Текст книги "Призрак «X» ранга. Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Александр М
Соавторы: Ascold Flow
Жанры:
Городское фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
– Ты Дифу это объясни. Он пока входом занят. – Лада пригнулась из-за прилетевших осколков.
– Суки, достали! – рухнул рядом с ними Эска, держась за плечо.
Между пальцами текла кровь. Он отдёрнул руку и продолжил двигаться глубже в поисках более надёжного укрытия.
Спецназ тоже отступил, утаскивая раненых за бронетехнику, и теперь со двора доносились редкие выстрелы. Ворса попыталась выглянуть в окно, но получила сверху остатками стекла и отпрянула к Тале. Та толкнула её дальше от проёма, а сама прижалась к поддерживающей крышу бетонной колонне: пользы от способности летать в закрытом складе немного…
Лада подвинулась, оставляя место за кирпичным выступом.
– Егерь, без зверей бесполезный! – возмущённо произнесла она. – Друид недоделанный…
– Что там у чёрного хода? – повернулся Диф к Ладе. – Моль что-нибудь передавала?
Сосредоточенный на защите, он ничего не услышал, так что Лада сразу повторила печальные новости.
Гюрза повернулся к противоположной стене, за которой слышались шаги, и Лада осторожно выглянула следом за ним. За разбитым окном мелькнула каска. Люди расходились вокруг здания, переговариваясь между собой, но к воротам больше не подходили.
«Нас обкладывают со всех сторон, а мы так и будем здесь сидеть⁈» – всё больше раздражалась Лада.
– А этот где? – хмурясь, кивнул Хирург в сторону опустевшей площадки с «целью».
– Ушёл, – коротко донесла Лада.
– Вот сука… – вздохнул Хирург.
Он подошёл к люку и попытался его открыть.
– Дай я… – рядом оказался Скирд, но его мгновенно остановил Егерь, чуть ли не сбивая с ног.
– Ты какого⁈..
– Там мина! Я запах чую… Взрывчатку заложили, чтобы мы не могли сбежать тем же ходом…
– Вот холера… И что делать будем? – повернулся Скирд в сторону Дифа, а за ним и все остальные.
– Их всё больше становится. Уже чувствую больше сотни человек. Ещё и псионики подъезжают… Они всё это спланировали! – начал массировать виски Гюрза, выдавая максимум своего ментального потенциала.
Все разом поняли, что они в полной «ж»…
– Сдаваться вы, видимо, не собираетесь, да? Ну что же… Мы и к такому варианту приготовились… – снова раздался голос из динамика наверху, и тот сдох от выпущенного Зионом заряда.
Диф оглядел укрывающихся возле стен людей, задержался взглядом на Ладе, но так ничего и не приказал. Лишь провёл пыльной ладонью по лицу.
* * *
Стоило выбраться из вонючего инженерного лаза, что за столько лет превратился в канализационный, как веселье набрало обороты. Один боец обернулся ко мне с автоматом, но Ким перехватила ствол и отвела его в сторону.

– Это свой.
– Рад, что мы наконец определились. – Я выпрямился, потирая ушибленное при спуске плечо.
Узковато там…
Капитан на всякий случай оставила возле спуска двух подбежавших псиоников, объяснив им, откуда ждать потенциального противника. Вдруг они взрывчатку обезвредят… И побежала за мной к броневику.
Кречетов слушал рацию возле машины, а стоящий рядом Гареев разглядывал склад, переминаясь с ноги на ногу. Коллег у ворот ранило, но его, похоже, занимает лишь возможность пустить в дело свой огонь. Не хотелось бы до такого доводить: мне этот склад ещё в зал для выставки переделывать… Надеюсь, они сдадутся без боя.
Я отряхнул колени и встал по другую сторону от полковника, пока Ким уточняла обстановку возле заднего выхода.
– Рыбки пойманы в сети. Можете считать этот пункт нашего договора выполненным.
– У нас уже двое тяжелораненых. И несколько с лёгкими ранениями. А у них даже огнестрела нет… – Кречетов убрал рацию и посмотрел на меня. – У части из них оказались очень неприятные пси-силы, о которых в твоих докладах не было ни слова.
