Текст книги "Как мама меня богатому дракону продала (СИ)"
Автор книги: Александр Шугарт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)
Как мама меня богатому дракону продала
Глава первая. В которой меня продали
Глава первая. В которой меня продали
– Ты только не переживай сразу, ладно?
Мама произнесла это таким ласковым, почти виноватым голосом, что я сразу поняла – стоит и еще как. Не может она говорить так о чем-то… несерьезном.
– Я все могу объяснить, только ты сядь.
Я медленно поставила корзину с виноградом возле двери и посмотрела на улыбающуюся маму, затем на еще теплый яблочный пирог. За двадцать четыре года я научилась безошибочно определять масштаб катастрофы по содержимому кухонного стола.
И, поверьте, яблочный пирог означал катастрофу, потому что мама не любила печь, тем более пироги. А еще она заварила чай с душицей, которую, в отличие от меня, терпеть не могла.
– Нет-нет-нет, – я невесело рассмеялась. – Давай сразу определимся, что именно ты натворила в этот раз, а потом я съем этот подозрительный пирог.
– Почему сразу "натворила"? – возмутилась мама так искренне, как будто я ее не знала. – Иногда мать просто хочет порадовать единственную дочь.
Ага, верим. Конечно. Проснулась утром и подумала: "А не испечь ли мне пирог для доченьки? Среда же. Самое время." Очень правдоподобно…
– Мам, я тебя слишком давно и хорошо знаю. Если печешь пирог, то, как минимум, наступил конец света.
Она обиженно поджала губы, а я все же ополоснула руки и села к столу. Мама тут же принялась резать пирог. Я украла упавшую дольку печеного яблока и облизнула палец.
– Ты преувеличиваешь, доченька.
– Да неужели? Напомнить, когда ты испекла его в прошлый раз?
– Не надо…
– В первый раз ты призналась, что случайно обменяла дедушкину телегу на волшебную козу, которая, как потом выяснилось, вообще не волшебная, – я загнула указательный. – Во второй сообщила, что у нас временно поживет твоя троюродная сестра с шестью детьми, потому что они "всего на недельку", а прожили полгода. В третий...
– Эви.
– ...в третий выяснилось, что ты купила винный пресс у гнома, который находился в международном розыске сразу в трех королевствах. И нас потом затаскали по судейской канцелярии. Мне продолжить?
– Просто были… такие обстоятельства, – мама положила на тарелку огромный кусок и поставила мне поближе.
– Объединяло их только одно – каждый раз на столе стоял вот этот. Яблочный. Пирог. Не спорю, он очень вкусный, но все-таки… Пока я добрая и ем, рассказывай.
Она тяжело вздохнула, вытерла руки о передник и наконец села напротив меня. Наверное, больше всего меня пугало то, как вяло и без искорки мама спорила. Потому что она могла спорить с инспекторами, перекрикивать торговцев на ярмарке и однажды выгнала со двора пьяного тролля обычной скалкой. Но теперь выглядела слишком уж виноватой.
– У винодельни были проблемы, – начала она осторожно.
– Да, я в курсе. После смерти папы нам было сложно, ай… Горячо, – я не собиралась ждать, пока пирог остынет. – Но мы вроде справляемся, нет?
– Все не так хорошо, как ты думаешь, – мама теребила краешек салфетки. – Если бы я ничего не сделала, то к зиме мы бы остались без земли, дома, виноградных полей… и вообще без всего.
– Ну предположим, об этом мы говорили и даже план составили. Где же начинается та часть, после которой понадобился пирог?
Мама подняла на меня глаза.
– Я нашла человека... ну, почти человека... который согласился нам помочь.
– Предположим… – повторила я, молясь, чтобы это не были какие-то теневые дела, гильдия воров или что похуже.
– Он очень богатый.
– Ты взяла ссуду?
– Очень порядочный.
– Это начинает звучать подозрительно.
– И вообще, в нашей провинции у него почти безупречная репутация.
Я прищурилась. Звучало как речь торговца на ярмарке, который уже десять минут рассказывает, что его чудо-лопата сама копает огород, лечит ревматизм и повышает… всякое у мужа.
– Мам, – я подалась вперед.
– Что?
– Почему ты так старательно продаешь мне этого мужчину, если разговор вроде бы про винодельню?
