Текст книги "Где они все? (СИ)"

Автор книги: Александр Лучанинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

– Мы что, оставим его? – контроль над телом постепенно возвращался к Рите, но ее голос все еще неуверенно подрагивал.

– Мы уже сделали это, мисс Босси. Вы не понимаете, с чем мы столкнулись. Один на один с Homo Mutata… у него нет никаких шансов.

Говоря это, Норман неотрывно смотрел на дверь пожарного выхода. Логика и опыт подсказывали ему, что нужно как можно быстрее уехать, вдавить педаль в пол и не оглядываться, но маленький уголек надежды, тлевший где-то глубоко внутри, не давал этого сделать.

– Тогда мы должны вернуться и помочь! – не унималась Рита. – Я уже могу идти сама, честно. Вы сделаете какой-нибудь фокус с фломастером, а я приложу руку куда скажете, только давайте вернемся.

Она просто не могла смириться с тем, что за последние сутки уже второй человек жертвовал своей жизнью ради ее спасения. Такой груз на душе был ей не по плечу.

– Нет. Это было бы крайне глупо с нашей стороны. Мистер Букер согласился на путешествие сюда ведомый лишь слепой жаждой подвига, – Моррис замолчал, вслушиваясь. Выстрелы стихли, – и он ее утолил.

Несмотря на все протесты Босси, помятый «Форд» сдвинулся с места. Жалобно скрипнув, он перевалился через небольшой бордюр, проехал по газону, и, обогнув здание лечебницы, оказался на дороге у главного входа.

– Это бессердечно, мы не можем вот так просто взять и уехать, – Рита приподнялась на локтях и возмущенно сверлила взглядом плешивый затылок Нормана. – Вы бессердечный!

– Знаю, но у нас просто нет выбора, – он тяжело вздохнул и хотел было уже надавить на газ, но вовремя остановился. Его внимание привлекло еле заметное движение в зеркале заднего вида. Моррис резко повернулся всем телом, будто по какой-то неведомой причине собирался поехать не вперед, а назад, и от удивления открыл рот.

Генри Букер, слегка прихрамывая, трусцой выбежал из зияющей черноты парадного входа, осмотрелся вокруг, и, заметив автомобиль, широко улыбнулся. Его рубашка и голова были покрыты плотным слоем пыли, а правый рукав почернел от насквозь пропитавшей его крови.

На мгновение растерявшись, Норман быстро пришел в себя, включил заднюю передачу и подъехал поближе, на ходу открывая пассажирскую дверь.

– Кажется, я его немного разозлил! – Генри впрыгнул в салон. – Жми! – «Форд», тут же взвизгнув шинами, выпустил клуб белого дыма и начал стремительно набирать скорость. – Фух! Думал, не успею. Вы в порядке?

– Мы? – Моррис заливисто рассмеялся, – Генри, ты подрался с Homo Mutata один на один, остался в живых, и еще спрашиваешь нас, в порядке ли мы?

– Мне больше нравится название «светоед», и да, нужно же узнать не зря ли я там жопу надрывал. Кстати, ты только что назвал меня Генри? Неужели великий и загадочный Норман Моррис наконец признал меня как равного?

– Я подумал, что после такого…

– Он хотел тебя оставить, – усаживаясь поудобнее, вмешалась в разговор Рита. – Он собирался уехать без тебя.

– Это ничего, – Букер равнодушно пожал плечами, – Ожидаемый маневр. Я и сам до сих пор не верю, что одним куском сейчас сижу. Только рубашку жалко, в лужу упал, вся пропиталась, теперь не отстирается… Ты телефон забрал?

– Ах, да! Мисс Босси, совсем забыл, вы же очень хотели позвонить. Вот, – Норман достал из кармана куртки мобильный и просунул через решетку. – Мы вам очень признательны за оказанную нам помощь. Не каждый пойдет на подобный смелый шаг.

– Если бы я знала, что меня парализует, то хрен бы согласилась, – огрызнулась Рита.

– И, тем не менее, вы сказали «да». Хоть это и не дало нам нужных ответов, но сильно помогло, спасибо.

