Текст книги "Красная рука"

Автор книги: Александр Николаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Да, именно лингвист. Его часто привлекают к работе различные специальные службы. Надеюсь, вы понимаете?

– Не очень, – признался полицейский.

– Профессор Франкоер может только лишь по движениям губ, по выражению лица и тому подобное, прекрасно понять, что говорит человек, не слыша при этом звука. Таких специалистов называют сурдопереводчиками. Причем, профессор владеет несколькими языками.

– Да теперь я начинаю понимать, – признался Саммерс. – Если бы удалось выяснить, что говорил охранник перед самоубийством, возможно, удалось бы продвинуться дальше.

– Думаю, именно такой человек, как профессор Франкоер, вам как раз и нужен, – заключил Шустер. – Только есть у него одна особенность.

– Какая?

– Э-э… дело в том, что в отличие от меня, он обожает не эксперименты, а деньги.

– Поверьте, это не самое страшное в жизни копа, – заключил Саммерс. – Спасибо вам, профессор, за помощь. Вы сегодня вернули меня «на землю». Только хочу попросить вас отдать мне видеокассету… Ну, с нашим экспериментом.

– Не расстраивайтесь, лейтенант. Раскрытие преступления похоже на поиск научной истины. К ней ведет очень извилистая дорожка, и на этом пути возможны отклонения. Да, и вообще, не ошибается только тот, кто ничего не делает. А кассету я вам подарю на память о нашей встрече.

– Еще раз спасибо, мне пора, – Саммерс поднялся с кресла. Затем, указывая на стену, сказал, – а интересный тут у вас рисунок.

Профессор оживился, и с интересом принялся рассказывать об особенностях зрительных восприятий человеком сложных образов. Но Саммерс уже не слушал его. Он решительно направился к двери кабинета.

Глава 22

Через два дня Уинстона Джексона похоронили. Гарри Галлахер, Джейк Макгрегори и еще пятеро сотрудников компании «Синима текнолоджи» внесли гроб с телом Джексона в церковь Святого Антонио. Множество людей теснились на церковных скамьях. Джексона хорошо знали в городе, он пользовался заслуженным уважением и люди пришли проводить его в последний путь.

Семья умершего сидела на первой скамье. Неожиданно маленький внук Джексона соскочил со скамьи и подбежал к гробу. Он застучал кулачком по гробу, словно надеялся разбудить дедушку. Плачущая Сара с трудом отвела его обратно.

Немного погодя началась заупокойная служба. Отец Марконелли начал мессу за упокой души Джексона. «Даруй им вечный покой, Господи…»

Когда служба была закончена, люди начали выходить из церкви под звон погребального колокола. Он долго не умолкал, даже после того как катафалк отправился на кладбище. Вереница автомобилей отправилась вслед за катафалком.

Галлахер произнес короткую, но достойную надгробную речь. Последние почести были отданы и гроб с телом Джексона опустили в могилу. После того, как большинство людей, пришедших на похороны, покинули кладбище, Галлахер подошел к семье умершего. Он долго разговаривал о чем-то с вдовой. Затем подошел к Джейку и, с трудом преодолевая спазмы, словно невидимыми тисками охватившие его горло, сказал:

– Что-то я очень устал. Ужасно себя чувствую, такое ощущение, будто потерял частицу самого себя. Работать сегодня я уже точно не смогу. Надо побыть одному. Поэтому прошу тебя, почаще заходи в приемную, к Джулии. Если будут возникать вопросы, связанные с производством, попробуй решить их сам, если, не дай бог, случится что-нибудь серьезное, то звони мне. Я буду у себя дома.

