Текст книги "Кодекс Магических Зверей IX (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Кодекс Магических Зверей IX

Глава 1

Район Отверженных никогда не нравился Велиану.

Здесь всё устроено, по его мнению, неправильно. Улицы петляли так, будто их когда-то протаптывали вслепую, а после умудрились замостить эти кривые тропы камнем. Почти все здания здесь налезали друг на друга боками, отчего разглядеть границы отдельных домов было практически невозможно.

Натянув капюшон пониже, мужчина двинулся вдоль стены, брезгливо огибая лужу с покачивающейся капустной кочерыжкой.

«И в этой клоаке, – подумал он, – живёт мальчишка, который никак не хочет подыхать».

Эту мысль Корвес перебирал последние месяцы так же часто, как Тиберий своё кольцо. Вместе с ней в памяти всплывали имена тех, кто так бездарно подвёл его за это время.

Торвальд. Наёмник с напускным гонором и мозгами размером с горошину клялся, что «щенок не дойдёт до второго привала», а в итоге сам сгинул в Лесу.

Кассель Тейн. Идеально управляемое ничтожество, красивый, самовлюбленный мальчик из хорошей семьи. Всё, что от него требовалось – скормить зверю отравленный корм и вовремя обвинить целителя перед трибунами. С такой задачей справился бы и ребёнок! Но этот болван умудрился провалить простейшее поручение, а следом лишиться места в Академии, ремесла, будущего и последних портков.

«Бездарь», – заключил Велиан.

И, наконец – Потрошители. Элитный отряд, за наём которого пришлось выложить столько, что можно было купить весь этот нищий район. Люди, годами устранявшие в Империи тех, кого нельзя убрать открыто, но… Даже они не вернулись.

Каждый из них смотрел ему в глаза и обещал, что всё пройдёт «как по маслу». Корвес даже однажды повторил эту фразу вслух при Драхе, и Тиберий до сих пор её припоминает, скотина.

Навстречу, покряхтывая, брёл припозднившийся водонос. Коромысло с двумя полными вёдрами оттягивало его плечи, вода плескалась через края на мостовую, а сам он обиженно бубнил себе под нос: «Да я же говорил ему, что…».

Велиан дёрнул за капюшон так, чтобы лицо окончательно скрылось в тени.

«В приличных районах в такое время уже спят», – раздражённо подумал он.

Проходя мимо, водонос окатил его брызгами из левого ведра и, даже не заметив этого, растворился в темноте. Велиан брезгливо стряхнул капли и двинулся дальше.

У стены одного из домов сидел на корточках тощий лохматый мальчишка лет десяти в куртке с подвёрнутыми втрое рукавами, сосредоточенно ковыряя палкой в щели между булыжниками, будто надеясь вытащить оттуда клад, о котором никто, кроме него, не догадывался.

Велиан скривился.

«Вот он, район Отверженных во всей красе. Ночь на дворе, а родителям плевать, что их малец сидит в грязи».

Оставив ребёнка позади, Велиан наконец увидел впереди проступающий фасад лавки «Кодекс Магических Зверей». Тьфу, даже название безвкусное.

Мужчина остановился в десяти шагах от порога и медленно выдохнул. Месяц, отпущенный Драхом, истекал сегодня, так что пора ставить точку.

Он окинул взглядом тёмную улицу: ни одного светящегося окна, ни шагов, ни голосов. Только мальчишка с палкой за спиной, но его присутствием Велиан попросту пренебрёг. Даже если малец что-то разглядит, слово оборванца из низов всё равно никто и слушать не станет.

Закон Империи строго запрещал выпускать зверей B класса и выше в черте города. За нарушение полагалась суровая кара, от которой не спасали ни золото, ни громкое имя. Впрочем, сегодня Корвеса это волновало меньше всего.

Убить наследника Моррисов посреди столицы – это не «тихая ночная работа», как он пытался себя убедить, а камень, брошенный в осиное гнездо. Наутро поднимутся Ассоциация и Академия, а следом зашевелятся те, чьих питомцев А-класса Лиам и Элинор когда-то вытащили с того света. Люди, которых нельзя купить и невозможно запугать.

«Но если я не сделаю этого сегодня, – подумал Велиан, – то понятия не имею, какое решение примет Драх. Возможно… до утра не доживу».

