Текст книги "Где они все? (СИ)"

Автор книги: Александр Лучанинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

На памяти Томми это был один из самых скучных дней. Привыкший к сумбурной и насыщенной событиями жизни он до сих пор не мог принять тот факт, что эта самая насыщенная жизнь шла дальше, но уже без него. Красавицы девчонки из группы поддержки, друзья по команде, студенческое братство, все это осталось в прошлом. В настоящем же его ждал раскладной стул и три набитых под завязку холодильника с водой, которую нужно было пересчитать. А потом, когда он закончит ненавистную инвентаризацию, ему нужно будет бессмысленно сидеть за кассой и ждать неизвестно чего, ведь посетителей он точно не дождется. И вообще, мистеру Каплински следовало бы трижды подумать, перед тем как открывать заправку в этой богом забытой глуши. Но Томми никогда не выскажет старику эту претензию. Родительский подвал всяко лучше картонной коробки под мостом.

Пока всеми силами старающийся оправдать оказанное ему доверие Томас боролся со сном сидя за кассой и подперев рукой щеку, в темной подсобке, подхвативший доселе неизвестную человечеству болезнь, Яков постанывал и ворочался на твердых бутылках. Он и спал, и не спал одновременно. Его иммунитет все еще держался, пытаясь изолировать инфекцию, но быстро сдавал свои позиции, и состояние стремительно ухудшалось. Неизвестно, сколько бы еще продлилась эта борьба, если бы не вмешавшийся в нее ребенок, который пустил в подсобку свет.

Из полудремы Томми вывел гул мотора, едва слышный, но явно приближающийся.

– Первый посетитель за сегодня, а сейчас всего три часа. Ну и суматошный выдался денек, – парень улыбнулся собственной шутке и нехотя поковылял на улицу.

С подъездной дороги на небольшую парковку возле бензоколонок выруливал желтый школьный автобус с целой ватагой галдящей детворы внутри. Как только он остановился, его дверь тут же распахнулась, выплевывая наружу взъерошенную женщину лет тридцати пяти. Ее прическа потеряла форму и вырвавшиеся из строгого узелка на макушке пряди, подхваченные осенним ветром, извивались словно живые.

– Добрый день, – обратилась она к вышедшему ей навстречу Томми.

– Добрый, – кивнул он в ответ, – Видок у вас не очень, что-то случилось?

Сперва она не поняла к чему этот вопрос, но потом смущенно улыбнулась и принялась поправлять испорченную прическу.

– Извините, дети иногда бывают очень… – она аккуратно подобрала слово, – активными. Мы на экскурсию в Индианаполис едем, и наш водитель слегка заблудился. Вы не против, если они, – она показала пальцем на галдящую малышню в автобусе, – сходят у вас в туалет.

– Ну, только если вы не разнесете здесь все, – Томми улыбнулся уголком рта, надеясь в ответ тоже увидеть улыбку, но женщина восприняла эту шутку всерьез.

– О, нет, обещаю, я за ними прослежу. Может нам что-то нужно купить или заправиться?

– Да нет, все хорошо. Пользуйтесь на здоровье.

Мысленно Томми хлопнул себя по лбу. Детская экскурсия – это же отличный способ легко впарить пачку другую чипсов и еще несколько упаковок леденцов, а если старик Каплински прознает, что он этот шанс упустил, то вони будет о-го-го. Но поезд ушел, и сдавать назад было крайне неудобно. Ну не было в бывшем футболисте коммерческой жилки, хоть ты тресни.

Женщина выдохнула с облегчением и засеменила к автобусу сообщать детям хорошую новость. Томми же вернулся за кассу, откуда было удобнее всего наблюдать за торговым залом, чтобы малышня не сперла ненароком шоколадку или еще какую мелочь, которая впоследствии могла лишить его работы и крыши над головой.

Спустя всего пару минут к минимаркету «Каплински» выстроилась колышущаяся вереница детей. Воспитательница или учительница, Томми так и не узнал от какой организации эта экскурсия, ловко манипулируя детской жадностью к сладостям полностью контролировала процесс, и любой нарушитель порядка по всей строгости экскурсионных законов карался лишением права на покупку вкусняшки. Дети запускались в помещение по одному и, следуя указанию доброго дяди продавца (от такой формулировки Томми чувствовал себя старым хрычом, и его хромота только дополняла картину), шли сперва в туалет, а после – возвращались в автобус доставать своими криками водителя, чьи глаза выражали вселенскую усталость и полное безразличие к происходящему.