– Я не волшебник. Я только учусь им быть, – пожал я плечами. – Без меня вы бы узнали об их существовании, когда местный морг оказался бы забит до отказа.
За спиной полковника стоял на коленях спецназовец, пытаясь удержать повязку на залитой кровью шее товарища. Кто-то мастерски швырнул арматурину и только чудом не убил его: шею задело по касательной. Ну да, у псионика даже простая железяка становится опасным оружием.
– Я, кстати, только десятерых насчитала… – Ким остановилась рядом. – Этой нету… Как её… Моли! Видимо, сбежала быстро, как только поняла, что они встряли.
– Даже не удивлён, – кивнул я.
– Нельзя допустить их прорыва и побега, – начал раздавать указания Кречетов. – Если кто-то сдастся, отводите ко мне. Где у них менталист?
Капитан указала на окно, возле которого держался Гюрза, и предупредила о его попытках добраться до спецназовцев. Пока она мешает ему выбрать жертву, но, если ей придётся отвлечься на кого-нибудь из целей, бойцы останутся без защиты. Свою голову в драке нужно беречь самостоятельно.
Полковник распределял подъезжающих по тревоге служащих по позициям, не давая им собраться возле себя толпой. Вместе с нами набралось двадцать два псионика – вдвое больше приехавших бойцов синдиката, если считать сбежавшую невидимку. Для отчёта хорошее соотношение, только среди прибывших полно тех, кого Скирд с лёгкостью размажет. Да, среди врагов не все относятся к боевым псионикам, но всё равно они представляют очень серьёзную угрозу. Толку от численности немного, если один сильный супер раздавит одной атакой сразу десятерых.
– Ким, остаёшься снаружи. Задний выход и прикрытие от менталиста на тебе. Мы будем готовиться к штурму, – приказал Кречетов.
Она посмотрела на Гареева, но полковник покачал головой.
– Он со мной. Ты его не удержишь…
– Нет, меня никто не удержит, – уже горел от предвкушения этот червь.
Кречетов повернулся к присоединившимся штурмовикам с задатками пси-сил.
– По возможности берём живыми. Но приоритет – собственная безопасность. Это бешеные собаки, и таких лучше усыпить, чем дать им себя укусить. Прикрываем друг друга, работаем тройками, командиры троек…
Полковник начал отдавать указания и распределять людей по точкам, велел приготовить противогазы. Подготовка шла удивительно медленно… То ли мариновали зажатых внутри склада, то ли дали им время придумать план побега. Я бы действовал быстрее. Хотя у меня опыта подобных массовых операций кот наплакал. Я всё же больше одиночка.
Нас пропустили между бронеавтомобилями под прикрытие полицейских щитов, и я пригнулся, разглядывая в окошко ангар поверх поднятого Скирдом бетонного холма. За ним виднелись деревянные обломки, чуть дальше валялась старая упаковка. Перед выставкой всё это пришлось бы вывозить, но сейчас хлам Гарееву только на руку.
Майор по приказу Кречетова вытянул ладонь поверх щита и направил огненную струю в проход, поджигая мусор, гнилые доски, балки перекрытия. Огонь пошёл по сухим краям дерева, потянулся к обшивке под крышей. Изнутри рявкнули, и в броневик ударил кусок бетона. Стоящего у щита бойца качнуло ко мне. Я помог удержать тяжёлую пластину и оттянул мужчину за машину.
Тот, которого зовут Дифом, попытался перекрыть проход своей пси-преградой, но Гареев направил струю выше, прямо к стропилам. Дым начал заполонять помещение. В щели полетели из подствольного гранатомёта светошумовые и дымовые гранаты.
Под крышей завыла пожарная сигнализация, и из задрожавших старых труб полилась ржавая вода. Огонь начал шипеть, а я с удивлением обнаружил, что на складе вопреки всем прогнозам работала пожарная сигнализация.
– Водичка? Так даже лучше. Гареев, хватит! Больше дыма и хаоса, а не трупов! Продолжаем заливать всё газом! Приготовить противогазы! – оценил смену обстановки Кречетов.