Макгрегори молча кивнул головой. Галлахер повернулся и пошел к своей машине. Джейк смотрел ему в след и не узнавал его. Сутулая спина, резко усилившаяся хромота. Было видно, что босс сильно переживал смерть своего друга. С Джексоном они были знакомы очень давно, практически с самого начала работы Галлахера в компании, но сдружились по-настоящему они где-то в восьмидесятых годах. С тех пор вместе переживали удачи и трудности, связанные с работой компании. Затем и семьями подружились. Джейку даже частенько казалось, что боссу для пущей уверенности в своих силах на рабочих совещаниях и собраниях акционеров было необходимо присутствие рядом двух людей: своего старого друга Уинстона Джексона, для ощущения прочности своей позиции, и Джулии, для восторженного ощущения женской прелести, так необходимой любому мужчине. И вот теперь Уинстона Джексона не стало.

Джейк заметил, что и Джулия смотрит в след удалявшемуся Галлахеру. Смотрела она с жалостью и состраданием. В ее взгляде были и переживания любящей дочери, возникающие в те моменты, когда с ее отцом случается что-либо неприятное, и сострадание женщины, появляющееся в случае неудач у мужчины, к которому она не совсем равнодушна. Ведь она чувствовала внимание босса к себе, его взгляды. Она просто не могла не замечать этого, и внимание солидного мужчины ее не раздражало, а, наоборот, в определенной степени нравилось. Да, и ее стремительная карьера в компании была связана исключительно с вниманием к ней Гарри Галлахера.

Джейк, глядя на Джулию, взял ее за локоть и сказал:

– Босс просил меня побыть в приемной до конца рабочего дня, вместе с тобой. Сам же он собирается домой, неважно себя чувствует.

– Хорошо, – тихо ответила Джулия. Затем, словно очнувшись, быстро заговорила. – Вместе с тобой? Вот будет здорово, а то день сегодня слишком тяжелый.

– Побудем здесь еще немножко, – продолжил Джейк, – и поедем в офис.

Джулия посмотрела ему в глаза и впервые за день улыбнулась.

Гарри Галлахер тяжело переживал смерть Джексона, словно утрату родного человека. Однако среди скорбящих людей был человек, который переживал смерть Джексона еще сильнее. По-другому чем все остальные, но, все же, сильнее. Тем более что смерть Джексона уже существенно повлияла на его жизнь. Таким человеком был Герберт Уингли. Он подсознательно, непостижимым образом, чувствовал, что со дня смерти Джексона начался период его мучений.

Уингли всегда боялся смерти, вида покойников, траурных процессий, и всего, что с ними связано. Особенно этот страх усилился в нем после смерти в автомобильной катастрофе его отца, тогда Герберту было пятнадцать лет. Воспоминания об отце, лежащем в гробу, желтушно синим цвете его кожи, омерзительном трупном запахе, навсегда осели в глубине его памяти. И всегда, когда волей случая он сталкивался со смертью близких ему людей, эти воспоминания всплывали, и с особой силой сковывали все его существо, парализовали его волю, сознание, поведение.

Все время, предшествовавшее похоронам Джексона, Герберт провел как в тумане. Он плохо осознавал происходящее, все время ожидал чрезвычайных происшествий, и почему-то вспомнил прочитанные давным-давно, еще в детстве, сказки о вампирах, ведьмах и зловещих колдунах. Внезапное вспоминание чудовищ из детских сказок, привело к постоянному ожиданию появления чего-то ужасного и кровососущего.

В церкви, во время отпевания, Уингли стало нехорошо. Он с трудом дождался окончания службы. Выйдя на свежий воздух, он почувствовал заметное облегчение, прошло головокружение, перестало так угрожающе колотиться сердце. Уингли даже подумал, что скоро в очередной раз кончатся его мучения, как это уже не раз бывало с ним после чьих-либо похорон. Но когда гроб с телом Джексона уже опускали в могилу, он неожиданно почувствовал пристальный взгляд на своей спине. Почувствовал всем своим существом. Уингли повернулся и взглядом стал искать человека, который так пристально рассматривал его. Однако, к своему великому удивлению, такого человека не обнаружил. Взгляды всех присутствующих были обращены к могиле. Не обнаружив ничего подозрительного, Уингли повернулся к могиле, и вновь почувствовал пристальный взгляд на своей спине. С этой минуты он потерял покой.

