Текст книги "Солетри-Манор (СИ)"

Автор книги: Александр Науменко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Ничего толком не понимая, девушка шагнула вперёд, а мужчина назад. Он сквозь пальцы поглядывал в осколок, всхлипывая, трясясь от страха.

– Роза! Роза! Рооооооза!

Роза Бутман появилась из мрака, становясь перед мужчиной, с окровавленной щекой, пытаясь заслонить собой Джона от опасности, сверкая злобно глазами, не хуже разъярённой кошки. Её рот беззвучно распахивался, но оттуда ничего не вылетало. Женщина, которая любила... Именно так её можно было назвать в данный момент.

– Они придут за мной. Придут! Убери след! Убери это отражение! Убери истинный лик!

Элизабет надвинулась вперёд, а парочка стала отступать. Девушка поднялась из воды, приблизившись к мальчишке, не зная даже, что ей делать дальше. Но за неё решила стихия, сама судьба. В один момент произошло нечто, что на пару секунд полностью ослепило её. По-видимому, молния попала прямо в часовню, проникая вовнутрь, разрывая напрочь стены, снося крышу. Уже после, Элизабет будет думать, что это Божья длань, никак иначе. Око гнева. Но, а пока всё ещё происходило. Спустя пару секунд ослепления, девушка проморгалась, и увидела двоих людей. Они стояли друг с другом, вместе, как одно целое, а уже спустя секунду разлетелись обугленными трупами в разные стороны, падая в воду. А через миг ещё удар сердца, верхняя часть часовни разлетелась с оглушительным взрывом, раскидывая обломки на мили, на целую вечность. Оглушительный взрыв небес потряс само мироздание, избавляя от всех звуков.

«Что это такое?»

Из мрака ночи стали проявляться существа, высокие, в неких балахонах. Точнее даже, не сами существа, а только их тени. Они кружились в неком призрачном хороводе, извергая из себя жуткие звуки, поводя треугольными головами. Затем, словно по невидимой команде, все разом накинулись на тело Джона Коллинза, вытаскивая нечто из трупа, с довольным урчанием таща за собой в саму бездну. Они прихватили и то, что осталось от Розы Бутман. Видимо, несчастная от любви немая девушка заслужила их внимания, и это было понятно...

"Не плачу – с окончаньем жеста

Любви пришел конец.

Нет больше в темном мире места

Для наших двух сердец..."

Элизабет наблюдала до тех пор, пока существа окончательно не исчезли в своём мире, утащив за собой две чёрных души, в самом буквальном смысле этого слова. Жар самого ада пропал, жуткая вонь растворилась в порывах ветра, а злобное ворчание заглушил удар грома. И лишь пошла носом кровь, как у девушки, так и у мальчишки, что было странным, хотя, скорее всего, являлось побочным эффектом на этих существ.

– Нам нужно срочно уходить отсюда! – прокричала гувернантка.

Раня себе руки, она стала резать верёвки под натиском бури, и вскоре освободила мальчишку. Ещё спустя какое-то время оба поднялись на ноги, но мир сотряс новый удар грома, а следом буря со всей яростью накинулась на умирающую часовню. Больно хлестнул ветер по лицу каплями дождя, злобным ветром, а после двоих людей смыло напрочь нахлынувшей волной. Элизабет все-таки смогла удержать Джонни за руку, так и не выпустив её, не смотря на гнев стихии.