* * *

Небольшой козырек над главным входом в психиатрическую лечебницу Бриджуотер отбрасывал на тротуарную плитку скромную полукруглую тень. Некогда бывший пациентом этой лечебницы, а ныне являющийся ее единственным владельцем, силой взявшим себе это место, Джеральд Пирс неподвижно стоял в тени и наблюдал за тем, как автомобиль незваных гостей, с неописуемой наглостью ворвавшихся в его обитель, быстро удалялся. Феромоны его безмозглых подданных наполняли осенний воздух тревогой, ведь владыка был ранен подлым человеком, но Пирса абсолютно не волновало мнение жалких трутней, его исковерканный разум был полностью поглощен жаждой мести.

Сделав шаг вперед, хозяин Бриджуотера поднял свое ужасное лицо к небу, его глаза тут же превратились в два черных бездонных колодца и начали жадно поглощать свет слабеющего октябрьского солнца. Края огромной раны, оставленной странным оружием чужака, зашипели и вспенились. Процесс регенерации начался. Совсем скоро новая, сильная конечность займет свое законное место, и именно ею он втопчет жалкого человечишку в грязь.

* * *

– И что мы будем делать теперь? – задумчиво протянул Букер глядя на плотные ряды голых деревьев, проплывающие мимо. Это был скорее риторический вопрос, и он совсем не ожидал ответа на него, он даже не заметил, что спросил вслух.

– Полагаю, мы должны подвезти мисс Босси, – ответил Норман.

– Да я в общем спрашиваю, – обычно Генри раздражала странная манера Нормана воспринимать все в лоб, но после того как он впервые назвал его по имени, злиться по таким пустякам уже было глупо. – Единственный план, который у нас был, как-то быстро развалился, а нового нет. Вот я и подумал, может пора его составить?

Рита на заднем сидении нервно нажала на кнопку включения телефона (уже в четвертый раз), и, сощурившись, потерла правый висок.

– Не знаю, Генри. В голову приходит только самое простое – набрать продуктов и забаррикадироваться где-нибудь подальше от людей.

– Ну, допустим мы так и сделаем, а потом что? Это у нас есть твои чудо-рисунки, а все остальные будут для светоедов просто пылью под ногами. И превращение всех людей на земле в прыщавых зомби еще не самый худший вариант. Гораздо веселее будет, когда какой-то бешеный генерал с доступом к красной кнопке поймет, что всему конец и решит напоследок устроить фейерверк. И я готов поставить на кон свою задницу, что такой генерал обязательно найдется. Это всего лишь вопрос времени.

– Черт, батарея села, – Рита с силой бросила телефон на сидение, зажмурилась и снова потерла висок.

– С вами все в порядке, мисс Босси? – Норман заметил странное поведение медсестры в зеркале заднего вида.

– Нет, мистер Моррис, – она специально выделила фамилию, чтобы отчетливо подчеркнуть свое раздражение, – не все. Мои руки меня еле слушаются, я не могу позвонить родителям, а теперь еще эта чертовщина с головой. Все из-за ваших дурацких разговоров с трупом.

– Действительно, Норман, а ее так и должно было заклинить? Судороги, пена, и все такое…

– Это было довольно странно, никаких негативных последствий не подразумевалось. Я не имею ни малейшего понятия, что пошло не так, и приношу свои искренние извинения за весь причиненный дискомфорт.

– Дискомфорт? – она поежилась от боли. – Да я с ума схожу. Пока мы убегали от этого вашего светоеда, или как его там, было еще терпимо, но сейчас… Думать просто невозможно, грохот сплошной в голове. Еще этот дом…

– Дом? – переспросил Букер.

– Что? – Рита удивленно подняла глаза. Ее мысли путались в этом оглушительном шуме, волнами расходившимся из-под правой височной кости.

– Ты что-то сказала про дом.

– Ах, да. Когда я пыталась поговорить с Бритни, или Чипом… я уже совсем запуталась. В самый последний момент что-то случилось, его мысли будто взорвались. Сложно вспомнить что-то конкретное. Это как сон, сначала он был яркий и детальный, но, когда просыпаешься, все начинает быстро забываться. Единственное, что я запомнила хорошо, это образ, как будто фотография или картинка. Маленький мальчик, он держит странную игрушку, солдатика вроде, и показывает рукой на большой заброшенный дом за своей спиной. Теперь этот дом не дает мне покоя, он как навязчивая идея, все лезет и лезет.

