Текст книги "Кодекс Магических Зверей IX (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Ладно, пиши давай. Только глаза не сломай.

– Ага, – отозвался я.

Проводив дядю взглядом, я дописал, поставил дату, вывел подпись и потряс пергамент, подсушивая чернила. Затем принёс из склада четыре пустые склянки, взял высохшие этикетки и разложил всё перед собой. Дальше пошло привычное занятие: обвязать горлышко льняным шпагатом, затянуть узел, капнуть на него воском с горящей свечи и прижать смазанный маслом штамп. Все четыре оттиска получились одинаковыми с чёткими буквами.

Сложив склянки и пергамент в холщовый мешок, я убрал оставшиеся этикетки на полку и, захватив слезу с кристаллом, вышел во двор, где уже сгущались сумерки. Зайдя на склад, положил мешок и новые ингредиенты на нижнюю полку стеллажа, после чего вернулся во двор и подошёл к развалившемуся у колодца Люмину.

– Всё, воин, снимаем доспехи, – я присел и потянулся к ремешку под подбородком.

Зайцелоп мгновенно открыл глаза и, перекатившись на живот, отправил через нить образ: Люмин стоит без доспехов, вокруг мрак, в мордочку дует ледяной ветер, а из темноты проступают очертания хищников. Пришлось объяснить, что спать в экипировке нельзя и обновка подождёт до завтра. Ушастый покосился на бок, глубоко вздохнул и позволил стянуть шлем, а вот куртку с юбкой я расстёгивал под его пристальным надзором: Люмин следил за каждым моим движением, а, едва стопка комплекта оказалась на траве, тут же улёгся сверху.

– Ладно, сторожи, – я поднялся и, оглядывая двор, задумался.

Письмо Теодора попадёт на стол к Ансельму Дорвину завтра утром, но у него могут быть запланированные дела, так что имеет смысл пойти к нему после обеда, а ещё лучше – и вовсе послезавтра.

За углом лаборатории Адрия сидела у своего побега, а Крох дремал у колодца. Люмин же, забыв об охране своего одеяния, ускакал проверять грядки. Улыбнувшись, я забрал доспехи, подобрал остальные комплекты одежды и направился в дом.

Утро началось с обычной работы.

[Процесс обогащения завершён]

[Объём энергии, содержащийся в продукте, эквивалентен: семидесяти восьми стандартным порциям]

Отложив четвёртый шарик для Велгара в нишу, я обогатил сорок обычных порций для лавки. Если учесть, что до этого я влил ману в порции для Люмина, Кроха и Брумиша, резерв оказался просажен почти до нуля.

Поднявшись наверх, я прислонился плечом к стеллажу кладовой и потёр глаза. Спина и шея неприятно ныли, напоминая, что проснулся я опять в окружении зверей. Адрия свила себе гнездо в моих волосах и зацепилась коготками за пряди, Люмин вытянулся поперек подушки, а Крох улёгся в ногах и так придавил ко мне одеяло, что я минуту вытаскивал ступню. Нужны лежанки, и лучше сегодня, пока я не переехал спать на пол!

Вот только где их искать? На Арене Когтя ничего похожего мне на глаза не попадалось, в «Золотой Клетке» торговали зверями, а на рынок магических зверей я никогда и ни за что не вернусь. Остаётся только центр, ведь там продают всё вплоть до хрустальных поилок, нужно лишь поискать. Оттолкнувшись от стеллажа, я переступил порог и, дойдя до открытого проема кухни, огляделся.

Люмин вовсю орудовал языком, старательно вылизывая дно миски. Адрия расправлялась с последней полоской мяса мраморника – она запрокинула головку и принялась медленно заглатывать узкую мясную ленту. Крох грелся на солнышке возле Стражника, а Брумиш дремал у входа в загон, изредка поводя ухом.

– Команда, идём гулять, – объявил я, и зайцелоп через секунду уселся передо мной. – Только сначала оденемся.

