Текст книги "Где они все? (СИ)"

Автор книги: Александр Лучанинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Рита, до смерти боясь оказаться одной посреди этого кошмара, подумала, что теснота вентиляционной трубы не такой уж и плохой вариант, и подала руку Саймону. Он ловко подхватил ее и подсадил, помогая достать до решетки. Рита схватилась за нее, подтянулась и ушла в стену по пояс.

– Ну как? – крикнул Саймон.

– Тут поворот, Сай, мне кажется, я не смогу, – голос медсестры искажался жестяной трубой, приобретая металлические нотки.

– Еще как сможешь, – подбодрил ее Мэй. – Просто продолжай ползти.

Закаленное стекло, отделявшее сестринскую от игрового зала, стойко держало многочисленные удары зараженных, пока один из них не пришелся аккурат в невидимую линию внутреннего напряжения. Внешний слой тут же покрылся множеством мелких трещинок, но остался на месте, удерживаемый тонкой пленкой полиэтилена.

По усилившимся вибрациям странной стены, зараженные догадались, что ей осталось стоять совсем не долго, а потому ликующе завыли и продолжили колотить с удвоенной силой, раздирая руки осколками в кровь.

– Быстрее! – Саймон настороженно смотрел, как треснувший барьер шатается под натиском толпы. – Они скоро прорвутся.

Рита, в свою очередь, настороженно смотрела на изгиб узкой вентиляционной трубы, и думала, что она ни за что в жизни не сможет там протиснуться, но давление было сильно высоко. Она не хотела корить себя всю оставшуюся жизнь (даже если это будет всего полчаса) за то, что по ее вине, из-за ее нерешительности и трусости погибнет человек, тем более Саймон. Настроившись на положительный лад, она медленно выдохнула и поползла вперед.

Саймон поочередно поглядывал то на хрустящее, измазанное в крови стекло, то на постепенно исчезающие в трубе ноги Риты. Он нервничал. Слишком уж медленно она продвигалась вперед. И тут произошло то, чего он боялся больше всего.

– Я застряла, – в голосе Риты читалось отчаяние.

– Попробуй выдохнуть, – крикнул в ответ Саймон.

– Никак, Сай, я застряла. Совсем! Не могу пошевелиться!

Второй слой стекла тоже треснул и зараженные начали выдавливать, ничем более не поддерживаемый, полиэтилен из рамы.

Времени на составление нового плана не оставалось и Мэй понял, что спасение в пророчестве Бритни предназначалось вовсе не ему.

– Рита, – крикнул он, снимая с пояса шокер, – подтяни ноги!

– Зачем? – удивилась она.

– Просто сделай как я прошу.

Медсестра послушно подтянула ноги, и Саймон тут же захлопнул решетку вентиляции так, чтобы со стороны казалось, будто в ней никого нет.

– И еще одно, – он собрался с духом и, наконец, спросил, – давай сходим куда-нибудь, когда все закончится?

Ответа он не услышал. Полиэтиленовая пленка, бурно рассыпая вокруг себя стеклянную крошку, ввалилась в сестринскую вместе с толпой зараженных.

Рита поняла, что происходит, слишком поздно. Лежа в абсолютной темноте, зажатая жестью вентиляционной трубы, она сдерживала слезы и прислушивалась, в надежде снова услышать запыхавшийся голос Саймона, который скажет: «Все кончилось, сейчас я тебя вытащу», но из сестринской доносились лишь отрывистый треск шокера и приглушенные звуки борьбы.

* * *

Рита пришла в себя, не понимая где находится. Все ее тело ныло, а сдавленная грудная клетка не давала свободно дышать.

Немного поворочав ногами, чтобы хоть как-то разогнать застоявшуюся кровь, медсестра попыталась восстановить события прошлого вечера. Она вспомнила Буна с отвисшей головой, заключенных, в одночасье превратившихся в обезумевших дикарей, и Саймона, пожертвовавшего собой ради ее спасения. А еще она вспомнила злосчастную трубу, в которой она застряла и провела в беспамятстве… Рита поймала себя на том, что не может сказать не то, что приблизительное время, но и день ли сейчас вообще.