Джейк с Джулией сразу после похорон вернулись в офис. Джейк даже не заходил в свой отдел. Он не сомневался, что работа в отделе остановилась, но не собирался каким-либо образом заставлять людей работать.

Вместе с Джулией они до конца рабочего времени провели в приемной Галлахера. Звонков практически не было, видимо, в большинстве отделов компании работа также остановилась. Разговаривали о всяких пустяках, частенько вспоминали Джексона. Джейк не раз вспоминал, как они напряженно работали вместе с ним накануне той роковой ночи.

Джулия была довольна тем, что Джейк рядом с ней, что не было, как обычно, звонков и многочисленных посетителей, и можно было спокойно поговорить. Хотя, один звонок, от Чарльза Абрахамсона, она все же ожидала, но его все не было.

Вдруг зазвонил телефон, трубку подняла Джулия. Оказывается, звонил Галлахер. Джулия сказала, что все в порядке и, закончив разговор с боссом, стала рассказывать Джейку:

– Ты представляешь, босс, по-моему, совсем пьян. Даже языком еле ворочает.

– Не стоит его осуждать за это, – возразил Джейк. – У него сегодня слишком трудный день. Уинстон Джексон – это целая страница в его жизни, да и в жизни компании тоже. И вот теперь это страница перевернута. Босс получил очень сильный удар, и если алкоголь хоть в малой степени поможет ему справиться с этим ударом, то его можно простить. А он справиться, ведь босс у нас сильный человек. Ты согласна?

Джулия улыбнулась и кивнула головой. Так, за разговорами пролетел остаток рабочего дня. После работы они направились к Джейку домой. Джулия уже некоторое время жила вместе с Джейком в его доме. Постепенно она начала осваиваться и хозяйничать в доме. У нее постоянно возникало желание что-нибудь передвинуть или переставить. Джейк не возражал: с одной стороны, ему было абсолютно все равно, где находятся какие-либо вещи, с другой стороны, его радовало стремление Джулии обустроить их общий дом. И действительно, дом постепенно наполнялся уютом и гармонией.

Они поужинали и решили сразу лечь спать, не было настроения чем-либо заниматься. Так они пролежали молча полчаса, каждый думал о своем. И вот Джейк, поворачиваясь с одного бока на другой, случайно коснулся спины Джулии. И сразу же почувствовал страстный и призывный отклик женского тела. Новое прикосновение, и новый отклик. Теперь уже у него не было сомнения, Джулия ждет продолжения. Он начал гладить ей спину, в ответ – страстное дыхание. Джейк переместил руку в другое место, Джулия не выдержала, повернулась и заключила его в горячие объятия. Последовавшая бурная страсть длилась недолго, но она начисто, словно стремительный водный поток, который сметает разбросанный мусор с мостовой, очистила их души от переживаний, связанных со смертью Уинстона Джексона.

Затем Джейк быстро заснул, а Джулии все не спалось. Несмотря на успокоение, наступившее после взаимной страсти, она постоянно поворачивалась с одного бока на другой и думала, то о них с Джейком, то о скоропостижно скончавшемся Уинстоне Джексоне. Наконец, и она заснула.

Ей снились их будущие дети – мальчик и девочка. Она сидела с дочкой под высоким деревом, и вплетала в ее шелковистые волосы ленточки. В это время непоседливый сынишка карабкался вверх по дереву. Он уже поднялся высоко, и Джулия начала волноваться за него. Ей приходилось одновременно следить за сыном и завязывать красивые узелки в волосах дочки. Непослушный сорванец поднялся настолько высоко, что Джулия перестала его видеть, из-за густых веток. Она подняла голову вверх и, придерживая рукой шляпку, закричала: «Джейк, вернись!» Закричала, и проснулась…

Джулия сидела на кровати и удивленно оглядывалась по сторонам. Какая жалость, что это был лишь сон! Джулия опять легла и постаралась снова заснуть, чтобы досмотреть этот сон. Однако сон не приходил. Она прижалась к спине Джейка, в надежде быстро заснуть, и от неожиданности отпрянула прочь. Джейк показался ей очень холодным! Джулия не на шутку испугалась, – только этого еще не хватало. Все же, она нашла в себе силы и не стала будить Джейка, внимательно присмотрелась к нему и, убедившись, что он дышит, успокоилась. Однако сон окончательно развеялся. Джулия так и не смогла заснуть до утра. Пройдет месяц и она узнает, что беременна.

