Текст книги "Жертвы дракона (сборник)"
Автор книги: Александр Линевский
Соавторы: Сергей Покровский,Владимир Тан-Богораз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 48 страниц)
На заре Гунда встала деятельная и бодрая, как всегда. Во всех домах Ку-Пио-Су раздували огонь, и над кровлями уже поднимались серые струйки дыма. Женщины готовили прощальный обед.
Когда стали спускать лодки, весь поселок вышел провожать отъезжающих. Девушки утирали слезы. Старики давали последние советы. Ребятишки суетились и бегали вокруг домов. Даже карапузы, насосавшись молока из материнских грудей, выползали из домов и смотрели на лодки круглыми глазами.
Наконец Карась скомандовал:
– Садись!
Он влез в свою огромную лодку и оттолкнулся шестом от берега.
Раздалось глухое бормотанье бубна, и Ходжа затянул песню.
Вслед за Карасем стали отчаливать и другие лодки. Уоми искал глазами мать, чтобы последний раз обнять ее перед отъездом. Но Гунды нигде не было видно.
– Скорее! Скорее! – торопили его товарищи.
Уоми еще раз огляделся во все стороны и только тут заметил легкий челнок, в котором сидели мать, Кунья и Ная.
– Мать! – радостно крикнул Уоми.
– Проводим немного. Переночуем с вами одну ночь…
Водяной караван растянулся. Речная струя помогала ему. С берега громко кричали. С передней лодки все тише и тише доносился глухой рокот бубна и певучий говор певца Ходжи.
На другое утро население Каменной Щели было разбужено голосами, доносившимися с реки.
Из шалашей и подземелий вылезли женщины и дети и побежали к реке. Мужчины захватили луки и стрелы и тоже пошли за ними.
Длинная вереница долбленок выходила из-за крутого выступа берега. Челны быстро шли по течению.
– Что за люди? – спрашивали друг друга жители Каменной Щели. Пижму с Урхату не спеша спускались к реке.
Урхату прикрыл глаза широкой, как лопух, ладонью. Начал считать, загибая пальцы; четыре пясти загнул целиком и еще один лишний палец.
Вот сколько было лодок!
Лодки шли мимо. Ни одна не завернула в гости. Пижму жадно впился зоркими глазами в ту лодку, которая шла впереди.
Рефа помогла ему от лихорадки. Она поила его настоем полыни, и Огненная Девка на время оставила его в покое.
– Молодые плывут. Из Ку-Пио-Су! – сказал он глухо. – За невестами. На край света собрались. Где Большая Вода, туда поехали…
– Чего же погостить не заедут? – спросил Урхату.
– Пусть едут! Назад бы не возвращались… Урхату спустился к самой воде.
– Дай-ка лук, – сказал он младшему сыну.
С лодок давно уже заметили людей. Видели, как Урхату натянул лук и стал целиться. Стрела свистнула в воздухе и упала в воду, не долетев несколько шагов до лодок. Она не утонула, а поплыла по воде.
Уоми повернулся к ней. Стрела была без каменного наконечника. Такими стрелами бьют белок, чтобы не дырявить им шкурок.
На заднем конце было привязано что-то белое. Это было длинное крепкое перо из лебединого крыла.
Лебединое перо! Знак весны, мира и дружбы. Приглашает помириться и забыть недоброе.
Уоми также взял в руки лук. Стрела, пущенная Уоми, вонзилась в мокрый песок у самых ног Урхату. Стрела была с тяжелым кремнем на конце, а на заднем крепко был прикручен жилами большой коготь медведя.
Качнулись высокие метелки тростников. Кто-то пробирался через густые заросли, закрывавшие озерную гладь. Слышно было, как хлюпала вода и ломались шуршащие стебли.
Но вот чаща тростников раздвинулась, и на луговину выпрыгнул маленький человечек, мокрый с головы до ног. Целые потоки воды стекали с короткой безрукавки, облегавшей его тщедушную фигурку.
Выйдя на сушу, человечек пугливо оглянулся и, тяжело дыша, стал отряхиваться, словно собака. Отряхнувшись, он стал отжимать руками густые пряди волос, потом оглянулся еще раз и, пригнувшись, зашагал вдоль тростников. Пушистые побуревшие метелки рогоза высоко покачивались над его головой.
Из болотной низины поднялся он на суходол и вступил в веселый березовый лес, по которому вилась тропинка. Местами она приближалась к опушке, и тогда сквозь стволы деревьев перед глазами путника развертывалась необъятная водная гладь.
Там, вдали, она упиралась прямо в небо.