* * *

Элизабет хотела закричать, но она все-таки сдержала этот порыв, иначе бы её ждала мучительная смерть. Девушка била руками и ногами, путаясь в юбке. Её тянуло прочь, всё дальше, всё глубже. Широко распахнув глаза, она увидела, как из чёрной воды поднимается свечение, а следом за этим появились руки. Множество рук, что возникали из ниоткуда, прямо из самой бездны. Руки мертвецов, утопленников, испещрённые трупными пятнами, тленом, изъеденные рыбами. Они хватали за подол платья, начиная тянуть вниз, к ненасытной глотке. Они хватали Элизабет за руки, оставляя на коже неглубокие борозды. Следом за этим проявились и лица, мужчин и женщин, детей и стариков, белые, словно полотно. Их выпученные глаза с жадностью всматривались в живую плоть, а рты беззвучно распахивались, оголяя бледные дёсны, почерневшие зубы, распухшие языки. Они шептали. Они звали к себе на глубину, в царствие боли и наслаждения, вечного холода и мрака. Мертвецы тёрлись о девушку дряхлыми телами, обвисшими грудями, вздутыми животами. Они перестали уговаривать, и теперь уже требовали. Требовали, чтобы она пошла вместе с ними в бездну, опустившись на самое дно.

– Иди за мной, – булькала в чёрной воде старуха с редкими волосами, наполовину оголённым черепом.

– Нет, иди за мной! – встревал юноша со шрамом на подбородке.

– Она пойдёт со мной, – ударял их кулаками полный мужчина с бородой лопатой.

– Мясо, мясо, мясо, кровь. Очень сладкая кровь, вкусная кровь.

– Я высосу её глаза. И откушу язык. А после стану наслаждаться нежностью печени.

Мгновенно завязалась драка, чем и воспользовалась девушка. С рвущимися от недостатка кислорода лёгкими, Элизабет стала всплывать, всё выше и выше, пока в один из моментов окончательно не оказалась на поверхности. Только здесь она смогла вдохнуть полной грудью, чтобы сразу закашляться.

– Сюда, мисс Редвуд! – прокричал где-то совсем рядом Джонни.

Элизабет крутанулась в воде, отыскав мальчишку. Тот находился всего в паре гребков от неё.

– Сюда! Скорее! Нам нужно на берег!

Он указал подбородком вправо.

Элизабет опустила взгляд, ожидая увидеть вновь утопленников, но вода оставалась чёрной, без свечения и мерзких рук. Она тут же задалась вопросом, а видела ли всё это на самом деле, или всё случилось просто от недостатка кислорода? Но отчего-то тело болело, а руки и ноги жгло от многочисленных мелких ран и ссадин. Её дорожное платье частично порвалось, а один чулок сполз, и теперь болтался на лодыжке.

– Мисс Редвуд! – вновь окликнул её Коллинз младший.

Элизабет поплыла, работая руками, борясь с волнами. И вроде бы расстояние было совсем не большим, но этот отрезок показался целым океаном.

* * *

Они выплыли. Они смогли это сделать, оказавшись на берегу жизни. Два человека, молодая особа в мокром платье и прилипшими к голове некогда пышными золотистыми волосами, да юнец, стоя на четвереньках, плевались водой. Ветер, всё ещё не утихший, продолжал подталкивать их обратно, но уже прекрасно осознавал тщетность своих попыток. Ему никогда не справиться без воды...

– Он мёртв, – проговорил Джонни, глядя назад, мелко дрожа от холода.

Мальчик не спрашивал, а лишь констатировал тот факт, что только что лишился своего отца. Вначале матери, которую он никогда не помнил, а теперь ещё и последнего родителя.

– Да, – выдавила из себя девушка.

Она тоже выпрямилась, обхватив себя за плечи, глядя холодным взглядом на остров, где бушевали волны. Они с рёвом крушили строения, выдёргивая из узкой полоски почвы деревья, кустарник. Где-то в ночи заржала лошадь, унесённая потоком прочь во мрак. Конюшня оказалась напрочь разрушена. Но более всего досталось часовне и половине манора. Не смотря на льющийся с небес дождь, внутри полыхал пожар от удара молнии. До того тёмные окна, нынче освещались оранжевым и жёлтым пламенем. Огонь жрал и жрал всё новые участки, не останавливаемый даже водой, продолжая жадно в себя запихивать всё новые и новые порции.

«Это даже и к лучшему», – подумала с усталостью Элизабет.

