Текст книги "Кодекс Магических Зверей IX (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18

Хольц толкнул калитку бедром и так стремительно припустил вперёд, что мне пришлось чуть ли не побежать. На повороте к главной аллее дорогу перегородила тележка с мешками. Служитель в серой куртке собирался развернуть её, но, вскинув глаза на летящего напролом старика, вжался в борт и замер, бормоча извинения. Хольц обогнул препятствие по ухоженному газону, оставив на подстриженной зелени две вмятины от подошв, и, не оглядываясь, продолжил путь. Однако у арки он все же обернулся и, увидев меня в трёх шагах от себя, слегка кивнул, после чего отвернулся и зашагал вновь.

За мостом нас мгновенно захлестнула полуденная толчея. Лавируя между прохожими, мы миновали прилавок с горячими лепёшками и вскоре свернули на улицу, где пахло варёным клеем и стружкой. У распахнутых дверей столярной мастерской двое подмастерьев примеряли к раме длинную доску, громко споря из-за съехавшей разметки. Как только из глубины помещения раздался раздражённый крик хозяина, потребовавшего мерить не на глаз, а бечёвкой, парни тут же принялись выяснять, у кого из них она была в руках в последний раз, из-за чего доска едва не рухнула на землю.

Хольц всю дорогу то ускорялся, чуть ли не переходя на бег, то, будто спохватившись, резко замедлял ход. На одном из перекрёстков старик и вовсе свернул не в ту сторону. Опомнившись только через десяток метров, он резко развернулся и промчался мимо меня, глядя себе под ноги.

– Соседка попросила передать, что твои кусты разрослись на её участок, – произнёс я, когда мы наконец оказались на знакомой улочке с палисадниками. – Сказала, что, если не подрежешь, она обломает ветки.

– Пусть ломает, – не оборачиваясь, буркнул старик, но через несколько шагов всё-таки добавил: – Сама же будет этой «красотой» любоваться.

Наконец впереди показался дом с красной черепицей. Взлетев по ступенькам на крыльцо, Хольц отпер входную дверь и, пропустив меня внутрь, закрыл её. Миновав коридор, старик остановился перед глухой створкой, обитой листовым железом, и вынул слегка дрожащей рукой ключ. Промахнувшись пару раз по скважине, он всё же вставил его и, провернув, толкнул полотно плечом.

Последовав за ним внутрь, я почувствовал лёгкий запах дерева и прохладу. Лежанка у стены пустовала, у открытого окна на подоконнике лежал скребок, а каменная поилка в углу была наполнена до краёв. Старик остановился посреди комнаты и, вскинув руку, открыл подпространственный карман. Через мгновение из марева вышел Грим и встряхнулся, отчего густая тёмно-синяя шерсть на загривке встала дыбом. Покосившись на меня, он слегка склонил голову и тут же ткнулся широким лбом в бедро хозяина.

Хольц запустил пальцы в густой загривок клыкача и, опустившись на одно колено, приподнял его морду ладонями.

– Пойдёшь с нами вниз, – произнёс он, глядя в глаза зверя. – Знаю, что не хочешь, но сегодня надо. Потому что… другого раза может…

Уголок его рта дрогнул, и Хольц прижался лбом к морде зверя, а Грим, закрыв глаза, вздохнул.

Через несколько секунд старик поднялся и, машинально обтерев ладони о штанины, направился к стене. Сняв с крюка масляную лампу, он попытался зажечь фитиль, но из-за подрагивающих пальцев огонь занялся лишь с третьей попытки. Когда пламя выровнялось, тренер шагнул к стеллажу и, нащупав рычаг, потянул его на себя. Каменная плита со скрежетом отошла в сторону, открыв узкий тёмный проход.

Не сводя взгляда с проема, клыкач сел, прижал уши и задрожал.

– Я рядом, – Хольц опустил ладонь на его голову. – Держись у ноги, не отставай.

Зверь покосился на хозяина, затем на меня и всё-таки поднялся. Старик слегка наклонил голову и, убрав руку, двинулся вперёд. Хотя каждое движение в сторону темноты давалось Гриму с трудом, он всё равно шёл рядом с хозяином, почти прижимаясь к его бедру. Я же, поправив лямку ранца, замкнул цепочку.