Большая вода!
Человек в рысьей шапке подкрался к кустам и принялся внимательно вглядываться в даль. Но не красота величественного озера занимала его. Он зорко высматривал, что делается там, на маленьком островке, откуда ему только что удалось бежать.
Там тихо дремал лагерь чужих людей. Они появились как будто из-под земли и неожиданно захватили его в плен вместе с братом.
Нет, там еще никто не просыпался. Чужие мирно спали в своих челноках, вытащенных на свой берег.
Никто не заметил побега. Никаких признаков погони или хотя бы малейшей тревоги! Беглец спокойно мог продолжать свой путь.
К полудню он уже пересек березовый лес, и тропа привела его на берег узкого залива, окруженного, как рамой, зелеными берегами.
Внизу, посреди залива, как будто из воды, поднимались остроконечные кровли, похожие на вигвамы индейцев. Над ними курились синеватые струйки дыма. Доносилось звонкое тявканье собак. Дома стояли не на земле, а на помосте, положенном на сваи. Помост в виде большой подковы образовывал искусственную полукруглую гавань. В ней виднелись привязанные около домов лодки.
С другого берега к поселку тянулся песчаный мысок. Его конец подходил близко к одной стороне подковы и соединялся с ней узенькими бревенчатыми мостками. По ним можно было перебраться в поселок, но для этого пришлось бы обойти весь длинный конец залива.
Человек в рысьей шапке сбежал прямо вниз и громко стал вызывать лодку.
Через несколько минут от поселка отвалил небольшой челнок, на корме которого стоял человек с длинным веслом в руках. На нем была надета такая же короткая безрукавка, но длинные волосы, заплетенные в косы, позволяли догадаться, что это была женщина.
– Набу! Откуда? Где твоя лодка? – крикнула она, причаливая к берегу.
– Скорей! Скорей! – ответил Набу. – Вези! Беда! Чужие!..
На пригнанном перевозчицей челноке Набу переправился через пролив, и тотчас же во всем поселке поднялась неописуемая тревога. Люди выскакивали из домов, с криком метались туда и сюда или, сгрудившись вокруг прибывшего, без конца заставляли его повторять о том, что произошло.
А произошло вот что.
Накануне два рыболова из Свайного поселка ловили рыбу по берегам озера. Они перегородили сетью небольшую бухту и медленно тащили сеть к берегу, рассчитывая выловить всю зашедшую сюда рыбу.
И вот в устье бухты показалось несколько лодок с вооруженными людьми.
Заметив рыбаков, лодки повернули к ним, и оба ловца превратились в пленников.
Чужестранцы говорили каким-то особенным говором, но понять их было можно. Они добивались от рыбаков одного: где находится их поселок.
Каву, другой рыбак, испугался. Показал, куда надо плыть, и теперь лодки чужаков уже на Медвежьем островке. Там они сделали привал, развели костер, пекли рыбу, поставили сторожевых, а пленников связали и положили на песок, под опрокинутую лодку.
Всю ночь Набу силился развязать руки. Под утро это ему удалось. Осколком кремня разрезал ремень, которым были спутаны ноги. Потом стал подкапывать песок у края челна. Сперва сделал только дыру, чтобы оглядеться. Кругом все спали. Стал копать глубже. Высунул голову. Увидел, что сторожевые у костра уснули. Тогда вылез, дополз до воды и поплыл. Никто не заметил его бегства.
Добравшись до берега, Набу пролез тростниками до сухой земли, а затем, через березник, тропинкой, добежал домой.
– Что за люди? – спрашивали старики.
– Чужие! Все большие. Вот какие большие!
Набу поднял руку и показал, какого роста чужестранцы.
– Много ли?
– Лодок у них вот сколько!
Рассказчик два раза растопырил до десяти пальцев.
– Лодки короткие. Меньше наших. Лодки простые, безголовые…
– А-ах! – удивлялись слушатели.
Лодки Свайного поселка все были снабжены носовым украшением в виде оленьей головы. Челн, по мнению рыбаков, существо живое. Как же ему быть без головы? Голова нужна, чтобы видеть. В голове живет душа лодки. Лодке без головы не хватает ума. На безголовой лодке опасно ходить по Большой Воде.
Разные поселки на озере различались по типу носовых украшений лодок: у одних были оленьи головы, у других – птичьи, у третьих – рыбьи.
Расспросив все про лодки, стали спрашивать про оружие.
– Копья у них большие. Луки большие. Палицы – вот какие! Когда Каву пугали, махали на него палицами. Каву заплакал. Все им рассказал. Дрожал со страху.