Он вытянул руку в сторону. Воздух над мостовой подёрнулся рябью и из подпространственного кармана бесшумно скользнула лисица.

Размерами она не уступала крупному волку, но двигалась с грацией кошки. По шкуре глубокого винного оттенка, черневшей у лап, ветвились прожилки, тлевшие изнутри тусклым багровым светом. Острую морду искажала вечная снисходительная усмешка. За спиной, покачиваясь и переплетаясь, расходились семь хвостов, каждый из которых оставлял в темноте медленной исчезающий красный след.

Его гордость – именной зверь. Существо, выходящее за рамки известной классификации, ради которого люди отдавали жизнь, состояние и честь, а порой и всё сразу.

Лисица подошла к хозяину, ткнулась лбом в его бедро и уселась рядом, обвив лапы хвостами.

– Сегодня без изящества, – тихо произнёс Велиан, коснувшись её загривка.

Долгие годы он выстраивал дела так, чтобы ни одна зацепка не указывала на него. Осторожность стала его второй натурой, поэтому даже сейчас Велиан отправил приказ через нить: «Иди внутрь и убей мальчишку».

Лисица зевнула, продемонстрировав два ряда игольчатых клыков, и поднялась. Однако стоило ей сделать шаг к лавке, как разноглазый услышал за спиной тихий стук подошв.

– Ты совершаешь большую ошибку, – раздался жуткий голос.

В его интонациях странным образом переплетались звонкая детская дикция и низкая взрослая хрипотца, словно одновременно говорили два разных человека.

Зверь застыл на месте, а Велиан резко обернулся и увидел в пяти шагах от себя всё того же оборванца. Опустив конец палки к мостовой, тот широко улыбался.

– Иди домой, – ледяным тоном бросил мужчина.

– Нет, – юнец качнул головой. – Это ты вали отсюда, да побыстрее, а то я тебе по попе надаю.

Ошалев от такой наглости, Велиан несколько секунд молчал. За последние двадцать лет ему угрожали Мастера Зверей A класса, сулили гибель главы влиятельных торговых домов, однажды жестокую расправу пообещал человек, чьё имя боялись произносить в трёх империях, но фразу «по попе надаю» он услышал впервые.

Однако по-настоящему Велиану показалось странным другое: даже опытные Мастера цепенели от ужаса при виде семихвостой, а этот заморыш улыбался, разглядывая лисицу с открытым любопытством. Может, малец слабоумный? В подобных районах это не редкость.

В любом случае, разбираться в причинах чужого бесстрашия было некогда, да и убивать ребёнка Велиан не собирался. Потянувшись к нити, он направил лисице приказ:

«Внуши ему страх. Пусть вернется домой, ляжет в кровать и напрочь забудет, что сегодня вообще выходил на улицу».

Она прикрыла глаза. Прожилки на шкуре налились багровым светом, а воздух между хищницей и мальчишкой поплыл, как марево над раскалёнными камнями.

Велиан спокойно наблюдал за происходящим, ведь проделывал подобное сотни раз. Взрослый Мастер Зверей D класса после такого внушения обычно через минуту поддавался панике, разворачивался и уходил. Ребёнок же должен был потерять волю за одну секунду.

Однако заморыш склонил голову набок и с искренним любопытством следил через марево за пляской багровых прожилок.

«И как это понимать?», – нахмурившись, Корвес приказал зверю усилить напор.

Прожилки вспыхнули ярче, уши лисицы прижались к черепу, а из-под подушечек лап поползла едва заметная дымка. Такого давления хватило бы, чтобы уложить спать целый караван вместе с охраной и тягловыми зверями.

– Не старайся, – почти сочувственно произнёс мальчишка. – Не получится.

Велиан приказал зверю оборвать ментальное давление, ведь не любил бесполезной траты сил и никогда не повторял одно и то же в надежде на другой результат. Лисица открыла глаза и недоумённо мотнула головой.

– Занятно, – сказал мужчина. – Ты совсем не боишься?

– А чего мне бояться? – искренне удивился мальчишка. – Она красивая.

Корвес медленно выдохнул.

– Последний раз говорю, – произнёс он. – Уходи.

– Не-а.