И все бы кончилось хорошо, по крайней мере, на сегодня, если бы не один любопытный парнишка в колючем шерстяном свитере, всученном ему чересчур заботливой мамочкой. Неистово расчесывая себе шею и проклиная того, кто придумал вязать свитера из колючей проволоки, он, по пути в туалет остановился возле двери в подсобку. Его внимание привлек странный звук, толи стук, толи клацанье. Главное, что он был ритмичным и достаточно необычным, чтобы усыпить в мальчугане инстинкт самосохранения.

Поколебавшись немного, не настолько долго, чтобы передумать, мальчик повернул ручку, и дверь со зловещим скрипом отворилась. Услышав такой скрип любой здравомыслящий человек, хоть раз в своей жизни смотревший фильмы ужасов, сразу смекнул бы, что к чему и дал деру, пока еще была такая возможность, но только не этот чесоточный ребенок. Он продолжал стоять на пороге и с любопытством вглядывался в темноту подсобки, вслушиваясь в странное клацанье, в попытке понять, что может издавать такие звуки.

– Эй, пацан, – крикнул Томми, – ты че встал? Туалет прямо по коридору.

Мальчик посмотрел сначала на дядю продавца, затем снова на черный провал подсобки, наивно, совсем по-детски, пожал плечами, в духе «не очень-то и хотелось» и, небрежно шаркая кроссовками, побрел дальше.

Странные клацающие звуки издавали зубы Якова, когда он широко открывал рот, а потом с силой его закрывал, будто кусая воздух. К тому моменту от сознания мистера Каплински уже не осталось практически ничего. В первую очередь болезнь уничтожила хозяина тела, чтобы потом, спокойно и без лишней суматохи перестраивать свое новое жилище под собственные нужды.

Мальчуган справлял нужду долго. Настолько долго, что Томми уже начал волноваться. У него в голове, забитой страхом налажать и снова получить нагоняй от начальника, суматошно возникали мысли самой различной степени странности, но все они как одна были тревожными. А что, если пацан там в обморок упал? А что, если сбежал через небольшое окошко в туалете? Ну и тому подобное.

Тем временем мальчик в колючем свитере, вытирая руки о задние карманы штанов, все же вышел из туалета и снова остановился возле распахнутой двери в подсобку. Клацающего звука больше не было, но теперь, в темноте что-то тускло поблескивало. Любопытство мальчугана было сильно, но не настолько, чтобы заставить его переступить порог, а потому, он просто стоял там как вкопанный, наблюдая за тем как блестящее нечто медленно приближалось. И когда, наконец, в небольшом кругу света, пробивавшегося в подсобку с улицы, показалось изуродованное гримасой ненависти ко всему живому, лицо Каплински, мальчуган понял, что двумя блестящими точками были его влажные и полностью почерневшие глаза. От неожиданности он хотел было вскрикнуть, позвать на помощь взрослых, но успел только открыть рот, прежде чем произошло самое странное событие в его короткой жизни.

Каплински плюнул.

Слюна двумя небольшими капельками, стянутыми между собой ниточкой, мгновенно преодолела метр, разделявший ребенка и больного владельца заправки, и, попав в рот мальчику, была рефлекторно проглочена.

Каплински напоследок хищно улыбнулся и снова скрылся в темноте, а дверь подсобки со скрипом закрылась.

Томми, приподняв бровь, наблюдал за тем, как пацан в пушистом шерстяном свитере, явно купленном на вырост, с диким воплем пронесся мимо, по пути задев стенд с различными картами, буклетами и открытками. Стенд, пошатнувшись, рухнул и никому не нужная макулатура рассыпалась по полу.

– Что случилось? – только и успела спросить у, пулей вылетевшего из дверей мальчугана, воспитательница. Он не ответил, лишь продолжая вопить, забежал в автобус и уселся на свое место, обняв двумя руками рюкзак.

– Что случилось? – снова повторила она вопрос, только теперь он был адресован Томми, вышедшему следом.

– Я не знаю, – ответил он, – пацан просто зашел в туалет, а когда вышел обратно, вдруг заорал и убежал. С ним раньше ничего такого не случалось?