Я сходил в спальню, забрал сложенную стопкой обновку и вернулся во двор. Люмин подставлял лапки c нетерпением, а когда дело дошло до шлема, сам наклонил голову.

Застегнув ремешок под подбородком зайцелопа, я подхватил подбежавшую Адрию и устроил на своем плече. Оказавшись на высоте, она встряхнулась и, распушив хохолок, уставилась на экипированного зайцелопа сверху вниз с видом королевы.

Поднявшись, Крох потянулся, выгнув спину, и первым двинулся через кухню к выходу. Вскоре я закрыл дверь, навесил замок и, поправив устроившуюся на плече Адрию, с улыбкой произнёс:

– Пойдёмте поищем вам лежанки.

Люмин шествовал впереди, важно переставляя лапы и косясь на свою тень. У поворота до нас донеслись крики: возле прилавка сухонький старик тряс перед женщиной связкой мелких серебристых тушек.

– Ты мне вчера что подсунула? – возмутился он, отчего рыбки со шлепком хлестнули по прилавку. – Я их с утра в котёл бросил, а они горчат!

– Значит, в тепле подержал, – не сдалась женщина. – Я тебе сказала – в холод положи. Было такое или нет?

– Ты сказала, что они три дня пролежат!

– В холоде, дурья твоя голова!

Мы миновали спорщиков, как вдруг из ближайшей подворотни выскочил мальчишка лет пяти. Застыв посреди дороги, он ткнул пальцем в Люмина и восторженно завопил на всю улицу:

– Мам, гляди, рыцарь!

– Не показывай пальцем! – женщина с корзиной белья присела перед ним и, поставив ношу на мостовую, поправила куртку. – Смотри лучше под ноги. Только в чистое тебя одела, всю грязь соберёшь!

Мальчишка смущённо почесал затылок, но так и не свёл с Люмина восхищённого взгляда. Ушастый же, заметив внимание, гордо вскинул морду и прошествовал мимо с таким важным достоинством, что я едва сдержал смешок.

Дорога до центра заняла почти час, а дальше начались долгие поиски. У фонтана вовсю шёл бойкий торг цветочной рассадой: краснолицый мужчина в переднике громко доказывал покупательнице, что глиняные горшки казённые и отдавать их он не намерен. Женщина столь же шумно возражала – без тары побеги не доедут, так что пусть торговец сам несёт их до Мельничной улицы. В Посудном переулке меня трижды пытались убедить, что новые миски – лучший подарок для зверей. А разносчик пирогов, у которого я попытался разузнать дорогу, честно признался, что про лежанки и слыхом не слыхивал, зато посоветовал взять пирог с требухой.

В итоге дорогу подсказал мальчишка-посыльный, и я забрёл на тихую улочку за мастерскими, где над дверью покачивалась вывеска, изображавшая свернувшегося клубком зверя. Внутри приятно пахло сушёной травой и выделанной кожей. Товар громоздился до потолка: просторные плетёные корзины занимали место внизу, над ними лежали свёрнутые матрасы, а ещё выше деревянные короба.

– Доброго дня, – из-за прилавка вынырнул невысокий мужчина в жилете, сплошь усеянном карманами. Из одного торчала мерная бечёвка, из другого – кусок кожи. – Меня зовут Виттар, я хозяин лавки. Чем могу быть полезен?

– Здравствуйте, – отозвался я, придерживая Адрию – малютка вовсю крутила головой, с любопытством изучая товар. – Мне нужны три лежанки для питомцев.

– Три, – он оживился и потёр ладони, а затем перевёл взгляд с экипированного Люмина на застывшего у моих ног Кроха. – А это у вас кто такой? Я торгую здесь уже шестнадцать лет, всяких зверей видел, но такого…

– Это Крох, – спокойно ответил я. – Никто не знает его вида, так что… Просто Крох.

– Красивый, – уважительно произнёс торговец и, разглядывая двухвостого, медленно обошёл прилавок.

Кроху быстро надоело быть выставочным экспонатом, и он развернулся в тесном проходе, зацепив хвостами стопку свёрнутых матрасов. Те повалились нам под ноги.

