Текст книги "Мастер путей. Часть 4 (СИ)"

Автор книги: Александр Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10
Выбор без выбора

Имение Морозовых

Что благополучного исхода кризиса долго ждать не придётся – ожидали все. И чета Морозовых, и их старшая дочь, и начальник службы безопасности рода прекрасно знали, кто такой Мастеров в деле и видели плоды его трудов. На него надеялись не простым «авось»: понимая, что гость на голову превосходит по своей силе любого из известных наёмных воинов в окрестных землях, зазвавшие его хозяева праздника всерьёз рассчитывали отделаться малой кровью.

Потому никто из них не удивился, когда обнаруживший себя из-под заклятья оружничий Императорского двора сложился буквально за минуту, не успев причинить кому-то хоть сколько-нибудь значимого урона.

Удивились обстоятельствам, которые заставили незваного гостя проявиться пред очами собравшихся, но не более того. Никто не думал, что стычка затянется надолго. Она затухла, по сути, не начавшись.

Но, всё же, изрядно удивилась Ветрана.

Поначалу старшая наследница рода Морозовых прониклась неподдельным восторгом быстрой и отточенной реакции своего спасителя. Принял огневое поражение от противника? Это даже не проигрыш. Миру неизвестны силовые заклятья, способные защищать от настолько грозного воздействия, как пороховые орудия. Так-то, «Твердыня» Ветраны оказалась пробита точно также, как и щит «Мастера», который он научился ставить буквально походя. А вот скорость, с которой в руках воина оказался пистолет и время, потраченное на изготовку и поражение противника… Светлейшей княжне показалось, что от отводящего полы куртки движения до выстрела не прошло и нескольких мгновений.

Но дальше восторг уступил место изумлению, когда наёмный воин, стоявший с оружием наизготовку меж уставленными яствами столами, громко и твёрдо лязгнул на всё подворье:

– Синдикат! Выходи! Все и каждый! Тридцать секунд на раздумья! Потом уничтожу всех, кого найду!

Гость на званом празднике в прямой речи обращается к Синдикату, и двоякость толкования этого не допускается. У всех на слуху только один Синдикат. Особенно, если взглянуть на ситуацию в разрезе недавних нападений на земли и членов рода Морозовых…

Сердце Ветраны пропустило удар, а слегка подбелённое белилами лицо побледнело, когда после приказа «Мастера» примирительно подняла руки широко улыбающаяся рыжеволосая девушка в форменном облачении обслуги. Что самое паршивое – её лицо для наследницы незнакомо. Она не помнит, чтобы в числе прислуг вообще были рыжеволосые девки.

Да, одета также, как и все прочие… разве что и без того недлинный сарафан ещё короче, а его полы высоки так, что находятся на грани приличия. Само же облачение приталено так, что не оставляет простора фантазии и демонстрирует силуэт хозяйки во всех красотах. Однозначно, она не из числа служанок поместья…

Рыжеволосая подала голос.

– Увы, милостивый сударь, но выходить сугубо некому. Я тут одна-одинёшенька.

По красочно подведённым помадой губам пробежал язычок облизнувшейся девушки.

– Это мы ещё проверим, – отозвался «Мастер» уже нормальным голосом.

Пистолет не поднял, хотя остался в стойке изготовки, чтоб, случись чему, начать действовать.

– Какие личности… – пробормотала Алина. – Я уж думала, мне причудилось. Ан нет. Сначала подозреваемый во всех тяжких Пелагий, теперь Ханна… Ты тут что забыла, «лиса из западных лесов»?

Наёмники, тем паче с корнями из-за границы Империи, редко афишировали свои личности. Это не облегчает им работы. А «лиса из западных лесов» известна для действительного тайного советника персона сугубо по роду профессиональной деятельности. Тайная Канцелярия разрабатывала всех, кто попадал в поле её зрения. Если кто-то не томится в её подвалах, окованный кандалами, это ещё не означает, что про этого «кого-то» Контора не знает всё или почти всё.

Рыжая, названная Ханной, взялась за короткие, на грани разумного, полы сарафана, слегка развела их в стороны и присела в наигранном реверансе.

