Текст книги "Прерванный бой"

Автор книги: Александр Золотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Как понимать «явное нападение», – не понял сотник.

– Крови нет – нет нападения.

– А в морду?

– Нельзя! – Савич круто развернулся и зашагал к шатру хана.

Хан встретил его любезно. Пригласил сесть и отведать угощения.

– Твои помощники прибыли?

– Все прошло хорошо. Подарки, если соблаговолит хан, можем внести, но сначала неплохо бы посмотреть на скакунов, которых прислал князь Василко. Поверите, это ветер, а не лошади.

Дружинники двойным кольцом стояли на страже подарков. Скакуны опасливо косились на собравшуюся толпу нукеров, которые понимающе кивали головами, и восхищенно говорили:

– Хороши кони урусов! Даже шах не имеет таких!

– Терентий переводил Звяге и Фоме эти слова и радовался тому, что подарок должен понравиться хану, а значит, они ближе к успеху.

По знаку Саин-хана нукеры пропустили обоз к шатру.

Непривычная обстановка заставила насторожиться скакунов, они вскинули головы, отчего казались еще стройнее и грациознее. Светло-золотистый жеребец, будто напоказ выставлял свою широкую грудь, высоко выбрасывая передние ноги. Второй вороной красавец, пытаясь, освободится от узды, красиво перебирая ногами, распушив хвост, вытанцовывал вокруг конюха. Его ноздри гневно раздувались, выдавая его неспокойный нрав. Толпа в восхищении загалдела, обсуждая стать лошадей. Хан, за свою жизнь, видел много прекрасных скакунов, которые были лучше, но эти почему-то пришлись ему по душе. Он, с трудом подавил свое желание оседлать красавцев и помчаться так чтобы ветер свистел в ушах. Пока хан, поддавшись настроению, любовался, Данила Савич шепнул Звяге:

– Пойди, проверь охрану подарков и приготовь их к показу. Не случилось бы чего. Все рты пораскрывали…

Звяга обошел обоз, но ничего подозрительного не нашел. Вдруг он почувствовал, что чьи-то черные глаза прожигают его насквозь.

– Дома Таисия собирается замуж, а здесь сжигают заживо, – усмехнулся своим мыслям он.

В последний момент ему показалось, что девушка делает ему знаки, чтобы он подошел. Он взглянул на нее внимательнее. По выражению лица и глаз, догадался, что она звала его, чтобы сообщить что-то важное, а пальцами руки сделала характерный жест. В ответ Звяга утвердительно кивнул и жестом попросил подождать.

– Если даже она что-то скажет, я все равно ничего не пойму. Надо бежать за Терентием. Терентий стоял около Данилы Савича, ожидая его команд. Увидев Звягу, он взглядом спросил его о положении дел. Тот жестом позвал его к себе и, подойдя к Савичу, шепнул:

– Задержите немного с показом подарков, мне нужно время, и, не объясняя причин, потянул за рукав Терентия.

– Идем со мной! Нужно узнать, что хочет сказать девушка!

– Когда ты успел? А как же Таисия? Полушутя-полусерьезно спросил Терентий.

– Молчи и слушай! Хватит трепаться! Когда будем проходить около той черноглазой, слушай, но не подавай виду, чтобы она тебе ни сказала.

Девушка, увидев их, стала уходить, но было видно, что она не торопится, выжидает. Когда Звяга и Терентий поравнялись с ней, она одними губами шепнула:

– Берегитесь слуги хана.

Много вопросов встало перед друзьями.

Что делать с такой новостью?

Какой слуга, если их у хана много?

Стоить ли, верить этому сообщению?

Времени рассуждать, уже не было, их ждал воевода.

В шатре шел разговор о лошадях. Данила Савич рассказывал о своей конюшне, о скачках на день урожая и, конечно, о призах. В один из моментов, посол нахмурился, потер виски и даже помотал головой.

– В чем дело? – забеспокоился хан.

– Голова немного болит. Только вчера задремал, твое войско стало куда-то собираться. Они уже уехали, а я долго не мог уснуть.

– Войско? – насторожился хан.

– Да, они старались не шуметь, но я все равно проснулся.

Хан помрачнел. Куда Менгу посылал своих нукеров? – в его голосе явно звучала тревога, глаза потемнели.

