Текст книги "Сценарист №1"
Автор книги: Александр Молчанов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
13) ..................
Здесь вы можете добавить свой пункт. На что вы тратите слишком много времени? Нет ли возможности потратить на это время других людей? Самому идти в посольство получать визу или сделать это через турфирму? Самому ремонтировать машину или отогнать ее в сервис? Самому вставлять пластиковые окна или вызвать специалистов?
Запомните:
Делегируйте. Освобождайте свое время. Посвятите это время тому, что у вас получается лучше всего: пишите сценарии.
Сделайте:
Составьте список того, что вам не нравится делать, что отнимает слишком много ресурсов и не очень хорошо у вас получается. Найдите людей, которые сделают это за вас.
Прочтите:
Брайан Трейси, «Делегирование и управление».
Глава 14. Абонент временно недоступен
«Гений – это прежде всего внимание», – считал французский биолог Жорж Кювье. Умение концентрироваться на одной задаче необходимое условие эффективной работы. А как же Юлий Цезарь, который делал несколько дел одновременно? Вы в это верите? А в то, что он происходил от богини Венеры, верите тоже?
Если человек делает несколько дел одновременно, он делает несколько дел одно за другим, переключаясь с одного на другое. Это чрезвычайно утомительное занятие, которое очень быстро выжигает все ресурсы человека.
Часть романа Владимира Набокова «Дар» посвящена жизни Николая Гавриловича Чернышевского. Вот мы видим, как Чернышевский одновременно диктует какую-то статью, а пока стенографистка записывает продиктованное, переключается и делает какую-то другую работу – то ли перевод, то ли правки в роман. Убийственное пренебрежение техникой безопасности мозга. А вот он умирает и в бреду продолжает бормотать фразы из перевода, который не успел закончить. Ужасная картина.
Если не хотите кончить как Чернышевский – всегда сосредотачивайтесь только на одной задаче. И не разрешайте никому прерывать вас, пока работаете.
Кажется – ну что такого, прервешься на одну-две минуты. Многие сценаристы, работающие дома, рассказывают, что их семья воспринимает их труд как «все равно сидишь дома и ничего не делаешь». А раз так – прервись на пять минут и пропылесось. Или сходи в магазин. Подумаешь, немного времени. На самом деле если вы прерветесь даже на две секунды, в следующий раз вы сможете выйти на пик продуктивности лишь через полчаса! А представьте, если вас прерывают каждые полчаса. Только расписался, разогнал перо – телефонный звонок. Или звонок в дверь. Или электронное письмо.
Никогда и никому не позволяйте себя прерывать.
Недавно в книге одного гуру я прочитал «дивный» совет – для того, чтобы добиться успеха, вы должны быть всегда доступны для своих клиентов. Ничего глупее и представить себе нельзя. Вы должны быть доступны для своих клиентов лишь тогда, когда хотите быть доступны.
Меня очень веселят разговоры о том, как режиссер позвонил сценаристу в пять утра, чтобы поговорить о сценарии. Бывает, и мне звонят в пять утра продюсеры и режиссеры, но еще ни один не дозвонился. Потому что в 18:00 я выключаю телефон. И включаю его только на следующий день после того, как моя утренняя работа закончена.
Если вы не ограничите доступ к себе, вашим временем будете управлять не вы, а другие люди – которые в любой момент могут позвонить и начать отвлекать вас своими проблемами.
Давайте посмотрим, как можно сократить прерывание.
1) Организация рабочего места.
Ноутбук или компьютер, который не подключен к интернету, – чтобы даже мысли не возникало «на минуточку глянуть френдленту». Рабочий ноутбук – только для работы! На нем не должно быть ни фильмов, ни игр, ни книг – ничего, что может отвлечь. Кабинет для работы должен быть отдельным. Никто не входит, когда вы работаете. Выбирайте такое место для работы, где вас никто не достанет. Если у вас большая семья и стесненные жилищные условия – работайте ночью, закрывшись в туалете или на балконе. Вы напишете больше и лучше, чем если будете работать в роскошном кабинете, поминутно прерываясь на семейные дела.