– Весьма польщена широкой известностью своей скромной персоной, ваше высокопревосходительство, – хмыкнула она. – Имею наказ передать сообщение лично в руки одному невероятно способному гридю. К счастью, параграф конфиденциальности не стоял во главе угла, так что позволила себе облегчить работу.

«Лиса», а это была именно молодая наёмница Ханна, отринула напущенную игривость и обратилась к «Мастеру» напрямую, смотря ему в глаза.

– Синдикат передаёт тебе оповещение, ратник, – произнесла она, сбросив личину служанки. – Твоими стараниями пошёл прахом заказ. Ты вмешался в идеально отлаженный механизм и поверг в хаос безупречное исполнение. До сих пор те, кто обитает в окрестных губерниях, не ведали поражений. Все и каждые контракты завершались в срок и с неопровержимой гарантией выполнения работы. Однако же… Один-единственный, ты сместил чашу весов и нарушил устоявшийся баланс.

Ханна перевела взгляд на Морозовых.

– Теперь, когда повержен наш заказчик, никто не оплатит нам выполнение заказа, даже, если исполнить его незамедлительно и в полном объёме. Дальнейшее преследование целей не имеет смысла. Придётся довольствоваться предварительным траншем, что внесён за головы. Синдикат заявляет, что, не имея притеснений к роду Морозовых, их наследницам или же землям, отзывает свои силы и сворачивает деятельность, направленную на устранение главы рода и его отроковиц.

«Лиса» вернула взгляд на «Мастера».

– Тебе же предлагается примкнуть к нам, гридь. В качестве аванса получишь транш, внесённый за последний заказ… и меня.

– С этого момента поподробнее, – хмыкнул наёмник. – Разбойники, лососнувшие тунца, хотят, чтоб я встал с ними на скользкую дорожку, а в обмен предлагают краплёные кровью деньги и одну из своих… кадровых работниц? У Синдиката всё настолько хорошо с самомнением?

– Синдикат хорошо понимает, что предлагает взамен, – улыбнулась Ханна. – К сожалению, форсированные события заставили меня раскрыться… в менее уединённой обстановке. Но, если пожелаешь, могу предстать пред тобою хоть сейчас.

Одна ручка наёмницы поползла по бедру вверх, чуть задирая подол короткого сарафана, вторая же скользнула по плечу, опуская с него лямку.

– Перебьюсь, – фыркнул он. – Чего я там у тебя не видел… Поверь, мои услуги стоят намного дороже, чем твоё тело. Ты мне только для разминки сгодишься.

– Так я и не сказала, что на этом твоя награда кончится, – облизнулась «Лиса». – И то, что ты не умертвил меня на месте, говорит, что ответ ещё не дан.

«Мастер» вышел из боевой стойки и расслабил свой корпус.

– Два наёмника всегда договорятся меж собой, – бросил он. – Было бы желание договариваться. Синдикат уже получил своё сполна. Его потери несоизмеримы достигнутым результатам. Думаю, этого достаточно, дабы все поняли, что лучше не связываться с людьми, повязанными со мной. В любых других условиях бы рассмотрел возможность контракта с вами. Я наёмник, вы наёмники… Мне всё равно, кто платит.

«Лиса» призывно качнула бедром.

– Ты смотри, ратник… Для тебя я готова немедля… Захочешь взять своё – только скажи…

Гость Морозовых отрицательно покачал головой.

– Боюсь, ты услышала лишь то, хотела услышать, пропустив мимо ушей остальное. Вы посягнули на то, о чём даже думать не стоило. Больше шестидесяти бойцов полегли по чьей-то дурости. И за что? За головы семьи, чью наследницу отказались выдать замуж? Знаешь, рыжуля… С такими партнёрами я дела не веду.

В глазах Ханны промелькнуло нечто среднее между обречённой злости и мимолётного испуга. Наёмница быстро перевела взгляд с лица собеседника на его оружие в руке воина.

– Ты исполняешь задачу связного, парламентёра, – произнёс он. – По законам войны, парламентёров не убивают.

Короткий, едва заметный вздох облегчения.

– Обычно.

Теперь уже сердце «Лисы» споткнулось на ровном месте.