– Нет, – мотнула головой воспитательница, и посмотрела на мальчишку, испуганно выглядывавшего из окна автобуса.

– Странный он… – протянул Томми и помахал мальчику рукой, тот в ответ лишь прижал сильнее к груди рюкзак, – Ладно. Так что, это был последний?

– Да, последний. Теперь мне нужно купить гору сладостей, а не то они меня с потрохами съедят еще на полпути к Индианаполису.

– Это точно, – Томми из вежливости улыбнулся и открыл дверь, пропуская женщину вперед, – На счет беспорядка не волнуйтесь, я все уберу. Вы пока набирайте, что там вам нужно, а я сейчас…

Он оставил воспитательницу (или учителя) в торговом зале, а сам проковылял вдоль рядов и, зайдя в небольшой коридорчик в задней части помещения, постучал в подсобку.

– Мистер Каплински, вам уже лучше?

Его не покидало ощущение, что именно его сварливый босс виноват в истерике мальчика, но доказывать это не собирался. Больно уж надо. А вот выслужиться, изобразив сочувствие – совсем другое дело.

Томми уже было хотел зайти внутрь, но услышал за дверью какую-то возню и подумал, что, возможно, старик опять пересчитывает коробки с запасами, а в такие моменты на глаза ему лучше не попадаться.

Вернувшись в торговый зал, он обнаружил на прилавке внушительных размеров гору из раздутых упаковок с чипсами и кукурузными палочками, а на дне притаились пара шоколадок и пачка сигарет, добравшись до которой, Томми вопросительно взглянул на женщину.

– Это для меня, – смущенно ответила она, – нервы ни к черту, так что…

Томми пожал плечами и добавил сигареты в общий чек. Женщина молча расплатилась, и с обреченным видом взяв объемный пакет, побрела к автобусу, в котором, среди галдящих сверстников притаился испуганный мальчик в колючем свитере. Он все еще держался за свой рюкзак и неподвижно буравил взглядом закрытую дверь подсобки. С улицы ее не было видно, но он знал, что она там, а еще он знал, что таится за ней. Мальчик смотрел сквозь большое витринное окно и несколько полок с товарами, туда, где в темноте сидел его новый ночной кошмар, мужчина с клацающий зубами. Смотрел и, сам того не замечая чесался, но на этот раз причиной чесотки был вовсе не свитер.

Томми проводил взглядом, отъезжавший желтый кирпич автобуса, грустно вздохнул, когда тот исчез из виду, тем самым погружая заправку «Каплински» в такую привычную для нее полудрему, и, не спеша, стал собирать разбросанные по полу дорожные карты с открытками, при этом, мечтая хоть одним глазком увидеть запечатленные на них виды вживую. С такой работой, конечно, ему это не светило, но мечтать не запретишь.

* * *

– Дарси! – гаркнул Луи, выглянув через раздаточное окошко, соединявшее кухню и закуток, огороженный барной стойкой, – Дарси, едрить тебя налево! Ты где запропастилась?

Солнце уже давно село, посетителей в «Обеде» не было, и это могло значить только одно – вечер покера. А для вечера покера необходимо было первым делом перевернуть табличку на входе надписью: «Закрыто» наружу, чтобы никто посторонний ненароком не забрел на огонек.

– Дарси! – снова проорал Луи, и посуда в шкафчике за его спиной отозвалась тихим звоном. Переворачивать табличку было святой обязанностью официантки, и если она думала, что в этот раз он справится сам, то хрена с два, – Дарси!

– Да что ж ты так орешь? – она, вразвалочку вышла из туалета, поправляя фартук. Ее массивные бедра подрагивали при каждом шаге, а необъятная грудь тяжело вздымалась.

– Где тебя черти носят? Пора закрываться, скоро Дэн с парнями завалится.

– А орать-то чего? Или ты думаешь, мои кишки от крика быстрее управятся?

– Вот только давай без подробностей, – Луи скривился, его бурное воображение живо обрисовало рыхлую от жира задницу Дарси, обволакивающую со всех сторон бедный унитаз.

Увидев реакцию Гарриды, официантка басовито хохотнула и, подойдя к выходу, перевернула картонную табличку. Дверной замок же запереть она не успела, в нее врезался Томми. Она плохо знала парня, он всего пару раз заходил на обед, но даже абсолютно незнакомый человек мог сейчас с легкостью определить по его бледному лицу, что тот перепуган до смерти.