2) График работы.
Выбирайте такое время, когда никто вам не помешает. Я пишу по утрам, с семи до девяти или десяти утра, пока домашние спят. И за два-три часа успеваю больше, чем многие другие сценаристы за день. Один мой знакомый сценарист пишет в два подхода – один раз рано утром, второй раз – с десяти вечера до часу-двух ночи. Если у вас есть маленький ребенок, вы не удивитесь такому графику. Сценаристки-мамочки выстраивают свой график в зависимости от часов дневного и ночного сна своего ребенка.
3) Телефон.
Никаких компромиссов! Когда сценарист пишет – телефоны молчат. Подключите автоответчик. Идеальный вариант – когда вы включаете телефон на один час в день и делаете все нужные звонки и отвечаете на сообщения голосовой почты.
4) Электронная почта.
Должна проверяться раз в день, не чаще. Ничего важного вы не пропустите. Любое письмо вполне в состоянии подождать пару часов, пока вы закончите с основной работой.
5) Социальные сети.
Нельзя отказываться от них совсем. Сегодня если у тебя нет страницы в фейсбуке – ты не существуешь. Но нельзя становится придатком соцсети. Наверное, можно написать целую отдельную книгу (а то и не одну) о том, как правильно использовать сети и что в них делать нельзя ни в коем случае, но сейчас важно одно простое правило: в соцсети нужно заходить только по делу, например, если вам нужно написать объявление или связаться с каким-то человеком. Одного раза в сутки вполне достаточно. Выходные – полный запрет.
Честно признаюсь, иногда удается выдерживать этот график, и тогда я становлюсь чертовски продуктивным. Иногда не получается и тогда продуктивность резко снижается. Когда моя жена видит несколько статусов у меня на странице в фейсбуке, она сразу спрашивает: «Что, сегодня не работалось»?
6) Встречи.
Все встречи необходимо планировать таким образом, чтобы не приходилось прерывать работу. Лучше всего сгруппировать их на один день и запланировать все в одном месте – в кафе или офисе и провести одну за другой.
7) Другие отвлекающие факторы.
Многие сценаристы сами заранее готовят для себя отвлекающие факторы. Один знакомый автор ставит рядом с рабочим компьютером ноутбук, на котором открыта лента фейсбука. Другой автор во время работы включает «фоном» телевизор, настроенный на спортивный канал.
Что они делают? Сами для себя запускают отвлекающий фактор, который приходится преодолевать. Продуктивность при этом снижается, качество резко падает, утомление наступает быстрее.
И потом они удивляются – как можно написать десять страниц за два часа? А я удивляюсь – как можно работать над поэпизодником десять часов? Да потому что собственно работа и заняла не более двух часов. А остальные восемь ушли на преодоление отвлекающих факторов.
Запомните:
Исключите любую возможность прервать вас во время работы.
Сделайте:
Составьте список факторов, которые вас отвлекают, и найдите способ держаться от них подальше во время работы.
Прочтите:
Михай Чикенсмихайи, «Поток».
Глава 15. Где водится черный лебедь?
Сценарное мастерство – спорт высоких достижений, где невозможен выигрыш по очкам. Лучше написать один выдающийся сценарий и девяносто девять кошмарных, чем сто средних.
В этом – коренное отличие нашей киноиндустрии от западной. Там очень внимательно следят за провалами, здесь за успехами. Один провальный проект может уничтожить карьеру американского сценариста. У нас один выдающийся проект может поддерживать карьеру долгие годы. Американские продюсеры говорят: «Его последний проект провалился – мы не будем рисковать». Наши надеются: «Десять лет назад у него был успешный проект – может быть, на этот раз у него получится еще раз».