Она кашлянула, а затем неожиданно схватила нож и принялась совершенно без всякой необходимости поправлять кусок пирога. Я даже отшатнулась на всякий случай.
– Просто пытаюсь объяснить, что он действительно хороший.
– Так. Кто он?
– Дракон.
Я закрыла глаза и медленно вдохнула. За последние годы успела усвоить одну простую истину: если мама начинала предложение со слова “дракон”, дальше уже не существовало нормального развития событий.
– Идем с другой стороны. Что ты подписала?
Она виновато улыбнулась и подняла нож. Выглядело вообще не мило, если честно.
– Совсем мааааааленький договор.
– Мам…
– Очень короткий.
– Мам.
– Там даже мелкого шрифта почти не было.
– Мама!
Она зажмурилась, словно собиралась прыгнуть с обрыва, и выпалила так быстро, что я едва разобрала этот ужас.
– Я случайно продала тебя дракону.
Глава вторая. В которой покупатель тоже недоволен
Глава вторая. В которой покупатель тоже недоволен
– Ты… ты… что сделала? – спросила я очень тихо.
Теперь уже мама поспешила осторожно отодвинуть от себя нож и даже прикрыть им тарелку с пирогом, словно меч на щит, сдаваясь.
– Эви, солнышко, только не смотри на меня так, будто я специально встала сегодня пораньше, посмотрела в окно и решила: а не продать ли мне дочь дракону, пока день такой хороший… – затараторила она, неестественно улыбаясь. – Все вышло совершенно случайно, я тебе клянусь, в очень сложных хозяйственных обстоятельствах, возможно, из-за моей небольшой невнимательности.
– Небольшой невнимательности? – переспросила я, чувствуя, как во мне поднимается маааленькая такая, малюсенькая истерика. – Небольшая невнимательность – это когда ты пересолила суп. А тут родная мать подписывает бумагу, после которой ее единственную дочь можно забрать вместе с виноградниками! Я что тебе, движимое имущество?!
– Ну почему сразу "движимое имущество", – обиделась мама, хотя стоило бы извиниться. – Ты у меня не имущество, доченька, ты у меня радость, опора, свет в окне и вообще самое дорогое, что у меня есть.
– Которое ты продала.
– Не продала… а… временно передала в рамках долгового обязательства.
– Мама!
– Ну хорошо, формально продала, – всплеснула она руками. – Но там были нюансы, а я не очень понимаю во всех этих бумажках.
Я медленно вдохнула и вцепилась пальцами в собственные рыжие пряди, опустив голову. Мама вообще прекрасно умела превращать ужас в бытовую мелочь: долг перед банком у нее становился "небольшой неприятностью", налоговая проверка – "гостями из города", а продажа дочери дракону… "временной передачей в рамках обязательства".
– Это уже ни в какие ворота, – пробормотала я наконец и подняла взгляд на мать. – Я понимаю, что у нас бывали разные семейные ситуации, и я даже готова признать, что не каждая из них была полностью твоей виной, но продать дочь дракону…
– Во-первых, мы еще ничего не знаем точно, – подвинула мама мне бодро чашку под нос. – Во-вторых, лорд Рейнар человек благородный, в смысле дракон благородный. И он тоже остался не в восторге.
Я замерла, а потом медленно приподнялась.
– Прости?
Мама явно поняла, что выбрала не самый удачный способ поддержки, но было уже поздно.
– Ну, он тоже не в восторге, – повторила она уже осторожнее. – Когда я отправила ему копию договора, он сначала решил, что это подделка, потом прислал очень вежливое письмо с просьбой немедленно объяснить, почему в список включена девушка, которую он не заказывал.
– Ах, он не заказывал?! – я хлопнула ладонями по столу от возмущения. – Как жаль. Как же неловко вышло. Бедный дракон, представляю, как тяжело ему было узнать, что где-то в провинции его случайно осчастливили чужой дочерью. Может, нам еще извинительную корзину собрать? Вино, сыр, пирог, записочку: "Простите, что дочь оказалась не по вашему вкусу, в следующий раз постараемся продаться аккуратнее"?
– Эвелина, – ужаснулась мама.
– Неееет, мам, – я хохотнула. – Ты только не перебивай, потому что мне сейчас очень важно уточнить: этот благородный лорд Рейнар, который меня не заказывал, чем именно недоволен? Цветом волос? Возрастом? Характером? Тем, что я не шла в комплекте с инструкцией по уходу?