Гареев опустил руку, уступая место Кречетову, и усилил его, чтобы тот с сотни метров точечными потоками силы замуровал во льду вонючее, задымлённое пространство склада. Ещё и крыша горит… Ну всё, хана выставке. Крыша – это ещё минимум месяц! Придётся новое место искать…
Я отодвинулся от щита, чувствуя пробирающийся под куртку холод. Падающие сверху капли застывали на мусоре, по обшивке тянулся иней. У ближайшего окна кто-то поскользнулся и с руганью ударился о стену.
В глубине продолжало гореть, а заполняющий промежутки между укрытиями дым заставил засевших там людей кашлять. Смесь стихий вызвала панику и хаос. Если бы Кречетов хотел их просто убить, не сомневаюсь, этот склад уже превратился бы в полноценный морозильник. Но сегодня ядерное оружие работало в режиме добычи языков, а не уничтожения угрозы. Оттого и действовал он деликатно, как хирург во время операции.
К моему удивлению, часть из противников реально решила сдаться. Девушка Лада с напарницей выбили стальную дверь справа от замурованных ворот. Она была в одном лифчике, махала своей белой майкой и кашляла, показывая, что сдаётся.
Во второй я узнал тётку с позывным Таля. У женщины потемнел от крови рукав, на щеке красовалась свежая царапина.
– Мы выходим! Не стреляйте! – телепатка мысленно обратилась ко всем нам и замерла у бетонного холма. – Мы сдаёмся!
– Куда, суки⁈ Назад! Лучше сдохните здесь! – завизжала Ворса из глубины ангара.
Таля вскрикнула и схватилась за предплечье, по её пальцам потекла кровь. Возле двери показалась Ворса с вытянутой рукой, нападая на свою же… Я, не особо церемонясь, вогнал в открытый дверной проём бетонный обломок весом килограммов в тридцать и убедился, что попал. По крайней мере ревущая и схватившаяся за плечо Таля перестала орать и быстро отползала прочь от склада.
Ну, вряд ли кто-то ещё захочет сдаться. Пора действовать…
И уже в следующую секунду я понял, что не один я принял такое решение. Скирд, паскуда геокинетик, видимо, уже отдохнул и решил устроить хаос с нашей стороны.
Висящий на двух колёсах броневик сорвался и, подхваченный чужой силой телекинеза, понёсся в нашу сторону. Я мгновенно сориентировался и рубанул по чужим пси-щупам, что держали автомобиль и толкали в нашу сторону, сам его подхватил и занёс повыше, чтобы, разогнав посильнее, врезать им в земле-бетонную стену, перекрывающую проход.
Люди отскакивали в сторону от подобных кульбитов летающего автомобиля, но финал заставил всех без исключения, кроме владельца этого авто, радоваться. Машина пробила преграду и полетела дальше вглубь, снося заодно часть кирпичной стены и давая нам возможность для стремительного штурма. Где-то справа вздохнул спецназовец, которому теперь придётся писать очень много рапортов об утерянном имуществе, вверенном ему. Радуйся, что жив остался, балбес…
Машину их телекинетик остановил внутри, когда прозвучала команда на штурм. Я убрал щуп с машины, подхватил торчавший из мусора штырь и ударил им телекинетика сбоку. Он прижал локоть к рёбрам, и кузов дёрнулся вверх. В открывшуюся под днищем щель ударила автоматная очередь, телекинетику прострелило ноги. Мужчина закричал и рухнул на спину, выпуская броневик из собственного щупа. Пошла жара…
Кречетов показал мне на оставшийся после броневика проход, но внутри затрещала кладка: Скирд пробивал боковую стену, поднимая из пола бетон. Наружу посыпались кирпичи, окатывая крошкой, способной пробить голову и смять каску бойцам.
Вокруг геокинетика сгрудились те, кто не был готов сдаться, и от ответного огня их прикрывал Диф. Полковник понял, что пули тут не помогут. Он потребовал по рации отвести обычных людей подальше и прихватил льдом края дыры, мешая противнику расширить её и превратить кирпичную кладку в оружие.
– Псионики, за мной! – заорал полковник и с ледяным щитом перед собой помчался внутрь, напяливая на ходу противогаз.