«Да и чёрт с ним», – подумал Велиан и вскинул ладонь, чтобы отдать приказ, но в этот момент малец небрежно махнул свободной рукой, будто отогнал надоедливую муху, и пространство рядом с ним… разорвалось.

Это не совсем было похоже на открытие подпространственного кармана, из которого Мастера вызывали зверей. Мрачный разлом скорее напоминал бездонный провал, ведущий в Бездну. И он появлялся лишь у тех, чьи имена даже разноглазый боялся называть.

Через мгновение из тьмы показался глаз, и Велиан его… узнал. Разум разноглазого тут же сковал страх, ноги стали ватными, спина покрылась ледяной испариной, а сердце судорожно забилось.

А ведь Корвес спускался на Четвёртый слой, смотрел в глаза Костяному владыке и годами сидел напротив Драха, благодаря чему научился не отводить взгляд от людей, при появлении которых замолкали целые залы, но существо, сидящее внутри этой дыры, было опаснее всех их вместе взятых! И оно взирало на него, как на муравья, ползущего по краю тарелки.

Семихвостая тут же припала к земле. Гордость Велиана, именной зверь, ради которого убивали и умирали, теперь лежал, вжавшись брюхом в грязную мостовую и прижав хвосты, как побитая дворняга.

И тогда сквозь пелену паники в голове Корвеса всплыла старая, полузабытая история, которую рассказывали шёпотом. О проклятом ребенке, чьё тело перестало расти в десять лет. О том, что он успел натворить, и о городах, которые после этого пришлось отстраивать заново.

Разноглазый медленно склонил голову.

– Уходи, – сказал мальчишка. Взрослая нота в его голосе выползла вперёд и придавила детскую. – И больше сюда не возвращайся.

Сглотнув, Велиан дрожащей рукой распахнул подпростарнственный карман, однако края разлома задрожали. Впервые за долгие годы разноглазый испугался, что не совладает с собственной силой, но, стиснув зубы, всё же удержал проход, и лисица стремительно метнулась в марево.

Через секунду Корвес захлопнул карман и, развернувшись, направился прочь.

Мальчишка постоял ещё немного, провожая взглядом фигуру в капюшоне, пока та не растворилась за поворотом. Затем он медленно закрыл чёрный провал и разжал пальцы. Палка со стуком упала на булыжник, откатилась и замерла у одной из щелей, которую он ковырял последние годы.

Вечный ребёнок запрокинул голову и посмотрел на тонкий лунный серп.

– Ну вот и всё, Лиам! – звонко объявил он в пустоту улицы. – Я своё слово сдержал. Слышишь?

Он помолчал, будто рассчитывал услышать ответ.

– А остальные дураки пусть дальше ждут своего шанса! – добавил он и по-детски заливисто рассмеялся.

Резко крутанувшись на пятке, он скрылся в темноте, беззаботно размахивая руками.

Под светом горящих фонарей Велиан брёл по ночному центру, совершенно не помня, как покинул район Отверженных, и, кутаясь в плащ, думал, что делать дальше.

Можно добраться до порта, сесть на первый же корабль до южных провинций и через месяц есть виноград где-нибудь на тёплом побережье. Или податься на восток, за далёкие горы, вместе с торговым караваном. Сменить имя, отрастить бороду и осесть в захолустном городке целителем зверей, он ведь и это умеет, в конце концов.

«Нет, Драх всё равно найдёт меня. Он всех находит…».

Велиан очень хорошо помнил человека, решившего однажды, что расстояние сможет защитить его. Тот беглец имел продуманный до мелочей план, менял лица и корабли, и целых два года у него было всё прекрасно. А потом его нашли… Корвес до сих пор жалел, что в тот вечер оказался в зале и не успел вовремя отвести взгляд.

Ноги сами привели его к знакомому особняку. Разноглазый толкнул тяжёлую дверь и шагнул в коридор, встретивший его густой шерстью Снежного жнеца вместо ковра и вереницей постаментов из чёрного дерева. Однако Велиан прошёл мимо, не удостоив трофеи даже мимолётным взглядом.

Стоило ему толкнуть дубовые створки, как они бесшумно распахнулись, и мужчина вошёл в просторный полукруглый зал, где за мраморным столом его уже поджидала троица.