Ступени уходили вниз будто бесконечной чередой. Подрагивающий свет лампы полз по камню, выхватывая из темноты борозды на стенах. Снизу, из-за железной двери, доносился глухой перезвон цепей, становившийся отчётливее с каждой пройденной ступенью. Клыкач периодически подталкивал хозяина боком, но Хольц ни разу его не одёрнул.

Стоило старику оказаться у створки, он поставил лампу на пол и на миг замер, глядя на металл перед собой. Затем тренер развернулся, присел и, обхватив морду Грима ладонями, заглянул в его глаза.

– Он сейчас громко зарычит, – предупредил Хольц. – Не пугайся.

Клыкач на мгновение прикрыл глаза. Погладив его по голове, старик поднялся и, развернувшись, принялся один за другим сдвигать засовы. Металл проскрежетал так громко, что у меня на миг заложило уши. Наконец, ухватившись за ручку, тренер потянул створку на себя. Лицо тут же обдал спёртый запах зверя, а пламя лампы, шарахнувшись в сторону, едва не погасло. Как только оно успокоилось, дрожащий свет выхватил из мрака массивные цепи, уходящие к вмурованным в стену скобам, и колоссальную тушу, покрытую матовой чёрной шерстью.

Велгар повернул массивную голову на свет, и подвал тут же накрыло рёвом. Грим попятился назад и врезался крупом в мои ноги, едва не сбив меня. Клыкач заскрёб когтями по камню, разворачиваясь к ступеням, но старик мгновенно присел рядом и, перехватив зверя, силой развернул его обратно к проёму.

– Тише, – произнёс он спокойный голосом, хотя его рука дрожала.

Грим трясся, однако не вырывался. Подхватив с пола лампу, Хольц сделал пару шагов вперёд, увлекая его за собой, и, наклонившись, поставил её у стены слева от косяка. Отведя зверя чуть в сторону, он опустился на камни и принялся поглаживать клыкача. Я прошёл мимо них остановился на безопасном расстоянии от Велгара и, присев на корточки, опустил ранец на пол.

– Хольц, что бы ни случилось, не подходи, – произнёс я, откидывая клапан. – Даже если тебе покажется, что всё закончилось.

– Хорошо, – хрипло отозвался он, не отрывая взгляда от разорителя.

Я вытащил мешок и посмотрел на зверя через восприятие. Передо мной раскинулась сеть корней вековых деревьев, налитых сияющей изнутри тьмой. Серые проплешины, оставшиеся после прошлого раза, никуда не делись. Значит, чужеродная энергия не восстанавливается. Уже хорошо.

Достав из мешка первую порцию, я развернул тряпицу и бросил шарик вперёд. Он прокатился по выщербленному камню и замер у передних лап зверя. Велгар рыкнул, наклонился и, принюхавшись, подхватил его пастью. В следующий миг внутри колоссальной туши вспыхнули двенадцать сгустков света. От них потянулись голубые ручейки, которые, достигнув ядра в груди зверя, собрались в каплю и исчезли. Следом из этого же сгустка вырвалась россыпь чёрных крупиц и, поднявшись к потолку, испарилась.

Дождавшись, пока стенки каналов перестанут дрожать, я кинул второй шарик. Вскоре по ним прокатилась волна – точно так же, как и в прошлый раз. К третьему шарику разоритель уже не принюхивался – заглотил сразу, а за четвёртым потянулся ещё до того, как он остановился у его лап. Я мысленно считал принятые зверем дозы и фиксировал, сколько черноты отступило, и непрерывно сравнивал увиденное с прошлым разом.

Когда дело дошло до шестого шарика, Велгар по-прежнему раздувал бока и не сводил с меня взгляда, но теперь в его глазах читалось скорее нетерпение, чем ярость. Тьма отступала неравномерно: из лап и вдоль хребта исчезла в первую очередь, оставив каналы почти полностью серыми, но в шее и голове они всё ещё были забиты сплошной чернотой.

После девятого шарика сеть корней пошла пятнами. Багровое пламя в глазах разорителя то угасало, то вспыхивало вновь, но уже не так быстро. В эти мгновения затишья зверь чуть склонял голову набок, разглядывая нас с какой-то почти виноватой растерянностью. На двенадцатом броске он вдруг перестал натягивать цепи. А когда перед ним упал тринадцатый шарик, монстр аккуратно пододвинул его к себе массивной лапой и съел.

