоровья! Я так обрадовался, что покинул компанию, которая собралась в вашем баре.

– Вот как! – удивился Иван Васильевич, – неужели за одним человеком пришлют целый крейсер?

– Конечно, – ответил американец, – если потребуется, пришлют целый флот. Я –  гражданин Соединенных Штатов, а государство должно заботиться о каждом своем гражданине, так записано в нашей Конституции.

– «А где же мой жетон?» – лихорадочно подумал Николай, и облегченно вздохнул, нащупав его в правом кармане брюк, и сделал он это вполне своевременно, так как жетон протер дырку и вот-вот мог вывалиться. Когда Николаю вручили жетон, то порекомендовали держать его на цепочке на шее, но у него никакой цепочки или шнурка не было, и он держал его в кармане. В конечном счете, эта его неисполнительность привела к тому, что он смог подать знак, выбросив свой жетон на снег рядом с тропинкой, сделав это незаметным движением. Если бы жетон висел на шее, то сделать это, не привлекая внимания охранников, он бы не смог.

– «Нужно будет, по крайне мере, запомнить номер», – подумал Николай, перекладывая жетон в левый карман.

– Джентльмены, извините, я вас покидаю, побегу, попробую попасть к адмиралу, чтобы сказать ему спасибо, – не унимался американец. – А потом, наверное, вернусь в бар. Приходите, джентльмены, отпразднуем это радостное известие. Я, правда, неплатежеспособен, но мне, наверняка, привезут денежное довольствие. В вашем баре обслуживают в долг?

– Спасибо, мистер Тумми, – ответил за всех Иван Антонович, – мы не пойдем. Там одни летчики, а у них свои разговоры, и нам будет не очень интересно. Может быть, в другой раз.

– Тогда, до свидания, джентльмены! – и американец убежал.

– Ну и головняк предстоит и нашему адмиралу и всей военно-морской базе, – произнес Иван Васильевич.

– А чего такого? – удивился Николай. – В чем проблема-то, передадут американца и делу конец?!

– Эх, Исаев, ты просто не представляешь, наверняка из Москвы пришла команда – встретить американцев со всем русским гостеприимством, вот увидишь.

Так и случилось. Уже утром следующего дня Николай заметил расхаживающего по территории базы адмирала, за которым следовал его помощник Евстигнеев с блокнотом, в котором записывал указания адмирала.

– Исаев, Исаев, погодите! – окликнул Николая адмирал. – Здравствуйте, Исаев! –  сказал адмирал, пожимая руку Николаю. – Вы мне очень нужны, у меня к вам просьба, скорее, даже две. Завтра к нам прибывает американский крейсер с тем, чтобы забрать своего летчика и нам нужно встретить их со всеми почестями. И еще придется провести небольшой прием с застольем; мы это сделаем в буфете при столовой для командного состава, а вас я попрошу быть переводчиком на этих мероприятиях. Вы же понимаете, что мне не с руки и принимать гостей, и быть переводчиком. И еще выявилась проблема  с флагом. У нас в запасе есть много флагов разных государств, но флага США почему-то не оказалось. Я вас прошу, Исаев и ваш небольшой коллектив, в котором есть женщины, организовать изготовление такого флага. Я думаю, что кроме вас с этим никто с хорошим качеством не справится. Сейчас работники штаба звонят в Москву, чтобы получить точное описание флага, и минут через десять вы там это описание получите. Все нужные материалы обеспечит Евстигнеев. Ну, как товарищ Исаев, договорились?

– Хорошо, товарищ адмирал, я постараюсь, мы постараемся.

– Вы уж постарайтесь, пожалуйста! – и адмирал пошел дальше, раздавая указания.

– «Тоже мне, проблема, сделать флаг», – подумал Николай, – «по-моему, он состоит из нескольких полос разного цвета, простейшая работа при наличии швейной машинки». Но его мнение резко изменилось после того, как он получил подробное рукописное описание флага и небольшую картинку из школьного учебника географии. Да, с полосами все было просто, но были еще и белые звезды на синем фоне, почти пятьдесят звезд, по количеству штатов. Не так просто изготовить такой флаг, и сделать его нужно сегодня.