Из тьмы раздумий и сожалений ее выдернули странные звуки, доносившиеся, похоже, из коридора. Они напоминали хлопки пистолетных выстрелов, хотя она не могла сказать наверняка, не так уж много выстрелов ей довелось слышать за свою жизнь.

Звуки приближались.

– Эй! Помогите! – закричала изо всех сил Рита. – Кто-нибудь, я наверху, в вентиляции!

Хоть она и не была уверена, что это не вчерашние одичавшие психи, но сил сидеть в трубе у нее уже не оставалось, и она была готова принять неизбежное, лишь бы перед этим в последний раз снова вдохнуть полной грудью.

Хлопки прекратились.

– Я здесь! – повторила она. – Наверху, в трубе!

Через минуту тишины, тянувшуюся целую вечность, она отчетливо услышала хруст битого стекла. Кто-то зашел в сестринскую. Сердце Риты забилось с удвоенной частотой.

– Помогите? – уже не так уверенно и громко.

Еще пара шагов по стеклу и скрип открываемой решетки вентиляции.

Из-за изгиба трубы медсестра не могла посмотреть назад и, сжавшись, словно испуганная улитка, приготовилась к худшему. Но вместо злобного шипения, темноту трубы пронзил вполне человеческий, мужской голос.

– Ты чего тут делаешь? – спросил он.

– Прячусь, – неуверенно ответила она.

– А, понятно, – хмыкнул он, – Ну и как?

– Не очень.

– Вижу. Застряла?

– Да.

– Тогда, на счет три выдыхай. Раз! Два!

Рита почувствовала, как ее схватили за ноги и резко выдохнула.

Вылетев из трубы, словно пробка из бутылки, медсестра тут же очутилась в крепких объятьях, не давших ей упасть. Первые пару секунд она ничего не могла разглядеть, солнечный свет бил в глаза, но постепенно сквозь желтое сияние проявлялся силуэт рослого мужчины в грязной форме Нью-Йоркского полицейского.

– Тебя как звать? – спросил он.

– Рита, – ответила она, щурясь. – Рита Босси.

– А я Генри Букер, – он улыбнулся и аккуратно поставил ее на пол. – Приятно познакомиться. Мы тут с моим другом порядок наводим, не поможешь?

Ничего не понимая, медсестра растерянно кивнула.

Часть седьмая
Прыжок выше головы

– Привет, как вы? – менеджер небольшого придорожного мотеля с отрепетированной улыбкой замер, ожидая пока посетитель дойдет до стойки.

– Здравствуйте, – Литтл попытался вежливо улыбнуться в ответ, но из-за сильного нервного напряжения мышцы лица выдали странную гримасу, больше похожую на хищный оскал, – мне бы номер на двоих.

– У нас все номера на двоих, – ответил менеджер и достал откуда-то снизу толстый журнал с ручкой. – Ваше имя?

Литтл на секунду замешкался, он, как ни как, помогал несовершеннолетнему преступнику уйти от правосудия, а потому, не очень-то хотел говорить свое настоящее имя, но в попытке на ходу придумать фальшивое, понял, что это не так уж и просто.

– Питер Паркер, – наконец выдавил из себя психолог.

Менеджер оторвал взгляд от журнала и, приподняв бровь, посмотрел на клиента.

– Это который паутиной из рук стреляет?

Такая реакция Литтла выбила из колеи, но он быстро взял себя в руки и попытался возразить.

– Простите, но я не знаю, о чем вы.

– Да ладно вам. Питер Паркер – это настоящее имя Человека паука, а вы на него как-то похожи.

Психолог понял, что его раскусили гораздо быстрее, чем он рассчитывал, и нервно покосился на входную дверь.

– Да вы не волнуйтесь так, – успокаивающе продолжил менеджер, – таких скрытных у меня по десять штук за день проезжает. Дайте угадаю, в машине любовница? Или проститутка? А, впрочем, не отвечайте, это ваше личное дело. Если вам так уж важно, то я запишу в журнал Человека паука, но, по давней традиции, супергерои в моем мотеле платят наличкой.

