Текст книги "Герои сегодняшнего дня (СИ)"

Автор книги: Александр Пасацкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Две недели они ходили за мной, дыша в затылок. Я не могла вернутся к порталу, не могла начать подготовку, вообще ничего не могла сделать. Я надеялась, что им надоест, и они отстанут, но не тут-то было. Единственное, что можно было делать – это накапливать деньги на все расходы. Воровством. Дориан и Пуаро помогали мне. С их помощью я всегда знала про все ловушки, знала, какой путь верный, а какой нет. Меня уже давно могли схватить, арестовать, убить, но мой дядя умело делал так, чтобы я оставалась целой и невредимой. Надеясь таким образом добиться того, что я сдамся первая, и вернусь домой. И расскажу ему про портал.

– А зачем ему портал? – уточнил Игорь.

– Нажива, – спокойно ответила Ника. – Как вы думаете, откуда у меня такое стремление к нечестной добыче денег? Мой дядя – вор, каких еще свет не видывал. Не знаю, что конкретно он хочет делать, но добра от него не жди. Найдет портал, и сделает что-нибудь ужасное. К примеру, поработит артезианцев. И как я буду выглядеть, если пообещала им спасти их от вымирания, а сама подставила под удар?

Она едва заметно вытерла глаза.

– Артезианцы обладают одним важным секретом – они умеют изготавливать специальный настой, употребление которого воздействует на нервные окончания и заставляет на время полностью забыть о чувстве боли. Эту дрянь я тебе и вколола, Стас, тогда на остановке. Дориан разузнал, что Тощий решил использовать вас в качестве помощников в погоне за моей головой, а если бы вы отказались, Усатый обязательно захотел бы с вами позабавится. И сделала все, чтобы облегчить ваши страдания.

– А мне почему не вколола?

– Прости, Игорь, но у меня с собой была только одна доза. Пришлось выбирать почти что бездумно.

– Но как ты узнала, кто мы такие на самом деле?

– Я тебя умоляю… – Ника засмеялась. – Да вы оба – чуть ли не живые легенды в криминальной сфере. Психолог и театрал, сладкая парочка. Захотелось даже преподать вам небольшой урок.

– Во-первых, мы не парочка, – возразил я. – А во-вторых, все это занимательно, но пока еще не объясняет, что конкретно ты собираешься делать.

– Если бы я знала…. Надо найти место для заселения, придумать, как доставить туда три миллиона артезианцев… И самое главное, сделать это втайне от моего дяди. Поэтому я вчера говорила про благородную цель, помните? Барышей это не сулит никаких, но вот ноги протянуть можно запросто. Мой дядя не из тех, кто прощает людей, перешедших ему дорогу.

– Да кто он вообще такой, твой дядя?

– Можете называть его Белый, его все так называют. Таким образом, товарищи, вот вам вся правда, как на духу. Кстати, теперь уже дороги назад нет, откажетесь – и мне придется вас убить во имя благородной цели.

"Она это серьезно?"

"Более чем" – ответил на мой мысленный вопрос другой голос, который наверняка принадлежал Пуаро. Оба эль… тьфу ты, артезианца, продолжали спокойно сидеть на плечах Ники, разглядывая нас. "Благородная цель не всегда означает благородные поступки ради ее достижения"

"Отлично сказано, надо бы записать"

– Так что, я с удовольствием выслушаю ваши предложения, – закончила девушка. – Раз уж мы теперь команда, давайте включим коллективный мозговой штурм. Игорь?

Мой напарник с глупым видом пожал плечами.

– Ясно, кто бы сомневался. Стас?

– Знаешь, обычно человеку нужно время, чтобы переварить что-то фантастическое, произошедшее с ним. Пока воображение не разложит все по полочкам, мозг не сможет заставить себя работать так, как нужно.

– Тогда переваривайте, я подожду, – и Ника вернулась к чистке своего пистолета. – Кстати, пора уже сваливать, наше время пребывания здесь вышло.

**************

В шумное субботнее утро парк аттракционов был оживлен, как никогда.