У каждого успешного автора есть свой проект-визитка. Когда говорят об Эдуарде Володарском, сразу вспоминают «Свой среди чужих» и «Проверку на дорогах». Александр Бородянский – «Афоня». Юрий Арабов – серия фильмов Сокурова о власти. Александр Родионов – «Свободное плавание» и «Сумасшедшая помощь». Илья Куликов – «Глухарь».
У каждого из этих авторов были другие проекты, менее успешные. Были сценарии, отправленные в корзину, были фильмы, положенные на полку. Это не мешало им получать новые и новые заказы. Потому что у каждого из них был хотя бы один по-настоящему успешный проект.
Более того, в некоторых случаях даже серьезный провал не уничтожает сценариста, а еще выше поднимает его статус – так было с Ильей Куликовым после катастрофической попытки интернет-проката сериала «Бессонница». Так было с Мариной и Сергеем Дяченко, отличными писателями, чья сценарная карьера началась с проектов, по сути, провальных – «Обитаемый остров» и «Белая гвардия».
Мне очень нравится теория о черном лебеде. Долгое время люди были уверены, что все лебеди белые. Ведь все увиденные ими лебеди были белыми, а каждый следующий лебедь только подтверждал теорию. Однако когда европейские путешественники добрались до Австралии, они увидели черного лебедя.
Мы все пытаемся поймать черного лебедя, только неправильно это делаем. Мы ловим одного белого лебедя за другим и разочарованно говорим: «Опять белый». И еще: «Может быть, завтра мне повезет больше». И еще: «Следующий обязательно будет черный». А на следующий день приходим на тот же самый пруд и снова ловим очередного лебедя, и он опять оказывается белым.
Чувак! Какого черта ты делаешь на берегу этого пруда? Тут не водятся черные лебеди! Если ты реально хочешь поймать черного лебедя, дуй в Австралию!
Сценаристы могут и должны рисковать. Каждый новый проект нужно рассматривать с точки зрения: выстрелит – не выстрелит. Лучше сделать провальный, катастрофический фильм, чем никакой.
Если кинокомпания предлагает написать патриотический боевик «к дате» – из этого может получиться и по-настоящему классное кино, и катастрофическое, и никакое. Если студент просит написать короткометражку – может получиться и классное кино, и катастрофическое, и никакое. Но если вам предлагают написать седьмой сезон среднего сериала, с вероятностью, зашкаливающей за сто процентов, кино получится никакое. Проверено до вас шесть раз.
Чтобы проект выстрелил, нужно работать с лучшими.
Кино – искусство коллективное. Сценарист не является самостоятельной творческой единицей. Конечный результат его работы зависит от способностей и желаний десятков других людей. Можно написать сколь угодно выдающийся сценарий, но если вы работаете в команде «середняков», ваши гениальные идеи не просто не осуществят – их даже не поймут; возможно, вы даже не сможете довести сценарий до конца. Придется бежать, а это тоже требует определенных умений (я отдельно расскажу, как на ранней стадии распознать нежизнеспособные проекты и как из них безболезненно и без потерь катапультироваться).
Мне доводилось работать с гениями режиссуры. С ними трудно. Они капризны. Они требовательны. Они сами не знают, чего хотят. Но даже если совсем ничего не получается – у них всегда есть чему научиться.
Если вы работаете с продюсером и режиссером, у которых на счету тысяча часов дневного «мыла» – вы можете быть уверены, что вместе с вами они сделают еще сто часов дневного «мыла». Они просто не умеют ничего другого. И главное – работа на таком проекте ничему вас не научит, разве что добавит еще одну ничего не значащую строку к фильмографии. Вам это нужно?