Томми, оттолкнув Дарси, ввалился в закусочную и начал неистово размахивать руками.

– Там… там… – он пытался что-то сказать, но сбившееся дыхание и паника давали о себе знать.

– Эй, полегче, – Луи еще сильнее вылез в раздаточное окошко, – что случилось?

– Каплински, – еле выдавил из себя Томми, – он… он… с ним что-то не так.

– Ну-ну, тише, – Дарси схватила парня в охапку, буквально пронесла его до ближайшего диванчика, затем насильно усадила и посмотрела на него так, как обычно смотрит матерый детектив на допрашиваемого подозреваемого, – Теперь рассказывай, что там с Яковом?

– Не знаю, – немного отдышавшись, ответил Томми, – Утром ему стало дурно, и он оставил меня за главного, а сам пошел в подсобку, передохнуть. Весь день там просидел, не выходил никуда. Я думал, что он там инвентаризацию проводит, и не мешал. Но уже поздно, мне домой пора. Ну, я пошел с ним поговорить, сказать, что свое отработал, захожу, а он там… он… – кадык в горле паренька так и ходил ходуном, туда-сюда, будто он не хотел продолжать рассказ и пытался проглотить его концовку, пытавшуюся вырваться наружу.

– На вот, выпей, – Луи, окончательно заинтересовавшись происходящим, вышел из своей любимой кухни и заодно вынес стакан воды перепуганному заправщику.

Томми взял стакан в руки, но пить не стал.

– Смотрите, – он задрал рукав своей рабочей формы и показал отчетливый след от укуса на предплечье.

– Ого, – Дарси немного наклонилась, чтобы разглядеть рану поближе, – это он тебя так?

Томми кивнул.

– Он набросился на меня, и все время клацал зубами, как ненормальный. Я не успел среагировать вовремя, там было темно, и он прокусил мне куртку. Разве здоровые люди так себя ведут?

– Нет, сынок, – Гаррида задумчиво посмотрел на светящееся в темноте здание заправки, – не ведут. Дарси, где аптечка знаешь?

Дарси уверенно кивнула.

– Тогда позаботься о парне. А я пока схожу, посмотрю, что там с Яковом стряслось. Может все не так уж и плохо?

Луи вышел, громко хлопнув дверью, и картонная табличка «Закрыто» еще пару секунд по инерции продолжала покачиваться, словно мотылек, колотясь в стекло, а Томми, поджав губы, смотрел, как темнота поглощала Гарриду, постепенно превращая его в черный силуэт на фоне яркой синей надписи: «Каплински».

Дарси пришлось снова вернуться в уборную, но на этот раз не по нужде, а за небольшой белой коробкой с красным крестом на крышке. Содержимое аптечки было скудным, но это же не какой-то там госпиталь, а всего лишь закусочная, так что простительно. Главное, что в ней нашелся почти нетронутый пузырек перекиси водорода и маленький рулончик бинта – все что нужно.

– Может тебе лучше скорую вызвать? – спросила Дарси, занеся над раной открытую перекись.

– Нет, спасибо, – ответил Томми, все еще смотря на улицу, – со мной все в порядке. А вот мистеру Каплински она может пона…

Парень не договорил. Вдруг, он замер, будто кот, увидевший на ветке за окном птицу. На фоне светящейся вывески снова появился низенький силуэт Гарриды. Луи бежал. Он перебирал ногами так часто, как только позволяло его уже давно не молодое тело. И когда он преодолел половину расстояния от минимаркета до закусочной, за его спиной раздался рев неимоверной громкости. Все стекла и посуда на кухне «Обеда» задрожали, а вместе с ними вздрогнули и толстуха с бывшим футболистом.

– Звони 911! – выкрикнул с порога Луи, и щелкнул замком на входной двери. Он прекрасно понимал, что никакой замок не в силах удержать то существо, к тому же, дверь и большая часть стены были стеклянными, хуже укрытия придумать было сложно, но все же, иллюзия безопасности – это лучше, чем вообще ничего.