Данила Савич понял, что действует некая третья сила.

Он чуть рассеяно предложил внести подарки.

Подарки ласкали глаз Саин-хана. Золотые и серебряные изделия, мех, посуда. Особенное внимание привлекла ваза, которую сделал Юсуф. Тонкая талия вазы опиралась на изящное расширение, на стенках которого, изображено солнце во время заката. Верхняя часть вазы – это небо, где среди зари, парят ястребы. Хан взял в руки вазу, долго и восхищено крутил ее в руках.

– Кто же сделал такую красоту?

– Саму вазу изваял горшечник, живущий среди нас, росписи дело рук наших умельцев.

– За такую работу не жалко коня.

– Если светлый хан желает, я подарю ему жеребца, от твоего имени, из своей конюшни.

– Но это твой жеребец, – хан расцвел в улыбке.

– Для нашей дружбы ничего не жалко!

– Хорошо, я подарю тебе подарок, который стоит хорошей лошади. Хан хлопнул в ладоши. Слуга принес шкатулку тонкой восточной работы. Савич душевно благодарил хана, приговаривая:

– Вот Ефросинья будет рада.

Хан поставил вазу на ковер, и взял в руки лук, который был искусно украшен золотом и серебром. В местах крепления тетивы – головы дракона, отлитые из чистого золота, с красными янтарными глазами.

По поведению хана было видно, что он очень доволен дарами, но по его лицу то и дело пробегала тень тревоги.

– Тебя что-то беспокоит?

– Так, ничего.

Вошел слуга и что-то сказал хану.

– К тебе просятся твои слуги.

– Это не слуги, а мои помощники. Если хан соблаговолит, я бы попросил разрешения выйти.

Несколько секунд в нем шла борьба, но все-таки разрешил послу выйти.

Звяга отвел его в сторону, так чтобы никто не мог подслушать, поведал о сообщении неизвестной девушки.

Данила Савич задумался. Он понимал, что отряд нукеров выходил из города без ведома хана. Это говорит, что кто-то хочет разрушить договоренности, завладеть ценностями, но только ли ценностями. Девушка предупреждает об опасности со стороны какого-то слуги.

От кого она принесла это предупреждение? Ясно одно, что существует заговор, скорее всего в опасности сам хан. Но чего стоит наш договор с ним, если над ним нависла угроза, может смениться наместник?

Данила Савич принял решение.

– Идите за мной.

Терентий и Звяга поспешили за ним. Оставив у входа в шатер своих помощников, Савич решительно шагнул под откинутый полог. Внезапное появление посла вывело хана из глубокой задумчивости. На его лице, на миг отразился испуг. Данила Савич сел поближе к хану и одними губами сказал:

– Светлый хан, необходимо выйти из шатра и поговорить, ты в опасности. Затем выразительно взглянул на хозяина шатра и приложил палец к своим губам. Продолжил обычным голосом:

– Выйдем на свежий воздух, в тени мудрые решения приходят быстрее.

– Думаю, что ты прав, посол, – после недолгих колебаний согласился хозяин шатра. Когда они вышли, к ним присоединились Звяга и Терентий. Данила Савич осторожно осмотрелся и только после этого попросил хана выслушать своих помощников.

Звяга в подробностях рассказал о треволнениях прошедшей ночи. Хан становился все более хмурым, его даже немного трясло. Когда Звяга рассказал о каком-то слуге, которого надо опасаться, он встрепенулся.

Саин-хан говорил на монгольском языке, Терентий переводил.

– Кажется, я знаю, кто этот слуга, это мой телохранитель.

Однажды я видел странную встречу Менгу и моего самого доверенного слуги Кади. Тогда мне это показалось подозрительным, но я не придал этому большого значения. Необходимо обезвредить сначала слугу, затем Менгу. Под его началом все мое воинство….

Звяга присвистнул и предложил нехитрый план, который сразу был принят. По краям ковра сидят гости Саин-хана их лица безмятежны, они смеются, поглощая яства. Хан хлопнул в ладоши. Вошел слуга.

– Принеси еще угощений моим гостям.

Напряженное лицо слуги расплылось в подобострастной улыбке. По всей видимости, он ожидал совсем другого поворота событий.