Глава 23

В нелегких буднях полицейского все же бывают безмятежные минуты – в это время просто нет срочных вызовов. Каждый полицейский в такое время пытался каким-то образом отдохнуть, расслабиться, заняться интересным делом. Некоторые полицейские любили просто поболтать друг с другом и спокойно покурить, другие устроили в подвальном помещении тир для метания дротиков в мишень, третьи смотрели развлекательные передачи по телевизору. Был в отделении полицейский, который вел себя в такое время весьма оригинально. Он укладывался на единственную в общем зале кушетку, закрывал глаза и занимался психорегуляцией. Вначале он был предметом всеобщих насмешек, однако, потом все привыкли к такой форме отдыха своего коллеги. Сам же полицейский говорил, что психорегуляция помогает ему прекрасно отдохнуть, и предлагал другим последовать его примеру. Немногие отважились, но толком у них ничего не получилось.

Сейчас свободный период выдался и у Питера Саммерса. Раньше он отдыхал, как и большинство полицейских. Больше всего ему нравилось метать дротики в цель. Не раз он становился победителем турниров, главным призом, в которых была банка пива. Потом больше ему стали нравиться беспечные разговоры с коллегами, видимо, начал сказываться возраст. Однажды Саммерс попробовал заняться психорегуляцией, но попытка оказалась неудачной. Он заснул почти мгновенно, как только лег на кушетку и попытался произнести первые слова аутогенной тренировки. Разбудил его срочный вызов – был ограблен очередной магазин. После этого кратковременного сна у Саммерса до самого вечера болела голова, и больше заниматься психорегуляцией он не стал.

Однако все это было в прошлом. В последнее время Саммерс думал только о необычном ограблении банка. Мысли об ограблении и невозможности схватить преступника полностью измучили его. У него постоянно, с периодичностью в несколько дней, происходила смена настроения: то в его голове внезапно появлялась очередная идея, которая должна помочь поймать настоящего грабителя, и Саммерс испытывал прилив сил, то приходило понимание бесперспективности этой идей, и наступала депрессия.

Сейчас Саммерс тяжело переживал крах своей идеи о применении гипноза при ограблении банка. Какая жалость: красивая была идея! Как надеялся он, что это приведет его к долгожданному успеху. И как тяжело он переживал неудачу. И все же визит к профессору Марку Шустеру не прошел даром. Саммерс каким-то необъяснимым образом, начал чувствовать, что приближается к пониманию преступления, его механизмов. Вот только, сколько еще мучиться, в какой стороне искать ниточку, ведущую к преступнику? Возможно, поможет встреча с профессором Франкоером, а, может быть, эта встреча не приблизит его к раскрытию преступления? Мысли в голове Саммерса двигались все медленнее, настроение ухудшалось, сказывались утомление, накопившееся за долгие годы работы в полиции, и неудача в расследовании дела об ограблении банка.

Внезапно прозвучавшие звуки сирены срочного вызова вывели Саммерса из состояния апатии. Захват заложников, стрельба и паника. Нужно было срочно принимать меры. Свободными оказались Саммерс с Хаппелом и детектив Коннер со своим напарником. Они и выехали по указанному адресу.

Через несколько минут машины с полицейскими уже подъезжали к дому, где разыгрывалась трагедия. Типичный четырехэтажный дом для людей с низким достатком. Длинные коридоры с маленькими квартирками, причудливые винтовые лестницы с обоих концов дома.