Урегулировав все вопросы с заселением, Кори забрал у менеджера ключ с пластмассовым овальным брелоком, на котором была вытиснена крупная цифра восемь, и вернулся в автомобиль. Чип по-прежнему разглядывал свои пальцы, но по всему было заметно, что он сильно устал. Литтл тоже чувствовал себя разбитым, весь этот стресс не пойдет им обоим на пользу, но мальчишку просто необходимо было спрятать.

– Я снял нам номер, – психолог заглушил мотор своей Камри. – Сегодня мы переночуем здесь.

– Разве мы не едем к вашему другу? – тихо спросил мальчик.

– Едем, но путь неблизкий, и лучше его преодолеть днем, на свежую голову. Накинь капюшон и иди за мной.

Кори вышел из автомобиля, и, стараясь прикрывать мальчишку от любопытных глаз менеджера, наблюдавшего за ними через стеклянную дверь, провел его вдоль парковки к девятому номеру.

Чип сутулился и не смотрел по сторонам, к тому же капюшон сильно ограничивал его угол обзора, но, когда мальчик услышал щелчок открывающегося замка, любопытство взяло верх и он поднял голову.

Номер придорожного мотеля был более чем скромен, даже скромнее одноэтажного домика Дугласов, но при этом качественно отличался от него чистотой. Одна небольшая квадратная комната с двумя кроватями, разделенными тумбой, и крохотная ванная, в которую были чудом втиснуты унитаз, душевая кабинка и умывальник.

– Иди, – психолог показал рукой в сторону ванной, – тебе нужно отмыть кровь, а я пока найду что-нибудь поесть.

При одном упоминании еды у Чипа громко заурчало в животе. Литтл улыбнулся, он даже не подозревал, что этот странный мальчуган последний раз получал такие необходимые растущему организму калории более семнадцати часов назад. Два жалких тоста с дешевым малиновым джемом, и стакан молока на завтрак.

Выйдя на улицу, психолог запер за собой дверь на ключ, (не то, чтобы он не доверял мальчишке, но поведение аутистов всегда сложно предсказать) и отправился на поиски автоматов с газировкой и закусками, которые непременно присутствовали при каждом дешевом мотеле. Кори настораживало чрезмерное любопытство менеджера, и он не хотел с ним лишний раз контактировать, а потому, решил, что этим вечером им придется посидеть на подножном корме.

Душевую кабинку Чип видел впервые, хотя на самом деле это была даже не кабинка, а просто отгороженное для помывки место. Слегка вогнутый кафельный пол со сливным отверстием в центре, и вмонтированный в стену душ сильно заинтересовали мальчика. Дома у него стояла раритетная чугунная ванна, и она была совсем не похожа на то, что он видел сейчас перед собой.

Стоя под теплыми струями воды, Чип наслаждался каждым мгновением. Он чувствовал, как вся кровь, вперемешку с потом и грязью скопившимися на его коже, сходят слой за слоем, забирая с собой яркие образы злого соседского пса, павшего в неравном бою с вандалами Храма Фантазий, и отца, который навсегда останется в памяти застрявшим по пояс в стене и изрыгающим из себя бесконечные потоки брани.

Через грязное стекло торгового автомата Литтл пытался рассмотреть его содержимое. Он хотел отыскать любимый шоколадный батончик, но почти весь центральный ряд был измазан чем-то похожим на краску (кому только пришло в голову покрасить автомат?). Психолог пробовал заглянуть за преграду, прижимаясь к стеклу лицом, и поворачивая голову под разными углами, ему казалось, что еще чуть-чуть и он, наконец, увидит край долгожданной этикетки, но все его попытки были тщетны.

Потеряв всякую надежду визуально определить номер любимого лакомства, Литтл решил испытать свою удачу и интуицию. Наугад ткнув в кнопку, он услышал звук работающего механизма, который вращал выталкивающую спираль, а затем… ничего не произошло. Еда, которую он купил вслепую, вместо того, чтобы упасть в специальную выемку, оперлась о стекло и застряла.

Подождав еще пару секунд, Литтл понял, что его покупка сама не выпадет, и решил действовать. Сначала он легонько похлопал ладонью по торцу автомата, но это не возымело нужного эффекта. Тогда он постучал кулаком по стеклу, примерно в том месте, где, по его мнению, зависла еда. Снова ничего.