И хоть Аарон Соркин запрещал использовать две метафоры подряд, не удержусь и процитирую старый статус Виктора Топорова в фейсбуке:
«Единственная перспективная стратегия (хотя и хеджированная) – это ловля золотой рыбки. Снаряжаешь сейнер, отряжаешь целую флотилию – но ищешь все равно ее одну. А селедку не запасаешь. Селедку выбираешь из сетей и отпускаешь в море. Но если ты рассчитываешь на сверхприбыль от золотой рыбки, не пытайся выстраивать рентабельность на промышленном лове сельди – и там прогоришь, и тут».
Лучше не скажешь.
Запомните:
Работайте с лучшими. Нацеливайтесь на выдающийся результат. Ищите черного лебедя там, где он может быть, а не там, где его ищут все.
Сделайте:
Составьте список лучших заказчиков, с которыми вы хотите работать. И впредь работайте только с людьми из этого списка.
Прочтите:
Нассим Николас Талеб, «Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости».
Глава 16. Узкое поле экспериментов
Расскажу вам для начала очень смешную историю. Флягинец возвращался с шабашки домой. Когда его остановили в десятый раз, он выбежал из машины, рухнул на колени и закричал: «Нет у меня ничего!» Гаец у него спрашивает: «Ты из какой области?» Он: «Из Вологодской». Гаец посмотрел на номера и говорит: «Врешь. 35-й регион – это Сямженская область».
Конец истории. Правда, смешно? Я ржал, как конь, когда мне ее рассказал земляк.
Ах, вы ничего не поняли? Сейчас объясню. Флягинец (производное от отчества – «Флегонтович») – это кличка одного мужичка, который, как и все мужики из моего родного поселка Сямжа, делает срубы и продает их в Москву. Возвращался с шабашки – понятно, ехал из Москвы домой. Трасса Москва – Архангельск полна гаишников («гайцов»), которые останавливают водителей на каждом шагу. Они привыкли, что у сямженских мужичков всегда есть что взять. И поскольку из трех десятков вологодских районов что-то есть только у сямженских мужичков, многие гайцы уверены, что 35-й регион – это какая-то огромная и богатая Сямженская область. Стало понятнее?
Без комментариев и объяснений эта отличная история понятна лишь жителям Сямженской области... простите, района.
Вот примерно так работает информационное поле. Чтобы рассказанная вами история была понятна слушателям, они должны находиться в одном с вами информационном поле.
В детстве, когда мы впервые читали «Евгения Онегина», приходилось узнавать из комментариев, что такое «повеса» и «почтовые», но мы даже и не предполагали, что «уважать себя заставил» означает «умер». Для взрослых, писавших комментарии, это было очевидно. А для нас, находившихся в другом информационном поле, – нет.
Информация, которая передается от одного обитателя информационного поля к другому, бывает вербальная и невербальная. «Уважать себя заставил» – это вербальная информация.
Существуют более тонкие материи, которые нельзя объяснить напрямую, но которые безошибочно «считываются» обитателями одного поля.
Например, для европейца «собака» – большое и сильное животное, которое помогает пасти овец. Для китайца – крохотное существо, которое живет на шелковой подушке. Поэтому при слове «собака» у китайца и европейца возникают перед глазами совершенно разные образы.
Есть и более масштабные примеры выпадения из информационного поля. После революции жизнь в Советском Союзе изменилась настолько, что уже через двадцать лет эмигранты и оставшиеся на родине перестали понимать друг друга.
Прежде всего, советские люди привыкли к тотальному двоемыслию, когда слова, «впрямую» означающие одно, на самом деле означали нечто совершенно иное. «Пишите правду!» – призывали писателей и журналистов, но горе тому, что осмелится принять этот призыв всерьез.
Описанное наглядно продемонстрировано в балете Шостаковича «Болт». Рабочие начинают производственную гимнастику. Голос по радио отдает команды. И лишь один рабочий их выполняет в точности. Все остальные синхронно делают какую-то другую гимнастику, совершенно не совпадающую с командами. В итоге бедняга, который делает все по инструкции, выбивается из общего рисунка и всем мешает. Они «считывают» невербальные команды, а он «не считывает», выполняя указания дословно. Гениальная метафора советской жизни!