– Извините, – произнёс я.

– Ничего, ничего, не переживайте! – Виттар замахал руками. – Лучше скажите, как он у вас спит? Клубком или врастяжку?

– Врастяжку, и хвосты по сторонам раскладывает.

– Тогда вам нужен низкий овальный лежак, борта только помешают.

Виттар подхватил упавшие матрасы, вернул их на прежнее место и, поднявшись, дотянулся до верхней полки. Вытащив из деревянного короба широкий лежак, покрытый черной кожей, он хлопнул по нему ладонью, отчего раздался шлепок.

[Обнаружено вещество: пух снежного мохнача (набивка)]

[Свойства: не сбивается в комки, отталкивает влагу, удерживает тепло]

– Шерсть изнутри гнить не будет, да и лежак колом не встанет, – со знанием дела произнёс хозяин, разглаживая шов, и аккуратно опустил товар на пол. – Вещь дорогая, зато лет на десять хватит. Если, конечно, у вас дома мышей нет.

Крох тут же подошёл поближе, обнюхал и, потоптавшись, улёгся.

– Ну вот и примерили, – с улыбкой сказал Виттар.

Люмин, обойдя корзины, зацепил когтем бортик самой вместительной, неуклюже перевалился внутрь, покрутился и, примяв оранжевую подушку, свесил морду через край. На его физиономии отразилось такое блаженство, что торговец сперва удивлённо открыл рот, а потом весело хмыкнул.

– Вообще-то я хотел показать другую, поменьше, – признался он. – Но, раз залез, значит понравилась. Тут, кстати, съёмная подушечка, что для ушастых очень хорошо.

– Почему?

– Чистить проще, – Виттар пожал плечами. – Вытащили, выбили. А чтобы он её не сгрыз, я пустил по краю скрытый шов под плотную кожаную кромку. Зубами не подцепишь! А с пришитыми обычными матрасами беда: если испачкали ткань, считай, весь лежак на выброс.

– Понял, буду иметь в виду.

– Извините за вопрос, – осторожно добавил он, покосившись на стеганную куртку зайцелопа, – а он у вас всегда так… наряжен?

– Только на прогулку, – улыбнувшись, ответил я.

– Эх, мне бы такого зазывалу к дверям. Красавец! – торговец покачал головой.

Пока мы разговаривали, Адрия слетела на прилавок, деловито дотопала до раскрытого короба с медными пряжками и подцепила клювом самую блестящую. Я даже дёрнуться не успел, а она уже семенила обратно.

– И зачем она тебе? – я поинтересовался.

Малютка тут же выронила блестяшку и с невиннейшей мордашкой уставилась на меня, мол, кому, мне? Да я вообще мимо проходила.

– Бойкая, – взяв пряжку, произнёс Виттар и убрал короб подальше. – А для неё вот что есть.

Хозяин нырнул под прилавок и выставил наверх насест на трёх резных ножках, с выемкой посередине, бережно обитой малиновым бархатом.

– Гнездовая, под певчих делают, чтоб на стол ставить. Только сразу предупреждаю: если во сне вертится – свалится.

Адрия тут же перебралась в выемку, покрутилась, устраиваясь в мягком бархате, и издала «чирк!». Этот звук чётко дал понять, что вопрос закрыт и обсуждению не подлежит.

– Она уже решила, – заметил торговец.

– Она у меня всегда всё решает, – я вздохнул. – Сколько за всё?

Виттар пошевелил губами, загибая пальцы, и произнёс:

– Пять серебряных. Могу ещё доставку предложить, всего пять медных, а то вы, боюсь, это добро не унесёте.

Я бросил взгляд на лежаки и полез в карман за монетами.

– Давайте так и сделаем.

– Отлично, – торговец заметно повеселел. – Тогда три серебряных и пять медных задатка, а остальное отдадите после доставки.

Отсчитав марки, я выложил их на прилавок.

– Куда везти? – он сгрёб монеты.

– Район Отверженных, лавка «Кодекс Магических Зверей».