После пятнадцатой порции чернота стянулась в три широких очага. К семнадцатому они расползлись на рваные пятна, а к восемнадцатому в голове и груди зверя остались лишь жалкие клочья. Разворачивая девятнадцатую тряпицу, я поднял взгляд и осознал, что не зря в прошлый визит округлил объёмы в большую сторону, добавив в расчеты две сотни крупиц про запас. Если бы я посчитал тютелька в тютельку, сейчас пришлось бы тащиться домой за порциями.

Бросив предпоследний шарик, я проследил, как тьма стянулась от головы к груди и, поднявшись к потолку россыпью, испарилась в воздухе. Затем я поднялся, чувствуя ноющую боль в коленях, и повернулся к старику.

– Остался один, – произнёс я. – После него в теле Велгара не останется ни одной капли чёрной энергии.

Старик провёл ладонью по лицу, размазав по щеке подвальную пыль, и, уставившись на огромную тушу, так сильно сжал пальцы на шее Грима, что клыкач фыркнул и повёл плечом. Хольц тут же ослабил хватку, словно опомнившись, и поднялся.

– Бросай, Эйден, – тихо сказал он. – Хуже, чем сейчас, ему точно не будет.

Я кивнул, развернул тряпицу и метнул шарик вперёд. Велгар подобрал его, едва коснувшись камня губами. Стоило ему проглотить порцию, как ручейки хлынули по каналам и, собравшись у сгустка, вытеснили остатки тьмы. Однако для этого понадобилась не вся голубая энергия: её избыток устремился внутрь, но лишь частично наполнил ядро лазурным свечением.

[Уведомление: Чужеродная энергия полностью вытеснена из организма существа]

Зверь медленно моргнул и повёл головой, обводя подвал долгим взглядом, в котором от прежнего безумия не осталось и следа. Разоритель осмотрел вмурованные в стены скобы, сковывающие его цепи, собственные лапы, а затем перевёл взор на нас. Скользнул по мне, на мгновение замер на клыкаче, который прижимался к ноге старика, и наконец остановился на сгорбленной фигуре у стены.

Зверь принюхался и потянулся вперёд, насколько хватало длины цепей. В следующее мгновение его челюсть дрогнула, из горла вырвался низкий жалобный звук, совсем не похожий на неистовый рёв, после чего Велгар опустил голову к полу. По матовой чёрной шерсти от углов глаз потекли две поблёскивающие дорожки, и зверь, будто стыдясь слабости, слегка отпрянул назад и тут же повернул морду в сторону.

– Неужели… – донёсся до меня шёпот тренера, и в следующий миг он рванул с места, позабыв обо всём на свете.

– Стой! – крикнул я. – Мы не знаем, как он себя поведёт!

Однако Хольцу было совершенно всё равно. Он стремительно пересёк подвал, рухнул на колени и, обхватив руками огромную голову Велгара, прижался лицом к шерсти между глаз. В то же мгновение плечи старика затряслись, а замерший великан прикрыл глаза, пока его мощное тело сотрясала дрожь. Спустя пару секунд Хольц что-то тихо зашептал, поглаживая морду старого друга.

Грим потоптался на месте, непонимающе взглянул на меня, но всё-таки пошёл вперёд, вытянув шею. Остановившись в шаге, он принюхался, а затем подобрался ещё ближе и коснулся носом щеки Велгара, после чего устроился рядом с хозяином, не сводя с исполина настороженного взгляда.

Я остался на месте, отмечая все симптомы, какие только мог разглядеть на расстоянии: дыхание разорителя было частым и поверхностным, бока ходили рывками, а из угла приоткрытой пасти, откуда вывалился язык, тянулась ниточка густой слюны. Сделав шаг вперёд с намерением осмотреть пациента, я вдруг заметил, как передняя лапа Велгара поехала по камню.

– Хольц, отойди! – крикнул я.

В следующий миг по телу зверя прошла судорога, скрутившая мышцы под шкурой, а из горла вырвался свистящий хрип, и колоссальная туша рухнула на пол, едва не придавив клыкача. От страшного удара содрогнулся весь подвал, а пламя в лампе задрожало. Хольц успел резко завалиться на спину и отползти назад, а Грим в панике шарахнулся и, буксуя когтями по камню, отбежал к двери, где вжался в косяк.