Мы ворвались внутрь, прикрываясь от «кирпично-бетонного обстрела» кто чем мог. Я телекинезом отводил самые крупные куски, спасибо деду за науку с подшипниками и гирями, но самую мелочь на таком широком фронте схватить не мог. Да и освещение было никакое, всё в дыму.
Гареев направил огонь к полуразрушенной стене, отрезая Скирда и остальных от возможного пролома. Двое шедших за нами служащих задержались у входа, создавая перед собой воздушную и водяную преграды, за ними выстроилось большинство остальных псиоников-штурмовиков.
Кречетов остановился перед вздувшимся полом, а из воды вокруг ботинок Скирда выросла ледяная колодка. Геокинетик вырвал вверх кусок основания, кроша лёд, и отступил за свою бетонную преграду, под прикрытие Дифа, занявшего место сбоку.
Часть противников распределилась за колоннами, и я решил заняться ими, оставляя самых важных полковнику. Всё равно я в такой суматохе вырубить никого не смогу. Скорее просто убью их. Если они нужны ему живыми, пусть сам потеет.
Возле стены справа затрещало. По мокрому железу побежали искры от прижатого к ладони Зиона кабеля. Гареев отдёрнул ногу от лежавшей в луже полосы металла и ударил огнём, заставляя противника спрятаться за кирпичным столбом.
Началась реальная свалка. Противники дрались отчаянно, пытались зайти сбоку и атаковать своими способностями. Давили ментально в надежде вырубить. В первую очередь я получил шоковый удар от Зиона, но его самого быстро ликвидировали подоспевшие псионики поддержки. Менталист попытался устроить среди них резню и упал замертво от моего безжалостного ментального удара по мозгам. Я разом потерял треть своих запасов, но оно того стоило: из-за него союзники могли устроить безумную битву друг с другом.
Кречетов замораживал сопротивляющихся утырков слева, в другой части склада Гареев гонялся за кровекинетиком, что и так полуживой была после встречи с бетонным блоком. Всё вокруг плыло, искрило, дымилось, шипело, кричало… Хаос, анархия пси-сил…
В такой ситуации действуешь на инстинктах, не понимая, чья сила течёт рядом: союзника, что собирается тебе помочь, или врага, что пытается из последних сил тебя прикончить и забрать с собой на тот свет? Но я старался держать концентрацию.
Из-за колонны резко выскочил длинный тип и быстро ударил меня. Удар был чудовищный: я отлетел назад и врезался в соседнюю колонну. Едва успел заблокировать…
О ментальном контроле в такой суматохе и речи не шло, так что я напряг тело и телекинез. Только вот гад так быстро двигался, что я не мог разорвать дистанцию.
Вот же… Этот тип, как и Бориска, усиливает себя. Вернее, ускоряет. Сильно ускоряет…
Я пропустил с десяток ударов, прежде чем успел зацепиться за кольцо на пальце и дёрнуть гада в сторону. Удар смазался и прошёл мимо, а мне представилась прекрасная возможность отработать ему по открывшимся почкам.
От крепкого удара кулаком шустряк присел, схватившись за бок, фактически вслепую прыгнул назад и нарвался на светящийся молот одного из штурмовиков. Боец сломал прыгуну хребет, и тот свалиться на пол. Чтоб уж точно не рыпался, я ему на грудь и живот стальной лист положил и сверху ещё кирпичей навалил. Всё, с этим разобрались.
Полковник на моих глазах в третий раз окутал Скирда и Дифа толстым кубом льда, но тот снова затрещал, и в Кречетова летело всё, что было вокруг. Геокинетик оказался на удивление сильным, а Диф не менее защищённым. Даже ледяную волну своим пси-барьером сдерживал. И я тоже не мог до его мозгов добраться через эту преграду.
И пули останавливает, и пси-силы… Не удивлён, что он лидер и что Кречетов хочет взять его живым.
Я огляделся. Какие-то люди, какие-то псионики скручивали Талю с левитацией. Кто-то лежал со стеклянными глазами, кто-то хрипло дышал и плевался кровью… Минута не прошла с начала штурма, а ощущение, будто прошло раз в десять больше времени.