Она утёрла воду с лица, поморщившись от боли. Взглянула на ладонь, на разошедшуюся рану, подумав, что, скорее всего, у неё останется шрам на всю жизнь. Впрочем, сейчас это меньшая из существующих проблем. Им следовало бы отыскать укрытия, чтобы не замёрзнуть ночью на берегу реки. Ведь их одежда насквозь промокла.

– Пойдём.

Девушка взяла мальчика за руку, намереваясь уйти прочь от воды, спрятавшись под защитой деревьев, как вдруг пламя на острове взметнулось вверх, достигая небес, разгоняя нависшие тяжёлые облака. Оно стало красным, почти кровавым, а из огня сформировался громадных размеров череп с пустыми глазницами. Нижняя челюсть опустилась, изрыгая из недр оранжевый фонтан пламени. Затем это нечто распахнуло свой зев ещё шире, опускаясь вниз, поглощая Солетри-Манор со всеми оставшимися строениями. Секунда, вторая, и особняк провалился вовнутрь, ещё дальше, в самые недра земли. Пустое пространство тут же заполнили воды Медуэй, поднимая пар к высотам.

– Теперь уж точно всё, – заметила девушка.

Джонни грустно согласился.

Спустя не столь долгое время, буря утихла, а воды успокоились. Тучи разошлись, показывая полную луну. Элизабет и мальчик пошли прочь от берега, углубляясь всё дальше, двигаясь по единственному пути, который вёл на станцию «Шердлоу». Дорога оказалась не близкая, но ничего не поделаешь. Правда, с первыми лучами солнца они услышали цокот копыт, а спустя пару минут узрели знакомую лошадку и двуколку.

– Мистер Бишоп? – удивилась девушка. – Но что вы тут делаете? В такую рань?

Она чувствовала жуткую усталость. Ноги ныли от длительного перехода, мышцы на плечах болели, да и ладонь беспокоило, постоянно дёргая болезненными судорогами. На правой скуле синяк, как и на рёбрах. Последствия того, что её буквально выбросило из часовни вместе с мальчиком, ударяя о стены, об обломки. Да и об утопленниках не стоило забывать.

– Святые праведники! – воскликнул возница, спрыгивая на землю сапогами в грязь. – В каком аду вы побывали, мисс Редвуд? А это ведь Джонни, сын мистера Готфрида?

Фрэнк Бишоп сплюнул себе под ноги, скидывая с себя грязную куртку, накидывая её на плечи Элизабет. Он повёл её и мальчишку к двуколке, усаживая удобнее, вытаскивая старый плащ, передавая его Джонни.

– Чтоб я сдох, но вы, мисс, выглядите чертовски плохо!

Элизабет была склонна с ним согласиться. Она не только выглядела плохо, но также плохо себя ещё и чувствовала.

– У меня имеется бренди. Лучше вам немного выпить, мисс.

– Что вы тут делаете, мистер Бишоп? – вновь повторила девушка свой вопрос.

Мужчина вновь сплюнул, топнув ногой от досады.

– Плохое чувство, – проговорил он. – Вернувшись обратно домой, я половину ночи проворочался. А затем до меня дошло, что чувство касается неким образом вас, мисс Редвуд. Нечто подобное уже случалось со мной в 54-ом, под Севастополем. Тогда это спасло жизнь моему товарищу... Впрочем, он все равно скончался спустя два года, замёрзнув в снегу. Вот так вот, пройдя Крым, он не смог добраться до дома. Да что там, многие полегли на той войне... Нас перевозили на кораблях, словно какой-нибудь скот. Некоторые умирали от болезней, так и не достигнув берега, и их тела скидывали прямо в море.

Возница развернул двуколку, начиная движение в обратный путь.

– Кхе-кхе, извините, мисс Редвуд, заговорился я слегка. Так о чём это я? Ах, да, старая моя голова! То чувство вновь возникло во мне. Ощущение неизвестной опасности. И больше не мешкая, запряг свою Беллу, и в путь сюда, прямо ночью. И вот встречаю вас, а также юного мистера Коллинза. Значит, моё чувство вновь не подвело, но на этот раз я опоздал, как видится мне.