Подхватив ранец за лямку, я в три шага оказался у морды Велгара и, опустившись на колени, почувствовал, как холод выщербленного камня мгновенно пробрал сквозь штаны. В подвале воцарилась тишина, в которой слышалось лишь частое дыхание Хольца и Грима.

Я запустил ладонь под густую шерсть между рёбер великана, сместил её ближе к грудине и, прижав пальцы к коже, принялся отсчитывать про себя пять секунд, в то время как пламя лампы у входа подрагивало, гоняя по стенам ломаные тени. Однако… не почувствовал даже слабого толчка.

– Эйден, что с ним, почему… – Хольц пополз ко мне на четвереньках.

– Сердце остановилось, – ответил я, не оборачиваясь, и полез в ранец. – Не приближайся.

Нащупав склянку с «Багряным зовом», я зубами выдернул пробку, оттянул губу Велгара и уронил на десну несколько капель. Чтобы средство быстрее впиталось, я тут же растёр их пальцем по слизистой и вновь прижал ладонь к груди великана. Со стороны лестницы вдруг потянуло сквозняком. Лампа зашипела, её пламя осело почти до фитиля, отчего подвал погрузился в сумрак, в котором у меня осталось лишь ощущение тепла под пальцами.

Первые секунды тянулись в невыносимом напряжении, пока я, не убирая ладони, мысленно отсчитывал время. Внезапно под моими пальцами отозвался слабый толчок. Спустя миг последовал второй, а затем целая серия – удары шли хаотично, вразнобой и с провалами, словно измученный организм заново учился давно забытой работе. Однако вскоре они выровнялись, промежутки между ними сократились, и наконец всё сложилось в тяжёлый ритм, от которого задрожала вся грудная клетка великана. Сквозняк наверху стих, благодаря чему пламя вновь вытянулось.

Я всё равно не отнимал ладонь, пока ритм не стабилизировался окончательно, а бока зверя не начали подниматься глубоко и медленно. С облегчением выдохнув, я оттянул губу и надавил пальцем на бледную десну: белое пятно исчезло лишь через три секунды. Вытерев тыльной стороной ладони стекавшую по моей щеке каплю пота, я перевёл взгляд на магические каналы и едва не выругался вслух.

От маны в ядре тянулась тонкая голубая ниточка к сердцу. Вот значит, как работает регенерация! Только… такого количества маны вряд ли хватит Велгару, чтобы восстановиться полностью.

– Хольц, – я обернулся через плечо. – Тащи воду, сколько унесёшь, и мясо, какое есть в доме.

Старик кивнул, резко вскочил, но едва не потерял равновесие и взмахнул руками, после чего всё же загрохотал по ступеням, что-то бормоча на ходу. Грим дёрнулся следом, но, добежав до лестницы, остановился и медленно повернул голову в сторону распластанной туши. Клыкач потоптался на месте и всё-таки направился обратно. Подойдя поближе, он осторожно обнюхал воздух возле огромной лапы, попятился назад и наконец устроился, мол, рядом не лягу, но и пост не покину.

Пока сверху доносился плеск воды и торопливая ругань пополам с грохотом посуды, я вытащил склянку с «Радужной слезой» и, положив ладонь на широкую переносицу зверя, тихо позвал:

– Велгар.

Ухо дрогнуло и медленно повернулось на голос. Веки с трудом приподнялись, будто ресницы удерживали груз, и зверь открыл мутные глаза. Зрачки медленно сместились и, отыскав меня, сузились. Я убрал руку и, проведя двумя пальцами вдоль его челюсти, слегка надавил на сустав, после чего вывалившийся набок язык нехотя втянулся обратно в пасть, а мышцы на горле сжались – он сглотнул.

– Умница, – произнёс я, вытирая пальцы о штанину. – Я сейчас дам тебе лекарство.

Зверь медленно моргнул, но его глаза открылись лишь наполовину. Вскрыв склянку, я оттянул пальцами уголок его пасти и принялся тонкой струйкой вливать зелье. Велгар сделал несколько прерывистых глотков, и буквально через пару секунд по магическим каналам скользнул радужный ободок, оставляя за собой разноцветное свечение – их истончённые, как размокшая бумага, стенки уплотнились.