Через минуту он принес фрукты, но когда он приблизился к ковру, Звяга нанес ему удар в колено, и через миг обезоруженный телохранитель лежал лицом вниз со связанными руками.

Когда к нему подошел хан, он зашипел змеей:

– Не успел я отомстить за своего брата, которого ты убил.

– Расскажи. За что я убил его?

– Моему брату по твоему приказу сломали хребет, лишь зато, что у него был плохой конь.

– Говори яснее.

– Из-за того, что конь едва мог передвигать ногами, к бою, прискакал, когда он уже закончился. Его убили по твоему приказу, как труса.

– Кто тебе это сказал?

– Темник Менгу.

– А если он соврал?

– Сотники, Садни и Кули, подтвердили.

– Сейчас придет Менгу, ты послушаешь наш разговор и все поймешь. Терентий утащил связанного слугу за ширму.

Менгу вошел в шатер, бесцеремонно сел на ковер.

– Я слушаю тебя, хан.

– Расскажи нам, мой визирь, куда и зачем из города выходили сотни Садни и Кули?

– Мои лазутчики выследили урусов в окрестностях города.

– Почему ты не доложил мне?

– Была уже поздняя ночь, я не хотел тебя тревожить.

– Зачем преследовать урусов, если до утра они никуда не уйдут? Разве ты не знал, что к нам прибыло посольство.

Менгу все сложнее отвечать на вопросы. Он сделал паузу, чтобы найти заготовленный ответ, но его не было.

– Я хотел проконтролировать их передвижения, – промямлил Менгу, первое, что пришло ему в голову.

– Почему ночью и тайно?

Менгу молчал. Его разум не находил ответа. Хан усмехнулся, и, глядя прямо в глаза своему военачальнику, сказал:

– Ты так же уходил во главе двух сотен, когда пропадали обозы с ясаком, которые мы отправляли в Золотую Орду* (Пояснения в конце книги).

Менгу молчал.

– С этим мы разберемся чуть позже, а сейчас ответь на такой вопрос: «За что ты приказал от моего имени убить брата телохранителя Кади? Сейчас приведут твоих сотников. Они все расскажут».

Менгу как затравленный зверь вскочил на ноги. Он видел, что у хана и его гостей урусов нет оружия.

Лицо его исказилось в ярости, слова наполненные ненавистью, со стоном срывались с губ военачальника.

– Ни-к-то отсю-ю-да не уйдет! Я стану ханом! Нетронутое гнездо урусов я сожгу-у.

Он сделал шаг к хану, взмахнул саблей, но стрела с золотым наконечником, выпущенная из подаренного хану лука, отбросила его назад. Менгу лежал у входа в шатер, с торчащей из его плеча стрелой. Сознание медленно возвращалось к нему. Рядом ним стоял телохранитель хана Кади, который неведомо как избавился от пут.

– Ты убил моего брата и сейчас умрешь.

– Глупппец! Ттты бы сттал бо-бо-огатыммм!

– Если бы ты стал ханом, то я отправился вслед за моим братом. Зачем тебе свидетели твоей подлости. Кади ударил кинжалом Менгу в грудь, затем тяжело подошел к ковру, где сидели хан, Савич и Звяга. В стороне стоял Терентий, который нацелил стрелу с золотым наконечником прямо в грудь слуги.

– Я в твой власти, хан!

Кади опустился на колени и склонил голову, ожидая своей участи.

– Ты свободен.

– Убей меня, хан. Моя жизнь теперь станет хуже смерти.

– Ты можешь остаться и продолжать служить мне, но тебя будут называть Саидом. Иди Саид.

Опустив голову, слуга вышел. Послы переглянулись.

– Почему ты не казнил его?

– Он заглянул в глаза смерти и познал подлость человеческую. Теперь он будет предан мне. Если я его казню, то придет другой. Кто знает? С какими мыслями и кто его хозяин?

Продолжать переговоры не было ни сил, ни желания, но хан не хотел отпускать своих спасителей…

* * *

Фома находился среди дружинников, когда вокруг них стали собираться жители города.

– Зачем приехали, продаваться? – старенький дед с клюкой, склонив голову набок, смотрел снизу вверх на дружинника. От старости и недоедания, он едва стоял на ногах, опершись на сучковатую палку.