– Не уверен, что вам станет от этого легче, мисс Босси, но я знаю о каком доме вы говорите. Мой отец рассказывал, как в детстве проводил много времени в заброшенном доме неподалеку от того места, где жил. Он называл его Храмом Фантазий.

– Да, мистер Моррис, вы правы, легче от этого не стало.

Желчи в голосе Риты было настолько много, что Генри решил во избежание зарождающегося конфликта перевести разговор в более нейтральное русло, но тут его осенило.

– Слушай, а что, если это послание от твоего отца?

Моррис на секунду отвлекся от дороги и вопросительно посмотрел на Букера.

– Ну, может он оставил в голове Риты этот образ специально? Он как бы говорит нам: «Эй, парни, вам бы стоило обратить внимание на этот клевый дом. В нем может быть что-то интересное» Послание с того света!

– Сомневаюсь. Больше походит на одно из сентиментальных воспоминаний старика о собственном детстве, перекочевавшего при коллапсе сознания в мозг мисс Босси.

– Да какая к черту разница? Я к тому, что нам все равно заняться нечем. Может, смотаемся да посмотрим? А вдруг твой старик спрятал там что-то очень важное?

– Игрушечного солдатика? – Моррис невинно улыбнулся. – В целом, я не против такого путешествия, но есть один очень важный, и я бы сказал решающий, фактор: я не имею ни малейшего понятия, где находится это место.

«Я знаю» – чуть не сорвалось у Риты, но она усилием воли вовремя себя остановила, хоть это усилие и вызвало новый приступ головной боли. Ей совсем не хотелось ввязываться в очередную переделку, особенно с этими двумя. Больше всего на свете ей сейчас хотелось попасть домой (почему-то она была абсолютно уверена, что апокалипсис, о котором говорил Генри, никак не затронул ее городок) и забыть весь тот кошмар, который происходил с ней последние сутки. Образ дома, пульсировавший в ее мозгу был явно против. Чем сильнее она подавляла его, тем больше он сопротивлялся и, набирая силу, затмевал все другие мысли, постоянно выходя на передний план.

– Ну, где папашка жил то ты в курсе? – продолжал Генри, – Вот и поколесим по округе. Вряд-ли там найдется много заброшенных домов.

– Генри, пока мы доберемся до Чикаго, там все дома станут заброшенными.

– Ой, да и хрен с ними. Намародерим себе по пути каких-нибудь вкусностей, бухла и весело проведем последние дни в поисках неизвестно чего. Как по мне, так лучше умереть пытаясь, чем лечь к верху брюхом и ждать пока очередной светоед не сожрет тебя вместе с твоим апатичным гов…

– Ладно, ладно! – вдруг закричала Рита, обеими руками схватившись за голову, – я скажу им.

Она больше не могла терпеть шум и боль, вызываемые образом дома. Он, казалось, всеми силами хотел вырваться наружу, при этом был готов проломить тонкую стенку черепной коробки, преграждающую путь.

– Я знаю, где находится ваш дурацкий дом, – как только она сказала это, ей на удивление сразу стало намного легче. – Я не знаю адрес, но почти уверена, что смогу показать дорогу.

– Во! – радостно воскликнул Генри. – Слышал? Говорю тебе, это точно папашкин знак.

– А я все еще уверен, что простое воспоминание, – возразил Норман.

– Заткнитесь оба, – Рита ударила ногой по решетке, отделявшей ее от передних сидений, но из-за слабости удар получился больше похожим на легкое поглаживание. – Ни хрена я вам не скажу, пока мы не заедем ко мне домой и не заберем моих родителей. Если вся эта хрень про конец света правда, то я не собираюсь бросать их одних.

– Само собой, мисс Босси. Мы бы ни за что не…

– Здесь на лево, – прервала она Морриса, командирским тоном, которым обычно говорила с непослушными пациентами, – и как попадем на восьмидесятую, минут десять пути.