– Да твою ж мать! – Литтл со всего размаху засадил кулаком прямо в центр автомата. За стеклом послышалось шуршание и в выемку снизу что-то гулко упало. Психолог не обратил на этот факт абсолютно никакого внимания, сцепив зубы он снова ударил автомат, на этот раз еще сильнее, а затем еще, и еще. Так Литтл боролся с всепоглощающим чувством отчаяния, которое накрыло его с головой, с осознанием того, что он, ведомый слепым порывом альтруизма, жаждой помочь запуганному и больному мальчишке, возможно, выкинул всю свою жизнь в трубу. Посадив Чипа к себе в автомобиль, он автоматически стал соучастником преступления, и увозя преступника все дальше на восток, он только усугублял свое положение.

Литтл бил так долго и так сильно, как только мог. В конце концов, боль в руке притупилась, а затем и вовсе сошла на нет, оставляя после себя лишь онемение. Тогда Кори открыл глаза и спокойно выдохнул.

Осматривая плоды своей терапии, Литтл невольно улыбнулся. Кожа на костяшках его пальцев лопнула, и на грязном стекле остались красные отпечатки всех его ударов, которые засохнув, посветлеют и сольются воедино с тем странным пятном, не дававшим ему рассмотреть товар.

Кори представил, сколько людей потребовалось, чтобы получилось такое плотное и большое пятно, и улыбнулся еще шире. По какой-то причине его забавляла мысль о том, что, этот металлический болван справляется с работой психолога, гораздо лучше и быстрее чем он сам.

Запустив целую руку в выемку снизу автомата, Литтл нащупал свою добычу и вытащил на свет, ею оказался его любимый шоколадный батончик. Кори рассмеялся.

* * *

– Это отец тебе сделал? – будто невзначай спросил Литтл, сидя на своей кровати и наблюдая за тем, как Чип за обе щеки уплетает импровизированный ужин из чипсов и газировки.

Мальчик непонимающе взглянул на психолога.

– Синяк, – уточнил тот, – у тебя на шее.

Чип задумчиво провел пальцами по темному следу и еле заметно кивнул.

– За что он с тобой так? – продолжил расспрашивать Литтл.

Мальчик не ответил и снова сконцентрировал все свое внимание на еде.

– Ладно, не хочешь говорить и не надо, – Кори замолчал и пару раз прокрутил в руках шоколадный батончик, а затем неожиданно для себя самого продолжил. – Меня в детстве отец тоже бил. За каждую плохую оценку в табеле я получал крепкую взбучку и должен был простоять в углу час. Причем угол этот был в гостиной, там, где у нас стоял телевизор. Отец специально подгадывал время наказания так, чтобы оно совпадало с моментом, когда показывали мультфильмы. Он садился на диван, включал телевизор, стоявший прямо у меня за спиной, а сам делал вид, что читает газету. На самом деле он наблюдал за мной, ждал, когда я не выдержу и повернусь чтобы хоть краем глаза посмотреть мультфильм. Естественно я не выдерживал и поворачивался. Тогда мое наказание автоматически увеличивалось еще на час.

Литтл оторвал взгляд от шоколадного батончика и увидел, что Чип с интересом слушает его рассказ.

– Позже, когда я немного подрос, я спросил его, зачем он так поступал, и знаешь, что он ответил?

Мальчик отрицательно качнул головой.

– Он сказал, что таким образом воспитывал во мне дисциплину и терпение. Меня такой ответ совершенно не устроил, ведь ни того ни другого, после подобных наказаний во мне не прибавилось. Тогда я решил сам разобраться, что же двигало им в те моменты, и начал искать ответы в книгах. В школьной библиотеке я прочел все, что было хоть как-то связанно с психологией, и знаешь, что я узнал?

Чип снова качнул головой.

– Ничего, – улыбнулся Литтл. – Книги, которые я читал, были либо никак не связаны с моими вопросами, либо давали такие сложные ответы на них, что я их просто не мог понять. Тогда я решил, что поступлю в университет и выучусь на психолога, а потом снова прочитаю их, и с накопленным багажом знаний уж точно смогу разобраться во всем.