Около дома уже находились несколько полицейских, вокруг были развешены пестрые ленты ограждения. Один из полицейских рассказал Саммерсу, что на третьем этаже в квартире номер сто сорок пять забаррикадировался некто Альфредо Сикейрос, выходец из Мексики. Он вооружен и удерживает в качестве заложников членов своей семьи – жену и двух сыновей. Выяснилось, что накануне Сикейрос в очередной раз обанкротился, это, видимо, и послужило причиной захвата в заложники своих родных.

Уже прозвучало два выстрела, однако требований, выдвигаемых захватчиком, никто не знал. Не известна была и обстановка в квартире с заложниками. Как только началась стрельба, хозяева дома вызвали полицию, и они совместными усилиями провели эвакуацию остальных жильцов дома. В переговоры никто не вступал.

Саммерс поблагодарил полицейских за грамотные действия и попросил мегафон. Поднес к губам мегафон и громко, чтобы было хорошо слышно на третьем этаже, прокричал:

– Здесь Питер Саммерс, лейтенант криминальной полиции. Мистер Сикейрос, какие у вас требования?

В ответ прозвучал выстрел из пистолета, вниз со звоном полетели осколки оконного стекла. Полицейские инстинктивно присели за свои автомашины.

– Так, это уже третья пуля, – со знанием дела произнес Саммерс. – Интересно, есть ли у него запасная обойма?

Саммерс вновь поднес к губам мегафон:

– Мистер Сикейрос, успокойтесь! Мы не собираемся вас арестовывать. Мы только хотели выяснить ваши требования.

В ответ из окна раздался голос захватчика:

– Я требую сюда губернатора штата. Немедленно! Иначе я их всех убью!

– Да, не слабо, – усмехнулся лейтенант. Затем вновь прокричал в мегафон, – Мистер Сикейрос, согласен с вами. Наш губернатор – очень плохой, я, например, за него не голосовал на последних выборах. Но чем он перед вами провинился?

– Его чиновники специально меня обанкротили, – раздался голос из окна. – Я требую губернатора штата, я требую, чтобы он их наказал. Я требую от него компенсации в миллион долларов за мой бизнес.

– Час от часа не легче, – со стоном произнес Саммерс. – Что скажешь по этому поводу, Хаппел?

– Похоже, у парня просто «поехала крыша», – пожал плечами сержант.

– Похоже, ты прав, – согласился Саммерс. И вновь прокричал в мегафон, – Мистер Сикейрос, ваши требования абсолютны справедливые. Я срочно связываюсь с губернатором штата.

Саммерс сел в машину и начал связываться с полицейским отделением:

– Алло, отделение? Это Саммерс. Ситуация очень сложная – захват заложниками членов своей семьи. Захватчик вооружен, стреляет, выдвигает абсурдные требования. Похоже, что у него расстройство психики. Направляйте группу захвата и медицинские бригады… Хорошо, будем ждать.

– А как же губернатор? – спросил Хаппел.

– Что ты выдумываешь? – усмехнулся Саммерс. – Если губернатор будет вести переговоры с каждым «психом», то у него времени не хватит не только на работу, но даже на сон.

Саммерс вышел из машины, походил некоторое время вдоль ограждений, затем взял мегафон и вновь начал вести переговоры:

– Мистер Сикейрос, я только что связался с губернатором штата. Он согласился встретиться с вами. Губернатор сейчас находится в своем офисе в Сакраменто. За ним уже вылетел вертолет. Пожалуйста, ждите спокойно его прилета.

Минут через десять подъехал автобус с группой захвата. Саммерс знаками указал, где остановиться, чтобы захватчик не смог увидеть спецназовцев. Из автобуса выскочили восемь дюжих полицейских. Каждый из них имел устрашающий вид – массивный бронежилет, здоровенные ботинки с толстой подошвой, шлем-каска, защитные очки с респиратором, в руках автоматическое оружие. И все это зловеще черного цвета. Бойцы расположились полукругом около автобуса, они были готовы идти на штурм с первой же секунды. После них из автобуса вышли еще двое полицейских, менее внушительных габаритов. В руках у них были объемистые чемоданы со специальным оборудованием.