– Он недоволен договором, а не тобой, – сказала мама впервые за весь разговор серьезно. – Ты у меня золотце. А дракон вообще тебя не знает, деточка, и именно поэтому считает, что все это надо отменить как можно быстрее, пока древняя магия не закрепила сделку окончательно.
Вот тут я прищурилась, наконец услышав что-то полезное.
– Отменить? То есть это можно отменить?
– Теоретически, – мама тут же ухватилась за это слово. – Именно поэтому мы договорились встретиться у поверенного, который вел этот договор. Потому что лорд Рейнар настоял, что все стороны должны присутствовать лично, а я сказала, что ты, конечно, будешь немного удивлена, но точно поймешь, что панику разводить совершенно незачем.
Я закрыла лицо ладонями и несколько секунд просто сидела так, пытаясь принять тот факт, что в этой семье дракона почему-то жалели больше, чем меня.
– Где этот поверенный? – спросила глухо.
– В городе, на Терновой площади, рядом с лавкой свечника. Ну помнишь, мы еще купили три штуки поющих свечек, а потом не могли уснуть, потому что они постоян…
– Когда встреча?
– Через час.
Я вскочила так резко, что чашка подпрыгнула на блюдце и чай плеснул через край. Мама ахнула и схватилась за пирог, решив спасать в первую очередь то, что имело шансы хоть как-то пережить этот день.
– Эви, куда ты без мантии, без перчаток, без нормальной прически, ты же не можешь явиться к поверенному в таком виде!
– Именно с таким видом и должна явиться, мама, именно с таким.
– Но волосы!
– Дракон и так не в восторге, переживет.
Я схватила мантию, выпрыгнула в коридор, на ходу едва не запуталась в завязках, после чего перескочила через две нижние ступеньки крыльца, даже не собираясь дожидаться предательницу. Потому что если где-то в городе действительно существовал человек, способный объяснить моей матери, что дочерей нельзя случайно продавать, я собиралась найти его как можно быстрее.
Глава третья. В которой договор требует подтверждения
Глава третья. В которой договор требует подтверждения
Я влетела в кабинет поверенного так резко, что занавеска на узком окне дрогнула. Сухонький господин за высоким столом поднял голову от развернутого договора и нахмурился.
– Эвелина Астерен, – выпалила я, хватаясь одной рукой за косяк, второй за бок, в котором отчаянно кололо. – Дочь женщины, которая решила разнообразить жизнь продажей ближайших родственников.
За столом сидели двое. Поверенный на хозяйском месте – невысокий, с идеально прилизанными волосами и круглыми очками на длинном носу. И дракон… Темные волосы, черный камзол и совершенно недовольное лицо. Которое он ко мне и повернул.
– Лорд Рейнар Валльгард, – представился он после короткой паузы низким голосом. – Та сторона договора, которая не приобретает девушек по хозяйственным каталогам.
– Прекрасно, – сказала я, все еще пытаясь отдышаться. – Тогда у нас уже есть общая позиция, потому что я тоже не продаюсь по хозяйственным каталогам.
Поверенный осторожно кашлянул.
– Если позволите, господа, я бы попросил не использовать слово "продаюсь" в таком эмоционально окрашенном контексте, поскольку юридически речь идет о передаче обязательственного права в рамках древнего залогового соглашения.
Я наконец отлепилась от косяка, прошла к свободному стулу и села напротив дракона. Лорд Рейнар же вообще больше не двигался, а мысленно, поди, выбирал место, где будет хоронить этот договор, поверенного и нас с мамой.
– Господин Миль, – начал серьезно дракон. – Вы утверждали, что договор можно оспорить до момента закрепления. Объясните это госпоже Астерен.
Поверенный с выражением мученика подтянул к себе договор, который занимал половину стола. По краям пергамента темнели старые печати, в середине извивались строчки мелким почерком, а в самом низу, рядом с подписью моей матери, алым светом пульсировал маленький драконий знак.
– Ситуация, – вздохнул господин Миль, осторожно подбирая слова. – Не катастрофическая, но исключительно неприятная. Договор старый, родовой, заключенный между домом Валльгардов и семьей Астерен еще при вашем деде, лорд Рейнар, и прадеде госпожи Эвелины, причем в тексте использована форма залога, которая сейчас почти не применяется именно из-за подобных недоразумений.