Виттар замер, не донеся монеты до ящика, и поднял на меня глаза.

– Так вы Моррис, – протянул он, и его лицо расплылось в широкой улыбке. – Мне про вас племянница все уши прожужжала. Она в гильдии травников подмастерьем трудится, третью неделю только и рассказывает про какой-то сонный цветок. Вечером лично лежаки привезу и занесу куда скажете!

– Спасибо, – я улыбнулся. – Команда, подъём, пойдемте домой.

Крох нехотя выбрался из лежака, Люмин с глубоким вздохом покинул корзину, а Адрия с ворчливым писком перепрыгнула на мой палец, и я вернул её на плечо. Попрощавшись с радушным хозяином, мы вышли на улицу и двинулись в обратный путь.

Люмин бодро шагал впереди, но то и дело оглядывался. Адрия дремала, вцепившись коготками в куртку, а двухвостый держался у левой ноги, отчего встречные телеги почему-то охотно уступали нам дорогу.

На нашу улицу мы свернули, когда солнце уже стояло в зените. Я на ходу нащупывал в кармане ключ, прикидывая, где лучше расположить лежанки, чтобы они не мешали проходу к кровати, и потому не сразу заметил мужчину у порога. Услышав шаги, гость обернулся, и знакомые светло-серые глаза внимательно оглядели сначала меня, а затем Кроха.

– Добрый день, Эйден, – произнёс Зикариус Кринст, когда я подошёл поближе. – Я кое-что узнал.

Глава 12

– Здравствуйте, – отозвался я, вынимая ключ из кармана.

Зикариус перевёл взгляд на Люмина – вид важного зайцелопа в бордовой стёганке вызвал у него лёгкую улыбку. Однако, когда целитель посмотрел на дремавшую на моём плече Адрию, его брови удивлённо поползли вверх.

– Эйден, а кто это у вас? – поинтересовался он, чуть склонив голову набок, чтобы лучше рассмотреть малютку.

– Её зовут Адрия, – я аккуратно погладил пальцем розовую грудку, отчего малышка приоткрыла глаза. – Что это за птичка, честно говоря, сам не знаю.

– И откуда же она у вас, если не секрет? – не унимался целитель.

– Нашёл в Лесу странное яйцо, которого раньше никогда не видел. Из него она и вылупилась.

Адрия, смекнув, что обсуждали именно её персону, распушила хохолок и высокомерно уставилась на гостя.

– Вы, я гляжу, завели привычку собирать диковинных зверей, – Кринст покачал головой и вновь покосился на двухвостого.

– Как-то само получается, – я улыбнулся и шагнул к двери. – Предлагаю продолжить разговор внутри, не стоять же у порога.

Провернув ключ до упора, я снял навесной замок и, распахнув створку, посторонился. Зикариус переступил порог и мазнул взглядом по доске со слегка стёртыми надписями от постоянных тычков пальцами. Надо не забыть их обновить…

Задев боком косяк, в лавку просочился Крох, а следом, ловко обогнав его, в сторону кухни ускакал Люмин. Войдя последним, я опустил Адрию на пол и невольно улыбнулся, глядя, как малютка засеменила вслед за зайцелопом. Наконец заперев дверь, повернуться к гостю и указал на соседний проём:

– Проходите в главный зал. Я сейчас подойду.

Кринст кивнул и двинулся вперёд. Оставив на кухне ранец, я быстро сбегал во двор за табуретом у колодца. К моему возвращению целитель уже устроился за столом, положив ладони на колени. Поставив принесённое сиденье напротив гостя, я присел и пододвинул табурет поближе к столу.

– Пока не начали, позвольте задать вопрос, – произнёс я. – Вы давно видели Корвинов? Дарена и Келлена.

Кринст на мгновение задумался, прищурившись.

– Больше недели назад, – наконец ответил он. – А что случилось?

– Обычно они каждые три дня заглядывают за кормом, а сейчас будто сквозь землю провалились, – я потёр костяшкой столешницу. – Если честно, на душе неспокойно. Закрадываются нехорошие мысли.