Драх сидел напротив двери, сложив пальцы домиком. Зеленоватый свет свечей подсвечивал серебряные пряди в его волосах. Селестина водила пером по пергаменту, не поднимая головы, а Тиберий медленно перекатывал между вытянутыми пальцами кольцо.

– Я не справился, – произнес Корвес, застыв в двух шагах от стола. Сесть он не осмелился.

Перо Селестины замерло. Кольцо в пальцах Тиберия остановилось на середине оборота. В зале повисла такая гнетущая тишина, что стало слышно, как потрескивали фитили свечей.

Драх буравил его тяжёлым взглядом так долго, что Корвес начал считать удары сердца.

– Ты подвёл меня, Велиан.

Почувствовав дрожь в коленях, разноглазый напряг мышцы и стиснул зубы, но… это не помогло. Судя по тому, как Тиберий вдруг принялся увлечённо рассматривать подушечку своего пальца, его позор заметили все.

– Господин Драх, – Велиан впервые услышал в собственном голосе заискивающие интонации, от которых ему стало тошно. – Я всё исправлю! Просто послушайте…

– Мне не нужны объяснения, – глава неспешно положил ладони на стол. – Мне нужен был результат, а ты оказался… Бездарем.

Селестина не шевелилась, боясь даже поднять взгляд.

– Достань зверя, – тем же ровным тоном произнёс Драх.

Внутри Велиана вспыхнула паника. Разум умолял немедленно развернуться, выбить ногой створки зала и убежать без оглядки, но скованное страхом тело не подчинялось. Медленно подняв руку, он открыл карман, и на мраморный пол грациозно шагнула лисица. Она вскинула узкую морду и, обведя помещение спокойным взглядом, повернулась к хозяину в ожидании приказа.

Драх поднялся, неторопливо обошёл стол и опустился перед зверем на колено. Его левая ладонь ласково легла на голову лисицы. Хвостатая доверчиво прикрыла глаза, ластясь к руке, но… Корвес слишком хорошо знал, что последует за этим, однако лишь безмолвно наблюдал, всем сердцем ненавидя себя за бессилие.

– Всё хорошо, – тихо произнёс Драх и с хрустом вбил правую руку в грудь лисице.

В следующий миг тело Велиана пронзила разрывающая изнутри боль. Он рухнул ничком и, ударившись лицом о полированный мрамор, услышал треск в носу. По подбородку тут же побежала тёплая струйка крови.

Корчась от боли, Велиан выл сквозь стиснутые зубы и скрёб ногтями по гладкому камню, оставляя вокруг себя смазанные багровые полосы. Никто из присутствующих в зале даже не шелохнулся.

Когда адская вспышка наконец утихла, Корвес ещё несколько секунд лежал, хватая ртом воздух, затем кое-как повернул голову, но… не увидел Лисицу. Внутри него, некогда одного из сильнейших Мастеров Зверей, образовалась дыра.

Селестина тем временем внимательно разглядывала свечу на бронзовой ладони, а Тиберий изучал царапину на столешнице.

Драх выпрямился, отряхнул штаны и вернулся на своё место.

– Убирайся с моих глаз, Корвес, – произнёс он. – И больше никогда здесь не появляйся.

Велиан попытался встать, но ослабевшие руки разъехались в стороны, и он вновь рухнул лицом на холодный мрамор. Кое-как подтянув под себя колени и оттолкнувшись от пола, мужчина медленно поднялся. Тыльной стороной кисти смазал текущую из носа кровь, оставив на щеке багровую полосу, и, не оглядываясь, побрёл к выходу.

Миновав чёрную шкуру Ветрохвоста с серебристыми прожилками, он ненадолго остановился у высокой колбы с прозрачной жидкостью. Глаз размером с кулак повернулся и уставился на него, как на старого знакомого.

«Удачи вам, господа, – мысленно процедил Велиан в сторону зала. – Играйте дальше, стройте планы, назначайте сроки, но, когда доберётесь до целителя, вы тоже встретитесь с вечным ребёнком. И тогда мы посмотрим, кто здесь бездарь».

Велиан дошёл до двери, толкнул створку плечом и вышел в прохладную ночь. У него не осталось ни зверя, ни места за столом, ни имени. Зато он унёс свою шкуру и впервые за долгие годы подумал, что этого, пожалуй, достаточно.