– Подобных? – переспросила я. – То есть в вашей практике часто продают дочерей драконам вместе с виноградниками?
– Нет, обычно племянников… – машинально сказал поверенный, потом осекся, увидев наши лица. – Шутка канцелярская, неудачная, прошу вычеркнуть из устного протокола. Так вот… Госпожа Астерен-старшая, пытаясь передать во временное обеспечение винодельню, погреба, урожай, оборудование и, как она сама выразилась в дополнительной расписке, "все самое дорогое, что у меня есть", не уточнила, что речь идет исключительно о материальном имуществе.
– Что, простите?..
– Магия решила, что вы входите в перечень самого дорогого, госпожа, поскольку ваша мать упомянула вас в приложении к договору.
– В каком приложении? – застонала я.
Поверенный перелистнул лист.
– Здесь. "Эви очень любит южный склон, пожалуйста, не вырубать лозу". Здесь. "Эви расстроится, если тронуть старый погреб". И здесь. "Эви – мое главное сокровище, но она не должна знать, как все плохо с нашими фамильными виноградниками".
Я замолчала. Потому что ругаться на маму можно было сколько угодно, сделала она подлянку, но… Проклятье, она действительно пыталась спасти поля. И любила меня.
– И древняя магия, – произнес дракон медленно. – Приравняла дочь к родовому сокровищу.
– Именно, поэтому договор начал формировать между вами временную связку. Магия требует ежедневного подтверждения, что обе стороны находятся рядом. Во всяком случае, до заседания Совета договоров через три месяца, где есть все шансы оспорить и расторгнуть договор.
– И что нужно делать? – спросил Рейнар.
Поверенный снова кашлянул, затем замолчал, и мы оба с драконом почувствовали неладное.
– Подтверждение связи, – сказал господин Миль, глядя не на нас, а куда-то между нашими плечами. – В старых текстах обозначается как добровольное соприкосновение дыхания.
Рейнар очень медленно выпрямился.
– Нет.
– Подождите, господин Миль еще ничего не сказал, – возмутилась я. – Что значит соприкосновение дыхания?
– Вы скажете то же самое через секунду.
Дверь за моей спиной в этот момент распахнулась, и мама влетела в кабинет, тоже пытаясь перевести дыхание. Поверенный указал на стул в углу и повернулся к нам.
– Добровольное соприкосновение дыхания… В современной практике трактуется как поцелуй.
Мама издала какой-то странный звук, непонятно, обрадовалась или удивилась, но вот расстройства я там не заметила!
– Нет, – ответила я на такие трактовки, и дракон едва заметно хмыкнул.
– К сожалению, ваш совместный отказ не является подтверждением связи, – сухо заметил поверенный. – Вы временно связаны до Совета. И, если позволите без канцеляризма, вам пока что придется жить вместе и каждый день… целоваться.
Рейнар поднялся, и в кабинете сразу стало теснее, темнее, будто воздух вспомнил, кто перед ним стоит, и решил на всякий случай вести себя прилично.
– Господин Миль, – произнес он вкрадчиво. – Вы хотите сказать, что для того, чтобы оспорить договор, который я не заключал в таком виде, с девушкой, которую я не приобретал, я должен ежедневно целовать госпожу Астерен?
– На время рассмотрения дела, – поправил поверенный. – Один раз в сутки. Без свидетелей допустимо, но первый раз лучше зафиксировать при поверенном, чтобы магия признала процедуру начатой корректно.
– Один раз в сутки? – переспросила я осипшим голосом.
– Минимум, – ответил господин Миль.
– Минимум?!
– В смысле один обязателен, остальные договор не регулирует. Достаточно десяти секунд.
Рейнар прикрыл глаза на секунду, будто мысленно считал до тех самых десяти, затем выдохнул через нос и скрестил руки на груди.
– Что будет, если мы откажемся?
– Наказания… Например, договор будет так подставлять ситуации, чтобы вы оказывались вместе. Или начнет обменивать ваши вещи. Например, вы проснетесь с ее гребнем на подушке, она с вашей печаткой в кармане…
Мама почему-то мечтательно вздохнула, и я резко повернулась к ней, указав пальцем.
– Не смей находить это романтичным.
– Затем возможна временная синхронизация ощущений, – продолжил поверенный. – Закрепление через принудительное сближение. Иногда в одной постели, но это обычно при брачных договорах, а у вас, к счастью, формулировка залоговая, – кивнул поверенный.