– Вот так, правильно, – ласково произнёс я.

В этот момент в подвал ввалился Хольц. Расплёскивая через край воду, он опустил ведро перед мордой Велгара и тут же метнулся обратно, не сказав ни слова.

Зверь с трудом приподнял голову, но почти сразу уронил её, ткнувшись подбородком в пол. Немного передохнув, он повторил попытку и всё-таки дотянулся – подвал наполнился жадным хлюпаньем. Лакая взахлёб, Велгар то и дело ловил ртом воздух и вновь припадал к воде. К тому моменту, как я в очередной раз проверил жилу на его челюсти, от содержимого осталось лишь мокрое дно, а вокруг ведра растеклась широкая лужа.

Когда я, отодвинув пустую посудину подальше от лап, вытирал ладони о куртку, старик вернулся с подносом, на котором горкой лежало нарезанное мясо с тёмными волокнами и редкими светлыми прожилками.

– Больше ничего нет, только хлеб и репа, – выдохнул он, опуская ношу на пол. – Может, я к соседям схожу? Или на рынок сбегаю, тут недалеко, я быстро…

– Пока хватит, – отозвался я и посмотрел на поднос.

Сквозь тёмную мякоть проступили крохотные голубые крупицы, застрявшие между мышечных волокон, будто искры в затухающем угле.

[Обнаружено вещество: Мясо Пастыря, класс B]

[Свойства: Высокое содержание калорий и маны в тканях]

[Качество: Отличное]

– То, что нужно, – произнёс я и подтолкнул поднос к морде зверя.

Дотянувшись до еды, Велгар принялся жадно хватать сразу по несколько кусков и, почти не жуя, глотать. Стоило мясу оказаться в желудке, как содержащаяся в нём энергия потянулась тонкими нитями к каналам, а по ним – к сгустку в груди. Однако стоило ей попасть внутрь ядра, как её часть тут же уходила дальше, распределяясь по телу для восстановления сил.

Сейчас бы очень пригодился мой корм… Но после того, как моя энергия выжгла всю чужеродную ману в теле Велгара, стоит прислушаться к системе и давать его не чаще раза в сутки. Да и с завтрашнего дня лучше кормить его шариками на основе вырезки зверя B-класса с двадцатью дозами маны. Конечно, было бы идеальным вариантом, если бы Хольц нашел мясо существа классом выше, но вряд ли у него это получится.

Вскоре последний кусок исчез в пасти. Велгар облизнулся, вздохнул и опустил морду на мокрый камень, прикрыв глаза. Грим тут же поднялся и, подойдя вплотную, обнюхал опустевший поднос. Затем осторожно ткнулся носом в щёку разорителя и, не дождавшись ответа, улёгся рядом, привалившись боком к огромной лапе.

[Состояние существа: Стабильное]

[Отношение изменено с «Нейтральное» на «Преданное»]

Я вновь оттянул губу зверя и убедился, что десна порозовела, затем поднялся и наконец-то облегчённо выдохнул.

– Он будет жить.

Глава 19

Хольц присел рядом с опустевшим подносом и, положив ладони на бёдра, медленно склонил голову. Плечи старика несколько раз вздрогнули, но он лишь сдавленно выдохнул и, проведя ладонью по лицу, ещё шире размазал пыль. Я не стал его беспокоить: собрал тряпицы из-под корма, уложил их в ранец вместе с пустыми склянками и, закрыв клапан, отошёл к стене. В тишине доносился лишь стук капель, падавших с черной шерсти.

Спустя несколько минут Велгар дёрнул задней лапой, резко скребнув когтями по камню. Я шагнул к нему:

– Сними с него цепи. Мне нужно его осмотреть.

Тренер вздрогнул и вскинул голову. Несколько секунд он непонимающе смотрел на меня, а затем суетливо поднялся, зачем-то одёрнул куртку и полез в карман штанов.