Иногда для того, чтобы сильнее и острее ощутить подключение к своему полю, бывает полезно ненадолго от него оторваться. Именно поэтому Гоголю, Тургеневу, Достоевскому и Максиму Горькому так хорошо писалось о России за границей.
Но если отключаешься совсем, через некоторое время острота пропадает. Ты переключаешься на другое поле и перестаешь понимать тех, кто остался. Именно поэтому, как мне кажется, русская литература в эмиграции 20-го века не создала практически ничего значительного, что хорошо прочувствовал, к примеру, Иосиф Бродский. Вынужденный эмигрировать, он добился всемирной славы, получил Нобелевскую премию, однако письмо оставшемуся и прозябавшему в (относительной) безвестности Александру Кушнеру назвал «Письмом в оазис», чем немало озадачил и даже, кажется, слегка обидел последнего.
Однажды зимним вечером, когда мне было лет десять, я смотрел в бинокль на луну, как вдруг почувствовал, что нахожусь в центре огромной страны. Вокруг меня кипит жизнь – идут паровозы, плывут пароходы, летят самолеты, под землей шахтеры добывают уголь. И я, стоящий с биноклем посреди заснеженного поселка, – часть этой огромной страны. Это было очень сильное ощущение подключения к общему информационному полю.
В то время оно действительно было единым. Если в «Известиях» выходила важная статья, ее читала вся страна. Если по телевизору передавали интересный фильм, то на следующий день вся страна говорила репликами из этого фильма. Мы жили в состоянии постоянного ментального резонанса. Допускаю, что многие люди, заставшие то время, до сих пор скучают по этому состоянию.
Сейчас информационное поле разорвано. Есть люди, которые никогда не смотрят телевизор. Есть люди, которые никогда не слушают радио, не заглядывают в интернет. Все эти люди могут жить в одном доме в соседних квартирах, но при этом находиться в совершенно разных информационных полях, по сути – в разных мирах. И им приходится очень стараться, чтобы понять друг друга.
Бывает, что сценарист пишет нечто, на его взгляд, совершенно гениальное, актуальное, нужное и интересное, а на канале ему говорят – людям это неинтересно. Сценарист обижается, а зря. Людям действительно неинтересно.
Когда я начал работать в газете, мои представления о том, что интересно людям, изменилось коренным образом. А еще сильнее оно изменилось, когда я стал работать в интернет-газете и должен был ежедневно придумывать десятки заголовков к статьям. Через две-три минуты после публикации я уже видел, на какие заголовки люди чаще кликают. Мне удалось собрать весьма любопытную статистику, которая разрушает многие иллюзии о том, что в действительности интересно людям.
Когда в советское время партия отправляла писателей в колхозы и на заводы «изучать жизнь», писатели возмущались и всеми силами сопротивлялись. Они понимали, что никто и никогда не разрешит им написать правду об увиденном. Какой же смысл изучать ужасы советской действительности, если от них требуется не очерк, а сказка? А смысл был. Писатели «подключались» к общему информационному полю. Увидев своих читателей и «почувствовав» их, они начинали понимать, для кого они сочиняют свои сказки.
Подключение к информационному полю – дело тонкое. Один пожилой и очень мудрый сценарист рассказал мне, что он регулярно смотрит «Пусть говорят» на первом канале. Конечно, не для того, чтобы брать там сюжеты, – он прекрасно понимает, что над программой работают опытные сценаристы и все эти «жизненные» истории, которые там обсуждаются, по большей части придуманы. Но дело в том, что его собственная аудитория – зрители «Пусть говорят». И он должен не просто знать их, а чувствовать. Считывать.
Еще один полезный совет, который я получил от того же кинематографиста – просыпаться утром рано. Не работать ночью. Это связано не столько с функционированием организма, сколько с тем, что сценарист должен жить в одном графике с большей частью его аудитории, настраиваться на эту аудиторию, быть с ней в одном информационном поле.