Вопросам не было конца, и Набу едва успевал на них отвечать. Старики начали совещаться.
В поселке, кроме женщин и детей, в это время оставалось всего восемь седых стариков и только четверо мужчин-бойцов. Остальные уехали на Мыс Идолов.
Как раз накануне прислал за ними дочерей сам Ойху, суровый хозяин Мыса. Прослышал, что поймали в яму медведя. Велел сказать: медвежатины давно не ел хозяин Ойху.
Повезли ему живого медведя, опутанного толстыми ремнями.
Медведя положили на самую большую лодку и крепко привязали к бортам.
Медведь ворочался и раскачивал лодку. Когда уже далеко отъехали от поселка, все еще было слышно сердитое оханье связанного зверя.
Больше суток нужно грести, чтобы добраться до Мыса. Когда же вернутся защитники? Набу говорил:
– Чужие очень страшные. Что против них могут старики, женщины и дети?
Йолду, старик стариков, молча слушал стоны и хныканье женщин. Его желтоватое скуластое лицо в глубоких морщинах было неподвижно. Ни страха, ни заботы на нем не отражалось.
Вдруг он поднял над головой большой, изукрашенный резьбой жезл вождя рыбаков, и все замолчали.
– Мужчины и женщины, старики и подростки! Пусть все возьмут по копью, – сказал он. – Чужие придут, издали не разберут, много ли в поселке бойцов.
В Свайном поселке поднималось больше двадцати пяти кровель. Дома были меньше и не так вместительны, как в Ку-пио-Су. Но народу в поселке было больше, чем в Ку-Пио-Су.
Около шестидесяти человек обоего пола вооружились копьями, дубинками, луками и каменными топорами.
Издали в самом деле видно было, что весь поселок ощетинился лесом копий. Глаза у Йолду повеселели.
– Съездить за мужчинами! – сказал он.
Несколько человек сразу вызвались ехать. Йолду махнул рукой;
– Сам выберу! Старик обвел толпу глазами. Малорослые люди жили в хижинах Свайного поселка. С давних пор породнились они с низкорослыми желтолицыми племенами в окрестностях Озера. Давно утратили они облик своих предков, пересилившихся с берегов Великой Реки. И ростом, и особым складом скуластого лица, и разрезом глаз они стали сильно напоминать желтолицых. Только язык оставался родственным языку коренных жителей Великой Реки.
Сам Йолду, маленький, кривоногий и худой, казался невзрачным даже среди женщин и подростков поселка. Но подслеповатые, узкие глаза его глядели хитро и остро, и вся родня привыкла слушаться старшего деда.
– Мужчин не пошлю, – сказал Йолду. – Мужчины тут нужны. Кто из жен бывал на Мысе Идолов?
Йолду выбрал из отозвавшихся двух пожилых и самых смышленых женщин и велел собираться в дорогу.
Скоро челнок с двумя посланными уже отваливал от пристани. Весь поселок следил за тем, как он вышел из залива и завернул за лесистые выступа берега.
Йолду все еще не покидал пристани. Что-то его беспокоило. Наконец он подозвал двух подростков-внуков и велел им собираться в дорогу. Он посылал их добраться до Мыса Идолов пешком по берегу. Опасался, что, может быть, посланные в лодке не смогут благополучно пройти, если их заметят чужие.
Мальчики, захватив по легкому копью, быстро перебежали мостки и пустились напрямик сухопутной тропинкой.
Йолду, проводив глазами юных гонцов, пробормотал на дорогу доброе заклинание, приказал разобрать мостки и, покачав головой, вернулся в хижину.
Свайный поселок понемногу успокоился и затих.
Вдруг громкий крик спугнул тишину. Кричали девушки, указывая пальцами в сторону озера.
Тревога охватила весь поселок. Устье залива было занято целой флотилией лодок. Это были лодки чужих.
Лодки вереницей входили в залив. Гребцы действовали не веслами, а шестами. Лодки были действительно простые, без голов, и это сразу без ошибки позволило узнать, что приближаются чужие. Но среди них видна была одна лодка с лосиной головой.
Все в один голос решили, что посланные на Мыс Идолов попали в плен к чужестранцам.
В лодке с лосиной головой видны были две, вероятно, женские фигуры, которые сидели, подперев ладонями щеки. Гребцов не было. Лодку тащил за собой самый крупный челнок чужестранцев, зацепив багром лосиную голову пленного челнока.
Чужие высадились против Свайного поселка и вытащили на берег свои челноки.