Решив не задавать лишних вопросов, Дарси извлекла из бездонного кармана своего фартука мобильный. Гаррида всегда славился своим хладнокровием, именно поэтому он так любил вечера покера, ведь он постоянно обыгрывал своих дружков. А раз Гаррида потерял самообладание, то дело плохо и лучше молча делать что велено.

Набрав номер, Дарси вдавила телефон в ухо с такой силой, что, казалось, стенка черепа сейчас треснет и диспетчеру на том конце придется разговаривать напрямую с ее мозгом. Но никакого диспетчера на том конце не было, никаких вам «911, что у вас случилось?», ни даже гудков. Дарси озадаченно посмотрела на телефон, а затем на Луи.

– Связи нет.

Томми достал свою дешевую раскладушку (на модный смартфон денег у него не было) и подтвердил, – У меня тоже.

– Это плохо, – Гаррида посмотрел сперва на Дарси, а потом и на Томми, – Это очень плохо.

– И что нам теперь делать? – Дарси сунула бесполезный телефон обратно в фартук.

– Ждать, – Гаррида повернулся к окну, – Ждать и надеяться, что Яков… что эта тварь не захочет зайти к нам.

– А если захочет? – Томми почесал ранку на руке.

– Тогда вечер покера придется отложить. О Боже, вечер покера… – Луи оперся на подоконник, – Скоро должны прийти Дэн с парнями.

Ситуация складывалась скверная, и старый мексиканец прекрасно это понимал. Дела были даже похуже чем тогда, давно, во времена, когда он был еще молод, глуп и наивен. Он переходил границу, не зная, что вместо американской мечты получит полную порцию Вьетнама. В далеком 1970-м, продираясь через душные джунгли и отстреливая гуков, он никак не мог предположить, что умрет вовсе не от пули. Кто бы мог тогда подумать, что его сожрет (а судя по укусу на руке Томми именно сожрет) бешеный владелец заправки?

И когда от осознания скверности ситуации настроение старика Гарриды оказалось в опасной близости к панике, она (ситуация) стала еще хуже. Погас свет.

* * *

– Да нет, же, – Моррис устало выдохнул, – Не думай о том, что ты рисуешь. Рисунок – это просто символ. Думай о том, зачем ты рисуешь, вкладывай в процесс свою волю, и рука сама подскажет нужные линии.

Рассадка пассажиров в «Форде» изменилась. Теперь за рулем, сидела Рита, совмещая должности капитана и штурмана. Генри и Норман расположились в отделении для арестантов. Они откопали в бардачке маленький блокнот, в нем Дэннис, напарник Букера, записывал всякую ерунду, которую не хотел, или не мог запомнить сам, и теперь пытались разобраться в том, как работают фокусы Нормана.

– Ты должен вникнуть в суть процесса, понять весь механизм, от начала до конца, и изменить нужную тебе часть. Помни, бытие формирует сознание с такой же силой, как и сознание формирует бытие.

Моррис аккуратно вывел в уголке скомканной страницы блокнота небольшую закорючку и передал бумажку Генри.

– Ого! – он попробовал сжать листок в кулаке, но у него ничего не вышло, – Твердый, как сталь. Таким и убить можно.

– Теперь ты, – Моррис протянул фломастер, – Верни все, как было.

Генри взял фломастер, занес его над затвердевшей бумагой и замер. Он пытался сконцентрироваться, как учил его Норман, собрать свою волю в одной точке, там, где чернила соприкасаются с бумагой, но не мог. Возможно, причиной тому было то, что он не до конца понимал, что от него требуется, или же способность изменять свойства предметов по своему хотению была уникальнейшим даром, которым обладал лишь один человек на земле – Норман Моррис? Ответа на этот вопрос Генри не знал, так же, как и не знал, каким образом можно вернуть бумаге прежнюю гибкость.

– Это что-то типа молитвы? – наконец спросил Букер, разочарованно опустив фломастер.

– Молитвы? – удивился Норман, – Нет, молитва – это просьба, а ты должен приказывать. Коротко, ясно и, по существу.

Он отобрал фломастер и крест-накрест перечеркнул свой рисунок в уголке листа. Бумага, тут же обмякла и слегка прогнулась по краям.

– Так просто? – в голосе Генри отчетливо читалось разочарование. Он не мог поверить, что ответ был настолько очевидным и незамысловатым.