– Конкретно ты не запятнана в моих глазах, – констатировал наёмник. – Убивать тебя мне не с руки. Но и отпустить тебя с миром не могу. Уж извини. Потому оставляю тебе выбор без выбора. Если побежишь опрометью – получишь пулю в спину. Сдавайся и отправляйся в уютненькие застенки Канцелярии. Как освобожусь – перетру с тобой за жизнь. У меня к тебе слишком много вопросов, чтоб кончать тебя без раздумий. Но в текущем виде предложение о сотрудничестве отметаю на корню.

– Не советую шутить, Ханна, – предупредила Алина. – Вокруг десятки вооружённых людей. Живой отсюда ты не уйдёшь. Потому прислушайся к словам «Мастера» и сдайся.

«Лиса» горько хмыкнула.

– Чтоб ваши дознаватели мне раскалённые штыри под рёбра загоняли? Знаете, ваше высокопревосходительство, моё тело предназначено, чтоб в него загоняли иные… штыри.

– Тебе пойдёт в зачёт сотрудничество, – заверила Бериславская. – Ты думаешь, мы не заметили, как ты нарочно раскрыла Бесчестных? А, ведь, могла бы и не вмешиваться. Как минимум одного из нас он точно б умертвил. Или одну…

– Ой, да я случайно! – фыркнула «Лиса», отводя взгляд. – Не разглядела, куда неслась…

– Я не буду уговаривать долго, – предупредил «Мастер». – Из игры ты выбываешь при любом раскладе, рыжая. Но ты можешь сохранить речь, рассудок и сравнительную свободу, а можешь лечь костьми в сырую землю. Выбора у тебя нет.

– Да что с ней цацкаться-валандаться! – раздался чей-то хмельной окрик из-за столов. – Усечь ей ржавую головушку и пущай себе катится под горку!

– Вперёд! – с неожиданной готовностью согласился наёмник, поворачиваясь на голос. – Есть желающие выносить приговоры. Может, найдутся те, кому неймётся привести их в исполнение?

Ожидаемо, над подворьем повисла тишина.

– Наёмники – не простой безродный сброд, – уже твёрже произнёс он. – У них свои законы, правила и порядки. Рубить топором бездумно – большого ума не надо. А рыжая раскрыла себя прилюдно, чтоб отвадить угрозу от своей же жертвы. Это тоже необходимо принимать во внимание.

– Из набольших тут госпожа действительный тайный советник, – произнёс иной из гостей, трезво мыслящий. – Ей и решать. Как её высокопревосходительство порешит – так тому и быть.

– Моё слово, – твёрдо процедила та. – За содействие раскрытию заговора против рода светлейшего князя в зачёт пойдёт оказанная услуга. Смертной казни уже не будет, и быть не может, если за душой не вскроются иные, более тяжкие преступления. Если сдашься – пыток ты ещё можешь избежать. Но, если порвёшься сопротивляться – то упокоишься вмиг. Даже на отпевание можешь не рассчитывать.

Ханна делано изумилась.

– Так вы мне и капеллана определили уже⁈ Зазря, ваше высокопревосходительство! Я ритуалов не исполняю и веры не имею!

– На войне атеистов нету.

От слов «Мастера» рыжая вздрогнула, враз растеряв свои повадки, и резко сбледнула с лица.

– Ч-что ты сказал?!. – переспросила наёмница.

– Что слышала, – отозвался он. – И, по всей видимости, тебе хорошо известен этот постулат. Поэтому заканчивай этот цирк с конями и давай закругляться. Наш диспут слегка затянулся.

В том же самом месте, где захлопнулся портал убывающего Великого Архимага Путей Берислава, сформировалась ещё одна прореха, взрезавшая пространство. Из неё появился сам носитель древних знаний, руководитель Тайной Канцелярии полковник Протопопов и трое сопровождавших его вооружённых стрелков.

Ростислав Поликарпович окинул мизансцену взглядом. Пробежался по столам со снедью, засвидетельствовал подчинённую Бериславскую в торжественном наряде, увидел её протеже с прострелянным на груди обмундированием. Проследив за направлением взоров собравшихся, узрел наёмницу, побледневшую ещё больше.