Родители культурно проводили время с детьми, оплачивая их катание на колесе обозрения и американских горках. Девушки гуляли с парнями, наслаждаясь прохладительными напитками, которые так славно защищали от невыносимой летней жары. Несколько пенсионеров, рассевшись по лавочкам, кормили голубей.

– Зачем мы здесь? – спросила сбитая с толку Вероника.

– Кое-кто нашептал, что у тебя нервы на пределе, – я протянул продавцу деньги, и получил взамен сахарную вату. – Как штатный психотерапевт нашей команды заявляю, что ты не вернешься к работе, пока как следует не расслабишься.

– Знаешь, молодым девушкам обычно для расслабление другое нужно.

– Если ты про секс, то это не ко мне. Предпочитаю не смешивать рабочие отношения с личными.

– Как предсказуемо… – протянула она то ли с искренним, то ли с деланным сожалением.

Откуда-то вынырнул Игорек, весь светившийся от счастья.

– Пойдем, там сейчас представление будет!

– Не хочу, – хмуро ответила Ника. – Хочу просто прогуляться, и подышать свежим воздухом.

– Ок, тогда другое предложение – пошли в тир. Я для тебя приз выбью!

– Парня мне нормального выбей, чтобы дорогие подарки дарил и на руках носил.

В защиту моего друга можно было сказать только то, что и здесь он не смутился, а, словно готовый к такому повороту, вынул из-за спины плюшевого мишку.

– Как знал, что пригодится. Это тебе.

Я скептически хмыкнул.

– Как мило, – равнодушно сказала Ника, вертя подарок в руках. – А если дернуть за веревочку, он скажет "Я тебя люблю"? Ой!

Стоило ей дернуть за веревочку, как плюшевый мишка повернул голову, разинул пасть, и дунул ей в лицо светящееся фиолетовое облачко. Девушка уронила игрушку, закашлялась, и зашаталась. Игорек с готовностью подхватил ее на руки.

– Все, что ты хотела, исполнено. Какова будет твоя следующая прихоть?

– Что это за гадость?

– Духи с феромонами. Возбуждают желание, и вообще, заставляют смотреть на мир проще. Кстати, у меня нет бзика насчет смешивания рабочего с личным. Пойдем, снимем номер на час?

– Забыла сказать, что я лесбиянка, – спокойной ответила Ника, соскальзывая с его рук на землю. – Так что, будь другом, поищи мне девушку посимпатичнее. И вообще, Пуаро предупредил о твоих намерениях, так что я задержала дыхание, и никакие феромоны мне в голову не ударят. Что еще придумаешь, пикапер?

– Пойду в тире постреляю, – с кислым видом ответил Игорь, и исчез.

Ника зашвырнула мишку в мусорную урну.

– А ты чего смеешься?

– Да так, просто… Запал он на тебя просто, вот и старается изо всех сил.

– Скажи просто, что в постель затащить хочет… Но я презираю парней, который сразу думают о плотских удовольствиях. Если уж любить человека, то в первую очередь за качества, душу, мысли…. И я пока не встречала тех, кто видел бы во мне индивидуальность, а не подходящую игрушку для жаркого секса. Может, я сама виновата, что такой красивой уродилась, а может, просто никто не хочет заглядывать мне в душу. Наверное, потому, что там лужи крови, а еще темно, страшно и непредсказуемо.

– А если все-таки встретишь такого парня, что будешь делать?

– Тогда разрешу ему собой воспользоватся. Но не раньше, чем сама досконально покопаюсь в его душе, – Ника отпила минералки из бутылки. – Давай о чем-то другом поговорим. Например, о том, как мы будем выкручиваться.

– Если я правильно разобрался в ситуации, то первое, что нам нужно сделать – это избавится от твоего дяди.

Она заморгала.

– Не поняла…

– Представим ситуацию, – спокойно ответил я. – В одном лесу была себе тихая деревушка. И вот, в лесу завелся страшный, серый волк. Он был жестоким и беспощадным, убивал всех, кто ходил за дровами, за водой, и за ягодами… Как думаешь, что сделают жители деревни: организуют охоту и убьют хищника, или будут дальше гибнуть один за другим?

– Думаю, что первое.