Остались лишь двое, и их дожимает полковник… А это значит только одно… Помощь от майора, что только что заживо сжёг кровекинетичку и счастливо улыбался с безумием в глазах, больше не нужна.
Гареев стоял со снятым противогазом и всем своим видом доказывал, что он, пусть и в меру контролируемый поводком полковника, бешеный пёс, что остался верен своей безумной жажде сжигать.
Я подхватил торчащий из мусора металлический прут и метнул Гарееву в грудь, не заботясь о том, чтобы бросить вызов ему в открытую. Гареев, надо отдать должное его подготовке, заметил угрозу и отшатнулся, пропуская прут мимо головы. Развернулся он ко мне уже без ухмылки. Огонь потянулся от его ног по полу, вынуждая меня выставить перед собой бронелист, да только лицо всё равно обдавало жаром.
– Дай угадаю: ты тот мальчишка, что выжил во время пожара двадцать лет назад?
Я толкнул защиту вперёд, целясь краем ему в плечо, но Гареев ушёл вбок и пустил пламя мне под руку. Вспыхнул рукав, огонь резво пополз по куртке, и пламя облизало снаряжение. Запахло палёной резиной противогаза…
Я сжал зубы от злости, и куча обломков полетела вперёд, а несколько стальных листов встали на пути пламени, льющегося из ладоней грёбаного пироманта. Быстро скинул горящую куртку.
Гареев кружил как хищник. От пущенного пламени под нижний край стального листа я отшатнулся к кирпичам. Гареев сиганул в сторону, опасаясь брошенной в его сторону раскалённой пластины, и увеличил поток огня. Я прикрыл глаза. Понимает, что мне тяжело, и торопится закончить… Только зря вверх ты не смотришь, ублюдок. Ещё чуть левее…
Я швырнул последний лист в его сторону, и он рефлекторно отступил вправо, а через секунду задрал голову и увидел падающую на него горящую балку и обломки старого шифера.

Пламя исчезло едва ли не в один миг, стоило питающей его пси-силе пропасть. Я подошёл к лежащему под грудой хлама и деревянных стропил и балок врагу. Он кашлял и пытался вылезти, откидывая рукой мусор. Много сил ушло на эту драку, ведение ублюдков, защиту от их менталиста, чтобы ловушка сработала… Я устал, но эта усталость была одной из самых приятных за всю мою жизнь.
Гареев шевельнул пальцами, и возле ладони пробежал огонь. Я прижал его запястье железом, не позволяя больше целиться в меня. Поставил ногу на обломки, что скопились на его груди, и навалился всем весом. Майор захрипел, изо рта потекла кровь. Но даже так он пытался улыбаться.
– Да. Я выжил, чтобы такие, как ты, больше не дышали.
– Да и по***. – Гареев закашлялся, забрызгал подбородок кровью и всё же ухмыльнулся: – Славно пожил. В отличие от тебя.
Вот же собака бешеная…
Поднимая ближайшую бронеплиту, я отступил от Гареева, не размениваясь на слова. Занёс её над его головой. Он смотрел на неё, не переставая улыбаться.
– Нет, отставить! – крикнул Кречетов, оторвавшись от битвы с парой псиоников.
– Я не ваш подчинённый, полковник. – Я оборвал нити силы, что удерживали стальную плиту, и отвернулся.
За спиной раздался грохот. Вот и всё…
Я нашёл глазами удобное место, снял с лица противогаз и бросил его в сторону.
Сковав льдом треть склада вместе со своими противниками, Кречетов подошёл к невысокой кучке и остановился, глядя на торчащую из-под плиты руку. Я же добрался до стены и, с трудом согнув колени, сел на мокрый пол. Тело стало болезненно возмущаться. Правую руку жгло. Терпимо, но жгло. Этот ублюдок мне ожог на память оставил…
И всё же от каждого вдоха становилось всё легче на душе. Будто тяжкий груз, наконец, свалился с плеч.
Я прислонился затылком к кирпичам и закрыл глаза. Не знаю, что теперь сделает Кречетов… Велит заковать меня здесь же или даст сначала выбраться на воздух? Впрочем, для тревог о будущем у меня сейчас нет ни сил, ни настроения.