Глава 2

Голубые линии волной прокатились по каменным пластинам и, сомкнувшись под брюхом, медленно погасли.

Через мгновение перед глазами развернулось сообщение Системы:

[Присвоена способность: «Укрепление пластин»]

[Описание: существо способно многократно увеличивать прочность брони. Активация – по воле зверя. Длительность ограничена запасом маны]

Я медленно выдохнул. Сработало!

– Эйден.

Голос дяди прозвучал так неожиданно, что я слегка вздрогнул. Привалившись плечом к ножке стола, Ларк легонько поглаживал бронебруса, не сводя с него взгляда. Я опустился на корточки и, коснувшись каменной пластины, ощутил тёплую шершавую поверхность, которая едва заметно подрагивала в такт дыханию зверя.

– Всё получилось, – произнёс я.

– Это я и так понял, – буркнул Ларк. – А поконкретнее можешь сказать? Я чувствую изменения, но ни хрена не понимаю.

– Теперь он может многократно увеличивать прочность пластин, – я убрал руку. – И поддерживать защиту, пока не закончится мана.

В наступившей тишине щёлкнул осыпавшийся в очаге уголек. Дядя медленно провёл ладонью по колючей щетине и вдруг хмыкнул.

– Тогда тащи ещё одну.

Я удивлённо моргнул.

– Что?

– Ещё одну неси, говорю, – он махнул рукой в сторону коридора, будто отправляя меня за солью. – Раз такая полезная дрянь, пусть сожрёт вторую, может, ещё чего перепадёт. Скорость там, чутьё острое… Или крылья из задницы вырастут.

– Нельзя.

Ларк насупился и наконец перевёл на меня взгляд.

– В смысле «нельзя»? У тебя что, та штука всего одна была?

– Нет, – я покачал головой. – У меня их целый мешочек, хоть каждый день корми. Вот только средство работает всего раз в жизни.

– Ты уверен? Может, попробуем через месяц?

– Повторный приём либо ничего не даст, либо покалечит Брумиша, либо…– я постарался говорить как можно спокойнее, но всё же слегка повысил голос: – Да не знаю я, что произойдет, но зачем рисковать?

Дядя надолго замолчал, вновь взглянув на широкую спину питомца.

– Ладно, чёрт с тобой. Рисковать каменюкой я точно не буду, – медленно проговорил он, проведя ладонью по боку друга.

– И заметь, нам ещё повезло, – я поднял палец. – Если бы у Брумиша была способность, средство заменило бы её на другую.

– Даже так? – брови дяди поползли вверх.

– Может, дало бы что-то получше, а может, он научился бы… пукать цветочным ароматом.

– Всё-таки я был прав, и это дрянь, – Ларк сплюнул в сторону очага и покачал головой. – То есть, если бы я, дурак старый, скормил такую штуку, скажем, ястребу Гарда…

Он вдруг замолчал, уставившись в пол, и, словно пытаясь отвлечься от нахлынувших воспоминаний, принялся медленно поглаживать бронебруса за ухом.

– Хорошо, что у Брумиша их не было, – наконец произнёс он.

Крехтя, Ларк встал на колено и, наклонившись к морде зверя, что-то тихо забормотал. Брумиш ткнулся носом в его переносицу, но через секунду фыркнул, взметнув волосы хозяина, и тут же лизнул дядю в щёку шершавым языком.

– Тьфу ты, – Ларк вытер лицо рукавом, но улыбку спрятать не успел. – Морда каменная.

Держась за поясницу, он поднялся и посмотрел в окно.

– Ночь на дворе. Этак до утра просидим и не заметим… Ладно, – дядя хлопнул себя по бёдрам. – Спасибо за ужин, племяш, и за него, – он мотнул подбородком в сторону зверя, – тоже.

– Не за что.

– Есть за что, – ворчливо отозвался Ларк и направился к выходу. – Брумиш, подъём! Пора домой.

Бронебрус нехотя поднялся, встряхнулся и двинулся за хозяином, задев массивным боком косяк на пороге так, что дрогнула стена.

Выйдя на улицу, дядя обернулся.

– Спокойной ночи.

– Спокойной.