– Пока твой дядя гоняется за тобой, любое наше действие на пятьдесят процентов рискует быть обреченным на провал. А риск – это та вещь, за которую нам как раз недоплачивают. Короче, надо отправится к твоему дяде, и каким-нибудь способом заставить его отказаться от своих намерений.

– Как?

– Можно вежливо, можно радикально. Зависит от того, какое впечатление он на меня произведет.

Ника присела на лавочку, и задумчиво посмотрела на бурлящий вдалеке фонтан.

– Хитрый ход. Что еще?

– Собрать команду. И, пресекая твое удивление, объясню сразу. Ты Тощего и Усатого когда в последний раз видела?

– В Уфе. Кажется, я еще ранила одного из них.

– И больше от них ни слуху, ни духу?

– Угу.

– Значит ли это то, что твоя дядя нанял других людей, о которых ты не знаешь, и которые могут схватить нас в любую минуту?

– Возможно.

– Вот тебе и ответ. Раз не справились двое, значит, дальше будут действовать пятеро или шестеро. А нас всего трое. Артезианцев не считаем, потому что следующие противники будут готовы к их присутствию. Как ни крути, а силы неравны.

– Значит, мне придется посвящать в свою тайну кого-нибудь еще? – с вызовом осведомилась Вероника.

– Это не обязательно, – успокоил я. – Есть много людей, которые умеют не задавать лишних вопросов. Были бы деньги, а за кадрами дело не станет.

– И где ты таких найдешь?

– Не волнуйся. Я знаю одно место, в Москве, где их много. Выбирай кого хочешь, по вкусу.

– Все равно не согласна. Я и вам-то с трудом доверяю, а если будет еще кто-то…

Я немного подумал.

– Слышала о том, что если А равно Б, а Б равно В, то и А равно В?

– Слышала, и что?

– Ты доверяешь мне. Я доверяю Игорю. Значит, и ты доверяешь Игорю. Таким образом, если применить эту формулу к расширению команды, то ты сможешь доверится другим незнакомым людям, пока доверяешь нам.

Она приоткрыла рот… и закрыла его через десять секунд.

– Слушай, у тебя с рождения получается мозги людям пудрить, или ты этому где-то специально учился?

– Учился, и очень много.

– Впечатляет. Расскажи еще что-нибудь.

– Ты сказала, что никто не хочет заглядывать вглубь твоей души. Что ж, я рискну это сделать. В настоящий момент ты ведешь себя, как жесткая, беспринципная и хладнокровная охотница, убийца, та, что бьет первой, и сразу насмерть. Невольно задаешься вопросом: что могло привести к формированию столь ужасного характера? Многие психологи утверждают, что большинство наших проблем родом из детства. Я читал твое досье, в нем сказано, что ты начала свою воровскую карьеру в институте. Осмелюсь предположить, что смерть родителей, увлечение книгами, в частности зарубежной литературой, и поведение дяди, которое ты невольно брала в пример, хоть сама того не желала, заставило тебя осознать, что в этом мире выживает только сильнейший. Поэтому, ты решила меняться, быть жесткой и сильной, чтобы никто не мог сломать тебя. Возможно, это привело к раздвоении личности – с одной стороны красивая, но совершенно несчастная девушка, которая втайне мечтает найти своего любимого, который будет ценить ее за качества, а с другой – хищница, которая заявляет сама себе, что ей не нужен никто, а если и нужен, то только как жертва.

Вероника молча смотрела на меня, не мигая.

– Понял, не дурак, душу оставим в покое. Тогда позволь указать тебе на некоторые ошибки. Как начитанный человек, говоришь ты достаточно грамотно, фильтруешь речь, употребляешь литературные словечки, но иногда позволяешь себе вставить жаргон – в частности слово "свалить", которое ты употребила в нашу первую встречу, а потом позавчера в магазине. По этому слову я тебя вычислил, а если я это сделал, значит сделает и кто-то другой.

– Как умно.