– Ох, ты ж, растудыть тебя в качель… – произнёс офицер. – Ханна, девочка моя… неужто мои глаза меня не обманывают? Ежели в гости к нам возжелала – можно было б сразу заявиться. Чай, адрес знаешь.

«Лиса» непроизвольно отступила на несколько шагов назад.

– Стоять, – приказал ей «Мастер», поднимая пистолет. – Больше предупреждать не буду. Ещё шаг – стреляю.

– Странно, что ты её ещё не застрелил… – пробормотал Протопопов.

– Ещё один… – буркнул наёмник. – Сам же сказал, не убивать подданных Империи без повода.

Вперёд вышла Бериславская, и твёрдым голосом, мало вяжущимся с девичьим сарафаном и очельем на лбу, выдающем незамужнюю девку, приказала:

– Именем Тайной Канцелярии приказываю сдаться. Отказ подчиниться будет рассмотрен как сопротивление при задержании, чем вызовет ликвидацию на месте, без суда и следствия.

Расклад явно был не в пользу «Лисы».

Боец, которому необходимо передать предложение Синдиката примкнуть, отказал, и отпускать выступившую связной наёмницу не собирается. Угрожает расправой.

Действительный тайный советник первого класса Бериславская открыто приказала сдаться. В противном случае последует умерщвление.

Вокруг десятки гостей и гвардейцев Морозовых, каждый из которых владеет Силой, а бойцы гвардии ещё и при стрелковом оружии.

Руководитель Тайной Канцелярии полковник Протопопов, с момента своего появления ставший самым набольшим из присутствующих, самая весомая фигура, с которой «Лисе» не справиться в открытом противостоянии ни за что.

Великий Архимаг Путей Берислав силён не по годам, и вряд ли слабее того же Ростислава Поликарповича.

Ханна допустила просчёт.

Собираясь на охоту за целью, она сделала ставку на свою женскую привлекательность и желанность. Ещё не было на её памяти никого, кто проигнорировал бы её соблазнительные предложения. По большей части, велись на красивую обёртку, но среди жертв находились и те, кто действительно мог доставить наёмнице неземное удовольствие, сами кое-что из себя представляя. Так должно было случиться и в этот раз. Потому оружия с собой «Лиса» не имела. Прибегнуть же к Силе она уже не успеет никак. Её разорвут в клочья ещё до того, как успеет сотворить самое простейшее заклятье.

– Знаете, судари… – начавшим хрипеть от нервного перенапряжения голосом выдавила из себя Ханна, попятившись от своих противников. – Я, пожалуй…

Громкий выстрел из пистолета «Мастера» оглушительно хлопнул по ушам. Пуля наёмника ударилась в бетон аккурат промеж ступней рыжей наёмницы, неприятно обдав голые ноги каменной крошкой. Дав рикошет, пуля улетела куда-то дальше, мимо людей, но эффект был достигнут.

Ханна побледнела белее скатертей на столах и замерла с перебитым дыханием.

– В последний раз взываю, рыжая, – процедил стрелок. – Ни. Шагу. Назад. Двинешься без команды – больше шансов давать не буду. Ляжешь тут с дырой во лбу и мозгами на бетоне.

– Лучше уж так… – сглотнула та. – Не придётся терпеть, как палачи терзаю тело разрыванием…

– А что? – безобидно поинтересовался Протопопов. – Ты натворила на казнь разрыванием? Неужто в государственном перевороте участвовала? Или врагам Империи пособляла? Али же смертоубийства младенцам чинила?

– Я наёмница, а не безрассудная! – огрызнулась рыжая. – Почто мне твоя империя⁈ У меня своя жизнь!

– Тогда с чего вдруг решила, что тебя будут драть? – осведомился полковник. – Для начала – обыкновенное дознание. А что будет с тобой дальше… только от тебя и зависит.

– Тридцать секунд на раздумья, – предупредила Бериславская. – У меня нет желания заниматься тут вербовкой. Или ты сдаёшься, или покоишься с миром.

– Проигранная битва ещё не означает проигранную войну.

Ханна с недоумением воззрилась на «Мастера», проронившего изречение.