Я замер у двери, провожая их глазами и слушая удаляющиеся шаги. Вскоре до меня донеслось ворчание Ларка на некстати подвернувшуюся ступеньку, а через мгновение наступила тишина.

Я постоял ещё немного, бездумно глядя на звёзды, а когда опустил голову, улыбнулся. К лавке шествовал Люмин с видом хозяина, вернувшегося с обхода владений. На его макушке, крепко вцепившись коготками в золотистую шерсть, покачивалась Адрия. Её хохолок клонился из стороны в сторону, крылышки безвольно висели, а глаза слипались – экскурсия по двору явно затянулась.

– Нагулялись? – тихо спросил я.

Ушастый остановился передо мной и отправил через нить образ: зайцелоп с пышными седыми усами устало опирается на посох, пока на его плече безмятежно посапывает Адрия.

– Молодцы, – я наклонился и погладил зверей. – Скоро пойдём спать.

Наведя порядок на кухне и перемыв посуду, я вернулся к очагу. Поворошил угли кочергой и присел на табурет, дожидаясь, пока последний багровый огонёк подёрнется серым пеплом. Когда в комнате окончательно потемнело, мы втроём перебрались в спальню и, едва добравшись до постели, мгновенно уснули.

Моё утро началось со странного ощущения, будто кто-то уставился на меня. Я с трудом разлепил веки и обнаружил перед носом Адрию, которая, нахохлившись и поджав четыре крылышка, походила на маленький сердитый пирожок. Её огромные глаза буравили меня с выражением сурового судьи, который уже вынес приговор, но из вежливости решил предоставить подсудимому последнее слово.

Медленно повернув голову, я увидел у кровати возмущённого Люмина. Длинные уши были плотно прижаты к спине, а глаза сужены до укоризненных щёлочек. Похоже, приговор вынесли единогласно.

– Сдаюсь, – хрипло выдохнул я, приподнимая ладони. – Всё, уже встаю.

Я аккуратно подхватил Адрию под грудку и пересадил на подушку. Малютка тут же пискнула с таким видом, будто её не бережно переместили на мягкую поверхность, а вынесли во двор и оставили под проливным дождём.

– Сейчас всех накормлю, – пробормотал я и присел на край кровати, свесив ноги.

Одевшись, я поднялся и замер, зацепившись взглядом за кокон. Затем присел на пол и окончательно убедился, что вчера мне не показалось – оболочка действительно стала крупнее. Двухцветное плетение натянулось, отчего между нитями проступили крошечные просветы. Я попытался заглянуть внутрь, но как ни старался, не смог ничего разглядеть.

– Ты там растёшь, что ли? – тихо спросил я и ткнул пальцем в натянутые нити.

Кокон тут же вытолкнул руку обратно.

– Ладно, не тороплю, – я поднялся. – Но знай, мы все по тебе сильно скучаем.

Дойдя до кухни, я первым делом налил в кружку воды из кувшина и выпил залпом, затем направился в кладовую и, спустившись в погреб, подхватил свёрток с мясом чужеродной твари и порцию корма для ушастого, после чего вернулся обратно.

Уже через пять минут на кухне стояло дружное чавканье. Люмин сосредоточенно урчал над миской, а Адрия, для которой я на скорую руку нарезал мясные ленты, самостоятельно заглатывала их, то и дело бросая на меня лёгкий прищур.

Я оперся бёдрами о край стола и, наблюдая за завтракающими питомцами, решил, что откладывать проблему с пропитанием Кайрил больше нельзя. А значит, сегодня нам предстоит отправиться на поиски.

Определившись с планами, я сполоснул кружку и, вернув её на полку, понёс ранец с ледяным камнем на склад, где вдруг вспомнил про весы и, вытащив их, вернул в лабораторию. Затем направился в главный зал, подхватил лежащий в углу старый ранец и закинул его на плечо.

– Так, команда, – вернувшись на кухню, обратился я к питомцам. – Пойдёмте за покупками.

Люмин мгновенно вскинул голову. Словосочетание «за покупками» в его словаре обычно означало, что где-то во внешнем мире с высокой вероятностью его ждет морковка. Возможно, даже большая!

Адрия дожевала последнюю полоску мяса, встряхнулась и требовательно пискнула, красноречиво уставившись на мою ключицу.

– Ну залезай, малышка, – я вздохнул и, подхватив птичку, посадил её на плечо.