Последним из автобуса вышел командир группы захвата. Он был также экипирован, но без головного убора. Командир заметил Саммерса и бегом направился к нему.

– Добрый день, лейтенант. Сержант Коллинс. Сэр, для меня большая честь работать вместе с вами… Разрешите ознакомиться с обстановкой?

– Да, обстановка непростая, – тяжело вздохнул Саммерс. – Вот в этом доме, на третьем этаже в квартире номер сто сорок пять забаррикадировался человек, похоже, выходец из Мексики. Он вооружен и удерживает в качестве заложников членов своей семьи – жену и двух сыновей. Было уже три выстрела из пистолета. Больше нам ничего не известно, ни наличие оружия, ни обстановка в квартире… Требует губернатора штата, а вдобавок еще и миллион баксов. Похоже, с головой у парня не все в порядке.

– Все понятно! Сейчас мы ему покажем, – с улыбкой произнес сержант. – Разрешите действовать?

– Э, сержант, – попытался остановить его Саммерс, – не забывайте, что там заложники. И, вообще, будет очень хорошо, если все останутся живыми.

– Не беспокойтесь, сэр. Все будет в лучшем виде!

Сержант вернулся к своим подчиненным и стал отдавать распоряжения. Через несколько секунд бойцы группы захвата приступили к выполнению поставленной задачи.

Саммерс внимательно наблюдал за их перемещениями. Уже через десять минут все было готово к штурму. Двое спецназовцев зависли на веревках около окна квартиры с заложниками, остальные расположились в коридоре. Прямо на капоте машины Саммерса один из техников развернул мобильный пункт связи с бойцами группы захвата, связь была налажена. Все было готово, однако неожиданно возникла непонятная заминка. Время шло, но команды на штурм не поступало.

Пожалуй, первым, кто очнулся от охватившей всех растерянности, был Саммерс. Он понял, что командир группы захвата просто растерялся. Одно дело отрабатывать действия по освобождению заложников на тренировках, другое в реальной жизни. Жертв никто не хотел. В том числе и сержант Коллинс. Саммерс понял, что сержант не уверен в полном успехе штурма. Сомневается, что все обойдется без жертв, как среди его бойцов, так и среди заложников. Эти сомнения отягощали душу сержанта, и он не решался отдать приказ.

Внезапно в голове у Саммерса родилась оригинальная идея, и он решил взять руководство операцией на себя. Он спросил:

– Сержант, у вас имеются миниатюрные телекамеры?

– Конечно, сэр, – радостно ответил Коллинс. Ему явно требовалась хоть какая-нибудь поддержка, и интерес к операции по освобождению заложников старшего по званию офицера он воспринял, как желание ему помочь.

– Нам необходима информация об обстановке в квартире, – продолжал Саммерс. – Нужно каким-либо образом проделать в двери квартиры отверстие и наладить наблюдение. А потом принимать решение с учетом этих наблюдений. У вас есть необходимое оборудование?

– Конечно, сэр, – ответил сержант. – У нас имеется портативная дрель. Я сейчас дам команду ребятам.

– Обождите, – остановил его Саммерс. – Шум дрели может встревожить преступника. Нужно отвлекать его внимание во время сверления. Поступим так, как только вы будете готовы, я вновь начну вести с ним переговоры. Во время разговоров необходимо успеть проделать в двери отверстие и вставить в него телекамеру. Все понятно?

– Так точно, сэр! – четко, по-военному ответил сержант. Он был рад, что командование операцией принял на себя Саммерс, и возложил ответственность за возможные осложнения на свои плечи. Сержант Коллинс был еще молод, и на много легче чувствовал себя в обстановке, когда необходимо было выполнять чужие приказы, а не решать самому судьбы людей.

Коллинс быстро отдал соответствующие распоряжения и, убедившись в готовности своих бойцов, вновь обратился к Саммерсу:

– Сэр, мы готовы.

Саммерс поднес к губам мегафон:

– Мистер Сикейрос, вы слышите меня? У меня очень важная информация для вас. Пожалуйста, не молчите, поговорите со мной.