Высадившиеся на берег люди развели четыре костра. Женщины уже суетились возле огня, мужчины стояли кучей в стороне от берега и о чем-то совещались.
Вдруг мужчины пришельцев подошли к краю берега. Все они стали лицом к поселку и, как будто по команде, бросили оружие.
Потом опустились сначала на колени, а затем легли ничком, прижимаясь к земле щеками и лбом. Это был ясный знак мирных намерений чужестранцев.
Йолду стоял в кучке стариков и вглядывался в то, что делается на берегу.
– Легли! – прошептал он. – Мирно хотят прийти. Старики засмеялись, показывая друг другу поредевшие зубы.
Йолду вышел вперед и бросил копье на землю. Все остальные жители поселка также опустили оружие.
– Верните женщин! – громко кричал тонким голосом Набу. Через некоторое время от берега отделились две лодки.
В одной сидели Уоми и Сойон Старший, в другой – женщины.
К общему удивлению, пленницами оказались не посланные на Мыс Идолов, а две дочери Ойху, которые накануне уехали из поселка. На корме у них сидел за гребца красавец Тэкту, и обе женщины разглядывали его с любопытством.
– Не бойтесь! – сказал Сойон Старший, подъезжая к поселку. – Невест хотим сватать. Присылайте стариков. Подарки им есть.
Мирное знакомство завязалось. Молодежь Ку-Пио-Су угощала Йолду и других стариков медом. Карась дарил мужчинам оружие. Старым женщинам поселка надели на шеи ожерелья из перламутровых раковин.
Гости привезли с собой убитого лося, и жители поселка получили по куску печеного мяса.
Хозяева не оставались в долгу. Они накормили гостей семгой, и гости хвалили нежный вкус красной рыбы:
– Никогда такой не пробовали!
После пира начались игры, и тут хозяевам пришел свой черед удивляться: такой рослый, сильной и красивой молодежи они еще не встречали.
Состязание в борьбе показало, что жители Свайного поселка не в силах сравняться с чужестранцами. То же было и в других состязаниях: стрельбе из луков, бросании копий, метании камней пращами. Только на воде хозяева оказались первыми. В гребле пришельцы им уступали. Гости восхищались длинными челноками, украшенными на переднем конце лосиными головами. Таких длинных лодок и таких широких весел не умели делать в Ку-Пио-Су. Сам горбатый лодочник Карась вынужден был в этом признаться.
Снятые со своей жерди мостки снова были положены на место, и по восстановленному настилу почти все население поселка переправилось на противоположный берег, где расположился лагерь гостей.
Впереди, около большого огня, уселись старики поселка с самим Йолду во главе.
С ними вместе – старшие из гостей: Карась, Сойон и Ходжа. Уоми и Тэкту стояли за костром с остальной молодежью свадебной дружины.
Ходжа принес с собой бубен, и до захода солнца из хижины Йолду раздавался звонкий голос певца.
Ходжа пел о далеком Рыбном Озере, о Великом Дабу, старике стариков над всеми дубами леса, о его душе, которая вылетает ночью из темного дупла филином-птицей и кружит над поселком Ку-Пио-Су. Он рассказывал про таинственное рождение Уоми, про его необычайную судьбу, диковинные дела и подвиги. Про войну с суаминтами и про великий свадебный поход узнали жители Свайного поселка из песен слепого певца.
Поздно вечером, когда стала гаснуть заря, хозяева поселка по знаку Йолду неохотно удалились на свой островок. Гости стали укладываться в наскоро сделанных из зеленых веток шалашах, где скрывались их женщины, приехавшие с дружиной.
У большого костра оставили ночную стражу. По совету Сойона Уоми приказал дружинникам положить оружие у правой руки.
Ласковы были старики у большого огня, но пока сами дружинники еще не посидели у очагов хозяев, первое знакомство оставалось только знакомством. Оно не было еще закреплено обрядом дружбы.
Уоми не спалось.
Он вышел из своего шалаша и медленно зашагал к лодкам. На небе догорал закат, и багровая полоска отражалась в спокойной воде залива.
– Большая Вода! Большая Вода!
Сколько раз шептали его губы эти слова.
Вот уже целый год, как он живет одной мыслью.
Он дойдет во что бы то ни стало до Большой Воды. Он одолеет всех, кто станет ему на пути. Он увидит сказочное озеро, за которым лежит таинственный «край света».
Он найдет там то, что искал. Он увидит девушку своих сновидений.
Сбывались его мечты. Сны становились действительностью. В Ку-Пио-Су ничего толком не знали о Большой Воде. Один только Ходжа-слепец говорил о ней понаслышке.