Норман, прислушался к своему инстинкту самосохранения, кричавшему, что лучше не спорить с этой женщиной, и тут же заткнулся. Послушно выполняя все указания угрюмой медсестры, он развернул полицейский «Форд», выехал на развязку восьмидесятой автострады и повернул на запад.

Неловкое молчание сохранялось в автомобиле не более пяти минут, пока Букер наконец не сдался и не ляпнул: «Так ты чего, с родителями живешь?»

– Нет, это они со мной живут, – огрызнулась Босси, – и вообще, не твое собачье дело, кто с кем и чего. Устроили тут свои апокалипсисы…

– Полегче, дорогуша, я просто спросил. Тем более, лично мы ничего не устраивали. Если ты не заметила, мы пытаемся все исправить, так что будь добра…

Он не договорил, потому, что не знал, как закончить. У этой перепуганной девчушки были все основания злиться и Генри прекрасно это понимал. Он тоже поначалу был зол на Нормана. В полицейском участке он даже пару раз незаметно его пнул в отместку за то, что тот так бесцеремонно разрушил рутинную и предсказуемую жизнь, к которой Генри уже успел привыкнуть. Всем страшно выходить из зоны комфорта, а уж если тебя из нее выдергивают силой, да еще и отбирают всякую возможность вернуться обратно, тут уж не до спокойствия.

Пока Букер размышлял о философской подоплеке конца света, «Форд» пронесся под большим дорожным знаком с надписью: «Исторический округ Бруквиль»

* * *

Во второй половине дня небо затянуло плотной стеной почти черных, полных влаги туч. В глубине этой бесформенной массы то там, то тут вспыхивали огни молний, предвещая сильную грозу. И когда первые крупные капли дождя, наконец, обрушились на землю, Букеру это совсем не понравилось.

– Мне это совсем не нравится, – пробурчал он, съежившись на пассажирском сидении и покрепче перехватив зонтик, который постоянно норовил вырваться на волю, подхваченный потоками встречного воздуха.

Казалось бы, ехать в автомобиле с зонтиком в руках – очень странное занятие, но только не тогда, когда из крыши этого самого автомобиля вырван довольно крупный кусок, а снаружи льет как из ведра.

– Ты можешь пересесть назад, – ответил Норман.

– Нет, – отрезала Рита, – он наказан и остается сидеть там, где сидит.

Все снова замолчали. Капли дождя барабанили по остаткам крыши и, ведомые потоками воздуха, собирались в тонкие струйки. Затекая через дыру в салон, они капали на зонтик, к счастью Букера оставленный его ныне покойным напарником в бардачке, и, скользя по водостойкой ткани, стекали под ноги. Время от времени, Генри на ходу открывал свою дверь и неловко вычерпывал собиравшуюся под ногами воду. К слову, пассажирская дверь тоже была не в лучшем состоянии, как и весь «Форд» в целом. После короткого визита в родной город Риты, Бруквиль, на нем добавилось еще несколько крупных вмятин и две дыры, одна в крыше, а вторая в переднем крыле, со стороны водителя. Иногда, когда автомобиль подпрыгивал на очередном ухабе, изогнутый край остатков крыла начинал тереться о шину и та в ответ жалобно скрипела.

– А я все равно не согласен, – возразил Букер, перегоняя ботинком воду через порожек на улицу, – Тебя предупреждали, что так будет. Норман тебе еще в больнице сказал, что шансов очень мало. Но нет, не хочу слушать умных людей, хочу лезть в самое пекло. Сколько население твоей деревни, две тысячи, три? И все против нас. Что мне оставалось делать?

– Можешь даже не пытаться. Убил моих родителей – сидишь мокрый.

На удивление, Рита умудрялась сохранять хорошее расположение духа, несмотря на то, что каких-то полчаса назад она собственными глазами видела, как Генри превратил ее пожилых отца и мать в кровавое месиво, при этом продырявив крышу «Форда». А еще она видела, что люди, которые растили ее, воспитывали, меняли подгузники, провожали в школу, и были ей дороже всего на свете, вместе с остальным малочисленным населением Бруквиля превратились в безмозглых, покрытых волдырями, зомби.