– Зачем ты так? – подошел к старику Фома.

– А как же с вами говорить, если мунголам хороших лошадей привели, подарки дарите, а мы русские люди от голода помираем?

– Мы пришли откупиться и тем спасти свою землю от нашествия, отвести смерть от своих семей. Не надо так осуждать нас.

– Фома подошел к повозке, вытащил из сумки кусок хлеба, отдал старику.

– Спаси тебя Христос! – дед поклонился ему, завернув хлеб в тряпицу, поковылял в сторону.

Один из дружинников остановил его и спросил:

– Отец, почему не ешь хлеб?

– Я стар, если помру, потеря невелика, а если умрет внучек….

Глаза его наполнились слезами, он, еще больше припадая на палку, побрел к избе.

Коротенькой паузы хватило, чтобы сердца дружинников захотели помочь этим обездоленным людям. Они стали поспешно развязывать походные мешки и раздавать свои съестные запасы в протянутые руки.

Афанасий, избавившись от хлопотной обузы охранять подарки, вздохнул спокойно. Можно отдохнуть. Он присел на поваленное дерево. Его мысли вернулись к Устинье, к ее словам: «А как же Настенька?» Он усмехнулся и подумал: «Кажется, все идет на лад! Бог даст, все обойдется». Он не сразу услышал, как к нему подошел Фома.

– Послушай, Афанасий, есть работа, которую должны выполнить мы с тобой. Ждать, пока выйдет от хана Савич нельзя. – Фома говорил, взволновано и от того сбивчиво.

– Остановись и объясни толком.

– В городе люди умирают от голода, там лежат раненые и убитые лошади. Сейчас, пока они еще не испортились на солнышке, надо отдать повозки горожанам, чтобы привезти мясо.

– Как посмотрят на это монголы?

– Поэтому я пришел к тебе. Надо дать им небольшой отряд.

– Мы можем сорвать переговоры. Надо подождать, пока выйдет Данила Савич.

– Тогда солнце уничтожит мясо. Не будет смысла туда ехать.

Опустив голову, из шатра вышел слуга хана.

Фома подошел к нему и жестами попросил вызвать посла.

– Говори, что надо? – невесело с сильным акцентом ответил тот.

Фома вкратце объяснил ситуацию. Глаза слуги загорелись

– Я поеду! Никто не посмеет нас тронуть. Последнее время я делал подлость, хочу сотворить добро.

Вчера еще непримиримые враги, сегодня не воевали между собой, а спасали людей. Не бывает плохих людей, их такими делают.

Вечером, впервые за долгое время, в городе слышался смех. Голод хоть ненадолго, но отступил. Фома и Звяга обещали, что будут просить князя помочь хлебом голодным и измученным жителям города, через который прошел огненный смерч войны.

Утром Данила Савич встретился с ханом, который попросил его остаться в городе еще на неделю.

Посол согласился, он понимал, что хан ищет поддержки, чтобы окончательно утвердить свою власть.

За это Данила Савич постарается выторговать снижение ясака. К половине дня Фома отправился с донесением к князю Василко. Звяга попросился домой, чтобы не дать выйти замуж Таисии, но Данила Савич ответил отказом.

– Хан просит оставить тебя. Он еще опасается за свою жизнь. Нам тоже нужен свой человек, чтобы присматривать за ними.

– Данила Савич, я поеду домой и вернусь сюда с Таисией.

– Подожди неделю, как все образуется, тогда и поедешь.

– Данила Савич! – взмолился Звяга.

– Не могу я тебя отпустить! Все!

– Данила Са-ави-ич!

– Пойми ты, наконец, мы не имеем права оставить не оконченное дело. Все может пойти прахом! Дождется твоя милашка. Я ей все объясню.

* * *

Василко удалось выкроить время, чтобы побыть наедине с Анной. Он смотрел в ее голубые глаза и чувствовал, что его ангелы уносят его в небеса. А она, радостная и ласковая, слушала его слова о любви и счастливом будущем.

Стук в дверь оборвал рай в маленькой светлице.

– Если кто-нибудь еще постучит, убью.

– Василко Олегович, купцы прибыли.