– Вы правильно поступили, Исаев, – сказал Иван Антонович, когда Николай рассказал о разговоре с адмиралом. – Нужно помочь адмиралу и показать американцам, что мы щи лаптем не хлебаем. Нужно обязательно сделать флаг США. Зовите, Николай, наших девочек – будем обсуждать, как это сделать.

– Да, задача непростая, – сказала Зоя, рассмотрев картинку и прочитав описание флага США. – Но, если постараться, что-то можно сделать. Само полотнище можно сшить из полос ткани красного и белого цвета. Тут проблем не будет, особенно, если нам удастся найти швейную машинку. А вот как быть с этим синим полем с белыми звездами, даже не представляю.

– Это синее поле со звездами должно быть только на лицевой стороне флага; на обратной стороне – только полосы, – заметил Иван Васильевич, внимательно читающий описание, – так что с этим полегче.

– Давайте исходить вот из чего, – предложил Иван Антонович: – Флаг нужен буквально на один день, на завтра, когда прибудет американский крейсер, а поэтому, не ломая голову, звездочки сделаем из белой бумаги и наклеим их на синее поле. И, если их приклеить хорошим клеем, гуммиарабиком, эти звездочки продержатся, как минимум, неделю. Поэтому, прежде всего, нам нужны материалы для того, чтобы начинать работать. Давайте-ка, Исаев, и вы, девочки, ступайте за материалами. Я надеюсь, Исаев знает, куда нужно идти.

Изготовление флага закончили уже после ужина, так как дело оказалось хлопотным, особенно с большим количеством звезд.

– Эх, кабы я владел английским языком, – пошутил Иван Васильевич, – отправился бы в Америку, я имею в виду в США, и организовал бы там небольшую революцию, чтобы эти многочисленные штаты как-то объединились, и звезд было бы поменьше.

– А вас, Иван Васильевич, за революцию, наверняка, посадили бы на электрический стул, – отозвалась Галя, – и им там было бы очень весело.

Готовый флаг аккуратно свернули, и Иван Антонович, как руководитель коллектива, отправился относить его адмиралу. А Николай собрался немного почитать перед сном, но его попытку прервал посыльный из штаба, который сообщил, что товарища Исаева срочно требует к себе помощник адмирала Евстигнеев.

– Раздевайтесь, Исаев! – без предупреждения заявил уставший Евстигнеев. – Снимайте свой полушубок, шапку, брюки, давайте не тяните, у меня уже сил никаких нет.

– Да вы что, с ума сошли, с какой стати!? – возмутился Николай.

– Да с такой, это приказ адмирала. Завтра торжественное мероприятие, у вас такой затрапезный вид. Вот, посмотритесь в зеркало!

И, действительно, все было так, как сказал Евстигнеев.

– Будете завтра моряком, в течение дня, – продолжил Евстигнеев, – вот вам шинель командного состава, брюки и форменная фуражка с кокардой. Какое у вас звание?

– Красноармеец! – ответил Николай.

– Красноармеец не пойдет, будете лейтенантом, военным переводчиком и даже не пытайтесь возражать. Будете возражать – застрелю! Переодевайтесь! – и Евстигнеев хлопнул себя по кобуре. – Из меня за сегодняшний день все соки выпили, едва на ногах стою. Если готовы, посмотритесь в зеркало. Совсем же другое дело!

На Николая из зеркала смотрел крепкий молодой моряк, командир.

– Все, Исаев, идите! – скомандовал  Евстигнеев, – а всю свою одежду оставьте здесь, вам нужно к новой одежде привыкнуть. Давайте, до завтра!