– И вообще, уж кого здесь и надо жалеть, так это меня, – Генри с раздражением топнул ногой по лужице и захлопнул дверь.

– Это почему еще?

– Да потому, что у тебя хотя бы были родители. Вон, даже у Нормана они были. Правда, папаша его оказался сумасшедшим путешественником во времени, а мамашу он заживо в собственной квартире замуровал, но все-таки они были. А я вот, например, детдомовский и как конец света, так мне спасать некого. Приходится всех подряд…

– Ой, ой, ой, – Рита изобразила поддельный плачь и кулаками потерла глаза, будто вытирает слезы, – Развел тут мелодраму. Родителей у него не было… Зато тебе нечего терять, некого оплакивать.

– Будьте так любезны, – Норман отвлекся от дороги, которую за сплошным потоком разбушевавшегося дождя было уже практически не разобрать, и бросил строгий взгляд сначала на Букера, а затем на Босси, – прекратите ссориться. Ведете себя как малые неразумные дети. Мисс Босси сказала верно, Генри не может понять горечь ее утраты, потому, что не имел того, что было у нее. Но в свою очередь она сама должна понять, что он стрелял не в людей. Судя по состоянию их тел, болезнь одержала над ними верх, и это она причина утраты. А теперь, попросите друг у друга прощения и не мешайте мне вести автомобиль. Дорогу плохо видно, коэффициент полезного действия нашего единственного дворника крайнем мал.

Пристыженные Моррисом, спорщики замолчали, выжидая, кто же первым сделает такой сложный шаг. Им оказался Генри.

– Ладно, – промямлил он, не выдержав томительной тишины, – прости, что застрелил твоих родителей.

Рита немного поколебалась, а затем просунула в решетку, отделявшую заднее сидение, мизинец.

– Хрен с тобой, Букер. На следующей заправке можешь пересесть ко мне. Но не раньше.

– Спасибо, – он кивнул и пожал своим мизинцем ее, так как обычно это делают дети.

– Мне любопытно, Генри, – видя, что конфликт сошел на нет, вмешался в сакральный акт примирения Моррис, – почему ты скрывал что рос без семьи?

– Почему скрывал? – удивился Букер, – Ты не спрашивал, а мне как-то было не до этого. Или ты думал, что я с наскока заору: «Норман Моррис, вы арестованы! Кстати, я детдомовец»?

– Когда ты рассматриваешь ситуацию под таким углом, я вынужден сказать – нет.

– Да не парься, это же у тебя спасение мира – дела семейные и все вокруг тебя и твоего шизанутого папашки вертится, а я так, под шумок, кусочек славы урвать хочу, вот и все.

– Может вы и меня посвятите в эту историю со спасением мира? – раздался уже привычный раздраженный голос Риты. – Если мне придется встретить конец света в вашей компании, а выбора у меня, судя по всему нет, то хотелось бы, наконец, узнать кто вы, черт вас дери такие, и почему все так непонятно?

– О, дорогуша, – Генри повернулся к ней и хищно улыбнулся, – это просто улетная история. Норми, можно я расскажу, а?

– Раз ты настаиваешь… Но, зная твою любовь к приукрашиванию, мне предстоит постоянно корректировать версию событий.

– Да и хрен с тобой. Короче, вся эта катавасия началась с пришельцев…

* * *

Капли дождя молотили по серой, полупрозрачной коже Пирса, но он не обращал на них никакого внимания. Ему не было холодно, это чувство было атавизмом и отмерло вместе с личностью первого владельца этого тела. В новом Пирсе не осталось ничего от того мужчины, который в приступе бреда задушил собственную дочь. Новый Пирс даже не знал, что такое «дочь», это понятие тоже отмерло за ненадобностью, ведь половое размножение не входило в список функций его выносливого и сильного тела. Единственным чувством, хоть как-то связывавшим его с человечеством, была жажда мести. Она полностью заполнила его, в каком-то смысле примитивное, сознание.