Из окна раздался голос захватчика:

– Какого еще черта? Где губернатор? Шевелите быстрее своими задницами, а то я всех убью!

– Мистер Сикейрос, – продолжал Саммерс, – не волнуйтесь, пожалуйста. Мне сообщили, что губернатор уже вылетел. Приблизительно через двадцать минут должен прилететь сюда. Ему сообщили о ваших требованиях. Губернатор считает их обоснованными и готов обсудить проблему с вами лично.

– Давай, давай, шевелись, – раздалось из окна.

– Мистер Сикейрос, как чувствуют себя ваша жена и сыновья? Возможно, им нужна медицинская помощь?

– Ты мне зубы не заговаривай, фараон вонючий, – вновь раздалось из окна. – Знаю я ваши штучки. Если сунетесь, всех прибью!

– Мистер Сикейрос, как вы могли так подумать? Мы намерены дожидаться прибытия губернатора. Только он может решить все ваши проблемы. Сами понимаете, миллион долларов – не мой уровень.

– Заткнись, скотина! – раздался истерический крик захватчика. Вслед за этим раздался новый выстрел.

– Четвертая, – деловито констатировал лейтенант. Затем он обратился к командиру группы захвата, – сержант, как дела у ребят? Успели, или нет?

Все это время боец группы захвата, ответственный за техническое обеспечение операции, осторожно, прислушиваясь к крикам преступника, сверлил маленькой дрелью отверстие в нижнем углу двери. Он своевременно успел все сделать. Затем бесшумным движением вставил в отверстие кабель с миниатюрной телекамерой. Несколько подключений и на экране портативного компьютера, расположенного на капоте машины Саммерса, появилось изображение.

– Сэр, – радостно воскликнул сержант Коллинс, – есть изображение. Картинка, правда, не очень. Дверь как раз напротив окна – засвечивает.

– Можно ли уменьшить яркость изображения? – поинтересовался Саммерс.

– Конечно, сэр, – подал голос боец, обслуживающий компьютер. Несколько быстрых ударов пальцами по клавишам, и яркость изображения на экране компьютера уменьшилась.

– Так, как раз то, что надо, – радостно констатировал Саммерс. – Сейчас посмотрим. Смотрите, что это? Это же заложники! Вот женщина сидит на полу, прислонившись спиной к стене. Слева от нее ребенок. Ух, ты, совсем еще маленький. А где же второй?… А, вот показалась его голова. Он за женщиной, справа от нее. А где же этот козел?

Затем Саммерс повернулся и стал искать глазами своего помощника.

– Хаппел, – крикнул он, увидев сержанта, – достал план квартиры?

– Да, шеф. Все готово.

Саммерс взял блокнот, на листе которого, Хаппел от руки начертил план квартиры.

– Да, никудышный ты чертежник, – засмеялся лейтенант, стараясь хоть немножко уменьшить нервное напряжение.

– Извините, шеф, торопился.

Однако Саммерс и не думал ругать своего подчиненного за некачественный чертеж. Наоборот, он был рад и такому. Этот листок был важной информацией для подготовки заключительной части операции по освобождению заложников.

– Так, заложники вот здесь, – говорил сам себе Саммерс, рисуя на листе с планом квартиры небольшой кружок. Затем он еще раз посмотрел на экран компьютера и одобрительно кивнул головой, – да, именно здесь. Далее, это кухня, вот тут ванная, туалет и комната… А комната-то большая. Вот если бы знать еще расположение мебели в комнате.

– Сэр, смотрите! – воскликнул сержант Коллинс, указывая на компьютер. – Он на кухне, вот только что показался. Смотрите, у него в руках… Это, скорее всего, кольт тридцать восьмого калибра.

– Похоже, вы правы, – согласился Саммерс. – Хорошо, что не сорок пятого, а то тяжко пришлось бы вашим ребятам.

– Эх, если бы знать, что у него еще есть, – сказал, почесывая затылок Коллинс.