Развернул договор к нам и поставил рядом маленькие песочные часы, в которых алый песок пересыпался не вниз, а вверх.
– Господа, до первого самопроизвольного закрепления осталось совсем немного, потому что договор был активирован еще утром, в момент получения лордом Рейнаром заверенной копии. У нас около пяти минут.
Дракон посмотрел на меня.
Я посмотрела на дракона.
Поверенный сложил руки на договоре и произнес с той самой канцелярской обреченностью, которая, наверное, сопровождала самые страшные решения в истории нашей провинции:
– Для корректного запуска процедуры оспаривания и временной стабилизации связки вам нужно поцеловаться прямо сейчас.
Глава четвертая. В которой договор получает свое
Глава четвертая. В которой договор получает свое
Мама смотрела на нас обоих с лицом женщины, которая, конечно, очень переживает за судьбу единственной дочери, но при этом совершенно случайно оказалась в первом ряду лучшего романтического представления сезона.
– Нет, – сказала я решительно. – Сразу нет. Категорически нет. Юридически нет, магически нет, человечески нет и вообще всеми возможными способами нет. Если у вас тут, господин Миль, случайно есть отдельная печать для слова "нет", я готова поставить ее на лбу.
Поверенный устало посмотрел на часы, в которых алый песок пересыпался вверх все быстрее.
– Госпожа, я понимаю ваше эмоциональное состояние, но договорная магия, к сожалению, не принимает возражения в устной форме, если они не подкреплены процедурным действием.
– То есть поцелуй принимает, а мое честное возмущение нет?
– С точки зрения древнего драконьего права, поцелуй является более убедительным подтверждением связи.
Лорд Рейнар стоял у стола – высокий, широкоплечий, со сложенными на груди руками. И выглядел так, будто одной только силой самообладания удерживает в комнате себя, меня и заодно стены с мебелью.
– Четыре минуты с небольшим, – сказал господин Миль. – А может, и меньше, песок ускоряется при активном сопротивлении сторон…
– Ах, то есть мы еще и виноваты, что не бросаемся друг к другу в объятия по первому требованию? – возмутилась я.
Рейнар медленно повернул голову ко мне, и в его темных глазах мелькнуло уже не раздражение, а что-то похожее на усталость.
– Госпожа Астерен, – произнес он спокойно-сдержанно. – Я не получаю от происходящего никакого удовольствия и намерен расторгнуть договор при первой законной возможности.
– Как благородно.
– Но до этого нам обоим придется сделать так, чтобы договор не начал таскать нас друг к другу через стены и постели.
– Постели, к счастью, обычно при брачных договорах, – нервно вставил поверенный.
– Господин Миль, – сказали мы с Рейнаром одновременно.
Поверенный втянул голову в плечи и замолчал.
Дракон снова посмотрел на меня. Он выглядел как человек, который слишком привык решать чужие проблемы и сейчас просто получил еще одну. Рыжую, да. Кудрявую – несомненно. И вредную, пусть не надеется на иное.
Алый песок в часах вспыхнул ярче.
– Две минуты, – сообщил поверенный.
– Я не хочу, – сказала быстро. – Я не хочу целоваться с мужчиной, которого увидела десять минут назад.
– Я тоже не хочу целоваться с женщиной, которую знать не знаю, – ответил Рейнар.
Это было нечестно.
Совершенно нечестно.
– Минута, – опять влез со своим неизбежным господин Миль.
Рейнар сделал шаг ко мне, а я тут же отступила на полшага, уперлась бедром в край стола и возмущенно подняла ладонь.
– Только попробуйте.
Рядом лежал договор, бежали вверх алые песчинки, мама почти не дышала, а мое собственное сердце стучало оглушительно громко.
– Тридцать секунд, – выдохнул поверенный.
Дракон, устав ждать, рывком притянул меня к себе за талию. Я не успела снова возмутиться и умереть свободной женщиной. Мгновение – и оказалась так близко, что увидела в его темных глазах тонкое алое кольцо вокруг зрачка.
– Десять секунд, – сказал поверенный где-то очень далеко.
Рейнар наклонился.
Я успела вдохнуть, но не успела решить, будет это возмущенный вдох или последний глоток здравого смысла, когда его губы накрыли мои. Поцелуй должен был быть коротким. Канцелярским, если уж на то пошло, всего на десять секунд для временной стабилизации связки.