Помогая себе свежей, еще не до конца сформировавшейся конечностью, новый Пирс, со скоростью бегущего за антилопой гепарда, преодолевал одно фермерское поле за другим. Он выслеживал добычу. Даже через плотную стену воды Пирс отчетливо слышал этот отвратительно резкий и настырный запах чужака, лишившего его руки, эту вонь, заставлявшую его забыть обо всем на свете и идти только вперед. Он шел по кричащему следу и знал, что рано или поздно нагонит человека, а когда это произойдет – отомстит.

Часть девятая
Ужин

– Привет, мистер, – Стэн дружелюбно протянул вперед руку, при этом второй крепко держась за лямку рюкзака. Глухая подворотня, да еще и вечером пятницы – не самое приятное место, в котором хотелось бы оказаться, поэтому нужно было держать ухо в остро. – Как ваши дела?

Бездомный, казалось, не расслышал приветствия, он, перегнувшись через край большого мусорного бака, рылся в груде пищевых отходов в поисках пропитания.

– Эй, мистер, – Стэн, настороженно озираясь по сторонам, подошел еще на пару шагов ближе, – можно с вами поговорить?

Бездомный снова проигнорировал незнакомца и продолжил активно выкидывать на асфальт один за другим объемные черные пакеты. Некоторые из них в полете рвались, рассыпая вокруг свои мусорные внутренности.

Видя, что доброжелательность не оказывает нужного эффекта, Стэн решил попробовать другой, более прямой подход.

– Есть хотите? – спросил он и это подействовало.

Услышав, что разговор зашел о еде, бездомный тут же вынырнул из бака.

– Хочу!

* * *

– Говорю тебе, Синди, он – то что нам нужно, – Стэн протянул сестре мобильный, на экране которого была открыта фотография бездомного, сидящего на тротуаре возле какого-то забора.

– Ты уверен? – она мельком взглянула на фото, – Как по мне – обычный бомж.

– Можешь назвать меня сумасшедшим, но я больше чем на сто процентов уверен, что это оно, просто сердцем чую.

– Ты так и в прошлый раз говорил, а просмотры все продолжают падать. Я бы лучше вернулась к старому формату. Блог он и в Африке блог, привычный, понятный, а главное, приносящий стабильные деньги. Согласна, что маловато, но иногда лучше маловато и каждый день, чем непонятно сколько и неизвестно, когда.

– Дай мне последний шанс, вот увидишь, люди станут смотреть. Не могу сказать откуда, но я точно знаю, что у него припрятана парочка безумных историй из прошлого. Людям они понравятся, гарантирую.

Синди еще раз взглянула на фотографию, чтобы понять, что же так зацепило ее брата. Качество было не ахти, да и расстояние далековато, так что никаких подробностей разглядеть не удавалось, но в общих чертах бездомный был вполне среднестатистическим, ничего выдающегося.

Синди очень хотелось верить, что у Стэна есть этот редкий талант – видеть в людях потенциал, ей хотелось верить, что у ее непутевого братца есть хоть какой-то талант, и, несмотря на то, что он уже не в первый раз своими выходками подставлял ее, она все же согласилась.

– Ладно, но это твой последний эксперимент. Если не зайдет, будем снимать по моему.

– Договорились! – Стэн чуть не подпрыгнул на месте.

Синди была расчетливой частью их дуэта и обычно неохотно соглашалась на авантюры. С тех пор как у него возникла идея брать интервью у Нью-Йоркских бездомных, она всячески тормозила эту затею, объясняя тем, что если бы людям было дело до бомжей, то те бы не были бомжами. Но Стэн не оставлял попыток.

– И какой на этот раз план засел в твой странной башке? – спросила Синди, возвращая брату мобильный.

– Мы поведем его в ресторан! – самодовольно продекламировал Стэн.

На секунду Синди потеряла дар речи, а затем разразилась таким потоком брани, какому мог бы позавидовать любой портовый грузчик.

– Повтори-ка еще разок, – немного успокоившись, решила уточнить она, – ты хочешь ЧТО?

– Синди, расслабься, я все продумал. Мы возьмем с собой камеру с диктофоном, договоримся с администратором, чтобы нас посадили куда-нибудь в угол, подальше от основной массы посетителей, чтобы никому не мешать, и пусть ест.