Со смертью Гареева закончилась история, что душила меня двадцать лет, сколько бы я ни прятался от людей и ни убеждал себя, что научился жить дальше. И вместе с ним умерла легенда о Первом Призраке. Я начал с того, что искал информацию о нём. И закончил тем, что он сдох от моих рук.
Я наконец-то выбрался из той проклятой комнаты и дал бой своему прошлому. И я уверен, что та ночь мне больше никогда не приснится… Теперь я смогу спать спокойно. А в тюрьме или на свободе – это уже не так важно.
И вы спите спокойно, папа, мама… Ваш сын выжил, вырос и будет жить дальше.

Эпилог
Я потянулся почесать нос и звякнул цепочкой, которая в очередной раз напомнила, что левая рука пристёгнута к столу. Пришлось воспользоваться правой. Старался двигать ей аккуратно, чтобы не задеть обожжённым предплечьем край стола.
В отличие от мокрого пола склада, этот стул годится для отдыха куда лучше, но хотелось бы, конечно, откинуться, прилечь… Или ноги на стол хотя бы закинуть… Ну, пока так. Если повезёт, может, даже кофе предложат. Эх, долго они ещё там определяться будут, что со мной делать?
На дверь и наручники я посматривал уже без интереса. Смысла ковырять их сейчас нет: сил вырваться отсюда, скорее всего, не хватит. Только свинца наловлю им всем на радость. А если всё же смогу вырваться, то придётся решать, куда возвращаться и как не привести за собой хвост. Не хочется подставлять Свету с дедом. Да и чем чёрт не шутит… Вдруг мне что-то, кроме тюрьмы, предложат? Сам понимаю, что после расправы над Гареевым надежда вся к деду свинтила и лишь глазками своими мне издалека сигналит, но всё-таки…
Дверь открылась, и я выпрямился, приветствуя взглядом входящего Кречетова. Ким закрыла за ним, а полковник остановился у противоположного края стола.
– Бежать когда собираешься?
Я пожал плечами, не найдя подходящего ответа.
Кречетов кивнул капитану, и та подошла к столу, доставая ключ. Я подвинулся, давая ей добраться до замка. Браслет раскрылся, Ким отложила наручники подальше и заняла место сбоку. Полковник уселся напротив и вынул из папки несколько листов.
– Времени ушло больше, чем рассчитывал, но получилось. К счастью, получено согласие. Разумеется, под мою личную гарантию и ответственность. У нас иначе такие вопросы по псионикам пока не решаются, к сожалению.
– Согласие на что? И гарантии какие? Такие же, как с Гареевым? – Я подтянул к себе бумаги, не скрывая удивления. – У вас после него ещё принимают поручительства?
Полковник прижал ладонью край папки, помолчал и придвинул стул ближе к столу.
– Пока он был рядом со мной, ни один гражданский не пострадал. Ни одного нарушения законодательства. Уголовного, по крайней мере. Превышение скорости за рулём я не учитываю. А знаешь почему? Я отвечу, если ты не против: мои гарантии всегда железобетонные, Виктор. И тебе придётся решить, кем ты хочешь быть дальше: узником самой охраняемой тюрьмы для псиоников, что посреди ледяных полей нашей родины, или человеком на свободе. Во втором случае, разумеется, будут ограничения с обязательствами.
– Обязательства перед кем?
– А ты почитай распоряжение, – кивнул Кречетов на бумаги.
Я опустил глаза на верхний лист, ожидая увидеть что-нибудь про подчинение ведомству и отказ от собственной жизни на установленный полковником срок. Но вместо этого мне предлагали ознакомиться с протоколом учреждения экспериментального бюро гражданских пси-инициатив. Перечитал название и поднял угол страницы, проверяя продолжение. Надо же, для меня даже подходящее учреждение нашлось… Или сразу для нескольких, иначе зачем целое бюро городить.
Пометка «Совершенно секретно» интереса к чтению не убавила. Руководство и контроль возлагались на Департамент поиска и контроля псионически активных граждан, а право подбора кандидатов значилось за Кречетовым. И документ был подписан не кем-нибудь, а лично президентом.