– Я сейчас убью тебя и купцов.

Шаги за дверью стихли, но все испорчено.

Князь принимал купцов вместе с Гаврилой.

Они радостно сообщили, что соль привезли в целости и сохранности.

– Рассказывайте все по порядку.

– Нашли соль, загрузили в бочки с водой. Одну бочку оставили с протухшей водой.

– Зачем? – не выдержал Василко, увидев в глазах купцов веселые искорки.

– Не спеши, Василко Олегович, всему свое время.

Едем домой, вдруг окружают нас лихие люди, кричат.

– Что везете и куда? Воду, говорим. Нашему князю забожалось в ней купаться. Попробуйте.

Попробовали, думаю, долго штаны не одевали.

Дружный смех еще больше поднял настроение.

– Пива купцам, да получше.

– Подожди, князь, давай о цене поговорим.

– Не будем говорить о цене. Заплачу, как обещал и даже прибавлю, иначе на следующую весну откажетесь рисковать.

Довольные купцы прихлебывали пиво и продолжали рассказ.

– Однако не все было хорошо. Подошел к нам их главарь.

Его звали Атома.

– Не Атома, а атаман, по-нашему сотник, наверное.

– Да! Да! Атаман! Подошел и говорит:

– В следующий раз, когда соль будете везти, применяйте старые бочки. Смотрите, соль выступила через швы и доски. А сейчас хорошо удалите налет, а то не сносить вам своих голов. Передайте своему князю, что, я атаман Кондрат, хочу пойти под его руку. Если князь заинтересуется, вы найдете меня здесь. А сейчас езжайте с Богом и помните о том, что я вам сказал.

Василко попросил поподробнее рассказать все еще раз, потом спросил:

– А где же была охранная сотня?

– Мы от нее отказались на чужих землях. Думаем, правильно сделали, иначе стукнулись бы они лбами, и нам бы не поздоровилось.

Купцы ушли довольные, а Василко задумался.

«Атаман Кондрат! Будет полезен для сопровождения обозов, но видимо потребует продовольствия и оружия. Вооружать силу с неясными целями опасно, можно усилить будущего врага, но можно приобрести и друга. Хуже с продовольствием.» Он еще не принял решения, но кликнул окольничего.

– Найдите и пришлите ко мне Гаврилу.

Гаврила не успел еще далеко уйти, поэтому пришел почти сразу.

– Я слушаю тебя, князь, – его бас, казалось, заполнял все пространство.

– Забыл поблагодарить тебя, за мудрую работу с купцами. Сообщи атаману, что я согласен, с ним встретиться. Если захочет приехать, сопроводи его ко мне.

– Будет сделано, князь.

* * *

Атаман Кондрат прибыл ко двору князя Василко через три дня и был принят незамедлительно. Атаман вошел к князю уверенной поступью и столь же уверенно приветствовал Василко. Он понравился князю своей спокойной рассудительностью и умением держаться с достоинством. Он не похож на безрассудного и жестокого татя, хотя этим делом ему пришлось заниматься.

– Многая лета тебе, князь!

– Доброго здоровья, тебе и твоей семье.

– Я приветствую всех твоих подданных в твоем лице. Наслышан о добрых и великих делах твоих. Народ потянулся к тебе, ищет покровительства и находит его. Я и мои люди просят тебя принять нас под твою руку. Будем верой и правдой служить тебе, государь.

– Добрых дел пока не совершил, но, надеюсь у меня что-то получиться, – князь указал рукой на лавку, – присаживайся, рассказывай, какая нужда тебя привела ко мне. Потом решим, как поступить с вами.

– Нужды особой нет, а предложения имеются.

– Интересно будет послушать.

– Мы живем на границе с Диким полем* (Пояснения слов в конце книги), которое никто еще не заселил.

– Я не бывал на этом поле, чем оно примечательно?

– Это бескрайняя степь, где за несколько дневных переходов, не отыщешь дерева. Это прекрасная земля, где тысячными стадами пасутся сайгаки, да кочуют кипчаки, половцы и другие племена. Как только сойдут снега, степь покрывается изумрудной и сочной травой. Красно-желтые поляны тюльпанов, две седмицы, простираются на многие версты.