– Насколько мне известно, братья взяли крупный заказ, поэтому в Ассоциации почти не появляются, – целитель пожал плечами. – В детали я не вникал, но, когда вернусь, могу запросить информацию из журнала спусков.

– Буду очень признателен, – отозвался я.

Кринст кивнул и, переведя взгляд на старую царапину на столешнице, провёл по ней пальцем.

– Знаете, Эйден, – через несколько секунд произнёс он. – После нашего последнего разговора, я неделю провёл в библиотеке Академии, но не смог найти ни одного упоминания о чёрной мане.

Со стороны кухни донёсся звон колокольчиков, а следом – возмущённый писк.

– Однако я не поверил, что за всю историю вы первый, кому удалось хоть что-то о ней узнать, – продолжил Зикариус, потирая большим пальцем костяшку. – А раз в открытом доступе пусто, значит, нужно искать там, куда не пускают посторонних.

– И куда же вы направились?

– Собирать старые долги, – он невесело усмехнулся. – За долгие годы практики их накопилось немало. Так мне предоставили доступ к трём библиотекам влиятельных семей. Фамилии, уж простите, называть не стану.

– Понимаю.

– Первые две ничего не дали, – целитель залез за пазуху и, вытащив сложенный вчетверо лист пергамента, положил его на стол. – Но в третьей мне наконец улыбнулась удача. Нашлись записи о прорыве, который произошёл сто лет назад.

Я подался вперёд.

– Это тот, во время которого уничтожили Восьмой спуск, а после над остальными возвели крепости?

– Именно, – целитель бережно развернул лист и разгладил его ладонями.

– Но при чём здесь прорыв? – я нахмурился.

– Скоро вы всё поймёте, – целитель провёл пальцем по строчке. – Так вот, в книге сказано, что тогда на поверхность вырвались звери с Первого и Второго слоёв, вот только… – Кринст осекся и перевёл на меня взгляд, – у них не было магических каналов. При этом звери каким-то образом стали куда сильнее, чем прежде.

Я нахмурил брови. Понятно, что каналы не исчезли, а чёрная мана, вытеснив голубую, сделала их невидимыми для моноклей, однако неужели прорыв произошёл из-за обезумевших от заражения тварей?

Пока в голове крутились эти мысли, Адрия переступила порог главного зала, добежала до стола и вскарабкалась на колено гостя. Перепорхнув на столешницу, она изучила разложенный пергамент, с важным видом потопталась по нему и уселась, явно решив, что лучшего гнезда в этом доме не найти.

– Малышка, ты что делаешь? – я привстал и осторожно подхватил малютку.

Кайрил возмущённо пискнула и с оскорблённым видом уставилась в потолок.

– Простите, – я опустил её на пол и вернулся на табурет.

– Ничего страшного, – с легкой улыбкой произнёс Зикариус и вновь разгладил лист ладонью. – Это далеко не всё, Эйден. В той же книге нашлись записи и о зверях с Пятого слоя.

– А что в этом такого? – спросил я.

– Дело в том, что этих тварей прежде никто не видел, и у них… тоже отсутствовали магические каналы.

Он замолчал, устремив взгляд куда-то поверх моего плеча. За стеной прогрохотала телега, и её стук постепенно затих, растворившись в дневном гуле.

– При этом их мощь выходила за рамки привычной нам классификации, – вновь заговорил Кринст. – Автор сравнил их с именными зверями и пришёл к неутешительному выводу: неизвестные монстры намного опаснее.

Я невольно выпрямился. Насколько же они сильны?

– Любая стычка с ними неизбежно заканчивалась смертью, поэтому в библиотеке о них нет ни слова, – целитель говорил ровным голосом. – Эта книга, возможно, единственное свидетельство их существования.

– А какой класс был у автора, раз он смог выжить и оставить её после себя? – спросил я.