Пребывание в едином информационном поле с аудиторией – необходимое, но недостаточное условие для работы сценариста (да и любого автора).
Сценарист должен знать матчасть – знать и уметь применять язык, на котором он говорит, и речь идет не об умении ставить запятые. Не могу не вспомнить историю великих сценаристов Луцика и Саморядова, которые не смогли с первого раза поступить во ВГИК, раз за разом проваливая сочинение, – однако проблемы с пунктуацией не помешали им написать выдающиеся сценарии.
Язык – не просто грамотность. Это набор художественных средств, который позволяет воздействовать на аудиторию. Язык невозможно «почувствовать», его нужно изучать и уметь применять. Например, почему в сцене обязательно должен быть конфликт? Почему в театре монолог работает хорошо, а в кино – плохо? Почему вообще сцена без диалога производит в кино более сильное впечатление, чем сцена с диалогом?
У каждого искусства свой язык и свои способы его изучения. Во времена Возрождения, если молодой человек хотел стать художником, он шел в ученики к мастеру и должен был десять лет растирать для него краски и смотреть на его работу. Изучать язык. И лишь лет через десять мастер разрешал ученику раскрасить какое-нибудь облако или крыло ангела.
Есть языки, которые можно освоить быстро. Например, язык поэзии. Все инструменты, необходимые для сочинения стихов, можно изучить за один день – в данном случае речь идет о лирической поэзии, а не об эпической, где все сложнее. Поэтому большая часть шедевров лирической поэзии написана относительно молодыми людьми – от 20 до 30 лет.
А вот чтобы научиться писать прозу, необходимо освоить более сложный язык с большим числом инструментов. Лучшие прозаические произведения написаны людьми в возрасте от 30 до 40 лет.
И, наконец, самый сложный язык – это язык драматургии (и кинодраматургии). Лучшие пьесы (и сценарии) написаны людьми старше сорока лет.
Трагично, когда сценарист пишет сценарий на языке одной аудитории, находясь в информационном поле другой. Два последних сценария Шпаликова и сценарии Кайдановского – выдающиеся работы, но снимать по ним невозможно. В то время, когда они были написаны, они не соответствовали полю. Сегодня, когда их поле совпало с полем аудитории, изменился язык.
Написать выдающееся произведение, не будучи подключенным к информационному полю своей аудитории, очень сложно. А написать нечто выдающееся, не зная языка, – невозможно.
О том, как изучать язык кинодраматургии, – в следующей главе.
Запомните:
Вы должны жить в одном информационном поле со своей аудиторией и знать язык, на котором она говорит.
Сделайте:
Составьте список каналов получения информации, которые использует ваша аудитория. Регулярно «подключайтесь» к этим каналам.
Прочтите:
Михай Чикенсмихайи, «Креативность».
Глава 17. Учиться, учиться и еще раз учиться
В нашей киноиндустрии удивительное отношение к обучению и к людям, которые тратят время на повышение квалификации. Я бы сказал, средневековое. Если человек чему-то учится, значит он чего-то не знает. Не уверен в себе. Ненадежен. Подозрителен. Считается, что по-настоящему талантливый человек все знает априори. Родился на свет, все зная и умея. Очень часто приходится слышать или читать в интернете такие разговоры: «Зачем ходить на курсы и читать учебники? Пустая трата времени и денег. Лучше потратить время и деньги на что-нибудь полезное».
Глупость несусветная. Что может быть полезнее учебы?
К счастью, есть некоторые признаки того, что этот подход все-таки уходит в прошлое по одной просто причине – люди, которые не пренебрегают учебой, очень быстро обходят на поворотах тех своих коллег, которые пренебрегают. Как вы думаете, почему?