– Конечно. Вселенная сама по себе проста. Усложнять ее устройство – человеческая особенность, образовавшаяся в связи с дефицитом информации. Я бы на твоем месте не расстраивался, ведь у меня было много лет тренировок и очень хороший учитель.

Рита вела автомобиль так аккуратно, как только могла. Проливной дождь превратил дорогу в некое подобие серого льда, с которого «Форд» то и дело норовил соскользнуть в кювет, а жалобно скрипящее левое колесо только усугубляло положение. Вдобавок ко всему болтовня на задних сиденьях сильно отвлекала. Уж лучше бы они играли в слова или города, как раньше. В них хотя бы Рита выигрывала. Правда иногда она называла такие, о существовании которых раньше и не догадывалась. Что-то, поселившееся под правым виском подсказывало ей ответ, и он срывался с языка раньше, чем она могла его обдумать. То самое «что-то», что подсказывало ей дорогу к заброшенному дому. И сейчас это «что-то» рисовало большую синюю надпись: «Каплински».

Сперва Рита не могла понять, что от нее нужно, почему именно «Каплински» и как избавиться от нового, назойливого образа. Ясности в происходящее внес датчик топлива, стрелка которого вяло клонилась к отметке пусто. Рита уже собиралась оповестить своих вынужденных попутчиков об этом, но синий «Каплински», едва различимым шепотом обходя фильтр сознания, заставил ее руки повернуть руль и направить «Форд» к заправочной станции.

Норман и Генри настолько увлеклись экспериментами с фломастером и бумагой, что не замечали изменения маршрута, пока автомобиль не остановился.

– Где это мы? – будто только проснувшись, осматривался по сторонам Букер.

В нескольких десятках метров дальше по дороге виднелся небольшой навес и бензоколонки, скромно ютившиеся под ним. А за колоннами навеса просматривались минимаркет со странным названием и закусочная «Обед».

– Нам нужно заправиться, – ответила Рита.

– Мисс Босси, не хочу показаться излишне дотошным, – виновато начал Норман, – но мне кажется, вы переоцениваете длину заправочных шлангов. Даже если здесь осталось нетронутым энергоснабжение и насосы все еще работают, нам все равно определенно необходимо подъехать поближе.

– Знаю, – огрызнулась Рита, но автомобиль не сдвинулся с места, – здесь что-то не так.

Генри и Норман настороженно переглянулись.

– И насколько сильно нам нужен бензин? – после непродолжительной паузы спросил Букер.

– Позарез.

– Ладно, – Генри устало потянулся за пистолетом, – тогда схожу, проверю. Ждите здесь.

После стычки в Бриджуотере он теперь особо не волновался на счет того, что может столкнуться со светоедом. Первый, с которым ему довелось иметь дело – миссис Моррис, был не до конца сформировавшимся и, по словам самого Нормана довольно слабым экземпляром. Второй – его напарник Дэннис, совсем другое дело. Им с Норманом тогда пришлось обрушить на него все три этажа хирургии, и то, судя по звукам, доносившимся из-под завалов, твари удалось выжить. Третьего он даже умудрился искалечить, а сам при этом почти не пострадал, так, пара ушибов да ссадин. Главное, что благодаря дьявольскому везению и парадоксальной пушке Нормана он трижды столкнулся лицом к лицу с самим Дьяволом и остался в живых, а это что-то да значит. Может у вселенной на него есть планы? Тогда лучше ей не мешать.

Рита помогла Генри выбраться из отделения для арестантов (они все еще не могли придумать способ открывать дверь изнутри), и он, съежившись под натиском ливня, побрел в сторону навеса, пряча за пазухой разрисованный «Глок». После того как Норман отменил действие своей закорючки, всего лишь перечеркнув ее, перспектива размытия рисунка дождем превратилась в реальную угрозу.

Заправочная станция выглядела заброшенной. Витринные окна выбиты, полки с продуктами лежат друг на друге, будто упавшее домино. Сперва Генри решил, что здесь побывали мародеры, но после, изменил свое мнение. Стекла лежали на асфальте снаружи, а значит тот, кто их разбил, делал это изнутри. Несмотря на перевернутые полки, еда была нетронута, кассовый аппарат тоже, а значит тот, кто устроил весь этот бардак не был заинтересован в грабеже.