И вот она перед ним, эта Большая Вода! Он добрался сюда, пройдя несколько рек, протащив волоком лодки до верховьев последней лесной реки, которая привела наконец к желанной цели.
…Без малого три луны понадобилось свадебной дружине, чтобы от Ку-Пио-Су добраться до Свайного поселка. Много дней странствовали они по озерным берегам, посещая разные рыбацкие поселки. Впрочем, таких поселков встретилось немного. Робкие жители первого из них разбежались, завидев издали приближающуюся флотилию лодок. С большим трудом удалось вызвать людей из березняка, куда они попрятались в страхе перед чужими.
Только подаренный старшему деду поселка костяной рыболовный крючок да маленький горшочек сладкого меда заставил их оставить свои опасения. Старики ели мед, облизывали пальцы и ласково улыбались. В этом поселке дружина сосватала несколько невест. Несколько девушек добыто было и раньше на длинном речном пути.
Свайный поселок, по рассказам, был самым крайним из больших поселений на берегу озера. Дальше были только пять домов около Мыса Идолов. Там живет старый хозяин Мыса, колдун Ойху, его жена и его родня. Еще дальше на полночь пойдут только леса. Они шумят у пустынных берегов Большой Воды, и только желтолицые звероловы бродят в них маленькими артелями или в одиночку со своими остроухими охотничьими лайками.
За эти долгие дни странствования почти вся дружина Уоми сосватала себе девушек. В каждом рыбацком поселке, которые встречались им на пути, шли сватанье и выкуп невест. Познакомившись с хозяевами, дружина угощала стариков и матерей. Молодежь затевала свадебные игры. На играх выбирали себе невест, которых и увозили с собой.
С каждой остановкой все многолюднее становился странствующий отряд, все больше мелькало в нем пестрых нарядов, более звонко раздавался женский смех и теснее становилось в лодках. Число челноков тоже увеличилось: некоторые из невест получали их в подарок от родных.
К тому времени, когда караван лодок добрался до Большой Воды, только немногие не успели еще добыть себе жен. Оставались холостыми из старших Карась, Сойон и, конечно, певец Ходжа, который и не помышлял о женитьбе. Из молодых все еще не обзавелись женами Гарру, два сына Сойона да близнецы Уоми и Тэкту.
Уоми никого не сватал: ни одна из невест не была похожа на ту, которую он видел во сне. Зачем ему эти невесты? Ведь дочь Водяного Хозяина ждет его на берегу Большой Воды.
Когда дружина добралась до Свайного поселка, Уоми насторожился.
«Вот! – думал он. – Где-нибудь здесь!»
Теперь или никогда суждено ему наконец отыскать девушку своих сновидений. Об этом думал Уоми, сидя на большом валуне на берегу тихо спящего залива.
Вдруг мягкая рука осторожно погладила его по голове.
Уоми очнулся. За его спиной стояла Гунда и ласково глядела на сына.
– Что, Уоми? – спросила она. – Нет невесты? Уоми покачал головой.
– Что же ты? – улыбалась мать.
– Какие невесты! Они для Уоми как камни.
– Есть еще девушки. Не всех видел Уоми. Уоми только махнул рукой.
Гунда села рядом и взяла его за руку. Губы ее шевелились, будто она хотела что-то сказать.
…Когда лодка Уоми отчалила от пристани Ку-Пио-Су, Гунда хотела проводить своих близнецов только на один переход. Проехать с ними до первой остановки, переночевать у походного костра, взглянуть на них последний раз и вернуться. Но на первой ночевке она подумала: «Почему не поехать еще дальше?» На второй повторилось то же самое. Решили ехать вместе еще один перегон. На третьей ночевке Гунда проснулась и стала смеяться. Никуда от сыновей она не поедет. Для чего ей возвращаться в Ку-Пио-Су? Она вернется туда, но только вместе с Уоми и Тэкту.
Ная и Кунья всплеснула руками. Они тоже поедут со свадебной дружиной. Они будут там, где Гунда.
С тех пор много дней Гунда, Ная и Кунья разделяли все невзгоды и труды похода. Переносить их было иной раз нелегко. Приходилось терпеть и холод и проливные дожди. Случалось порой голодать. Полчища комаров, слепней и лесной мошкары не давали покоя ни днем, ни ночью. Но все это Гунде казалось мелочью. Зато она могла видеть около себя сыновей и каждый день говорить с Уоми.
Ночью Гунда пробиралась к своим близнецам, спавшим сном богатырей. Утренняя заря не раз заставала ее у изголовья Уоми.