– На самом деле, это типичное внимание к мелочам. Например, я прочел в новостях сообщение о массовом убийстве насильников. Все жертвы убиты из пистолета на квартире, куда они приводили девушек. Все пули выпущены из одного ствола, что навевает на мысль о работе только одного человека. А кого они могли спокойной привести к себе домой, и при этом не ожидать подвоха, если не очередную жертву? Только что ты сказала, что не любишь парней, которые сразу думают о плотских удовольствиях, сказала это жестким тоном, как будто готова растерзать каждого, кто страдает этим недостатком. Казалось бы, тон, с которым сказаны слова – это мелочь, но я обратил на нее внимание. Учитывая твои благородные намерения по поводу безвозмездного спасения целой нации, осмелюсь думать, что это ты выступила в роли карателя, и наказала насильников так, как они этого заслуживают.

Девушка отвернулась, и некоторое время смотрела в сторону.

– Ладно, признаюсь, был такой грешок.

– И напоследок хочу сказать, что ты очень красива. А красивая и одновременно умная девушка – нонсенс. Спросишь, почему? Да потому, что умных не заботит внешняя красота, они знают, что их красота – внутри. А красивые знают, что они не обязаны быть умными, потому что их и так все полюбят за внешность. Вывод – поскольку ты нонсенс, то ты чувствуешь себя особенной, индивидуальной, не такой, как остальные. И если ты и дальше будешь говорить сама себе, что обычные парни тебя недостойны, что тебе нужен такой же нонсенс, чтобы были два сапога пара, то ты всегда будешь в одиночестве. Игорек, может, и перестарался с соблазнами, но он хороший парень, много всего знает и умеет. И он рассмотрел твою индивидуальность сразу же, как прочел твое досье. Поэтому, советую не воротить нос, а брать то, что тебе предлагает сама судьба.

– Ладно, я подумаю, – неопределенно ответила Ника. – Пойду, носик попудрю.

Устроившись поудобнее на скамейке, я посмотрел в безоблачное голубое небо. Так приятно хоть иногда отдохнуть. А когда знаешь, что в любой момент можешь умереть, каждая секунда такого отдыха приобретает весьма интересный оттенок.

Подошел Игорь, и сел рядом, пыхая сигаретой.

– Москва?

Я закинул в рот мятную жвачку.

– Москва.

Глава десятая: «Пейте дети молоко – туалет недалеко»

Москва… Сколько в этом слове многозначительного и недосказанного, сколько разных впечатлений у разных людей оно вызывает… Столица нашей родины, необъятная и приятная, царственная и непредсказуемая… Сколько всего здесь начиналось – не счесть просто…

– Шаурмы, – коротко опросил я у продавщицы яркого, похожего на палатку цирка, ларька. – Самой дешевой. Желательно поострее.

Ни слова не сказав, она молча принялась за дело. Приготовила, ткнула пальцем в ценник, и щелкнула пальцами, требуя деньги. Мда, похоже, денек и ночка до этого у кого-то выдались не очень – и глаза очками закрыты, и руки трясутся так, что чуть еду не уронила, и разговаривать не хочет. Ладно уж, тогда тоже промолчим.

Отойдя на пару шагов, я начал есть, стараясь не запачкать свой костюм. Сегодня я снова оделся, как обычный офисный служащий. Скромный серый костюмчик, галстучек, ботиночки, и при этом ни единого намека на роскошь, все куплено в местном сэконд-хенде. На руку нацепил часы – вроде бы "Ролекс", но любой разбирающийся на часах, посмотрев на него, сразу с уверенностью скажет, что подделка. Плюс ко всему обручальное кольцо на пальце, дешевый кнопочный мобильный телефон, очки с нулевыми стеклами и папочка с документами. Пока я ел шаурму, то нечаянно капнул пару раз соусом на тротуар, а доев, аккуратно вытер губы и руки салфеткой, как культурный во всех отношениях человек. И сразу понял, что экзамен прошел – проходивший мимо бородатый мужик, от которого так и разило перегаром, презрительно покосился на меня, и отчетливо проворчал под нос:

– Интеллигент задрипанный….

Первым появился Игорек. Если быть точнее, он выскочил из сверкающего хромом "Форд Мустанг", который до этого с ревом припарковался неподалеку от меня. Мой друг тоже поменял образ – обтягивающая майка, короткие шорты и спортивные кеды, развязная походка, циничная улыбка и небрежность в каждом действии. Да еще и подкачался, небось накладные бицепсы под цвет кожи подобрал, старый трюк. Вот это я понимаю, олигафрен.