– Умение признавать поражение для воина, тем паче наёмного, признак его мастерства, – спокойно сообщил он, не опуская пистолета. – Ошибаются все. Не ошибаются лишь мёртвые. Они уже ошиблись. Живым же надлежит учиться на чужих ошибках, ибо только дурак учится на своих. У тебя ещё есть шанс всё исправить и начать жизнь с чистого листа. Но возможности воспользоваться им больше не предстанет. Ты – моя пленница. Мой трофей. А, значит, мне решать, какие штыри и насколько глубоко в тебя вгонять. И ты можешь повлиять на эти решения.

Рыжая начала бегать взглядом между полковником Протопоповым и держащим её на мушке наёмником.

– У тебя нет выбора «сдаться» или «нет», – сказал последний. – У тебя лишь выбор, кому сдаться. В одном случае тебе гарантированы подвалы и штыри. В другом… два наёмника всегда могут договориться меж собой. Было бы желание договариваться.

Жребий брошен. Если вместо выбора лишь его иллюзия, то из двух зол выбирают меньшее.

В подвалы Тайной Канцелярии не попадают за мелкие хищения или пьяные буйства. Туда упекают за весомые прегрешения, а их за спиной рыжей наёмницы хватает. Найдут ли их следы сыскари – ещё вопрос, но, если прошлое всплывёт, в чём сомневаться не приходится… лучше бы кончина настигла её до казни. Последняя клятвенно заверяет не быть быстрой и безболезненной.

Этот же наёмник…

«Мастер» не застрелил «Лису» сразу. Несколько раз последовательно и требовательно приказал сдаться на милость победителю, коим и себя считает по праву, и сам таковым является. А ещё благодаря Ханне он расправился с заказчиком Синдиката, поручившем провальное задание. Общий портрет бойца у девушки был и так, а теперь она дорисовала его детали лично.

И, если выбирать между руководителем Тайной Канцелярии и этим гридем…

Рыжая медленно опустилась голыми коленями на бетон и покорно сложила перед собой руки.

– Я… сдаюсь тебе, наёмник.

Трое сопровождавших Протопопова бойцов без команды двинулись в сторону принявшей поражение Ханны. Один из них достал из заспинного подсумка на ремне толстый пеньковый жгут и принялся разматывать его. Пленницу собирались вязать.

«Мастер» опустил пистолет.

– Полковник, – произнёс воин. – Вступает в силу один из пунктов нашего договора. Трофеи святы и неприкосновенны. Допрашивайте её, сколько считаете необходимым. Но лишних дырок в теле не делайте. И, по возможности, верните мне рыжую со всеми положенными ей конечностями на месте.

– Было бы странно, если б ты не воззвал в тому пункту, – хмыкнул офицер. – Я ожидал такого поворота. Хорошо. Ханну забираем с собой. Вы с Алиной Святогоровной оставайтесь. Как освободитесь – жду вас у себя, когда бы ни закончили.

Один боец Протопопова плотно стянул пленной руки за спиной, другой замкнул ей на шее массивный толстый обруч ошейника, в корпус которого были вмонтированы крупные камни. Это и был артефакт, предназначенный для противодействия одарённым Силой. Вместо того, чтобы, подобно заклятью «Бессилия», лишать её владельца, он нарушал её обращение в теле жертвы и не давал прибегать к ней.

Простая мера предосторожности.

«Мастер» убрал свой пистолет в кобуру и прикрыл его полами своей куртки.

Подошёл к стоявшей на коленях пленнице, приготовленной для конвоирования, и присел перед ней.

– «Лиса».

Ханна вскинулась на своего пленителя.

Тот хмыкнул в голос.

– Так и думал, что угадал твой позывной. Прекрасный. Очень точно отражает твою сущность.

– Насмехаешься? – процедила она.

– А надо? – осведомился воин. – Лишь констатирую. Думал, что у вас не в ходу личные имена, потому и назвал так… в общем, спасибо тебе.

Противник легонько похлопал рыжую по плечу и потрепал за него, чем вогнал её в неподдельный шок.

– Ч-чего? – не поняла она. – Б-благодаришь? За что⁈ Что сдалась тебе на милость⁈

– Что уберегла невинных.