– Я не знаю и, признаться, сам не понимаю, каким чудом ему удалось выбраться на поверхность, – Кринст постучал пальцем по пергаменту. – Но внутрисемейным документам столь могущественного рода стоит верить. Их составляют не ради красного словца, а для передачи опыта потомкам.

Целитель ненадолго замолчал.

– К тому же в книге чётко указано, – продолжил он, – эти твари возглавляли прорыв, управляя остальными. И именно в бою с ними погибло большинство сильнейших Мастеров того времени.

По спине пробежали мурашки, а пальцы сжали край столешницы. Перед глазами мгновенно всплыли пластинчатый и тварь с щупальцами, которых довелось встретить в руинах под лавовым биомом. Тогда они вдвоём, будучи всего лишь D класса, вырезали троих наёмников вместе с их питомцами B класса. Если на Пятом слое жили твари, превосходящие даже именных зверей, то мог ли автор книги описать не местных обитателей, а… чужеродных?

– Если они настолько сильны, как их одолели? – спросил я.

– Обрушив Восьмой спуск, – Кринст усмехнулся. – Однако наиболее важные сведения ждали меня в конце книги. Там упоминалось, что незадолго до прорыва, зверей без маны начали встречать и на верхних слоях. Никто не мог обосновать, почему обычные твари, с которыми прежде справлялись в одиночку, внезапно стали уничтожать опытные отряды.

Он замолчал и очень внимательно посмотрел на меня. По коже расползался липкий холод. Опустив голову, я принялся разглядывать свои ладони. Неужели…

– Что вы обо всём этом думаете? – тихо спросил он.

– Что звери без маны никогда не переставали быть магическими, – я поднял голову. – Чёрная мана вытеснила их голубую, свела с ума, но дала невиданную прежде силу. Они были такими же, как… Велгар.

Зикариус прикрыл глаза и медленно выдохнул.

– Я пришёл к тому же выводу, но очень надеялся, что ошибся, – признался он.

– Есть кое-что ещё, – я потёр переносицу. – Во время последнего спуска я видел таких зверей на Втором слое.

Пальцы целителя сжали лист пергамента.

– Если всё пойдёт по той же схеме, то зараза доберётся до Первого слоя, а после, как бы ни хотелось верить в лучшее, произойдёт… прорыв.

Кринст сложил пергамент вчетверо и убрал его за пазуху:

– Я доложу главе Ассоциации о своих опасениях. Хоть без веских доказательств мои слова наверняка останутся без должного внимания, однако я надеюсь, что он поспособствует усилению охраны у спусков и добьётся проверки состояния крепостей.

Зикариус поднялся с табурета и одёрнул рукав.

– И ещё, через несколько дней я направлю к вам человека за новой партией корма. Если мы окажемся правы, ваши шарики смогут спасти множество жизней.

– Хорошо, – ответил я, вставая.

Мы вышли в коридор. Стоило отодвинуть засов и распахнуть створку, как внутрь лавки хлынул запах пыли и печного дыма.

– Кстати, Зикариус, а как дела у лунногрива? – спросил я, придерживая дверь.

Целитель остановился у порога, и его лицо на мгновение смягчилось.

– Сильвер в полном порядке. Успешно прошёл реабилитацию.

– А что с ним будет дальше?

– Сейчас ему ищут нового хозяина, однако данный процесс требует времени, – Кринст устремил взгляд на улицу. – Лунногрив – сильный и прекрасно обученный зверь, представляющий высокую ценность. По этой причине Ассоциация не торопится, тщательно подбирая человека с должным опытом и репутацией. Двоим уже отказали, однако Сильвер обязательно попадёт в хорошие руки, прослежу за этим лично.

– Спасибо, – искренне произнёс я.

– Берегите себя, Эйден.

Целитель сдержанно кивнул, переступил порог и, не оглядываясь, зашагал по улице. Через пару минут его силуэт окончательно скрылся за поворотом. Закрыв дверь на засов, я вернулся к столу и, оперевшись о деревянную поверхность ладонями, задумался.