– Не опоздали, – слабо улыбнулась Элизабет. – Вы прибыли как раз вовремя.

Она подумала, что прибудь мистер Бишоп раньше, то ничем не помог бы, так как всё происходило в стенах манора, в часовне, а извозчик оказался в нужный момент, когда их силы оказались на исходе, а тела жутко замёрзли. Теперь все трое двигались в обратном пути, к станции.

«У мальчика, наверное, есть родственники, а я тем временем, вернусь обратно в Лондон, к своему дяде. И будущее покажет, что будет далее».

– Так вы расскажете, мисс Редвуд, обо всём произошедшем? – настаивал Фрэнк Бишоп. – И куда делся мистер Годфри?

Элизабет утвердительно кивнула.

– Конечно. А почему бы и нет. Время есть, а я начну с самого начала. Итак, слушайте... Хотя вряд ли вы поверите... Мистер Годфри Коллинз... Да, мистер Коллинз.

Она оглядела лес, пустой, казавшийся холодным в это утро. Голые деревья, изогнутые ветви, листва укрывает почву. И всё тот же туман, что клочьями стелился у стволов...

– Он умер. Смерть не вызвала смятенья,

Но похороны вызвали парад:

Здесь бархат был, и медь, и словопренья,

И покупного плача маскарад...

 

 

 

Марионетка.

 

Дополнительный рассказ.

 

 

Мистер Генри Фишер дёргался во сне, дрыгая руками и ногами. Его лицо искажалось от боли, а губы мелко дрожали. Грязное постельное, серое от времени, скомкалось, упав на пол. Мужчина спал и видел сны. Они приносили страдания, жуткую фантомную боль, невыносимые мучения. Его плоть терзали острые когти тех существ, которые приходили к нему в кошмарах. Их лиц не было видно, так как лики скрывали глубоко натянутые капюшоны. Он мог замечать лишь свечение красных глаз из мрака, да ощущать кровь из носа при их приближении. Такой вот эффект принимали на себя человеческие существа, когда видели этих жителей нижнего мира, самого ада. И сейчас из ноздрей стала вытекать тёмная кровь, марая и без того не особо чистую измятую подушку.

«Ты одной крови с ним», – раздался неприятный голос в голове.

Мистер Фишер с громким воплем проснулся, усаживаясь, слушая собственное сердцебиение. Он приложил раскрытую, покрытую влажной плёнкой пота ладонь к груди, замедляя сердце до нормального ритма. Затем его глаза нащупали во тьме одежду почтальона, валявшуюся смятым тряпьём среди жуков и тараканов. Где-то в углу пискнула крыса, пропадая в норе под полом.

– Меня зовут? – спросил он тьму хриплым голосом, и тут же сам ответил на собственный вопрос. – Да, определённо меня зовут. Они меня призывают, хотя я этого совсем не хочу. Ну вот совсем...

Ему нравилось работать в почтовом отделении, перебирая письма. Эта работа оказалась по душе. Он разносил газеты, письма и телеграммы, общаясь с людьми, хотя те его не особо и жаловали. Возможно чувствовали внутри нечто склизкое, неприятное. Да и сам мистер Фишер казался неопрятным типом с замусоленными волосами.

– Мне нравится запах бумаги, а на остальное все равно.

Он резко вскочил, точно марионетка в руках кукловода, неуклюже продолжая дёргать руками и ногами, рывками начиная одеваться. Боль всё ещё терзала суставы, выкручивала мышцы, сдавливала кости, воздействовала всячески на мозг. Изо рта брызнула слюна, повиснув лохмотьями на бородке.

– Я иду. Иду. Иду. Прекратите. Я иду. Уже иду...