Весной и в начале лета травы бушуют, давая корм многим и многим тысячам животным. Когда наступает жаркий август, приходит черед цвести ковыли.

– Ковыль, это трава? – перебил рассказ Василко.

– Да, но трава особенная! Во время цветения, она окрашивается в белый цвет, а если дует ветер, степь волнуется, словно полноводная река, по которой мчатся буйные волны. Не дай бог случись пожар, тогда нет спасения ни конному, ни пешему, даже быстроногие сайгаки не успевают убежать. Волна огня, подгоняемая ветром, уничтожает все живое.

Осень приходит с ветрами, которые безраздельно властвуют до весны. Сорванный, первым морозом, курай (перекати поле) катится по степи, пока его не поймает глубокая балка или овраг. Зимой Дикое поле будто вымирает. Восточные, холодные ветра воют в холодных метелях, сгоняя снег с возвышенных мест, заполняя низменности. Никто не рискует в одиночку пересечь Дикое поле.

– Неужели там люди не живут?

– Там жить очень тяжело. Суровая зима, очень трудно построить дом, просто не из чего, но самое главное препятствие – это набеги кипчаков, половцев и других кочевых племен. К тому же степь от Дона до реки Итиль практически безводна.

– Что, там нет рек? – удивился Василко.

– Реки есть, но они пересыхают в знойное лето. Есть огромное озеро, но оно соленое. Воду нельзя пить.

– Но зато можно добывать соль, – оживился князь.

– Этого я не знаю.

– Как я понял, ты хочешь, с моей помощью освоить эту степь, но какой в этом смысл, если там нельзя жить? Более того, нам придется столкнуться со степняками. Их набеги много вреда приносят.

– Степняки сильно потрепаны монголами, они еще не знают, как себя вести при новой монгольской власти.

Поэтому нельзя терять возможность закрепиться на Диком поле.

– Какой смысл? Если там много травы, много тюльпанов, но нет воды.

– Там можно вырастить много хлеба. Нива дает урожай в два-три раза больше, чем у вас.

– Но как спасти урожай от диких животных, где взять воду?

– Животных мы отпугиваем, они нам дают мясо на целую зиму. Если возникнет нужда, мы можем помочь вам мясом. Чтобы собрать воду, делаем запруды, которые заполняются талыми водами и дождями.

– Это очень интересно. Когда много хлеба, всегда проще справляться с трудностями. Но чем я смогу вам помочь?

– Оружием.

А не повернется ли это оружие против нас?

– Пока я жив, нет.

– Ты говоришь, что пожар в степи страшен, тогда как от него спасти ниву? Пожары в степи очень редкое явление. От него, как и везде, спасения нет. Разве он лучше в лесу?

– Ты прав. Я хочу знать, кто ваши соседи, как вы с ними живете? Кто враг? Кто друг?

– Враг у нас один, монгол! Друга хочу найти здесь!

– Сколько у тебя под началом людей? Какую рать вы можете выставить?

– Я атаман большого поселения, рать в пять сотен.

– Так мало? – невольно вырвалось у Василко.

– Дело в том, что нас многие тысячи, но общей власти нет. Атаманы зачастую воюют между собой по мелочам и даже от обиды. Необходимо их объединить. Если вы возьмете нас к себе, многие атаманы последуют моему примеру. Тогда мы станем грозной силой, сможем за себя постоять, построим селения пока вдоль Дона, а постепенно все Дикое поле станет нашим. Помогай, князь. Если удастся заселить хоть часть Дикого поля, то княжество станет большим и очень богатым.

– Откуда взялись ваши поселения?

– Нашествие монгол согнало с мест население Руси. Люд по-разному стал искать способ, как выжить. Одни ушли беженцами, другие вернулись на свои насиженные места. Мужики, оставшиеся без семей, беглые, тати образовали банды, которые громили малые отряды монгол и их обозы. Но в бандах разные люди, одним хочется воевать, других тянет к сохе. Мало-помалу обзавелись семьями, прибились беженцы, уходить от преследований стало сложнее. Вот и осели близ лесов, чтобы, при необходимости уйти в них самим и увести семьи.

– Где же вы находили себе жен, при такой жизни?

– Кто как, иной в селение сбегает, другой в набеге степнячку пленит, третий беженку спеленает.