– Ест? Ест?!! С какого хрена я должна кормить непонятно кого, да еще и в ресторане? Мы с тобой что, миллионеры?

– Да пойми же ты, – Стэн нервно потер переносицу, – испокон веков все важные разговоры начинались с еды. Когда люди едят вместе, они подсознательно начинают доверять друг другу и плюс к этому, сытый человек – спокойный человек. В таких тепличных условиях он расскажет все, что захочешь, любую грязь, которую только сможет вспомнить. Главное – не выключать камеры.

* * *

– Это какой-то прикол? – бездомный с подозрением смотрел на протянутый ему чехол из плотного полупрозрачного пластика.

– Нет, все вполне серьезно. Возьмите, – Стэн подошел еще ближе и буквально вложил чехол в руки бродяги. – Он мог слегка помяться, я нес его в рюкзаке, но думаю, что это не страшно.

Бездомный недоуменно провел пальцами по шероховатой поверхности, будто пытаясь понять, что же скрывается за мутным слоем пленки, затем медленно расстегнул молнию и извлек на свет (если полумрак вечерней подворотни можно назвать светом) содержимое чехла. Это был костюм, черного цвета в тонкую белую полоску.

– Мне его родители подарили, когда я школу заканчивал, а я ненавижу пиджаки. Но ради них один раз все-таки надел, на выпускной бал в нем пошел, было дико неудобно. Не понимаю, как только люди в таких ходят?

– Спасибо, – только и смог ответить бездомный, прикладывая одежду к себе и проверяя подходящий ли размер.

– Я знаю, что скоро зима, – продолжал Стэн, – и обычный пиджак не особо поможет, но, откровенно говоря, в вашей нынешней одежде вас в ресторан вряд ли пустят.

– Ресторан? – переспросил бездомный.

– Ну да, – Стэн показал пальцем на стену здания, у которой стояли мусорные баки, – «Чарльтон», так он называется. В нем вкусно готовят, по крайней мере, я так слышал, но это, знаете ли, приличное заведение и вы своим видом, простите за прямоту, будете смущать посетителей.

– Это какая-то ошибка, – бездомный протянул костюм обратно, – не знаю, что вам про меня наговорили, но я такими вещами не занимаюсь. Хотите острых ощущений, идите к докам, там много желающих отсосать за еду.

– Отсо… что? Нет, господи, о чем вы? – Стэн заливисто рассмеялся, – Ничего подобного и в мыслях не было. Вы меня не так поняли. Как вас зовут?

– Бритни, – настороженно буркнул бездомный.

– Как? Бритни? Это не женское имя? Ладно, не важно. Бритни, меня зовут Стэн Филлипс, я видеоблогер, зарабатываю на жизнь, снимая видео. Я дарю вам этот костюм, можете забрать его вне зависимости от продолжения нашего разговора, он ваш. Считайте это актом доброй воли. А теперь к делу. Я предлагаю вам сейчас бесплатный ужин в ресторане, все что захотите, в рамках разумного. Я человек не богатый, так что не расходитесь. В обмен хочу, чтобы вы разрешили снять про вас видео.

– Про меня?

– Да, историю вашей жизни, так сказать. Моя сестра уже договаривается с администратором ресторана и проблем быть не должно, но решать вам придется прямо сейчас.

– Согласен, – тут же закивал Бритни. Улицы научили его одному нехитрому правилу: «Дают – бери, бьют – беги», и пока работала первая половина – стоило пользоваться.

– Вот и отличненько.

Стэн скинул свой рюкзак с плеча и извлек из него небольшую видеокамеру. Развернув экранчик так, чтобы ему было видно кадр, он направил объектив на себя и начал.