– Да, конечно, – Хольц вытащил ключ и, покосившись на распластанную тушу, добавил тише: – Сейчас…

Прихватив лампу, он перенёс её поближе к зверю и, опустившись на колени, развёл густую шерсть на шее. Нащупав замок, несколько раз глубоко вздохнул, а когда пальцы перестали сильно трястись, вставил ключ в скважину и попытался провернуть, однако механизм не поддался. Хольц поджал губы и попробовал ещё раз, но замок закис намертво.

– Нужно масло, – произнёс старик, вытирая лоб тыльной стороной ладони. – Сейчас вернусь.

Поднявшись, он метнулся к лестнице, с грохотом взбежал вверх по ступеням и уже через минуту вернулся обратно, держа в руках бутыль и короткий железный прут. Вновь опустившись на колени, тренер плеснул масло в скважину, обстучал обод стержнем и, покачав ключ, принялся его поворачивать. На этот раз механизм со скрежетом поддался: ошейник разошёлся, и половинки с лязгом соскользнули на пол. Испуганно подскочив, Грим отбежал на три шага и уселся, поджав хвост под себя.

Освободив шею зверя, Хольц сразу же переключился на лапы. С передними кандалами он справился легко, а с задними возникли сложности: замки поддались, но железо прижало к полу весом лежащего тела. Старику пришлось вытаскивать оковы обеими руками. Всякий раз, когда цепи со звоном ударялись о камень, Велгар вздрагивал, однако не отдергивал лапы, а лишь косился на старика мутными глазами.

Сунув ключ в карман, тренер сгрёб железо в охапку, отволок к стене и свалил под скобами. Затем пристроил рядом бутыль с маслом и прут, чтобы не путались под ногами.

В наступившей тишине зверь пошевелил одной лапой, потом другой, и вздохнул.

– Вот и всё, – Хольц вытер ладони о штаны.

– Посвети сверху, пожалуйста.

Старик молча подхватил лампу и поднял повыше. Обойдя лужу, я опустился на корточки и провёл ладонью от холки к крестцу, пересчитывая выпиравшие позвонки. Чуть ниже, на левом боку виднелась широкая проплешина, посреди которой поблескивали две небольшие язвы, обрамлённые серой каймой отмершей кожи. Стоило мне коснуться края одной из них, как Велгар тут же дёрнулся, а затем выдохнул. Я сразу убрал руку.

– Ничего страшного, – произнёс я, взглянув на напряжённые лицо старика. – Промою, срежу мёртвые ткани и замажу соком смолокорня. Дальше регенерация справится.

Хольц медленно кивнул и опустил лампу чуть ниже. Рёбра зверя выпирали так сильно, что между ними виднелись глубокие впадины, а на месте некогда мощной лопаточной мышцы шкура обтянула кость. Ощупав этот выступ, я перебрался к морде, приподнял переднюю лапу и повернул её к свету. В том месте, где находился обруч, проступило голое розовое кольцо с коркой, а подушечки на ощупь оказались сухими и жёсткими. Опустив её, я перешёл к задней лапе. Стоило мне начать сгибать конечность в колене, как раздался хруст. Замерев, я принялся не давить, а слегка покачивать сустав, проверяя границы его движения. Лапа двигалась будто сквозь загустевшее масло, и на середине упёрлась в мышцу. Я подождал, продолжая мягко покачивать сустав, и через несколько секунд спазм нехотя отпустил, позволив согнуть конечность почти до нормы. Вторая конечность откликнулась точно так же.

Следом я подцепил пальцем перепонку между пальцами, слегка сдавил, и лапа тут же дёрнулась назад: рефлекс на месте, нерв не умер. Затем подвернул стопу тыльной стороной к полу, и Велгар почти сразу выправил.

– Что там? – Хольц подался вперёд, отчего пламя в лампе качнулось.

– Суставы застоялись, но целы, – я поднялся.

Старик кивнул и опустил взгляд на зверя, а я вновь посмотрел на магические каналы. От небольшого остатка маны в ядре больше не вытягивались голубые ниточки. Получается, для запуска регенерации энергии должно быть больше. Однако почему она не восстанавливается? Может, пока мы возились с цепями и осмотром, мана всё-таки вырабатывалась, но сразу же распределялась по организму?

Чтобы узнать наверняка, я мысленно спросил у Системы: «Мана в организме зверя сейчас восстанавливается?».