Литтл замолчал и начал медленно снимать обертку с шоколадки. Он выжидал, смотрел, как отреагирует мальчик на его историю, проглотит ли наживку.

– Вы разобрались? – не выдержав томительного ожидания спросил Чип.

– Ага, – кивнул психолог и довольный откусил кусок, а затем, жуя, продолжил. – Возможно, он думал, что делает меня дисциплинированней, но на самом деле он воспитывал во мне страх. Страх, что если я ослушаюсь, сделаю что-то по-своему, то опять получу по голове и окажусь лицом к стене. Но у всего есть и положительная сторона, Чип. На все можно смотреть под разными углами. И когда я понял это, для меня стало совершенно неважно, чем руководствовался мой отец, наказывая меня, главное – что благодаря этому я проделал такой длинный путь, и стал тем, кто я есть. У твоей истории, какая мрачная бы она ни была, тоже есть положительные стороны, я уверен в этом, и могу помочь тебе отыскать их. Ты хочешь, чтобы я помог?

Чип в неуверенности опустил глаза, ему было сложно даже представить, что на свете существуют люди, готовые кому-то помочь просто потому, что они хотят этого. Спустя несколько секунд раздумий мальчик кивнул.

– Тогда расскажи, за что твой папа оставил тебе этот синяк на шее?

– За то, что я его убил, – ответил Чип и с отрешенным видом вернулся к поеданию чипсов.

Литтл недовольно поморщился. «Похоже, мальчишке крепко досталось и пыль осядет нескоро, – подумал он, – лучше оставить его в покое на время, пока он сам не будет готов. Но, черт возьми, как же любопытно узнать его историю».

* * *

Ночью Литтл плохо спал, он просыпался через каждые пару часов и прислушивался. Ему казалось, что настырный менеджер мотеля сдал их полиции и в номер вот-вот ворвутся люди в форме. Но все было тихо, ни сирен, ни мигалок, только размеренный шелест автострады неподалеку и печальное гудение фонаря на парковке.

* * *

Утром Кори с ужасом обнаружил, что соседняя койка пуста и застелена. На мгновение психиатра захватило смешанное чувство страха и облегчения. С одной стороны, он по какой-то причине переживал за этого бедного паренька, волновался за его судьбу, но с другой – был бы несказанно рад, если бы тот ночью скрылся в неизвестном направлении, и он смог бы вернуться к своей прежней, наполненной скучными и безопасными буднями, жизни.

Ураган противоречивых мыслей прервало журчание, доносившееся из ванной. Чипу и в голову не могло прийти уходить куда-то, да и решись он на подобный шаг, ему все равно некуда было податься. Единственным его шансом была эта поездка в неизвестность, своеобразный прыжок веры, в надежде отыскать свое место в этом жестоком и холодном мире. А потому, мальчик проснулся пораньше, чтобы подготовиться к скорому отъезду.

Никаких проблем со сдачей номера у Литтла не возникло. Менеджер, не отрываясь от просмотра какого-то сериала на планшете, забрал у него ключ и подчеркнул свою позицию невмешательства колкостью.

– Надеюсь, вы там мне все паутиной не заляпали?

Психолог уже хотел начать оправдываться, но вовремя понял, что вопрос был риторическим, и спешно ретировался. Вернувшись в свою машину, Литтл обнаружил Чипа в его привычном состоянии – полная замкнутость и отрешенность. Казалось, мальчик видит в окружающих его вещах, больше чем они готовы показать, что-то чего не видят остальные и пытается переварить эту информацию.

Вспомнив вчерашнюю неудачную попытку разговорить паренька, Литтл умерил свое любопытство и молча завел автомобиль. Впереди были шесть часов пути без разговоров и дорожных игр, да вдобавок постоянный страх быть пойманным, так что нервы стоило приберечь на потом.

* * *

Махины стеклянных небоскребов, медленно проступавшие на горизонте, полностью завладели вниманием Чипа. Он еще никогда в жизни не видел таких больших зданий, и они своей монолитностью вызывали в нем трепет.