Взяв пистолет наизготовку, Генри переступил через пустую раму стеклопакета. Стараясь не издавать звуков, он прошел вдоль всего помещения, заглядывая в щели между полом и опрокинутыми стеллажами, пока, наконец, не уперся в небольшой коридорчик. Противоположенный конец коридора заканчивался уборной с остатками двери, болтавшимися на верхней петле.

«Кому-то не терпелось» – подумал Генри и еле заметно ухмыльнулся.

По левую сторону от туалета обнаружилась незапертая кладовая или подсобка. В ней, по замыслу хозяина должны были храниться запасы товаров. Сейчас же эта комнатушка больше походила на помойку. Подробности Генри разглядеть не мог из-за полного отсутствия освещения, но проверить каморку все-таки было необходимо. «Ты же не хочешь, чтобы бешеный наркоман пырнул тебя отверткой в спину, сынок? – мелькнул в его голове почти отеческий совет инструктора из полицейской академии, – Тогда вбей в свою бошку, как дважды два, что ни одно, даже самое невероятное место, не должно быть пропущено. Не стоит недооценивать изворотливость и хитрость преступника».

Пол был залит смесью различных соков, газировок и энергетических напитков, которые сочились из растерзанных пластиковых упаковок и Генри тут же вступил в эту, пахнущую апельсинами, яблоками и еще бог знает чем, жижу. Прохудившийся в последней заварушке правый ботинок стал быстро заполняться неприятной субстанцией.

– Вот говно! – выругался Генри вслух и вздрогнул, осознав, что только что сам себя выдал. Если бы где-нибудь в одном из этих темных углов скрывался светоед, чудом не заметивший его приближение, то сейчас, скорее всего он бы уже выдергивал кишки из незадачливого копа. Но никакого светоеда в подсобке не было. Только темнота, тишина и едкий запах пищевой химии.

Тем временем, Норман, не выдержав томительного ожидания, приказал Рите держать руку на ключе зажигания, а сам пошел посмотреть, не нужна ли Букеру помощь. Не то чтобы он много чего мог сделать без предварительной подготовки, не смотря на все кажущееся многообразие его талантов, список реально действенных возможностей был весьма ограничен. Любой, даже самый простенький рисунок требовал тщательного обдумывания и учета всех возможных негативных последствий. Как ни как, изменение законов природы, даже незначительное и в малых масштабах – все равно дело серьезное. Но как показала практика, иногда, особенно в экстренных ситуациях, он неплохо импровизировал. Например, идея парадоксального пистолета прошла к нему не в уютной обстановке, а во время схватки с его же собственной матерью.

Приближаясь к зданию заправки, Норман заметил выходящего из него Генри и вопросительно кивнул головой. Тот в ответ пожал плечами и показал дулом пистолета на закусочную «Обед». Немного изменив траекторию, Моррис нагнал Букера.

– Ну что?

– Ничего, – Генри снова прикрыл «Глок» курткой, пряча его от дождя, – Вроде как есть следы борьбы, но было это минимум несколько часов назад, а то и вообще вчера. Мне кажется, наша Рита просто паникер и здесь давно никого нет.

– Возможно, но тогда чья это машина? – Норман указал на часть багажника, видневшуюся за стеной закусочной. По всей видимости, кто-то припарковался возле служебного входа.

На этот вопрос у Гери ответа не было, зато он был у существа, ранее звавшегося Джеральдом Пирсом, наблюдавшего за происходящим, притаившись на соседнем холме. Оно не знало, что владельца автомобиля зовут Дэн, и что он всегда парковал свою тачку за углом, чтобы не подставлять Луи, ведь Каплински ругался, когда они устраивали вечера покера. Зато оно прекрасно знало, что там, в коробке из камня было гнездовье другого. Судя по следу феромонов, не такого сильного, всего пять трутней. Было бы семь, но двое были сильно повреждены и не пережили процесса трансформации.

Пирс видел, что человек подбирается к гнездовью. Все его естество кипело, приказывая ринуться в бой, не дать чужаку вторгнуться в святая святых, но жажда мести советовала не показывать себя раньше времени. Человек со странным оружием силен и опасен. Потеря одного гнездовья – это трагедия, но победа над таким противником гораздо важнее. Проследив со стороны за тем, как человек сражается, можно будет понять его сильные стороны и, самое главное – увидеть дыры в защите. А если враг выживет, он будет обессилен, тогда наступит время выйти из тени.