Глава 2

Если бы Николая попросили подробно рассказать о событиях последующего дня, то вряд ли он бы с этим справился. Ажиотаж начался с самого раннего утра. На причале тренировались почетный караул и духовой оркестр, раз за разом, повторяя исполнение  гимнов США и СССР и прохождение парадным шагом. Краснофлотцы с лопатами и метлами подчищали и без того идеальные дорожки, проложенные в снегу. Небольшая группа моряков, командиров что-то обсуждала, двигаясь к двум флагштокам, на которых несколько человек поднимали флаги  СССР и США и Николай подумал, что изготовленный ими флаг выглядит очень даже хорошо.

– О, мистер Исаефф! Доброе утро! – перебил размышления Николая подошедший сбоку американец Энди Тумми. – Вы, оказывается, офицер, командир, а я думал, что вы гражданский человек.

– Здравствуйте, доброе утро, мистер Тумми! – ответил Николай. – Я, действительно, гражданский человек, меня просто попросили переодеться в военную форму, чтобы я не диссонировал своей, довольно невзрачной, гражданской одеждой во время встречи американской делегации, которая прибудет за вами. Просто мне досталась форма с командирскими знаками различия. Вы, наверняка, с нетерпением ожидаете прибытия вашего крейсера, мистер Тумми?

– Да, конечно, Ник! Можно я так буду вас называть? Мне так проще.

– Конечно, Энди, и мне так тоже проще.

– Вы знаете, Ник, я специально вас искал. Я вас прошу – устройте мне встречу с экипажем того катера, который всех нас спас при затоплении баржи. Я  хочу их поблагодарить. Разумеется, было бы гораздо лучше, если бы моя благодарность была какой-то вещественной, и я постараюсь это сделать, когда прибудет наш крейсер.

– Хорошо, Энди, – ответил Николай. – Сейчас я попробую разузнать, где находится  экипаж этого катера, а потом вас найду.

Но искать экипаж не пришлось, так как он появился сам в лице вестового, то есть, посыльного, моториста катера Гайнутдинова, который сообщил, что его Николая Исаева, срочно вызывают в штаб особист-секретчик и товарищ Евстигнеев. На вопрос Николая – где остальные члены экипажа катера, вестовой ответил, что сегодня все в наряде, в том числе и командир катера, который выполняет обязанности начальника караула.

И особист-секретчик и товарищ Евстигнеев в это время находились на совещании у адмирала, и Николаю пришлось ждать, сидя в приемной, по соседству с молоденьким лейтенантом, который шепотом поведал ему свои горести. Лейтенант, только что закончивший военно-морское училище, как он сказал, с отличием, прибыл на базу флота буквально декаду назад. Он полагал, что получит интересное назначение, но вакантных должностей не оказалось, и все прошедшие дни его гоняли по разным мелким поручениям, отчего он отправился в буфет залить свое горе, а там с кем-то повздорил. И все бы ничего, но дело дошло до командира дивизиона, который назначил ему наказание в виде суток гауптвахты.

– Ну и что, отсидишь на «губе» сутки, подумаешь, – констатировал Николай.

– Да дело не в сутках, – ответил лейтенант, – а в том, что гауптвахта для командного состава находится только в Благовещенске, а проезд туда и обратно за свой счет. А знающие люди говорят, что количество мест на «губе» совсем небольшое и приходится ждать, проживая в гостинице при гауптвахте, а цены там такие, как в самых лучших люксах.

– Ох, ничего себе, – удивился Николай, – я об этом не знал.

– Но и это еще не все, – продолжил лейтенант. – Ко мне едет моя невеста, она сейчас в пути и скоро прибудет, а я буду на «губе» и она, наверняка, подумает, что я самый последний разгильдяй, плюнет, и уедет. Такие вот мои дела, – подвел итог грустный лейтенант. – Может, ты мне чего-нибудь посоветуешь?

– Пожалуй, посоветую, – ответил Николай. – Прежде всего, не пытайся оправдываться перед адмиралом, а пообещай, что будешь честно служить и попроси его отложить наказание в связи с приездом невесты. Так и скажи, что с наказанием согласен и просишь только отложить его исполнение.