Если история столетней давности повторится, то первыми под удар попадут… звери, которых Мастера погонят в бой. Вот только даже в случае победы над противником они заразятся через раны чёрной маной. Пройдёт несколько недель, и город получит толпу безумных монстров. И никто не сможет их вылечить… без моего корма.

Это очень большая проблема, ведь мой резерв сильно ограничен. Однако сил вполне хватит на то, чтобы исцелить сотни, а то и тысячи существ на начальном этапе заражения, как это было с Шипом. Но что делать, если появится кто-то вроде Велгара? А если их окажется десять? Сто? Нужно срочно поднять ранг, и тянуть с этим нельзя.

Оттолкнувшись от столешницы, я пересёк зал, прошёл через кухню и вышел во двор. Затем опустился на корточки возле Стражника, бережно разгрёб рыхлую землю и, вытащив шкатулку, вынул одну золотую марку. Стоило мне вернуть тайник на место, как Стражник качнул плетью, и грунт тут же разровнялся.

Поднявшись, я отряхнул ладони и на мгновение задумался, вспомнив, что после повышения ранга нельзя сутки использовать ману. В таком случае завтра придётся обогатить корм вечером, а не утром. Ничего страшного, всего-то сдвинется время – не день же потеряю.

Убрав марку в карман, я перевёл взгляд на грядки. Лёжа на боку рядом с окопником, Люмин с прикрытыми глазами толкал задней лапой каменный бок Брумиша, явно требуя, чтобы тот пододвинулся хотя бы на ладонь. Бронебрус в ответ лишь дёргал ухом, продолжая сопеть.

– Воин, ты выбрал противника не по силам, – я усмехнулся и направился к ушастому.

Подхватив зайцелопа, я посадил его на попу и принялся снимать доспехи. Люмин тут же возмущённо зафыркал, но стоило освободить его от одёжки, как он немедленно вернулся на прежнее место, растянулся на земле и с удвоенным упорством принялся пинать спящего Брумиша.

– Люмин, так нельзя делать! – строго произнёс я.

Зайцелоп покосился на меня и тут же убрал лапу с каменного бока.

– Так-то лучше, думаю, тебе бы не понравилось, если бы Крох тебя пинал.

Сложив доспехи в аккуратную стопку, я поднял её и, повернувшись к лавке, тут же заметил Адрию. Переставляя лапы с преувеличенной осторожностью, кайрил кралась через двор, низко пригнув голову. Проследив за её маршрутом, я наткнулся взглядом на спящего у порога лаборатории Кроха.

Дойдя до двухвостого, малютка замерла, склонила головку набок и, оценив высоту, взмахнула четырьмя крылышками. Через мгновение она приземлилась на его загривок. Крох приоткрыл глаза, однако… не стал сгонять нахалку. Осмелев, Адрия сделала робкий шажок вперёд и, застыв на секунду, не заметила никакой реакции. Только после этого она двинулась вдоль позвоночника к макушке, но всё равно то и дело испуганно замирала. Добравшись до головы, малютка чирикнула и уселась между ушей, распушив грудку. Двухвостый глубоко вздохнул, дёрнул кончиком чёрного хвоста и вновь закрыл глаза.

Усмехнувшись, я решил, что вполне могу задержаться, и направился в лабораторию. Обойдя мирно сопящую парочку, открыл дверь и, отсчитав две серебряные марки, выложил их на каменную столешницу, а рядом набросал мелом записку:

«Элиан, вечером приедет Виттар. Если я не успею вернуться – пусть занесёт лежанки в спальню. Деньги на столе, задаток уже уплачен».

Вроде всё понятно, запутаться не должен, тем более парнишка смышлёный. Положив мел, я отнёс одежду в спальню, забрал с кухни ранец и вернулся во двор.

– Я в город, вернусь к вечеру, – предупредил я команду. – Скоро придёт Элиан, ведите себя прилично.

Крох повёл носом в мою сторону и приподнял голову. Адрия от неожиданности качнулась и, вцепившись коготками в густую шерсть, обиженно пискнула. От зайцелопа же никакой реакции не последовало: он валялся на спине, безмятежно растопырив лапки кверху, и уже вовсю спал.