– А вот и наш финалист конкурса "Маскировка", – поприветствовал меня Игорь, даже не удосужившись протянуть руку. – Судьи дают ему двадцать очков.

– А тебе все пятьдесят, – я сдвинул очки на нос, осматривая машину. – Угнал где-то?

– Почему угнал? Купил, – похвастался напарник.

– Купил?

– Угу. Это же столица, мать ее за ногу… Тут или так, или никак, – он посмотрел на часы, которые стоили больше моих по крайней мере в восемь раз. – Ника еще не появлялась? Жду не дождусь увидеть, что она придумала.

– Думаю, оденется какой-нибудь студенткой, – предположил я. – Или топ-моделью. Короче, или то, что привлекает внимание, или то, что не привлекает внимания вообще.

– Хочу ее в ресторан пригласить, – Игорек ласково посмотрел на "Мустанг". – Свечи, шампанское, приятная музыка… А то какой смысл воровать и иметь кучу денег, если не можешь их тратить на то, что приносит удовольствие?

– Смотри, чтобы она тебе губу не закатала, – серьезно предупредил я, и тоже посмотрел на часы. – Что-то наша Вероника опаздывает… А может, она проституткой какой-нибудь нарядится?

В этот момент продавщица палатки с шаурмой сняла с себя очки, и сказала загадочным голосом:

– А может быть корова, а может быть собака, а может быть то, что я уже давно здесь, а вы, два идиота, этого даже не заметили?

Я выронил папку.

– Ника… – Игорь явно ошалел. – Как ты…

– Один-один в мою пользу, – она стащила с себя фартух. – Просто повезло, что у меня здесь давняя знакомая работает. Приглашение на кофе, небольшая добавка в ее чашку, и вот она уже мчится в туалет, а я стою здесь, и ее подменяю. Так что ты там про ресторан говорил?

– Ну, я… это… – Игорек обреченно махнул рукой. – Проехали.

– Хвоста ни за кем не было? – тихо спросил я.

– Обижаешь, командир!

– Я тоже ничего такого не заметила.

– Тогда поехали. Нужно как можно скорее все сделать, и уехать. Не знаю, как у вас, а у меня такое чувство, будто мы головы в капкан засовываем.

– Это Москва, она на всех так действует, – беззаботно отозвалась Вероника. – Расслабьтесь, парни, я вас в обиду не дам.

**************

"Мустанг" оказался достаточно резвым. За каких-то полчаса стремительной езды мы объехали все пробки, и оказались в Замоскворечье. Сумерки стремительно сгущались, наступало вечернее время, время для веселья и необузданности местной молодежи. На Большой Пионерской Игорек высмотрел у тротуара свободное место, и виртуозно вогнал туда нашу машину.

– Дальше пешком.

Идя втроем, мы наверняка представляли собой забавное зрелище – офисный служащий, разбалованный олигафрен и продавщица с рынка. Завернув за угол, я остановился, и Ника чуть не врезалась в меня.

– Ну, и куда дальше?

– А мы уже пришли.

Через дорогу по глазам била яркая, сверкающая всеми огнями вывеска, изображающая полуголую тетку у шеста. Под ней мигали буквы: "Зона Любви"". А еще ниже красовалась многообещающая надпись: "Оставь одежду, всяк сюда входящий".

– Это что, стриптиз-клуб? – к такому Веронику явно не готовили.

– А ты ожидала увидеть монастырь эрлийцев? – усмехнулся Игорек, и первым ступил на "зебру", чтобы перейти через дорогу.

Дойдя до цели, мы поднялись по ступенькам вверх, и я первый распахнул дверь, пропуская спутников. Чтобы попасть в клуб, сначала нужно было пройти через небольшую комнатку с охранниками. То, что это закрытое заведение, в глаза бросалось сразу – при нашем приближении двухметровый, облаченный в костюм шкаф приподнялся со стула, сразу загородив собой весь дверной проем.

– Ваш пропуск.

– Ты что, Илья, старых друзей не узнаешь? – спросил я, снимая очки.

– А, Психолог! – шкаф расплылся в улыбке. – Давненько тебя не видел. Как жизнь?