– Вот, спасибо тебе, товарищ, за совет, – начал лейтенант, но в это время открылась дверь адмиральского кабинета и оттуда начали выходить моряки. – Кто из вас Исаев? –  строгим голосом спросил один из незнакомых Николаю командиров. – Пойдемте со мной на инструктаж.

– Я – Исаев, – ответил Николай, вставая и двигаясь вслед за незнакомцем. – А потом зайдите ко мне, Исаев! – послышался голос товарища Евстигнеева. – Мой кабинет прямо напротив.

Строгий моряк, который представился сотрудником особого отдела, долго и нудно рассказывал Николаю о необходимости хранить государственную тайну, а также прочие секреты, во время общения с американской делегацией. Он повторял эти требования, просто перефразируя их, и Николай понял, что этот человек конкретных данных о методах разведки иностранных спецслужб не знает, а просто повторяет прописные истины. Точно так же действовал особист в КБ-6, и Николай вспомнил, как он стал проверять надежность замков и решеток на окнах, когда выяснилась утечка информации, выполненная с помощью микроскопического фотоаппарата, вмонтированного в красивый кулон.

– Держите язык за зубами, и ни в коем случае не говорите американцам ничего плохого о руководителях нашей Партии и Правительства, – закончил он свой инструктаж. Есть у вас вопросы?

– Конечно, есть, – ответил Николай, – даже два. Как же я буду вести перевод с закрытым ртом? И еще вопрос. Ваше окончательное заключение прозвучало как императив и мне хотелось бы уточнить – правильно ли я понял, что своим соотечественникам я могу говорить плохое о Руководителях безо всяких колебаний? Это так?

– Исаев, вы с ума сошли!? Вы меня неправильно поняли.

– Да как же неправильно, если вы именно так и сказали, что не говорить «плохое» только американцам.

– Послушайте меня внимательно, Исаев, я хотел сказать, что вы должны только переводить, и ничего от себя не добавлять. Вот что я хотел сказать. А что касается отношения к Руководителям, то о них ничего плохого нельзя говорить и любым иностранцам, и соотечественникам. А теперь распишитесь в том, что вы проинструктированы.

Товарищ Евстигнеев начал рассказывать Николаю о порядке действий во время предстоящей встречи с американцами. Николай и так чувствовал себя на взводе из-за ответственности, ложащейся на него во время официальной встречи. А Евстигнеев продолжал рассказывать о флагах и гюйсах, музыке «Захождение», «Салюте наций» и прочих сложных деталях официальной встречи моряков разных держав.

– Товарищ майор! – взмолился Николай, – вы меня извините, но я все равно ничего этого не запомню с одного раза.

– Эх, Исаев! – вздохнул Евстигнеев, – зря мы тебя нарядили в морскую форму и вообще-то я не майор, а капитан 3 ранга. У нас на флоте все, кто старше лейтенанта – капитаны. Вообще-то, ты прав, морские термины и традиции нужно изучать и постигать не один год, и, поэтому, срок службы моряков больше, чем у сухопутных военных. Давай, договоримся так – ты во время встречи с американцами присматривайся ко мне, и действуй аналогично, или, в крайнем случае, я тебе подскажу, что нужно. Ты теперь можешь быть свободен, но никуда не скрывайся, и тебя найдут, когда потребуешься.

Николая действительно нашел тот же вестовой Гайнутдинов, когда он в компании с Иваном Антоновичем и Иваном Васильевичем обедал в столовой для командного состава. Вестовой сообщил, что Исаева вызывают на причал, так как приближается американский крейсер, хотя, на самом деле, его пока не видно. Николай по совету Ивана Антоновича доел свой обед, и только потом отправился на пристань, хотя и там еще довольно долго пришлось ждать. Все эти события до настоящего момента хорошо отложились в памяти Николая, а вот последующие слились в какой-то непонятный клубок.

Сохранились лишь фрагменты: швартовка американского крейсера на рейде… грохот салюта… движение на адмиральском катере к крейсеру… встреча американцев с адмиралом на причале… звуки гимнов и почетный караул… торжественная передача американского летчика Энди Тумми представителям США… застолье в буфете… тосты, следующие с разных сторон, один за другим.