Малютка немного съехала по рубахе, но, зацепившись клювом за ворот, наконец устроилась и впилась коготками в меня так сильно, что я мысленно попрощался с одеждой.

Дойдя до выхода, я откинул засов, толкнул створку и, перешагнув порог, оказался на залитой солнцем улице. Прищурившись от яркого света, закрыл дверь, навесил замок, дважды провернул ключ и двинулся по мостовой в сторону рынка.

Утро в районе Отверженных уже вовсю вступало в свои права. Навстречу мне шёл водонос с двумя вёдрами, оставляя за собой дорожку тёмных пятен на сухих булыжниках. За углом стучал молоток, а над крышами тянулись серые струйки дыма из печных труб.

Проходя мимо прилавка зеленщицы, я наткнулся на буйную перепалку. Тощая покупательница с плетёной корзиной яростно размахивала корнеплодом перед лицом хозяйки.

– Ты посмотри, что подсунула! – верещала она. – Ещё и медяк содрала за вот это!

– За вот это, – невозмутимо отозвалась зеленщица, уперев кулаки в бока, – я тебе продала свежайшую репу. Крепкую, как кулак моего покойного мужа.

– Свежайшую⁈ – женщина охнула. – Да она гнилая насквозь!

– Так ты, коза, её в погребе небось держала! – хозяйка лавки наклонилась к покупательнице. – А я прекрасно помню, какая там сырость! В прошлом году лично заходила! Или забыла⁈

– Да ты…

Мимо как раз проходил мужчина с охапкой дров, отчаянно пытаясь сохранить серьёзное выражение лица, но в итоге всё же не выдержал и громко хрюкнул.

Две головы синхронно повернулись к нему.

– А ты чего ржёшь⁈ – хором прикрикнули женщины.

Охапка в руках прохожего мгновенно задрожала, он резко ускорил шаг и буквально за пару секунд испарился за ближайшим поворотом.

Женщины переглянулись, признали друг в друге временных союзниц перед лицом общего врага и с удвоенной энергией вернулись к прерванному спору.

Я прошёл мимо, стараясь не привлекать лишнего внимания. Люмин важно семенил у ноги, глядя строго вперёд, всем видом сообщая, что уличные склоки ниже достоинства столь благородного существа.

Адрия проводила спорщиц изучающим взглядом, видимо, откладывая в маленькой голове новую информацию о человеческих нравах.

Рынок встретил нас привычной толкучкой. Не теряя времени, я сразу направился к мясным прилавкам. Миновал один, другой, третий – и с каждым шагом всё отчётливее понимал, что моя жизнь ощутимо усложнилась.

Схема везде была одинаковой. Я останавливался у прилавка и просил показать куски посвежее. Торговец мгновенно оживлялся, выкладывая лучшее, а я подносил птицу на ладони. Кроха вытягивала шею, придирчиво изучала предложенное… и брезгливо отворачивалась.

– Мелкая, – не выдержал я у четвёртого прилавка, – это отличная вырезка. Её люди с удовольствием едят!

Кайрил лишь нахохлилась и демонстративно отвернулась.

– Пичуга-то у вас, гляжу, невоспитанная, – заметил торговец, крепкий дядька с порезами на руках. – Другая бы благодарна была. Мясо ведь свежее, утреннее.

Я медленно повернул голову и посмотрел в глаза торговца. Дядька моргнул, отступил на полшага и внезапно уставился на разделочную доску. За две недели, проведённые в Лесу, в моём взгляде определённо что-то изменилось.

– Да я ж… это… любя, – пробормотал он под нос.

– Конечно, – согласился я, провёл кончиком пальца по головке Адрии и направился дальше.

Малютка приняла ласку как должное и самодовольно пискнула в сторону притихшего обидчика.

А вот Люмин, пока я искал мясо для малютки, времени зря не терял. Заметив, что у ног никто не путался, я обернулся и обнаружил беглеца в двадцати шагах. Аккуратно подобрав под себя лапки и склонив голову набок, зайцелоп сидел у прилавка с овощами и гипнотизировал торговку столь жалобным взглядом, что старушка, проходя мимо, едва не заплакала от умиления.

Женщина за прилавком продержалась ещё секунд десять.