– Ничего, пойдет. А как твои страхи и кошмары, прошли?

– Все получилось, как ты предсказывал. Теперь раз в месяц я беру небольшой отпуск, и еду за город на рыбалку. Три дня – и никаких проблем.

Его напарник, сидевший за бронированным стеклом в отдельной будочке, настойчиво кашлянул.

– Ах, да… Ваши пропуска.

Мы с Игорем подали ему пластиковые пропуска, на каждой – уникальный код, как на банковской карточке, и который невозможно подделать. Илья по очереди подставил их под луч прибора, стоящего на столе, и тот мигнул зеленым светом.

– А девушка?

– Ей еще не успели выписать пропуск, но она с нами.

По правилам клуба, человек без пропуска мог войти, если за него несли ответственность не меньше двух человек с пропусками.

– Тогда входите. Удачи, Психолог.

– И тебе того же….

Представьте, что вы проходите комнату с охраной, и оказываетесь на балконе, с которого открывается фантастический вид. Много, очень много неона, музыка, и цветные прожектора, освещающие все царившее внизу великолепие. Два десятка небольших сцен с укрепленными на них шестами, где соблазнительно двигаются девушки на любой вкус – от миниатюрных блондинок скандинавского типа до смуглых черноволосых южанок. Каждый подиум окружают мягкие диванчики с персональными столиками, за которыми восседают субъекты, в обязательном порядке украшающие ориентировки полицейских участков на просторах нашей необъятной страны. Балкон с вип-зоной, куда пускают только элиту. И, наконец, барная стойка в углу, где вы можете получить дозу алкоголя для раскрепощения, чтобы потом легче было выбирать себе стриптизершу для приватного танца на этот вечер.

По залу сновали неприметные торговцы "дурью" и без лишнего шума толкали свой товар тем клиентам, которым для раскрепощения одного алкоголя было мало. Охрана практически сливалась с окружающей обстановкой, как хамелеоны. Обстановка была непринужденная, и сильно отдавала развратом.

– Почему нужно предъявлять карточки при входе? – поинтересовалась Ника, пока мы по ступенькам спускались вниз.

– На территории столицы много всякой нечисти, – охотно объяснил Игорь. – Крупные преступные группировки, мелкие, отдельные воры, карманники и шулера… В таком скопище просто необходима нейтральная территория, где никто не имеет своей власти над другими. Вот этот клуб и есть та самая нейтральная территория. Будь ты торговец кокаином или террористом, который взорвал сто пятьдесят человек – если ты имеешь членство в клубе, ты можешь решить здесь рабочие вопросы, нисколько не боясь за свою жизнь или свободу.

– И сколько вы платите, чтобы быть членами клуба?

– Немало, – это уже ответил я.

– А примерная сумма?

– Если примерно, то тут дело совсем не в деньгах.

У барной стойки работал меланхоличный паренек с длинными волосами и бородой, отдаленно напоминающий Джареда Лето.

– Привет, Бармен.

– Фат, Игорь, рады, что заглянули. Заказ?

– Пожалуй, надо бы, – Игорек скосил глаза влево, рассматривая блондинку у ближайшего шеста. – Что будем пить, ребята?

– Я воздержусь, – коротко сказала Ника.

– Налей ей вишневого сока, – я кинул на стойку крупную купюру. – И нам тоже по порции.

Обстановка не располагала к расслаблению – хотя бы потому, что вокруг крутились почти обнаженные девушки. Тем не менее, лично я почувствовал себя намного безопаснее, чем на улице, и принялся неторопливо прицениваться к посетителям. Большинство были мне незнакомы, но за ночь обязательно должен появится хоть кто-то, к кому мы могли бы обратиться с интересующим нас вопросом. Времени много, клуб закрывается в пять утра. Бармен подал нам три стакана, Ника выпила свою порцию, и закашлялась:

– Ядреные у вас, однако, вишеньки…

– Пойду, осмотрюсь, – Игорек выдул свою порцию, и отлепился от стойки. – Если что – свистну.

Я сделал маленький глоток, и продолжил наблюдение.

– Думаешь из этой шушеры есть хоть кто-нибудь, кому мы можем доверится? – Вероника постучала по стойке, требуя повторить заказ. И это называется "я воздержусь"!