Николай все честно переводил, ничего не корректируя, и с непривычки устал просто до невозможности. Но, когда все присутствующие за столом произнесли свои тосты, и слово снова перешло к адмиралу, который сказал что начинает второй круг тостов, Николай перевел американцам, что застолье подошло к концу. Американская сторона его прекрасно поняла, и глава американской стороны попросил разрешения произнести заключительный, ответный тост, после которого все встали и направились к вешалке.

Обрадованный Николай подумал, что американцы доберутся до своего крейсера уже без него, и собирался идти в гостиницу, где сможет, наконец-то, отдохнуть. Но его мечты разрушил американский летчик Энди Тумми, который сообщил, что руководитель американской делегации договорился с адмиралом о том, что Николай, гражданский человеком, может посетить американский крейсер. Это будет что-то, типа экскурсии, во время которой Энди сможет подготовить подарки для экипажа торпедного катера, который его спас.

Николай для уточнения подошел к адмиралу, который подтвердил, сказанное американцем. – Давай, Исаев, сходи на крейсер, присмотрись там, может быть, что-нибудь интересное заметишь, только пока тут все собираются, сбегай, переоденься в свою гражданскую одежду. Да, вот еще что – наш катер, когда доставит вас на крейсер, уйдет, а тебя назад доставят американцы, они мне так пообещали. Давай,  Исаев, действуй!

Подниматься на борт американского крейсера пришлось по веревочной лестнице, и Николай, посмотрев, как это сделал американец, подумал, что это легко и просто, но оказалось, что нужно иметь определенный навык. Хорошо, что он был в гражданской одежде, иначе опозорил бы весь Советский Флот, нелепо болтаясь на лестнице. Хорошо, что бывалые моряки экипажа катера ситуацию сразу поняли, и стали держать лестницу, а когда Николай с трудом поднялся наверх, его подхватили американские матросы.

Экскурсию по крейсеру проводил молодой офицер, который повел Николая по многочисленным коридорам и трапам, в которых Николай быстро потерял ориентацию. Они посетили машинное отделение, в котором главным двигателем была не паровая машина, а мощный дизель, а также несколько вспомогательных дизель-генераторов. Николай с интересом узнал, что дизель-генераторы являются автоматизированными, то есть, за основными параметрами работающего агрегата ведется непрерывный контроль с помощью соответствующих датчиков.

Как понял Николай, от него ничего не скрывали и продемонстрировали вооружение, состоящее из артиллерии и торпедных аппаратов, и даже завели и показали башню главного калибра. Особый интерес для Николая представила радиорубка, в которой находились мощные радиопередатчики и чувствительные  широкодиапазонные радиоприемники.

Сопровождающий офицер отвечал на все вопросы Николая, ничего, не скрывая. Единственное, на, чем он споткнулся, оказался вопрос Николая, относительно заинтересовавшей его круглой, вогнутой антенны, находящейся на самом верху крейсера. Николай подумал, что она напоминает конструкцию гиперболоида инженера Гарина, так как в центре вогнутости, на тонком штыре, находилось небольшое устройство. Можно было подумать, что эта антенна предназначена для передачи тонкого пучка электромагнитного излучения, но американский офицер сказал, что он не знает, что это такое, и что эта вещь не по его профилю. Николай про себя решил, что эту необычную вещь нужно запомнить, а потом серьезно подумать о ее назначении. Экскурсию закончили в ходовой рубке, но здесь Николаю было неинтересно, так как в кораблевождении он не разбирался.

Николай сердечно поблагодарил американского офицера и намекнул, что ему пора возвращаться, но тот сказал, что им еще нужно зайти в каюту командира крейсера, где радостный Энди Тумми вручил Николаю сумку, сказав, что это подарки экипажу катера, адмиралу и ему, Николаю. В довольно большой каюте, кроме Энди, находились командир крейсера, глава американской делегации и незнакомый, молчаливый человек в гражданской одежде. На столе стояли бутылки с напитками, стопки и бокалы, конфеты и, к удивлению Николая, свежие фрукты в большой вазе.