Девушка в неподдельном удивлении вытаращилась на своего визави.

– У… уберегла⁈

Тот пожал плечами.

– Ты раскрыла скрытого убийцу, чем позволила нам среагировать и защититься. Тебе зачтётся это на Страшном Суде, но это случится сильно позже. Пока что благодарю тебя лично как наёмник наёмницу. Сегодня ты спасла чью-то жизнь. Возможно, даже не одну. Спасибо, рыжая. Так держать.

Воин хлопнул собеседницу по предплечью и поднялся на ноги, махнув бойцам Протопопова.

– Забирайте. Я за ней скоро приду.

Глава 11
А ты ожидал увидеть епископа?

Москва

Подземелья Тайной Канцелярии

План был идеален! Никакого применения атакующих заклятий, построенных на Силе. Лишь только револьвер с близкой дистанции, пробивающий любые «Твердыни», какими бы несокрушимыми они ни были! И вот, он: последний шаг! Всего лишь на всего и надо было, что достать оружие и застрелить тех, к кому не сумели подобраться наёмники Синдиката! И никто бы не узнал, кто приходил и зачем. Ни следов, ни гильз, ни пойманного за руку стрелка. Всё было просто идеально!

Оружничий Императорского двора, теперь уже бывший, исходил в бессильной злобе.

Убит единственный кровный сын, признанный законным. Из-за его смерти пошли прахом долгосрочные планы, вынашиваемые долгие годы. Ничего чересчур крамольного, но и ничего благопристойного. Тем не менее, в один миг лишилось всяческого смысла всё, что Пелагий Любомирович делал последние два десятка лет.

Провалил свой заказ Синдикат, кичившийся безупречной послужной таблицей. Ни одной упущенной цели, все пункты каждого контракта всегда выполнены… и где сейчас эта послужная таблица? Ею нельзя даже подтереть кал.

И эта рыжая пигалица… кто она такая вообще⁈ Ещё можно было бы понять, спустить на волю случая или списать на Божье провидение, если бы она столкнулась с Бесчестных случайно. Так нет же! В последний момент целенаправленно повернула, чтоб столкнуться точно с ним!

Этим мужчина растратил своё инкогнито, ибо потерял контроль над заклятьем. И без того непростое в исполнении и требовавшее от одарённого огромного опыта, оно оказалось прервано буквально в последний момент, когда ему только-то и оставалось, что достать и разрядить револьвер. С нескольких шагов промахнуться было заведомо невозможно!

А Мастеров… этот треклятый сукин сын… почему он выжил⁈ Пуля пробила его камзол аккурат рядом с сердцем! Пусть не умер сразу, но он даже не пошелохнулся! Да его изготовка… Бесчестных и понять не успел, как перестали существовать оба его колена.

А кого винить во всех неурядицах?

Сын Дмитрий слыл проблемным отпрыском, далёким от эталона послушания своего родителя. Но происхождение и служба отца давали ему массу преференций, сглаживающих многие огрехи. Да и кто не без греха? Многие в его возрасте кутят денно и нощно. Дмитрий же исправно познавал управленческую науку и готовился принять дела из рук отца, когда настало бы тому время.

Морозовы… не менее треклятые гады… что им стоило выдать свою дочь⁈ Они и без того пытались сыскать ей жениха. Девка в самом соку! Нет, же! Сами держали её на выданье, и сами же начали кочевряжиться, когда Бесчестных пытался продавить вопрос со своей стороны. Сами себе могилу вырыли… Пелагий Любомирович не привык, когда кто-то шёл против его замыслов. Своего он добивался, или инакомыслящие получали по заслугам.

Синдикат… вот это отпетая шайка босоногих разбойников… За головы Морозовых взяли чуть ли не втридорога, а сами не сумели сделать ничего! Были упущены все возможности и время. Только зазря потеряли людей.

А Мастеров с рыжей сукой довеском смешали все карты в кучу, порушив идеально выверенные планы. Морозовы ушли в отказ? Они бы за это поплатились. Синдикат устранил бы род, осмелившийся перечить самому оружничему Императорского двора, и никто бы не узнал о позорном отвороте, что был выдан в ответ на прошение о помолвке. Дмитрия всё равно бы женил. Только уже на другой претендентке, менее привлекательной со стороны взгляда на стратегическое планирование влияния рода.