В обучении очень многое зависит не только от того, что именно вы изучаете, но как вы это делаете. Источник информации не просто важен – он критически важен. Представьте, что вы находитесь на вокзале и видите плакат с объявлением, что нельзя ходить по рельсам. А теперь представьте, что эту же информацию доводит до вас незнакомец, сидящий рядом. Ваша мама. Полицейский. Группа вооруженных полицейских. Одинаковой ли будет ваша реакция? Уверен, что нет.
В обучении одна и та же информация имеет разную ценность в зависимости от того, насколько мы доверяем источнику сообщения.
Давайте взглянем, какие бывают источники.
1) Интернет
Считается, что в интернете есть все. Однако научиться чему-либо лишь с помощью интернет-серфинга очень сложно. В детстве я где-то прочитал, что молекулы золота есть практически везде, даже в обычной водопроводной воде, и некоторое время носился с идеей изобрести фильтр, с помощью которого можно было бы добывать золото из крана, фильтруя воду. Конечно, это возможно сделать. Но для того, чтобы добыть грамм золота, пришлось бы потратить на фильтрацию воды сумму, эквивалентную нескольким килограммам золота, так что овчинка не стоит выделки.
Так и с интернетом. Вы действительно можете найти там ценную информацию, но потратите на это столько времени и сил, что принесете себе этим больше вреда, чем пользы.
К сожалению, в российском сегменте сети практически нет блогов и сайтов о сценарном мастерстве, которые были бы достойны регулярного внимания (пожалуй, в голову приходит только kinshik.ru). Но есть несколько сообществ, куда имеет смысл время от времени заглядывать, правда, нужно знать, что и где искать. Если вы умеете фильтровать информацию и извлекать из потоков пустословия несколько по-настоящему ценных молекул – имеет смысл сохранить в «избранном» сайт «Сценарист.ру» и группу в фейсбуке «Сценарный цех». Только не ввязывайтесь в бесконечные перепалки, которые вспыхивают там по любому поводу.
2) Книги
Вчера прочитал в одной книге рассказ, как одна женщина в течение года читала по одной книге в неделю и в конце года сама написала об этом книгу. Тоже мне подвиг! Начиная примерно с десяти лет, то есть уже тридцать лет, я читаю в среднем одну книгу в день.
Говорят, у богатых людей большие библиотеки, у бедных – большие телевизоры. Так и есть. Причем сейчас скажу вещь, которая может показаться вам странной, но она действительно работает: бумажные книги воздействуют на читателя сильнее, чем электронные.
Дело здесь не в том, что книги пахнут типографской краской, что их приятно держать в руках, что от них исходит аура и прочее столоверчение. Просто электронная книга, да еще скачанная бесплатно и сохраненная в папке «Скачано», вас ни к чему не обязывает. А бумажная книга, купленная за деньги и стоящая на полке, – обязывает и еще как. Бумажная книга – это полицейский. А электронная – плакат на стене.
Все успешные авторы предпочитали бумажные книги электронным: Шекспир, Пушкин, Толстой...
Конечно, у меня есть букридер, и я его регулярно использую. А еще у меня есть постоянно обновляемая папка с книгами на телефоне, планшете, ноутбуке и на стационарном компьютере. То есть на любом девайсе, с которым я имею дело, есть какая-то книга, которую я могу прочитать, если у меня выдастся свободная минутка. Тем не менее, я не вылезаю из книжных магазинов, а курьер из «Озона», кажется, уже прикупил квартирку поближе к нашему дому – так часто он у нас бывает.
Примерно треть моей библиотеки – это сценарии и книги по сценаристике. У меня есть, наверное, все, что издано по этой теме на русском языке и все основные книги на английском.
Конечно, от получения информации из книг до прокрастинации – один шаг. Иной раз я ловлю себя на том, что хочу почитать вместо того, чтобы поработать. Но лучше выбирать между работой и чтением, чем между работой и пустым трепом.