Наконец облачившись в свою форму, Генри покинул одноэтажное строение, которое являлось его домом. Оно располагалось почти возле леса, в сотни шагов от платформы. Часто погружённый в сон, он все равно продолжал слышать прибывающие поезда, их гудки. Всё это не раздражало, а скорее уж проходило мимо него. Просто то, что не касалось его самого лично, не возбуждало интерес. А вот что реально притягивало, так это запах бумаги и работа на почте. Довольно часто мистер Фишер работал по ночам, хотя по большей части просто бездельничал, так как писем сюда приходило не особо много. Он сидел за столом, сверля своим взором одну точку, отключаясь от мира, погружённый в собственные грёзы.

«Сын. Сын. Сын. Сын. Сын. Сын».

Генри утёр кровь под носом рукавом своей формы, заходя в конюшню, седлая дряхлую лошадку. Голоса существ окончательно исчезли, а на смену им пришёл тот самый, который он больше всего ненавидел.

«Ты незаконнорожденный ублюдок. Выродок».

Именно так называл Джон Коллинз своего сына, которого родила его собственная родная сестра, опустившаяся на самое дно, проживавшая до самой смерти в «Шердлоу». Они встречались тайно, а когда мать Генри стала пить, то владелец манора махнул на неё рукой. От кровосмешения родился сын, лишь двумя годами младше Годфри. Правда, брат по отцу ни о чём не подозревал, как никто другой в этом селении.

«Сын, – продолжал звать голос, иногда переходя на требовательные нотки. – Сын. Сын. Сын. Сын».

Генри оказался втравлен во всю эту историю со смертью Коллинза старшего, ведая обо всём, так как являлся слишком чувствительным. Иногда папаша использовал его тело, сбегая из нижнего мира, но это происходило не часто и ненадолго, так как существа быстро настигали старика. Тот сопротивлялся, но ничего поделать не мог против властителей ада.

«Сын. Сынок».

Мистер Фишер обязан был подчиниться, если не хотел сильной головной боли, которую вызывал Джон Коллинз в его висках. А головную боль, признаться честно, он не любил больше всего. Ну, разве ещё зубная, которая оказалась сравнимая с головной.

«Поспеши, иначе я сделаю тебе плохо», – пообещал старик.

– Иду. Уже иду.

Он ударил дряхлую кобылу в костлявые бока, подгоняя ту, ёрзая тощим задом в седле. Установка оказалась предельно ясной. Следовало отомстить за отца двум людям, а особенно одной молодой особе, мисс редвуд. Да, он помнил эту красивую девушку, когда та заходила к нему на почту. Не часто доводилось видеть таких молодых особ, а ещё реже приходилось общаться с такими вот. Обычно красавицы, только взглянув на Генри, тут же морщили свои носики, брезгливо отворачиваясь. Да и не только красавицы...

«Убей её, – требовал голос отца. – Прикончи её! Отомсти за меня! Пролей в землю горячую плоть виновницы!»

Мистер Фишер пронесся мимо дома Фрэнка Бишопа. Удивительно, но извозчик также не спал в столь позднее время, запрягая кобылу Беллу. Тот лишь окинул тревожным взглядом почтмейстера, после чего отвернулся. Да и самому Генри было не до разглядывания. Имелось дельце, с которым следовало покончить, если он не хотел жуткой головной боли.

«Нет-нет, боли в висках я не хочу. Только не её. Что-нибудь другое, но только не голова. А ещё не зубы».

Мужчина мчался по единственной ночной дороге, удаляясь всё дальше и дальше от «Шердлоу». Вскоре его окружил только лес, а тучи над головой вдруг разошлись, открывая жёлтый глаз луны. Он смотрел, он моргал, следя за одиноким путником. Это было око его отца, того, кто мог причинять нестерпимую боль. Определённо, за ним наблюдал сам Джон Коллинз. Или нет? Может просто Генри слишком подозрителен? Ведь довольно часто говорил ему отец, что у незаконнорожденного ублюдка явно с головой не всё в порядке.

– Следовало тебя утопить ещё при рождении, как щенка.

«Но если бы вы меня утопили, то тогда бы я не работал на почте, а значит, некому просто было бы разносить телеграммы и письма», – мысленно отвечал родителю сын.