Я задержался на подписи и только после этого посмотрел на сидящего напротив полковника. Вот оно как… Пока я здесь стул грел, он протолкнул нашу затею куда дальше, чем мне представлялось.
– Это первая попытка, – ответил Кречетов на мой взгляд. – Возможно, она же последняя. Главное – не облажаться. Мне нужны результаты, которыми можно обосновать продолжение работы.
– Частная компания, работа по согласованию, отчёты через вашего человека – я всё правильно понимаю? Или пока я тут отдыхал, условия успели поменяться?
– Основа та, что мы обсуждали: ты занимаешься своим делом, помогаешь нам там, где можешь быть полезен, я обеспечиваю прикрытие. Но больше никакого самосуда. Нашёл преступника, передал сведения. Дальше работают те, кому положено, – подтвердил полковник.
– А если среди этих тварей окажется очередной покровитель высокого полёта?
– Тогда обращаешься ко мне. – Полковник ткнул пальцем в лежащие передо мной бумаги: – Ты ведь этого и добивался: возможности решать вопросы, не прячась после каждого шага. Так пользуйся благами и привилегиями. Но не забывай, что на кону не только твоя жизнь.
Я задумчиво уставился на бумаги, скрывая удивление. Фантастика просто… Я даже не думал, что мы вернёмся к этой точке переговоров. Особенно в такой момент, когда меня смело можно посадить лет на двадцать и я, ослабленный, нахожусь под арестом в здании, полном спецназа, оперативников, псиоников и этого ледяного монстра в частности.
– Если задание будет расходиться с моими убеждениями…
– Передашь сообщение через моего человека и обсудим твои убеждения лично. Хотя мы тут есть людей никого не заставляем, а как раз наоборот – ловим ублюдков всяких и пытаемся привести всё в порядок. Это не расходится с твоими убеждениями? – взглянул Кречетов на меня с лёгким вызовом.
– Вполне достойное моих трудов занятие. Но не ждите, что я соглашусь на командировки по всей стране ради пары засранцев. Только в исключительных случаях…
Кречетов в ответ только махнул рукой. Что это значит, я не понял. Вариантов много: от «да куда ты денешься» до «и без тебя справимся».
– Главное, чтобы об условиях не забывал и глупостей не делал, – напомнил в очередной раз Кречетов и сказал следующее по списку: – Тебе назначен курирующий агент от государства. Капитан Ким как раз лишилась напарника. Пока не будет нового назначения, согласна совмещать должности.
– Согласна? – Я посмотрел на неё с лёгким удивлением: – После всего, что произошло?
– Ты представляешь, сколько времени понадобится другому сотруднику, чтобы разобраться в твоих делах? К тому же, чтобы с тобой работать, нужно обладать особой ментальной выдержкой, – скрестила она руки на груди.
Довод хороший, с таким даже спорить трудно. Из всех возможных вариантов полковник выбрал вполне терпимый.
Кречетов дождался, пока я снова посмотрю на него, и добавил:
– И по Светлане работать будете вместе. У капитана будут все необходимые полномочия. Документы и безопасное лечение организуете вдвоём, ответственность за её защиту тоже разделите. Я от своих слов не отказываюсь.
Я застыл на полпути к следующей странице, придерживая лист пальцами, и уточнил условия. Люди умеют по-разному интерпретировать через время даже собственные обещания…
– Она остаётся дома, – заявил я. – В больницу только для лечения, без превращения в подопытную.
Кречетов спокойно кивнул, а Ким наклонилась ко мне:
– Мы об этом и договорились. Подберём врача, обсудим обследование. Ты будешь сопровождать на всех этапах, если захочешь.
– Это… – вздохнул я. – Это хороший вариант. Спасибо за это.
Я вернулся к документам, уже не пытаясь найти подвох в каждом слове. Безопасность Светы до сих пор обеспечивается главным образом тем, что её никто не может отыскать. Для нормальной жизни этого мало, а с лечением я один всё равно не справлюсь. Если Ким возьмёт на себя хотя бы разговоры с врачами и оформление бумаг, можно будет заняться тем, ради чего я вообще вытащил Свету из подвала: дать ей жить.
Кречетов закрыл пустую папку и оставил на ней руки.