– Определенно. Если верить Адаму Смиту, на абсолютно каждый товар в мире есть свой покупатель. А если пойти в обратном направлении, то получается, что и на каждого покупателя есть свой товар. Вывод – мы кого-то найдем, или он сам найдет нас.

– Ты всегда строишь из себя всезнающего зануду?

– Ну… да.

– Прекращай, начинает уже бесить.

Краем глаза я уловил какое-то движение, и поднял голову. На балконе стояла светловолосая девушка, а рядом с ней торчала горилла в костюме, и оба они смотрели прямо на нас. Прежде, чем я успел подумать, чтобы это значило, они принялись неторопливо спускаться по лестнице.

Они подходили к нам, не говоря ни слова, но обстановка вдруг как-то резко поменялась. Исчезло ощущение спокойствия, защищенности и разврата. Накатил странный могильный холод. Выражение лица Ники из скучающего превратилось в до крайности серьезное. Она заерзала на месте, и тихо спросила (даже я, находясь рядом, едва услышал ее из-за музыки):

– Луна?

– Вероника, моя девочка! – незнакомка тепло обняла застывшую, как столб, Нику, и послала мне лучезарную улыбку. – Привет, Станислав.

– Мы знакомы?

– Ника, ты что, своим новым друзьям про меня еще ничего не рассказывала? Ну, ты даешь, ей-богу, у вас же было столько времени!

– Это Луна, – без всяких предисловий, коротко и по делу сообщила Вероника.

– Елизавета, – девушка подала мне ладонь. – А это мой партнер и телохранитель Дмитрий.

– Гоблин, – буркнула горилла, и чуть не сломала мне пальцы рукопожатием. Таких людей я называю потомками Дарвина – они, как никто другой, отлично подтверждают его теорию о нашем происхождении.

– Мы можем вам чем-то помочь, Елизавета и Дмитрий?

– Луна – моя двоюродная сестра, – сказала Ника. – Она… как ты это называешь? Охотник за головами?

– В самую точку! – обрадованно кивнула Луна. – Бог мой, казалось, еще вчера ты была неопытным ребенком, наивным и таким милым, что блевануть хочется… А сейчас уже знаешь такие тонкие понятия! Я очень, очень и очень сильно горжусь тобой.

В десяти метрах от нас появился Игорь – остановился, оглядел новоприбывших, и вопросительно поднял брови. Я едва заметно качнул головой, и он ретировался. Гоблин оглянулся через плечо.

– Я тоже рада тебя видеть, – Вероника принужденно улыбнулась. – Ты тоже здесь по работе?

– Да, девочка моя, по работе. И эта работа напрямую связана с тобой, – Луна сокрушенно покачала головой. – Не пойми меня неправильно, но ты должна вернуться к своему дяде, он за тебя беспокоится.

– Так он послал вас? – спросил я, но обе девушки не обратили на меня никакого внимания.

– Перебьется, – упрямо ответила Ника. – Я устала жить в золотой клетке, я хочу быть свободной, заниматься любимым делом и не думать, что про меня скажут в обществе. Мне двадцать один год, и мой дядя никакой власти надо мной больше не имеет. Так ему и передай.

– Так и знала, что ты это скажешь, – вздохнула Луна. – Потерянное поколение… Станислав, а вы как считаете? Должна Ника послушаться людей, которые желают ей добра, даже не просто людей, а свою семью? Вы же у нас в психологии разбираетесь, верните бедную девочку на путь истинный.

– Думаю, каждый в своей жизни сам должен решить, чем ему заниматься, – дипломатично ответил я. – Семья семьей, но от нее зависеть не стоит.

– И это я тоже знала, – Луна напоследок улыбнулась, и вдруг стала жесткой, как стальной лом. – Ладно, пошутили, и хватит. Ника, твой дядя заплатил деньги, чтобы я вернула тебя домой. Мне очень не хочется применять силу, но я это сделаю, если ты меня вынудишь.

В ее голосе прозвучала такая твердость, что я невольно поежился.

– Тогда и я применю силу, – Вероника тоже добавила в свой голос стальные нотки. – Говорю последний раз – я домой не вернусь.