Заметив оживление на пассажирском сидении, Литтл невольно улыбнулся.

– Мы съездим туда, немного позже, – сказал он. – Видишь вон тот, со шпилем? Мы сможем подняться на самый верх и посмотреть на все оттуда, как птицы.

Кори замолчал, он почувствовал себя чертовски глупым. Вчера вечером этот замкнутый мальчишка показал ему такие чудеса, о которых он и представить себе не мог, а потому, сомнительно, что его может удивить пейзаж Манхэттена с высоты птичьего полета. Но, похоже, Чипу идея действительно понравилась и он, посмотрев психологу прямо в глаза, спросил: «А что, можно?»

– Конечно, – с облегчением выдохнул Литтл, – только сперва нужно разобраться с нашими делами.

Психолог достал телефон и, периодически поглядывая на дорогу, набрал номер. Кори переживал, что в последний момент Симпсон даст на попятную и откажется от всего, но его опасения оказались беспочвенными. Джереми был рад снова встретиться со старым другом лично и с удовольствием сообщил свой домашний адрес.

Через полтора часа Камри остановилась возле скромного таунхауса. Литтл не был в Нью-Йорке со дня получения диплома, и совсем забыл, как иногда бывает сложно ориентироваться в больших городах. Ему пришлось изрядно попетлять, чтобы найти нужный адрес.

– Кори, – дверь открыл улыбчивый бородач, – дружище! Я так рад тебя видеть!

– Давай внутри поговорим, – нервно оглядываясь по сторонам, ответил Литтл.

– Да, конечно, заходите, – бородач кивнул, и уступил гостям дорогу.

Изнутри дом оказался еще зауряднее, чем снаружи. Обои нейтрального цвета, повсюду фотографии улыбающихся лиц, мягкий приглушенный свет, проникающий с улицы через деревянные окна, и удивительная тишина. Обстановка всячески наводила на мысли о том, что в этом месте всегда царит покой и стабильность. Чипу нравился такой подход к обустройству жилища.

– Вы наверняка устали с дороги, может хотите чаю? – спросил Симпсон, и, не дожидаясь ответа, пошел на кухню, гости покорно пошли следом.

– У меня есть замечательный, – продолжал он, роясь в настенном шкафчике, – недавно купил. Ромашка и мята. Отлично успокаивает.

– Парень убил своего отца, – вдруг выпалил Литтл и приготовился к тому, что их с Чипом сейчас либо выгонят обратно на улицу, либо, что еще хуже, сдадут полиции. Он бы с радостью упустил эту часть биографии паренька, но просто не мог, это было бы не честно по отношению к Джереми.

Симпсон отреагировал довольно спокойно, он достал из шкафчика пакет с чаем, затем повернулся, оценивающе посмотрел на мальчика и почти равнодушно спросил: «Когда?» В тоне этого вопроса не было ничего кроме желания получить ответ.

– Вчера вечером, – ответил Литтл.

– Почему? – все так же равнодушно продолжил Симпсон.

– Не говорит, но скорее всего самооборона. У мальчика высокофункциональный аутизм, а отец склонен к агрессии и алкоголизму. Точнее был склонен.

– Как?

– А вот это самое интересное, и, боюсь, я сам не до конца понимаю.

– Загадка? – Симпсон широко улыбнулся, – Вот и разберемся. Ты пока поройся в холодильнике, найди чего-нибудь съестного, а я поставлю чайник.

Литтл на скорую руку приготовил несколько бутербродов и поставил тарелку с ними в центр обеденного стола, Симпсон рассыпал чай по трем чашкам, залил кипятком, и, жестом показав гостям садиться, раздал им парящий напиток.

– И как же зовут нашего хулигана?

Осознав, что бородач обращается к нему, Чип вздрогнул, он не привык к вниманию посторонних, особенно такому пристальному. Казалось, глаза этого бородача выискивают любою, малейшую шероховатость, чтобы вцепиться в нее и размотать сложное внутреннее устройство всех желаний, страхов и комплексов как какой-то клубок ниток.

– Чип Дуглас, – вклинился в своеобразную игру в гляделки Литтл.

– Он не разговорчив? – не отводя взгляд спросил Симпсон.