Но за каких-то несколько дней сгорело дотла всё, что вынашивал Пелагий. Все схемы взаимоотношений, все связи и подвязки. Со смертью единственного сына больше не осталось возможности навязать кому-то власть через женитьбу детей, а породить ещё одного отпрыска Любомирович уже вряд ли смог бы. Потерпел разгромное поражение Синдикат, буквально ограбив Бесчестных на кругленькую сумму с абсолютно никаким результатом. А рыжая грязь…

Но всё кануло в небытие без каких бы то ни было шансов на исправление.

Сын мёртв. Его не воскресить.

Выстроенные планы бесполезны без укрепления деловых связей через брак детей.

В глазах всех, кто увидел Бесчестных на землях Морозовых, он показал себя тайным убивцем. Даже, если ему удастся подкупить Тайную Канцелярию и её сыскной отдел, заплатив за собственное освобождение, его репутация безнадёжно уничтожена. Будет странно, если через три дня у Пелагия останется хоть один деловой партнёр, относящийся к нему хоть по белым, хоть по серым схемам.

Ноги перестали слушаться совсем. Боли уже нет. Целительная Сила сделала своё дело и убрала досадное ощущение вывернутых наизнанку коленей. Но Бесчестных уже не мог даже двигать ногами, не говоря уже про ходьбу. И, кажется, это окончательно. Если ему и удастся выпутаться из этой истории, то теперь ногам грозит лишь отрезание. Восстановить уничтоженные пороховым орудием колени едва ли получится, сколько бы это ни стоило.

Эти мысли витали в мозгу бывшего оружничего Императорского двора, когда дверь его темницы бесшумно качнулась на обслуженных петлях.

Впрочем, «темницей» подземный каземат Тайной Канцелярии называли больше по устоявшимся условностям. Обилие камней-артефактов и источаемого ими света позволяли видеть всё чуть ли не ярче, чем на улице. Но, как такие камеры назывались «темницами» ещё со времён Царя Гороха, так название и прижилось.

Небольшое помещение всего нескольких шагов в поперечнике. По его центру массивная деревянная дыба из бруса, к которой уже приковали пойманного с поличным неудачливого убивца. Так-то, ожидаемо… Покушение на жизнь боярина – весомый проступок, и с допустившими его особо не церемонятся. Остаётся лишь уповать, что умерщвление не состоялось, и удастся добиться снисхождения. Смертный приговор не ожидается.

Вокруг дыбы, вдоль кирпичных стен, стоят столы с разложенным инструментом. Такой арсенал избыточен для добычи сведений. Информацию можно извлечь и менее трудозатратным способом. Тут всё именно что для казни, затяжной, назидательной, позорной. Десятки принадлежностей самых разнообразных форм и размеров, самых изощрённых предназначений. Заплечных дел мастера Тайной Канцелярии – известные практиканты. У них есть, чему поучиться, даже самым искушённым садистам и палачам.

И вот в эту юдоль смертопреставления вела качнувшаяся на петлях дверь, явив обитателю узилища посетителя.

М-да. Великий Император Всероссийский – не тот человек, которого хотелось бы видеть в такой ситуации. И благословления его правления делу уже не помогут. Деньгами можно искупить любой проступок, а их у Бесчестных скопилось с преизбытком. Выкупить свою жизнь получится наверняка. Вот только Александровский чересчур известен своим вспыльчивым характером. Пробить его на снисхождение может не выйти.

На это указывал мрачный тяжёлый взгляд монарха, сподобившегося спуститься в подземелья Тайной Канцелярии самолично.

Явился он не один.

Его сопровождала молодая жрица в повседневном одеянии капеллана воинства. Высокие, почти по колено, кожаные сапоги женского образца. Юбка, длиной в духе новомодных веяний, не обошедших стороной и силовые структуры. Приталенный однобортных китель с прямым воротом. Погонов и эполет не видно: они скрыты под плащом, накинутым на плечи. Но дева без головного убора. Длинные, ниже плеч, волосы собраны в простейший хвост, чтобы не мешались. В руке она держала боевой посох жрицы, на который опиралась при ходьбе.