3) Аудиолекции и аудиокниги
Отличный способ потратить с толком время, которое приходится отдавать всяким скучным занятиям типа уборки или укачивания ребенка. Любопытно, что информация, которую мы получаем через аудио, усваивается лучше, чем если мы получаем ее, прочитав текст глазами. Особенно это касается книг, которые требуют немедленного применения, – бизнес-книги, учебники.
4) Семинары и тренинги
Дают не только знания и навыки, но и так называемый «волшебный пендель» – мотивационный толчок. Давно замечено – у людей, которые регулярно посещают семинары и тренинги, больше заказов, а гонорары выше, чем у тех, кто их не посещает. Примерно на 42 процента (Леша Ходорыч, привет!).
5) Киношколы
Удивительно, но до сих пор в профессиональной среде есть люди, которые спорят о том, нужны киношколы или нет. И в любом разговоре как знаменем размахивают Квентином Тарантино, который «не ходил в киношколу, но ходил в кино». Конечно, нетрудно догадаться, что против киношкол выступают те, кто их не заканчивал (и среди них нет ни одного Тарантино).
Я сам учился во ВГИКе (и еще заочно – в американском университете UCLA). И считаю, что профессионал кино обязательно должен закончить киношколу. Регулярное, систематическое образование дает огромное преимущество. Постоянное общение с мастером и коллегами на протяжении нескольких лет полностью меняет мировоззрение человека.
Представьте, что вы приходите на прием к врачу, а он говорит: дружище, я не учился в медицинском училище, потому что считаю это пустой тратой времени и денег. Зато я видел сериал «Доктор Хаус», прочитал пару книг и один раз видел, как делают операцию. Думаю, я справлюсь. Согласились бы вы лечь под нож такого доктора?
Еще кое-что, о чем редко говорят. Помимо знаний, навыков и полезных знакомств, киношкола дает выпускникам нечто очень ценное: ощущение собственной правоты. Ощущение, что ты имеешь право заниматься тем, чем занимаешься. Это очень важно: разрешить себе делать то, что хочется делать. Дать себе это право.
И конечно, если ты закончил киношколу, никто никогда не скажет: «Откуда он взялся? Кто он такой? Кто дал ему право заниматься тем, чем он занимается?» Один такой отзыв легко может уничтожить юное, неокрепшее дарование.
Но самое главное, что дает киношкола, – это контроль за выполнением заданий. Книга не укажет на ошибки в вашем сценарии. А в киношколе, даже если мастер отвлечется и проглядит у вас ошибку, – на нее укажут другие ученики. Хотите ли вы или не хотите – вас приучат к регулярной работе и допинают до результата.
Я уверен в том, что нельзя стать сценаристом номер один, не закончив киношколу.
6) Коллеги
Быстрее всего человек учится, когда немедленно применяет все полученные навыки. За три первых месяца на съемочной площадке я узнал больше, чем за предыдущие три года.
Но, когда через несколько лет я встретил ребят, с которыми работал на том проекте, то увидел, что они ничуть не изменились – делали все тот же сериал, используя те же художественные средства. Освоив за три месяца все, что нужно для работы, они остановились. Никто из них не имеет никаких других профессиональных перспектив, кроме одной – продолжать работать на этом сериале до тех пор, пока его не закроют. Работая, вы можете научиться у коллег чему-то очень быстро, но есть риск погрязнуть в рутине и остановиться в развитии.
7) Наставник
Когда я был школьником, то очень увлекался музыкой. Однажды я шел в магазин за хлебом и увидел афишу – «Сергей Сам (Санкт-Петербург) исполняет песни Александра Башлачева». Кто такой Сергей Сам, я не знал, но что такое для нашего поколения Башлачев – объяснять не надо. Естественно, вечером я отправился в клуб, купил билет и оказался... единственным зрителем в зале. На сцене горела свеча и сидел лохматый человек с гитарой. Так мы познакомились с Сергеем Титовым из Череповца (Сам – это был псевдоним, а Петербург – просто это выглядело на афише солиднее, чем Череповец).