– Ой, батюшки, – сдалась она, – да что ж ты душу-то рвешь⁈ Держи, ушастый.

Морковка исчезла из её руки быстрее, чем я успел подойти.

– Сколько с меня? – я вздохнул.

– Медяк, – торговка махнула рукой и протянула ещё одну морковь. – И вторую возьмите, такому красавцу не жалко.

Я отдал монету и перехватил оранжевый корнеплод. Люмин же с добычей в зубах вернулся ко мне гордой походкой добытчика, только что поднявшегося с Третьего слоя с полной сумкой ингредиентов.

– Ты понимаешь, что это называется «попрошайничество»? – строго спросил я.

Ушастый тут же прислал образ: он в парадном сюртуке принимает оранжевую красавицу из рук благодарной горожанки, а вокруг стоит толпа и восторженно аплодирует.

– Ага, конечно, – буркнул я. – Давай сюда морковку, дома съешь.

Я положил корнеплоды на прилавок, затем, придерживая Адрию ладонью, осторожно скинул ранец, убрал в него оранжевых красавиц и вновь набросил лямки.

Сделав несколько шагов до тени навеса, я остановился и задумался. Простая вырезка птичку не интересует, мясо магических зверей для неё может быть опасно из-за наличия в нём голубой маны, а запасы плоти чужеродных тварей в погребе далеко не бесконечны.

Тупик. Если только…

– Команда, меняем курс на Арену Когтя, – произнёс я. – Там торгуют кормами для существ всех классов, значит, и для нашей привередливой малютки что-нибудь да найдётся.

Дорога заняла чуть больше получаса. Мы миновали улицу кожевников, перебрались через крепкий каменный мост, переброшенный над мутноватой речушкой, и вскоре оказались за воротами Арены.

Здесь вовсю кипела жизнь. По главной аллее Мастера вели питомцев, на тренировочной площадке зверь безостановочно лупил лапой по многострадальному валуну, а работники в серых куртках сновали туда-сюда с тяжёлыми мешками.

Адрия мгновенно вытянулась, её хохолок встал торчком, а голова завертелась во все стороны. Столько зверей одновременно она никогда не видела и, видимо, пыталась выяснить, кто здесь главный и по какому, собственно, праву.

– Вон тот, серый – скальный лев, – тихо комментировал я. – А это, кажется, помесь ящерицы с волком.

«Кормовая лавка Твёрдого Зуба» скромно ютилась между гигантским магазином амуниции и яркой лавкой с игрушками. У его дверей Люмин притормозил и очень выразительно посмотрел в сторону светящихся мячиков.

– Да зачем они тебе? Во дворе с колокольчиками не наигрался?

Ушастый вздохнул, изобразив вселенскую трагедию. Я ласково потрепал его по загривку и направился к лавке кормов.

Распахнув дверь, я вдохнул приятную прохладу и шагнул в полумрак. Пожилой продавец за прилавком поднял голову, прищурился, и его лицо тут же расплылось в добродушной улыбке.

– О! Господин целитель! – обрадовался он, шустро выходя из-за прилавка. – Рад вас видеть в добром здравии!

– Здравствуйте, – я улыбнулся в ответ.

– А ведь я должен сказать вам огромное спасибо! – старик поднял палец. – В том корме, «Тихая гавань», и вправду нашли какую-то дрянь. Всю партию сразу сняли с продажи, а поставщика до сих пор таскают по проверкам. Такой скандал поднялся – я аж помолодел!

– Главное, что в итоге ни один зверь не пострадал.

– И то верно! – согласился он и вдруг замер, уставившись на моё плечо. Его брови поползли вверх, а глаза округлились. – А это ещё что за чудо?

– Кайрил, – пояснил я.

– Не слыхал о такой, – честно признался мужчина и наклонился поближе, разглядывая малютку со всех сторон. – Четыре крыла… Матерь Лесная, целых четыре крыла! И хохолок с капельками.

Адрия, почувствовав себя центром вселенной, приосанилась, расправила крылышки и застыла в позе, которую иначе как «парадный портрет» назвать нельзя.

– Ох ты какая, – умилился старик. – Красавица.

– Она в курсе, – я вздохнул. – Собственно, из-за этой капризули мы и заглянули. У малышки возникли проблемы с едой.