– У него бывают моменты, но в основном да, молчит.

– Ты вроде сказал, что он высокофункциональный. Какие тесты проводил?

– Диагноз верен, можешь не сомневаться. Он замкнулся в себе после инцидента с отцом. До этого был настолько близок к норме, что шестнадцать лет не вызывал у врачей подозрений. Я сам удивился, когда…

– Какие тесты ты проводил? – перебил Симпсон, а затем показал Чипу на тарелку. – Угощайся.

Мальчик тут же схватил крайний бутерброд и жадно откусил от него почти половину.

– IQ и общий осмотр, – продолжил Литтл, – но там и так все понятно…

– Ты всегда был неучем, – снова перебил его Симпсон, достал из нагрудного кармана очки и, поднеся их к глазам, снова посмотрел на мальчика.

В этот момент Чип понял, что странный, испытывающий взгляд бородача – это вовсе не угроза, или попытка бесцеремонно влезть в его сознание, а всего лишь признак плохого зрения, и это понимание заставило его улыбнуться.

– Чип, – Симпсон вытянул вперед руку и оттопырил указательный палец, – смотри, что это у меня тут?

Мальчик невольно посмотрел на кончик пальца, и бородач тут же отвел руку влево, потом вправо, вверх и вниз. Все это время взгляд Чипа был сконцентрирован и неотрывен.

– Внимание в порядке, – буркнул Симпсон и неожиданно щелкнул паренька по носу, – скорость реакции – тоже. Хм… – он встал, снял с плиты все еще горячий чайник и, зайдя Литтлу за спину, занес его над головой ничего не подозревающего психолога. Спустя секунду он вернул чайник на место, а сам, молча вышел из кухни.

– У тебя нужно отобрать диплом, – Симпсон появился на пороге, раскуривая трубку. – Парень не аутист.

– Что? – в лице Литтла читалось явное недоверие.

Симпсон спрятал спички в карман шерстяных брюк и выпустил густой клуб дыма.

– Пацан, говорю, не аутист. Ты ошибся с диагнозом.

– Но ведь симптоматика… – начал было протестовать психолог, но его опять перебили.

– Я не говорил, что он нормален. У него определенно есть отклонения, но это не аутизм. Когда я хотел вылить на тебя кипяток, у него расширились зрачки. Что это значит?

– Эмпатия? – неуверенно ответил Литтл.

– Верно, – Симпсон сел за стол и отхлебнул немного из своей чашки, – а у аутистов с ней проблемы. Так что твой вариант отпадает. Теперь вернемся к самому главному. Ты сказал, пацан укокошил своего папашу. Я вижу синяк на шее и порванные штаны, тут все понятно, домашнее насилие. Мне непонятно, какого черта ты его прячешь от полиции, да еще и ко мне притащил?

Предвидя очень долгий разговор, Литтл тяжело вздохнул, он совершенно не представлял, как можно словами описать увиденное в доме Дугласов. Пытаясь уснуть в придорожном мотеле, он в голове репетировал свой рассказ, подбирал нужные эпитеты, заготавливал красочные фразы, но, сейчас все они казались ему совершенно неуместными и глупыми.

– Мальчик, – задумчиво начал Кори, – может делать странные вещи.

– Например? – уже скучающе, спросил Симпсон. После такой очевидной ошибки в диагнозе он больше ни на что не рассчитывал.

– Например, он вмуровал отца в стену.

После этих слов бородач заметно оживился и запыхтел трубкой в два раза интенсивнее.

– Вернее, это я так думаю. Сложно сказать наверняка, ведь он так ничего мне и не рассказал о том вечере. Зато показал кое-что любопытное. Чип, – Литтл обратился к мальчику, – ты сможешь повторить тот трюк, когда мы были в машине?

Чип, не отрываясь от поглощения третьего бутерброда, кивнул и положил руку на плечо бородача.

– Советую не шевелиться, – только и успел сказать Литтл, как раздался резкий хлопок, и школьный психолог остался на кухне один.