Командир крейсера, на правах хозяина, предложил Николаю что-нибудь выпить, и он попросил немного сухого вина, а затем командир начал выспрашивать Николая об его отношении к увиденному  на американском корабле.  При этом он сказал, что пытается изучать русский язык, и попросил Николая говорить по-русски, но не торопясь и с четкой артикуляцией, а он попытается понять и будет переводить на английский для своих коллег. А Николай, заметив ошибку, будет ее исправлять.

– Мне все понравилось на военном корабле США, – не торопясь, начал Николай. –  Особенно, мне, как инженеру, понравилась автоматизация дизель-генераторов и радиооборудование вашего крейсера. Правда, я человек сугубо штатский и на боевом корабле нахожусь впервые. Я никогда не видел и даже не представляю, как выглядят аналогичные советские корабли, но полагаю, что они ничуть не хуже.

Американец начал переводить на английский язык, делая многочисленные ошибки и смешно коверкая слова, а Николай его поправлял, но американец не обижался, а сам громко хохотал над своими ошибками, и, наконец-то, они перевели все, сказанное Николаем.

– Я есть очень доволен этих автоматизайт агрегатс, – сказал американец по-русски, – но никак не мочь составит фразу «These aggregates will serve long and honestly on the board of my ship», помочь мне, плиз!

– Эти агрегаты будут долго и честно служить на борту моего корабля, – четко произнес Николай по-русски.

– Сложный предложений, я есть записать, повторяйт, плиз, – и Николай повторил, а американец записал. Они поговорили еще немного на разные темы, а Николай, рассказав, как он с трудом поднялся по веревочной лестнице, добавил, что приближается вечер, и ему пора возвращаться на родной берег.

– О, да, йес, – отозвался командир крейсера, – я организовать это сей...

– Минутку, – прервал его человек, хранивший молчание. – У меня есть небольшой приватный вопрос к этому джентльмену, оставьте нас ненадолго.

– Как вас зовут? – первым делом спросил незнакомец, когда остальные вышли.

– Я Николай Исаев, гражданин Советского Союза, – строгим голосом ответил Николай, сразу догадавшись, что этот небольшой вопрос будет далеко непрост.

– Вы, мистер Исаев, очень правильно заметили, что на этом корабле прекрасная радиоаппаратура. И такая же аппаратура имеется и на других наших кораблях, и на наших военно-морских базах и с ее помощью мы ведем постоянное прослушивание радиообмена в данном регионе. Мы слушаем и вас и японцев, анализируем, и делаем соответствующие выводы.

– Ну и слушайте, если вам так интересно, от меня-то вы что хотите?

– Немного потерпите, и все поймете! Пока вас водили по кораблю, мы внимательно выслушали спасенного вами летчика мистера Тумми, и сделали поразительный вывод, что вы являетесь идейным автором грозного оружия, которое уничтожило большой остров. Мы даже идентифицировали ваш голос, который докладывал об этом. А лично я уверен, что и немецкие танки под Москвой разгромили не без вашего участия.

– Я не намерен обсуждать эту тему! – отозвался Николай, – мне давно пора возвращаться.

– Еще чуть-чуть, – продолжил незнакомец. – Я от лица правительства Соединенных Штатов Америки предлагаю вам перейти на службу США. Вам будет предоставлена любая, необходимая для работы лаборатория, все необходимые ресурсы и неограниченное денежное содержание. Неограниченное! При вашем желании вам для работы и проживания будет выделен остров в любой точке мирового океана. Соглашайтесь!

– Советские люди Родиной не торгуют! – ответил Николай, – и на ваше предложение мне наплевать! Мне пора!

– Но вы пока подумайте, не горячитесь, – спокойным голосом ответил незнакомец, а Николай неожиданно почувствовал, как накопившаяся усталость конец-то его сморила, и, попытавшись встать, он сделать этого не смог, а просто мгновенно уснул.