Выйдя на улицу, я запер дверь и на всякий случай подёргал замок. День выдался жарким: над мостовой дрожало знойное марево, размывая очертания зданий. Оказавшись у фонтана, который располагался неподалёку от Академического квартала, я заметил старика в протёртой до блеска накидке c музыкальным инструментом в руках, похожим на скрипку. Он протяжно выводил одну и ту же ноту, изредка сбиваясь и начиная заново, а у его ног дремал жук с коричневым панцирем размером с крупную кошку.

– Ты бы хоть мелодию какую сыграл, – бросил ему случайный прохожий с тяжёлым мешком на плече. – Третий день одно и то же тянешь.

– Не нравится – ступай своей дорогой, – невозмутимо отозвался старик, не отнимая смычка от струн. – Ты просто ничего не понимаешь!

– А что тут понимать?

– Вот и не пытайся, голова опухнет, – старик прикрыл глаза и потянул ноту ещё длиннее. Жук шевельнул усом и пополз в тень, спасаясь от зноя и бесконечного пиликанья.

Чуть дальше, у поворота к воротам Башни, девочка лет восьми бросила палочку и, указав на неё пальцем, объяснила белкообразному зверьку, что её нужно принести. Он послушно понёсся вперёд, но вернулся со смятым листком. Это повторялось раз за разом, но зверёк возвращался то с щепкой, то с обрывком бечёвки.

– Палочку, – в который раз повторила она.

– Да не понимает он тебя, – произнёс сидевший неподалёку мальчишка постарше. – Наш такой же, только гвозди таскает. Мамка уже полсарая сколотила.

– Значит, плохо учили, – отрезала девочка, забрала у зверька очередной лист и решительно направилась поднимать палочку.

Стражники у ворот Башни скользнули по мне ленивым взглядом, и один из них сдержанно кивнул. Ответив на приветствие, я направился к деревянной будке во внутреннем дворике, где пожилой смотритель сосредоточенно перекладывал разложенные на прилавке камни-пропуска. Услышав приближение гостя, старик поправил съехавшие на кончик носа очки и расплылся в радушной улыбке.

– А, молодой человек! Проходите, проходите, у нас как раз пусто.

– Совсем никого? – я выложил на стойку золотую марку.

– Второй день ни души, – старик убрал монету и, обведя рукой камни, вздохнул. – Вот перекладываю их с места на место и голову ломаю, куда все подевались. Обычно с утра хоть несколько Мастеров да заглянет, а сейчас хоть спи на рабочем месте.

Он подтолкнул ко мне пропуск на верёвочке, и я накинул его на шею.

Подойдя к массивному проёму, я приложил камень к круглому замку с углублением. Он тут же отозвался мягким свечением, и дверь бесшумно распахнулась, обдав меня прохладой. Уже переступая порог, я активировал восприятие и застыл, увидев, что в воздухе парили редкие голубые искры – такие же, как на Первом слое! Откуда они взялись и, самое главное, почему не испаряются? Я же на поверхности! Непонятно…

Створка за спиной глухо защёлкнулась, отсекая уличный шум. Положив ладонь на прохладный камень стены, я уверенно начал подъём. С каждым десятком ступеней светящихся точек становилось больше. Сначала они попадались поодиночке, затем – по три-четыре рядом, а ближе к середине лестницы и вовсе висели целыми россыпями. Я машинально ловил их ладонями на ходу, и они мгновенно впитывались.

Вот, значит, почему я раньше испытывал давление при восхождении. Чем выше поднимаешься, тем больше вокруг светящихся точек – точно так же, как и в Лесу, где при спуске на разные Слои концентрация энергии и её количество возрастают.

Преодолев последние ступени, я ступил на верхнюю площадку, даже не сбив дыхание после долгого подъёма, и застыл, разглядывая зал. Источник всё так же парил в центре, плавно покачиваясь, но теперь я наконец увидел, что он из себя представляет.