Но Рейнар целовал так медленно, глубоко и сосредоточенно, будто, раз уж этот абсурд все равно случился, не собирался позволять ему быть жалким. А я внезапно поняла, что стою на цыпочках, вцепившись в отворот его черного камзола.
Где-то рядом мама тихо ахнула.
Вместо того чтобы немедленно отстраниться, как собиралась, я на один ужасный, предательский, совершенно непростительный миг ответила.
Совсем чуть-чуть. Настолько чуть-чуть, что не считается.
Губы дракона замерли на моих на долю секунды, а потом он сам первым отстранился с таким выражением лица, словно ему еще и не понравилось! Нет, вы посмотрите только
На моем запястье вдруг что-то вспыхнуло, и я от неожиданности дернула рукой, хотя больно не было. Горячая волна прокатилась по коже, оставляя после себя тонкую алую печать с драконьим хвостом. Такую красивую, что я немедленно ее возненавидела.
На запястье Рейнара загорелся такой же символ.
Поверенный тем временем быстро записал что-то в протокол, затем приложил к договору маленькую круглую печать, и драконий знак возле подписи моей матери перестал бешено пульсировать.
– Договор работает, – объявил господин Миль с облегчением. – Временная связка стабилизирована, первая процедура подтверждения засвидетельствована, самопроизвольное закрепление остановлено до следующего суточного срока.
Рейнар резко отпустил меня, словно только сейчас вспомнил, что мы вообще-то стоим не одни, и отступил на шаг. И почему-то именно это и разозлило сильнее всего. Мое тело еще не успело понять, что произошло, а этот дракон уже выглядел собранным и безупречным!
– Господин Миль, документы о временном сопровождении подготовьте к вечеру и отправьте в мой городской дом, – сказал он. – Госпожа Астерен.
Я подняла подбородок.
– Что?
– Раз договор требует проживания под моей ответственностью до заседания Совета, я жду вас с вещами завтра до полудня.
– Что?!
– Возьмите самое необходимое. Остальное пришлют позже.
– Серьезно? То есть вы решили, что после одного поцелуя можно командовать моими чемоданами?
– Я решил, что после подтверждения договора лучше не испытывать его магию на прочность. А вы… госпожа Розалин, – повернулся дракон к матери. – Ваше участие в дальнейших договорных действиях я бы предпочел свести к письменным объяснениям.
Мама почему-то расцвела, хотя любой нормальный человек на ее месте должен был бы обидеться.
Рейнар больше ничего не сказал – просто развернулся и прошел к двери. Этот невыносимый мужчина действительно оставил меня в кабинете с поверенным, мамой, договором, поцелуем на губах и распоряжением собрать вещи.
– Эви, – осторожно начала мама. – Может, все не так уж…
Я сорвалась с места и побежала следом. На улице после душного кабинета было слишком ярко, и пришлось прикрыть глаза от света. Черная карета с гербом Валльгардов уже ждала, и лакей распахнул дверцу перед Рейнаром.
– Лорд Валльгард! – крикнула я, сбегая по ступеням так быстро, что едва не наступила на край мантии. – Даже не мечтайте!
– О чем именно? – он остановился у кареты и обернулся.
– О том, что я завтра явлюсь к вам с вещами, покорно встану у порога и скажу: "Здравствуйте, мой дорогой покупатель, куда поставить чемодан?"
– Поверьте, я и не мечтал о подобном… Ни один день из жизни.
– И правильно, потому что я ни в коем случае к вам не перееду. Ни завтра, ни послезавтра, ни с самым необходимым, ни с самым ненужным, ни под вашу ответственность, ни под ответственность вашего драконьего договора!
Рейнар молча смотрел на меня так долго, что я успела разозлиться еще сильнее. Затем перевел взгляд на мое запястье, потом на свое, где алая линия исчезала под манжетом.
– До полудня, госпожа Астерен.
– Я сказала, что не приеду!
Он ничего не ответил и просто сел в карету. Лакей закрыл за ним дверцу, черные лошади тронулись с места. Я осталась стоять посреди улицы с пылающими щеками и твердым намерением не переезжать к дракону.
Ни при каких обстоятельствах. Даже если обстоятельства, судя по всему, уже начали собираться в очередь.