Прошло семь мучительно долгих минут ожидания, прежде чем Кори начал волноваться. Он нервно вертел в руках чашку и смотрел на два пустых стула. В его голову то и дело закрадывались тревожащие мысли о том, что на этот раз Чип допустил какую-то роковую ошибку, и они с Джереми застряли там, где бы это ТАМ ни было, навсегда. Но как только психолог сделал последний глоток ромашкового чая и поставил чашку на стол, снова раздался хлопок, и волна воздуха смела и чашки, и тарелку с бутербродами на пол.

Благополучно выдернув бородача из трехмерности, Чип не переставал жевать. Его необычная способность обеспечивала возможность переходить от одной мерности к другой с такой легкостью, что ему даже не требовалось отвлекаться от поедания бутерброда, чтобы направлять эту импровизированную экскурсию в недра бытия. Помня об оплошности своего отца, он крепко держал Симпсона и уверенно вел его через дебри многомерных завихрений и петель. Вел, естественно, в переносном смысле, ведь, по сути, они даже не двигались, в привычном понимании этого слова.

На удивление, Симпсон не оказывал никакого сопротивления. В отличие от двух предыдущих «туристов», которым Чип показывал свой талант, он не вырывался и не пытался кричать. Бородач покорно двигался за своим провожатым и с жадностью ученого вертел головой, запоминая как можно больше. Его мозг сейчас был не в силах понять те секреты мироздания, которые так бесцеремонно вывалил на него паренек, но он старался сохранить в памяти хоть что-то, что можно было бы потом анализировать и систематизировать.

Тянуть спокойного человека было настолько просто, что Чип решил дать бородачу немного времени как следует осмотреться и насладится неприкрытой наготой вселенной. Это была своеобразная благодарность за вкусную еду и гостеприимство. Мальчик плавно замедлялся пока стремительный полет сквозь хаос измерений не сошел на нет.

Симпсон почувствовал остановку, но не мог до конца быть в этом уверен, ведь визуально пространство вокруг продолжало сжиматься и деформироваться с неимоверной скоростью, выдавая такие калейдоскопические и фрактальные рисунки, которые не снились даже самым заядлым наркоманам. В том месте, где Чип устроил привал, не было ни света, ни тьмы, так привычных человеческому глазу, а то многообразие геометрических фигур и цветовых оттенков, которые видел и пытался понять бородач, были всего лишь тенью незнакомого излучения. Оно, попадая в пузырь родной физики, окружавший двух путников, и сохранявший их тела в целостности, преобразовывалось в свет, за неимением других аналогов.

Спокойно закончив свою скромную трапезу, Чип решил, что пора закругляться, ведь он до конца не был уверен, на сколько может хватить защитного пузыря, прежде чем в него начнут проникать законы этого слоя реальности, внося хаос и неразбериху в пока еще стройные кристаллические решетки. Покрепче сжав плечо бородача, он убедился, что тот все еще в сознании, и взял курс на родную гавань.

* * *

– Долго же вы, – выдохнул с облегчением Литтл, – я уже начал волноваться.

Симпсон ничего не ответил. Он продолжал неподвижно сидеть на месте, несмотря на то, что остатки ромашкового чая начали капать ему на штаны, а трубка выпала из открытого рта на пол, при этом обильно рассыпая вокруг себя пепел и недогоревшие остатки табака.

– Джереми, ты в порядке? – поинтересовался психолог, собирая с пола осколки посуды.

– Пока еще не уверен, – ответил Симпсон так монотонно, будто находился в трансе, – Мне нужно пару минут, чтобы обдумать… это.

– Да, конечно, – Литтл отыскал под раковиной тряпку и принялся вытирать пол. – Со мной было примерно то же самое, только не так долго, – он на секунду задумался, – Или так? Я не знаю, возможно, там время идет совсем по-другому. Или ты ощущаешь его по-другому? Или его вовсе нет. Сперва я подумал, что это какая-то очень интенсивная галлюцинация, но уж очень реально все это выглядит. Мне даже вспомнился тот вечер, когда мы с тобой у химиков выспорили ЛСД и потом заперлись ночью в лаборатории чтобы…

– Кори, помолчи, – вдруг перебил его Симпсон и сфокусировал свой потерянный взгляд на мальчике. – Это была галлюцинация?