– Никаких больше смертей, никакой уголовщины. Для тебя это последний шанс. Согласно отчёту, в битве на складе Призрак умер. Как и оперативник из моей команды.
Я отложил листы, но полковник продолжал смотреть на меня. Призрака похоронили, а Виктору приготовили место в экспериментальном бюро… Удобно получилось. Хотя погибать при каждом трудоустройстве я не согласен.
– И что, вы мне простите гибель этого ублюдка?
– Не пойми меня неправильно, сопляк. Ты сейчас не прощение получаешь. Тебе дают возможность быть полезным, несмотря на то, что ты устроил.
Ким опустила взгляд на листы, а я откинулся на спинку стула, ожидая продолжения: Кречетов явно собирался объяснить, во что ему обошлась моя месть…
– Гареев был продуктом государства. Его взяли из осуждённых отморозков, которым предстояло сгнить в тюрьме. Он согласился на опыты и оказался пригоден для работы со мной. Стал моей тенью, помогал решать деликатные вопросы. Заодно нашим партнёрам демонстрировали, что возможности страны не ограничиваются известными им псиониками.
– Деликатно у него получалось, я видел.
– А я видел, что получается без него. – Полковник подался вперёд. – Его усиление добавляло мне тридцать процентов пси-сил. Стань он сильнее, прибавка могла вырасти.
Кречетов вздохнул, выпрямился и продолжил:
– Я уже не молод, Виктор, собственную силу больше не наращиваю. С ним мои резервы и возможности были куда внушительнее. И убедительнее для наблюдающих за нами соседей с непомерными аппетитами. Псионика принесла не только новые возможности, но и нестабильность. Мы на пороге эпохи передела мира. К счастью, мы всё ещё достаточно благоразумны, чтобы противостоять пагубным влияниям новой силы на нашей земле.
Интересно он говорит…
– Мне теперь придётся лично отсмотреть тысячи новых псиоников, в том числе осуждённых, – продолжал Кречетов. – И это твоя вина. Смерть Гареева мало кого заботит. Проблемы создаёт потеря удобного заключённого, который согласился работать и показал, что даже для подобных придурков существует путь искупления.
Значит, Гареев ему был нужен исключительно для того, чтобы с позиции силы разговаривать с коллегами в ведомстве и различными суперами из ближнего и дальнего зарубежья, что тоже до S-ранга добрались… Без усилителя отстаивать свою позицию ему станет труднее, а где искать подходящего – неизвестно. Теперь понимаю, за что он на меня злится. Но своего врага я убил и жалеть об этом не стану.
Кречетов отодвинул стул и потянулся за папкой.
– Ладно, мы потеряли ценную фигуру, зато нашли тебя. Что-то мне подсказывает, все от этого только выиграют. Постарайся хотя бы на первых порах не доказывать обратное. Сильно не высовывайся и жди от меня заданий.
– Буду делать то же, что и раньше. Только теперь вы сможете достижения себе в копилку добавлять, а не местным генералам звёзды на грудь вешать, – пожал я плечами.
– От копилки мало проку, если нет силы отстоять свои убеждения. Авторитет иногда намного важнее. Как бы там ни было, тебя придётся официально зарегистрировать. Проведём тесты и заключим контракт. Твоя фирма получит разрешение и будет признана бюро. Хотя она не твоя, насколько я знаю…
– Исправим, – кивнул я, ведь это не проблема.
– Ну вот и договорились. – Кречетов встал. – Всё, оставляю вас. Меня ждёт самолёт.
Я проводил его до двери взглядом и собрал оставшиеся передо мной документы. Ким не торопилась подниматься, позволяя мне сложить листы по порядку. В животе заурчало…
Надо же, можно возвращаться домой… Но с вопросами будущего ещё успею разобраться, а пока неплохо бы поесть.
– Ну что, может, по шаурме? – предложил я своей «кураторше».
– Ты мои мысли читаешь. Только не шаурма, а шаверма.
– Нет-нет-нет… Я в эту ловушку не попаду. Оставь свои премудрости кому-нибудь другому. Лучше уж тогда в «Сытный уголок». Отметим победу чемпионским завтраком.




