– Видимо, селения появились до нашествия?

– Да, но сильно увеличились после него.

– Как люди пользуются землей? Ты говоришь, у вас много земли.

– Земли много, но пользоваться ею рискованно, без хорошей военной защиты. Моя цель – объединить всех атаманов, привести их под твою руку, а затем осваивать новые плодородные земли по берегам рек, и если хватит жизни, идти дальше.

– Как вы распределяете землю?

– Наделы выделяются только на мужское население.

Стал мальчик взрослым, получи надел.

– А девочки разве есть не хотят?

– Если девочкам выдать землю, о спокойствии в поселении можно забыть. Оно превратится в несколько враждующих родов.

– Почему?

– Когда девушку будут выдавать замуж, хороший надел не захотят отдавать, или отдадут непригодный. Получится большая свара на многие годы. Такое поселение боеспособную дружину не создаст.

– Мудрое решение.

– Это решение подсказано жизнью.

– Вы участвовали в боях с основными силами монгол?

– Да, под Рязанью. Воевода нам обещал, в случае победы, прощение, Но не вышло.

– Как вы себя называете?

– Я расскажу о случае, после которого нас стали называть «газах»* (Пояснения даны в конце книги). Наш отряд скакал по высокой, цветущей белым ковылем степи. Ковыль настолько высок, что видны только головы лошадей, всадников и развивающиеся черные бурки. Это напоминает полет птиц. Степняки назвали нас «газах» «стая гусей».

– Что такое бурка?

– Это теплый плащ из овчины. Она удобна в походе. Это одежда и одновременно теплая постель. Был случай, когда она спасла человека при пожаре в степи. Он просто укрылся ею, а вал огня прошел, опалив только шерсть. Я привез тебе в подарок две бурки, белую и черную.

– Где же они? – князю стало необычайно интересно.

Через минуту вестовой принес бурки. Василко надел сначала белую бурку. Ему захотелось, чтобы его увидела Анна. По его зову, она вошла и, поприветствовав гостей, всплеснула руками.

– Господи, в чем это ты?

– Это подарок для меня. Называется бурка.

– Она тебе идет! В ней ты загадочный, похож на ангела.

Атаман учтиво отвернулся, делая вид, что берет вторую бурку. Воспользовавшись этим, она на миг прижалась к нему, заглянула в глаза. А он ей тихо шепнул:

– Сегодня обновим!

Вторая бурка казалась наряднее первой.

Анна, то отходила в сторону, то приближалась, рассматривая наряд, щебетала, источая похвалы. Василко мягко вывел ее, давая понять, что он не закончил государственные дела.

– Очень красивая у тебя жена, князь! – вырвалось из уст атамана. Он тут же понял, что сказал что-то не то. – Прости князь.

Хорошее настроение Василко не позволило заметить дерзости атамана.

– Спаси тебя Христос! Подарки мне очень по душе.

Я согласен с твоими предложениями, но ты должен мне присягнуть.

– Я готов.

Отец Тихон внес икону Божьей Матери и распятие. Кондрат опустился на колени перед образами.

– Клянусь тебе, князь, что буду верно, служить тебе до самого последнего вздоха. Сделаю все, чтобы приумножить земли твои, силу твою. Всемерно участвовать в бранных делах твоих, не щадя живота своего! Он перекрестился, поцеловал распятие. Поднялся с колен, повернулся к князю лицом, сказал: «Клянусь!» Внесли боевой меч и вручили новому подданному.

– Ваши поселения освобождаются от дани. С оружием придется подождать, пока не вернется воевода.

Атаман поклонился. Крепкое рукопожатие скрепило на долгие годы боевую дружбу этих людей.

Когда атаман отбыл, Василко позвал к себе отца Тихона.

– Хочу с тобой посоветоваться, отче.

– Я слушаю тебя, чем смогу – помогу.

– Хочу землю продавать. Затем брать с нее налоги. Сейчас получается так, что неизвестно у кого и сколько земли, сильный отнимает ее у слабого. Казна пуста. Я должен каждый раз выпрашивать деньги у «тугих кошельков».

– Бедный не сможет выкупить свой надел.

– Выкупит постепенно, но зато его надел никто не сможет отнять у него бесплатно.