Другой сопровождающий, в чине поручика, остался стоять за дверью, закрыв её сразу же, как только в темницу зашли молодые люди.

Взор правителя не предвещал ровным счётом ничего хорошего. Если бы Пелагий Любомирович не был так угнетён собственным бессилием и подавлен неудачами, то сие не ускользнуло б от его внимания.

Да и не мог Александр Александрович распаляться на хорошее да доброе. Он пытался осадить себя и не дать самому немедля умертвить приближённого, так эпично подставившего весь Двор. Пусть львиная доля того, что собирались вменить Бесчестных, пока что лишь подозрения, подкреплённые фактами. Но последние его выходки – неоспоримые аргументы, опровергнуть которые не возьмётся ни один защитник.

Да и, по правде сказать, не собирался Александровский дозволять бывшему оружничему им пользоваться. С изменниками разговор короткий. На дыбу – и разрывание с прижизненным потрошением.

– Капеллан? – недоумённо спросил вслух узник.

– А ты ожидал увидеть епископа? – меланхолично отозвалась девушка.

– Что же ты, Пелагий Любомирович? – замогильным голосом осведомился молодой монарх. – Ужо что-что, а никак не ожидал лицезреть тебя в темнице Канцелярии. Неужто оступился ты где, походя? Али клевету кто на тебя навёл порожнюю?

– Клевету, государь… – выдохнул Бесчестных. – Какая тут клевета… когда единственного наследника застрелили в спину, как безродного пса… и кто? Простолюдин без рода и племени… Ответить ему должно за причинённое смертоубийство…

Великий Император Всероссийский закивал.

– Ага, ага… единственный сын, кровный, но зачатый вне брака, коему покровительствовал прелюбодействующий родитель… который, в свою очередь, самолично вызвал на дуэль простолюдина, при том прилюдно понося девичью честь светлейшей княжны… не тот ли самый сын, Пелагий Любомирович? Ты не смущайся меня оправлять. Я ж тоже божий человек. Как и ты, под Господом Богом хожу. Память не как у арифмометра. Могу чего и напутать ненароком.

Уже на этом этапе можно было понять, что никакая линия защиты Бесчестных не поможет. Но это был единственный возможный вариант хоть как-то надавить на понимание и помилование.

Бывший оружничий был слишком тронут умом опосля разгромного поражения, чтоб трезво мыслить. Потому своё продолжал гнуть, не чураясь прибегать к ухищрениям и безбожно попирая уже известные собеседнику факты.

– Единственный сын у меня был, государь. Зачатый и рождённый по Божьему повелению и Его же благословению. По законам российским верноподданной четой, не басурманами какими, не наложницей. А что поносил кто кого… так мёртвым теперь модно всё приписывать. Усопшие ответа держать не могут.

– И для ответа ты полез к Морозовым, – кивнул монарх. – Да ещё и тайно, как тать. Ты ведь знаешь, что за покушение на дворян полагается. Неужто не вразумил тебя кодекс о штрафах?

– Так разве кто из дворян пострадал? – нагло хмыкнул дыбованный арестант. – Единый выстрел произвёл, да и то в убивца сына. Али кто ещё каких умерщвлённых на их землях обнаружил?

– Стараниями одного наймита, нет, – усмехнулся Александровский. – Иначе бы не держал ты предо мной ответа, а остывал бы в поле, в канаве. Хотя… это можно устроить. Только не в канаве. А, допустим… в Тульских рудниках.

Самообладание изменило Пелагию Любомировичу. При упоминании абсолютно не к месту помянутых разработок бывший оружничий вздрогнул.

Что Великий Император Всероссийский назвал их неспроста – понятно даже ему. Неужели он прознал о его визите туда? Но как? Сделано было абсолютно всё, чтобы этого избежать. Все следы наглухо обрублены, а перемещения велись под покровом заклятья, хоть это и было утомительно.

– Писание гласит, – начал издалека Александровский. – Что Иуде Искариоту за Христа плачено тридцать сребреников. Во столько по местным меркам оценена земная жизнь Его. Наше же писание называет… сто тысяч рублей.