[Длительное пребывание без родной энергии привело к утрате способности вырабатывать ману]

[Рекомендация: Наполнить ядро до половины объёма. При достижении указанного порога выработка возобновится]

Что ж, в таком случае лечение будет не быстрым. Вся получаемая с кормом мана так и будет распределяться по телу, пока организм не восстановится. А как только это случится, энергия начнет накапливаться в ядре, и через некоторое время выработка возобновится. Ускорить этот процесс можно лишь одним способом – дополнительно кормить Велгара мясом магических зверей.

– Эйден? – окликнул Хольц.

Я отключил восприятие и посмотрел на тренера.

– Сам вырабатывать ману он пока не может, – произнёс я. – Но я это исправлю. Правда, возиться придется долго, а за ним нужен постоянный присмотр. Поэтому… давай-ка переместим его ко мне в загон.

Хольц провёл ладонью по голове, взъерошив волосы на затылке, и уставился на кучу железа у стены.

– Ты не боишься? – через несколько секунд спросил он.

– Нет, – отозвался я. – Он больше не безумен.

Старик кивнул, поставил лампу и, присев на корточки у морды Велгара, опустил ладонь на широкий лоб.

– Как же я рад, что ты вернулся.

Велгар с трудом поднял морду и ткнулся носом в потёртую ткань штанов. В следующее мгновение его челюсть дрогнула, и из горла вырвался низкий рокот, а хвост дважды шаркнул по камню.

Грим тут же поднялся и, подойдя к хозяину, боднул его в бедро.

– Не ревнуй, – Хольц улыбнулся, потрепал клыкача свободной рукой и посмотрел в глаза Велгара. – Знакомься, это Грим. Надеюсь, вы подружитесь.

Разоритель медленно перевёл взгляд на клыкача и вновь издал рокот, но на этот раз мягче. Грим повёл ушами, помялся, переступая с лапы на лапу, а после всё-таки наклонил голову и, коснувшись носом щёки Велгара, замер, не отстраняясь.

Через несколько секунд Хольц поднялся и вскинул руку. Воздух над полом дрогнул, и клыкач, отстранившись от морды зверя, шагнул в марево. Старик опустил руку и вновь присел.

– Давай, родной, нужно шагнуть внутрь, – произнёс он, взявшись руками за широкий загривок. – Тут идти всего ничего.

Велгар подтянул под себя передние лапы и приподнялся, но заднюю часть туловища тут же повело в сторону. Хольц мгновенно вскочил и, согнувшись, вклинился под грудь зверя, приняв на себя часть чудовищного веса. Тренера повело следом, его сапоги проехались, но он выстоял и мотнул мне головой, показывая, что справится сам. Я всё же подошел поближе, приготовившись подхватить разорителя, если тот начнет заваливаться на старика всей тушей.

– Не торопись, – произнёс тренер, переступая вместе с ним. – Левую подтяни, вот так, умница.

Они двигались медленно. Задние лапы Велгара периодически волочились по полу, а делая очередной шаг передней, он останавливался, чтобы отдышаться. Хольц терпеливо ждал. Рядом с маревом зверь замер и обернулся на старика, затем все же сунул морду внутрь. Пелена раздалась, пропустив широкие плечи, затем хребет, и последним исчез хвост, мазнув по камню кончиком. Хольц выпрямился, потёр спину и, взмахнув рукой, закрыл «карман».

Я подхватил ранец, закинул его за спину и поднял с пола лампу. Старик подобрал пустое ведро с подносом, взял бутыль с маслом, а пройдя пару шагов, ещё раз оглянулся на скобы в стене и на кучу железа под ними. Повернувшись, он направился к выходу, а я последовал за ним. Как только мы оказались у распахнутой створки, старик, даже не притронувшись к ней, стал подниматься по ступеням, то и дело оборачиваясь. Выбравшись наверх, он долго возился с рычагом, пока каменная плита со скрежетом не встала на место. Я тем временем накрыл фитиль и повесил лампу на крюк. Оставив Хольца запирать комнату Грима, я прошёл по коридору, чувствуя запах остывшей золы, и остановился на пороге кухни.

Тренер догнал меня, шагнул внутрь и опустил поднос с бутылем на стол возле накрытой тряпицей половиной каравая, а ведро приткнул у деревянной ножки. Затем старик снял с полки глиняный стакан, плеснул воды из кувшина и выпил залпом, запрокинув голову. Наконец Хольц выдохнул и повернулся ко мне.