– Богатые ополчаться против тебя, опасное дело ты затеваешь.

– Я все понимаю, но другой возможности построить настоящую крепость не будет.

– Бог тебе в помощь! Если к тебе пришли такие мысли, значит, Бог указует тебе путь.

* * *

Запыленный и усталый Фома попросил окольничего сообщить князю о его прибытии. Василко сам вышел встречать дорогого гостя. Они обнялись вместо приветствия.

– Заходи! Заходи поскорей и рассказывай.

– Договорились о мире с монголом, все живы, скоро будут дома. – Фома подал донесение Данилы Савича и послание Саин-хана.

Князь читал и удовлетворенно кивал головой.

– Как там Данила Савич и Звяга? – дочитывая донесение посла, спросил Василко.

Ответа не последовало. Князь взглянул на Фому, который, прислонившись к стене, мирно спал. Он не проснулся даже тогда, когда его укладывали на перину. Стряпуха хлопотала над ним как над ребенком. Фома проспал остаток дня и всю ночь. Утром он виновато улыбался и просил прощения за причиненные неудобства.

– Какие извинения? Садись к столу, позавтракаем, и заодно расскажешь все по порядку. Я изнываю от нетерпения!

Рассказ, во всех подробностях, занял время почти до обеда. Радости князя не было предела.

– Всех ждет награда! Всех! Тебя, Фома, ждет новая работа! Ты будешь заведовать казной княжества. Я доверяю тебе, как самому себе. Неважно, что сейчас там мало денег, скоро их будет значительно больше! – Василко загадочно подмигнул Фоме. – Работы у тебя будет много. Иди! Отдыхай! Тебе потребуется много сил.

Уйти Фоме не пришлось, в дверях показался Еремей.

Он забыл, что пришел к князю по делу, бросился обнимать друга.

– Вот обрадовал, так обрадовал! Когда прибыл? Скажи, получилось или нет?

– Все отлично получилось! – за Фому ответил Василко.

– Прости, Василко Олегович, такая радость!

– Доложи о своих делах, а мы послушаем. – Князь как бы приглашал Фому приступить к новым обязанностям.

– Строительство в лесу движется хорошо, люди спешат под крышу к зиме. Плохо получается с подземным ходом. Вода появляется на малой глубине. По такому ходу придется идти по колено в воде.

– Что можно сделать, чтобы там воды не было?

– Надо копать отводящие каналы и стелить гать. Выделенных денег не хватает.

– Строительство придется остановить? – настороженно спросил Василко.

– Останавливать нельзя, все завалиться! – яростно запротестовал Еремей.

– Придется собирать богатых людей и опять просить милостыню. – Князь поморщился. Было видно, как ему это неприятно.

– В городе уже знают, что замирились с монголом?

Еремей взглянул на Фому и перевел взгляд на князя.

– Конечно, знают! Такую радость разве утаишь? Дружинники, приехавшие с Фомой, давно рассказали обо всем своим родным.

– Их, видимо, уже замучили родственники оставшихся там воинов.

– Тогда бесполезно просить деньги на строительство крепости, если они знают, что войны не будет, – Еремей безнадежно махнул рукой.

– А мы попробуем! Окольничий оповестить всех богатых людей и думу. К заходу солнца всем прибыть ко мне! – уверенность, с которой князь отдавал распоряжение, вселяло надежду.

К вечеру собрались не многие, они с недовольными лицами восседали на лавках и вели невеселый разговор:

– Зачем ему еще деньги? Мир наступил!

– Денег не бывает много. Хочет, наверное, свадьбу на весь город сыграть.

– Дела государственные требуют много денег, – попытался кто-то возразить.

– Какие дела? С мунголом воевать не будем, а кочевников Батыга загнал, теперь не скоро появятся.

– Но ведь появятся! – Попытался взять верх голос, возразивший ранее, – значит надо готовиться сейчас.

Василко вошел стремительной походкой, весь его вид не предвещал присутствующим ничего хорошего. За ним вошли Гаврила, потом Фома и Еремей. Приглашенные, поднявшись со своих мест, склонили головы, в знак почтения и приветствия.

– Доброго всем здоровья! Садитесь.

– Многая лета, – нестройно отозвались присутствующие.