– Привет Нью-Йорк, меня по-прежнему зовут Стэн и это пилотный выпуск моего нового проекта: «Истории Большого Яблока». Часто жители нашего славного города, и я в том числе, сталкиваются с людьми, вынесенными на обочину жизни. Некоторые называют их бездомными, другие – бродягами, а особо грубые личности – бомжами. Мы каждый день невольно становимся свидетелями того, как эти брошенные обществом бедолаги ведут непрекращающуюся борьбу за жизнь в дебрях суровых бетонных джунглей. Но задавались ли вы когда-нибудь вопросом, как так вышло? Каким образом человек может лишиться всего и оказаться без крыши над головой? Если нет, то стоило бы, ведь это может произойти с каждым, как говорится «от сумы и от тюрьмы», – Стэн на секунду замолчал, обдумывая свои следующие реплики, – «Истории Большого Яблока» ставит своей целью окунуться в этот безжалостный мир холода голода и отчаяния. Я собираюсь узнать, какие жизненные повороты и вывихи судьбы привели наших гостей к самому дну. И позвольте познакомить вас, дорогие зрители, с нашим первым рассказчиком, – он навел объектив на Бритни, – Представься, пожалуйста.

– Чип, – бездомный неловко помахал свободной рукой, – Чип Дуглас.

Стэн опустил камеру.

– Стоп, вы же сказали, что вас зовут Бритни?

– Это агентурная кличка. Длинная история, не обращай внимания.

– Нет, нет, длинные истории – это как раз то, что мне нужно. Приберегите ее на потом.

* * *

Как только Синди зашла в помещение ресторана, она тут же наткнулась на приветливое и хищно улыбающееся лицо хостес. Девчушка была одета в красную форменную жилетку с черными вставками по бокам, а слева на груди у нее висела небольшая отполированная табличка с именем Нэнси.

– Добрый вечер, – бархатным голосом почти прошептала она, – вы заказывали столик?

От неожиданности Синди слегка растерялась. Они с братом были детьми далеко не самой богатой семьи Нью-Йорка и раньше ей не доводилось бывать в такого рода заведениях. Ее уровнем были скорее забегаловки в стиле КФС или Сабвея, но это место – совсем другое дело. Высокие потолки с пышными витиеватыми люстрами, приглушенный теплый свет, который явно был призван успокаивать клиентов и настраивать их на прием пищи, витринные окна, наполовину прикрытые массивными темными шторами, чтобы унылая серость улицы не могла нарушить местную идиллию. Просторный длинный зал буквально шептал на ухо: «Здесь безопасно, тихо и уютно. Присядь, отдохни и выбери в бесконечном меню все, что тебе заблагорассудится».

– Мэм, могу я вам чем-нибудь помочь? – полушепот хостес вывел Синди из ступора.

– А? Да, можете. У вас есть свободное место на троих, желательно где-нибудь потише и подальше?

– Вы знаете, вам повезло, обычно у нас все занято и людям приходится заказывать столик заранее, – в голосе Ненси отчетливо читались нотки самодовольства, будто популярность ресторана, это лично ее заслуга, – но сегодня большая компания в последний момент отменила свою бронь. Прошу за мной.

Девушка ловко извлекла из тумбы у входа меню и юркнула вглубь зала. Синди слегка замешкалась, а затем, тихо чертыхнувшись, засеменила следом.

Аккуратные круглые столики стояли довольно плотно, но это явное стремление администрации к эффективному использованию помещения никак не отражалось на общем тоне и настроении. Декоратор, а он точно приложил руку к этому месту, мог не беспокоится о том, что зря получает свою зарплату.

Не поспевая за юрко снующей между столами хостес, Синди то и дело спотыкалась о чей-нибудь стул или задевала кого-то сумкой, при этом постоянно извиняясь. Эта странная погоня выводила ее из себя, но больше всего ее и без того хмурое настроение портило навязанное чувство собственной неполноценности. Ей казалось, что все эти люди в дорогих костюмах и платьях, перед которыми она просила прощения за свою неловкость, смотрят на нее снисходительно, будто она не посетитель, а прислуга, по глупости забывшая свою красно-черную униформу дома. А еще, с каждым новым шагом, с каждым новым метром, отдалявшим ее от выхода из этого, сочащегося напыщенностью места, она все больше осознавала, сколько денег придется оставить за местную переоцененную еду.

– Прошу, – Ненси положила толстое меню на хорошо накрахмаленную бежевую скатерть. – Надеюсь, достаточно тихо и далеко?