– Пить хочешь? – спросил он, вытирая губы.

– Нет, спасибо, – отозвался я.

Старик покрутил пустой стакан в пальцах, глядя куда-то сквозь стену, а после вернул посуду на полку.

– Тогда пойдём.

Пройдя по коридору, тренер отодвинул засов и распахнул дверь. Солнце уже перевалило за полдень, заливая зноем разросшиеся кусты. Ступив на дорожку, Хольц вдруг замер и, подняв голову, прикрыл глаза, подставляя лицо теплу. Через несколько секунд он глубоко вздохнул, и на обветренных губах расцвела лёгкая открытая улыбка – такой я никогда не видел у него прежде. Взглянув на солнце еще раз, старик прошел вперед и, толкнув калитку, бодро зашагал по улице.

Стоило нам повернуть за угол, как мы наткнулись на семью, которая протискивала сквозь дверной проём рассохшийся комод. Мужчина пятился, обхватив ношу снизу. Худая женщина в переднике, придерживая верх, на каждом шагу командовала, а рядом крутилась девочка лет семи, прижимая к груди два ящика.

– Бери левее, косяк зацепишь! – прикрикнула женщина.

– Да куда левее, некуда уже! – пропыхтел мужчина. – Он снизу застревает!

– Как он может застревать? У него же ножка ещё в прошлый раз отвалилась, там цепляться нечему!

– А я предлагал пустить его на растопку, а ты заладила: «бабкин, бабкин»…

Девочка тут же вмешалась, заявив, что бабушка велела беречь вещь, и в этот же миг уронила один из ящиков отцу под ноги. Тот застыл и, выдохнув сквозь зубы, очень вежливо попросил дочь отойти к забору и больше не мешать. Едва мы миновали троицу, как за спиной раздался стук, а следом – облегчённый возглас женщины: «Ну вот, а ты боялся!».

Вскоре дорога вывела нас к телеге со сбитым колесом, которую я обходил ещё утром. Возле неё топталось уже четверо мужчин, пытавшихся общими усилиями насадить обод на ось, в то время как прохожие всё так же вынужденно огибали эту преграду.

У поворота в район Отверженных двое кровельщиков возились на крыше дома, перекладывая дранку, а внизу, задрав голову и уперев кулаки в бока, надрывалась дородная женщина в ярком платке:

– Дуган, ты мне третий день одно и то же говоришь! «Завтра, Стеша, завтра»! А у меня в кладовой уже лужа стоит!

– Да она оттого и стоит, что конёк дырявый, – отозвался сверху рыжий мужик, откладывая молоток.

– Так заделай его наконец!

– А я, по-твоему, прохлаждаюсь? – он похлопал ладонью по разобранному скату. – Вскрыл конёк, а под ним жерди – труха трухой. Пока эту гнилую обрешётку не поменяем, новый настил крепить не к чему. А за ремонт каркаса – отдельный разговор будет.

– Какой ещё отдельный⁈ Ты за всю крышу марки взял!

– Я взял за укладку дранки, – невозмутимо ответил Дуган. – А то, что у тебя жерди сгнили, ты не говорила.

Второй кровельщик, помоложе, буркнул что-то напарнику вполголоса, и оба заржали. Стеша тут же пообещала, что за такие шуточки они у неё сегодня останутся без еды. Их голоса долетали нам в спину ещё половину улицы, пока дорога вновь не вильнула в сторону.

Вскоре впереди показалась моя лавка. Ещё издали я заметил, что на двери отсутствовал замок – значит, Элиан уже на месте. Подойдя поближе, я распахнул полотно, пропустил старика внутрь и, зайдя следом, задвинул засов. Пока Хольц направлялся во двор, я заглянул в главный зал. Услышав наши шаги, Лиска лениво приоткрыла глаза и стукнула хвостом по сену. Убедившись, что всё в порядке, я последовал за стариком и, переступив порог, прищурился от яркого солнца.

На табурете у колодца сидел Ларк, широко расставив ноги, и, держа в руках глиняную кружку с дымящимся напитком, что-то рассказывал Брумишу, привалившемуся боком к срубу.