Они привстали со своих мест, и каждая напряглась в ожидании первого удара. Но, к счастью, Бармен, протирающий стаканы, напомнил скучным голосом:

– По правилам клуба любые драки, потасовки и ссоры запрещены. Если вы продолжите в том же духе, то я вызову охрану.

– Да что вы, любезный, у нас никаких потасовок нет, просто обычные семейные недопонимания, – Луна медленно выдохнула. – Отдыхайте, малыши, встретимся чуть позже. Гоблин, за мной!

И они исчезли, растворившись в толпе серьезных дядек, организованно спускающихся по лестнице с балкона. Вероника также медленно выдохнула, и села.

– Коза…

– Давно ты ее знаешь?

– Она появилась после смерти матери. Дядя попросил ее присмотреть за мной, чтобы я не впала в депрессию или меланхолию. С тех пор она моя лучшая и единственная подруга.

– Охотница за головами?

– У Луны свой отряд, который она использует, чтобы разыскивать людей по заказу коммерческих или криминальных структур. Если быть точнее, у нее свои люди по всей стране, но пять или шесть постоянно присутствуют рядом. Гоблин – один из них, – Ника вдруг злобно выругалась на иностранном языке. – Зря мы сюда приехали! Теперь Луна будет нас преследовать, а если она начала преследовать – значит, скоро схватит!

– Между прочим, я предупреждал, что твой дядя пошлет других, более организованных людей. Так что, нечего на нас пенять, ты знала, на что шла.

Вероника грустно вздохнула.

– Не боись, прорвемся! – бодро сказал я. – Раз ты ее знаешь, то, в крайнем случае, попробуем как-нибудь договорится.

– С ней договоришься, как же…

Я приложил два пальца к виску.

"Дориан?"

"Да, мы здесь. Контролируем обстановку", – артезианец почему-то закашлялся. "Знаешь, у вашей расы очень необычные понятия о нравственности. Пуаро только что был в вип-зоне, там та-а-а-а-кое…"

"Лучше спроси у Игоря, нашел ли он что-нибудь"

"Передает, что пока пусто"

"Проясни ему ситуацию насчет Луны, и заодно присмотри за Вероникой. Мне надо в одно место"

Едва я успел выйти из туалета, как в моей голове активизировался голос Пуаро:

"Игорь передает, чтобы ты подошел к восьмому подиуму"

Мой напарник расслабленно развалился на диванчике, наблюдая за стриптизершей восточной наружности, исполняющее что-то среднее между "ча-ча-ча" и "бора-бора". Остальную часть диванчика занял коротко стриженный мужик, и являл миру причудливую татуировку, разукрасившую всю левую сторону его лица.

– Привет, Денис.

– Фат, дружище, присаживайся. Коктейль "Маргариту"?

– Спасибо, но я на работе.

С Денисом Орхипенко по прозвищу Скала мы были знакомы уже давно. Свою кличку он получил за сходство с американским актером Дуэйном Джонсоном – помимо внушительной мускулатуры и занятий рестлингом, Денис был актером, снимался в российских сериалах, и вообще старался подражать своему американскому коллеге. Вплоть до того, что налепил татуировку не только на руку, но и на лицо.

Даже хотел обриться на лысо, но понял, что быстро потеряет свою индивидуальность.

В "Зоне Любви" Денис оказался тоже не случайно – устав от бесконечных съемок, дебильных сюжетов и не менее дебильных предлагаемых ролей, он быстро нашел концы, и влился в наш мир, почувствовав актуальность своей профессии. Но и про творчество не забывал, продолжая мелькать на экране, в основном в ролях телохранителей и бандитов. Параллельно ошарашивая режиссеров своими знаниями криминальной темы, и получая дополнительный доход, как внештатный консультант. Совмещал, так сказать, приятное с полезным.

– Игорь рассказал о вашем деле, – Скала подвинулся, и я с трудом уместился на краешке диванчика. Стриптизерша послала мне манящий взгляд, и соблазнительно выгнула спину, одновременно проводя язычком по губам. – Какие расценки?

– Полтинник на рыло.

– Четверых хватит? Включая меня?