– Нет, стрельбу допускать нельзя, – сказал Саммерс, погружаясь в раздумье.

– Как же так?

– Надо его обмануть, – ответил лейтенант, продолжая находиться в раздумье, и многозначительно покачивая указательным пальцем.

– Как? – в один голос спросили Хаппел и Коллинс.

– Не мешайте думать, – раздраженно сказал Саммерс. После этого он принялся в привычной для него манере ходить вокруг машины, разговаривая сам с собой.

Командир группы захвата с недоумением наблюдал за ходьбой лейтенанта. Однако Хаппел, уже привыкший к стилю работы своего начальника, терпеливо ждал.

– Попробуем сделать так, – наконец, Саммерс закончил свои размышления.

– Ваши ребята смогут выбить дверь? – спросил он у Коллинса.

– Без проблем.

– Нужно подманить его к двери, – Саммерс начал излагать свой план, – как можно ближе…

Тем временем вокруг столпилось много народа. Здесь были и жильцы дома, эвакуированные на время операции по освобождению заложников, и просто любопытные, да и полицейских накопилось уже достаточно. Некоторые из зевак с видом знатоков обсуждали действия полицейских. Саммерс попросил отодвинуть любопытных подальше. Из чего знатоки решили, что сейчас будут брать, и приготовились насладиться бесплатным зрелищем со стрельбой.

Саммерс с командиром группы захвата прильнули к экрану компьютера. Хаппел стоял чуть дальше и через их спины старался тоже посмотреть на компьютер. Последние распоряжения были отданы. Напряжение стремительно нарастало, наступило время решительных действий.

Бойцы из группы захвата отодвинулись от двери и укрылись под прикрытие ближайших стен. Один из них в провокационных целях начал кричать:

– Сикейрос, сдавайся! Дом окружен, у тебя нет шансов!

Расчет Саммерс оказался верным. Сикейрос был крайне возбужден и не смог правильно оценить ситуацию. Поэтому он подбежал к входной двери и завопил:

– Убирайтесь вон, ублюдки! Иначе я вам вышибу мозги!

Полицейские не унимались и продолжали провоцировать захватчика. Сикейрос не выдержал и выстрелил в дверь. Пуля, пробив дверь, с визгом врезалась в стенку напротив. Один из полицейских притворно закричал:

– О, боже! Прямо в живот, ребята помогите!

Сикейрос даже подпрыгнул от радости:

– Ну, что, урод, получил!

Он полностью утратил способность трезво оценивать обстановку и радовался как ребенок.

Саммерс все это время молча и с огромным нервным напряжением смотрел на экран компьютера. Сейчас на экране был виден только каблук правого ботинка захватчика. Из расположения ноги преступника он понял, что наступает ключевой момент операции. Саммерс скомандовал:

– Окно!

По его команде боец группы захвата, который висел на веревке рядом с окном, ударом автоматической винтовки выбил стекло. И Сикейрос повернулся на звук разбившегося стекла спиной к двери. Этого было достаточно.

Саммерс, увидев разворот ботинка преступника, махнул рукой, словно стартер командует спортсменам, запуская их на дистанцию, и закричал:

– Пошли!

Двое здоровенных бойцов с разбегу бросились выбивать дверь. Удар получился настолько сильным, что была выбита не только дверь, но и дверная коробка. Сикейрос был сбит с ног и придавлен к полу дверью и навалившимися полицейскими. От неожиданности и боли он потерял всякую способность сопротивляться. Остальные бойцы группы захвата стремительно вбежали в квартиру. Один из них занял позицию около заложников, двое других быстро вытащили захватчика из-под двери, и надели ему наручники. Обескураженный Сикейрос не понимал, что происходит.

Примерно через минуту Саммерс получил доклад об успешном окончании операции по освобождению заложников. Напряжение спало и он почувствовал невероятную усталость. Усталость, которая накапливалась в нем годами, и которая начинала его мучить все больше и больше.

Он поискал глазами своего помощника и сказал: