Текст книги "Десант в прошлое"

Автор книги: Александр Абердин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 34 страниц)

– А теперь ответь мне, за каким чёртом ты сорвал меня с места? Ты что, без меня не смог бы справиться? Я ведь практически ничего и не сделал, чтобы разрешить эту проблему, Федотыч.

– Дурак ты, Колька, – ответил мне мой старый друг, – ни хрена ты не понимаешь в политике. Всё как раз именно благодаря тебе и вышло так славно. Поэтому закрой хлеборезку и не вякай. Если у меня снова нарисуется на горизонте какое-нибудь вонючее дерьмо, то я снова звякну тебе и скажу, Колёк, срочно выручай.

Мне это было непонятно и я буквально зашипел:

– Но, почему, Серёга? Ты же президент, причём такой, что от тебя вся Аргентина в отпаде. Тебя если кто и ненавидит до трясучки, так только английский истеблишмент, а все остальные очень даже уважают. Ну, есть, конечно, говнюки и в Аргентине, так они же все у нас под контролем и если что задумают, им быстро кирдык наступит.

Перейдя почти на официальный тон, мой друг сказал:

– Серёга, не мети пургу. Пойми, ты для всех тот самый русский князь, который заблаговременно сообщает людям о землетрясениях и всех прочих катастрофах. Поэтому где бы ты не появился, люди тотчас умолкают и ждут от тебя чуда. Ну, а как раз чудеса творить это уже наша прямая обязанность. Мы их уже столько сотворили, причём спасая людские жизни, что дьявол уже наверное в гробу лежит, так как помер от тоски, а может быть его жаба задушила. Поэтому, старина, сиди молча и сопи себе в две дырочки, пока тебя не позовут. У тебя есть молодая красавица-жена, и как только такой дивный цветок в джунглях вырос, вот и забавляй её, но помни, в срок не более суток ты должен будешь оказаться в любой точке земного шара, куда бы тебя не позвали. Мы только для этого на твой дирижопль поставили реактивные двигатели и разбросали по всей планете базы дозаправки.

А вот с этим я был просто вынужден согласиться. Рауль, он же Серёга и он же Святой, такой оперативный псевдоним у него был в ГРУ, был полностью прав. Мой авторитет не смотря на всё то море помоев, которое выливали на мою голову в прессе, иногда даже в России и США, действительно был очень велик. Да, меня ненавидело множество людей, но даже мои самые лютые враги были вынуждены прислушиваться к моим словам потому, что боялись однажды утром проснуться с головой, отделённой от туловища. Хотя нет, в таких случаях, кажется, положено просто смотреть на свой труп со стороны. В любом случае мне это не мешало заниматься своими прямыми обязанностями – руководить огромным коллективом единомышленников.

С тех пор мы навсегда забыли о неприятностях, связанных с гереро и нама. Одни учились и одновременно с этим работали на заводах и фабриках, другие просто учились, а третьи занимались своим любим делом и тут уже гаучо удивлялись умению гереро успокаивать скотину. Молодые механизаторы распахали поля и засеяли их кормовыми культурами, которые дали такое количество кормов, что больше половины шло на продажу соседям. Товарное производство молока и мяса резко увеличилось, зато количество пастбищ в пересчёте на одну корову сократилось, так как выручали заготовленные впрок корма. Наш опыт в дальнейшем подвиг всех гаучо перейти именно на такую форму хозяйствования, а то, что Аргентина становилась индустриальной страной, заставило плантаторов выращивать пшеницу и многое другое, её и в Штатах выращивалось с избытком.

Да, мы чётко регулировали нормы производства и не допускали в первую очередь перепроизводства. Всё нужно выпускать в меру и уровень потребления должен быть несколько больше, чем уровень объёмы поставок. Это единственный способ избежать кризиса. Когда все работают и при этом рынок не перенасыщен, то за счёт роста населения создаётся постоянный дефицит, который не даёт предприятиям остановиться. Наши экономисты даже вывели какие-то замысловатые формулы на этот счёт, но это не моя тема. Впрочем, как и многое другое, ведь я кроме политики, которой был вынужден заниматься, да и то в качестве то символа успеха, то жупела, а то ещё чёрт знает кого, меня интересовали радиотехника, ментальные технологии и моя жена. На большее меня просто не хватало.

А между тем к концу девятьсот седьмого года мы не только заменили весь свой станочный парк на станки второго поколения, но уже построили немало станков третьего, сверхточных, прецизионных, с чистотой обработки четырнадцатого класса. Более того, это были уже станки-полуавтоматы и нам срочно требовались компьютеры, чтобы достичь наивысшего уровня развития всех своих технологий. В этом, по большому счёту, не было ничего удивительного, ведь мы просто шли тем путём, который наметили себе ещё в своём несчастном двадцать первом веке. Всё, что сделали для этого мои друзья, так это работали всё это время по двенадцать часов в сутки, с точно такой же самоотверженностью, как некоторые из них, самые старые, делали это в годы Великой отечественной войны.

Мы успели сделать за эти два года так много, что я даже порой не верил в это, но при этом мы ведь отказались от гигантских кузнечных и штамповочных прессов, а также от огромных прокатных станов и всё потому, что нашим другом был величайший гений – Никола Тесла, или, как мы уважительно называли его на русский лад – Николай Милутинович. Благодаря целому ряду его изобретений, особенно механическому осциллятору, мы могли теперь изготавливать трубы любого диаметра, выдавливая их так, словно они были не стальными, а пластмассовыми. Точно так же на наших заводах изготавливался любой прокат из любых металлов и все эти нанометаллы имели просто колоссальную прочность.

Уже в девятьсот девятом году наша компьютерная компания намеревалась начать изготавливать компьютерные комплектующие и процессоры с несусветной тактовой частотой в семьдесят пять гигагерц и это должны были быть самые обычные персональные компьютеры с плоскими экранами. В общем ноутбуки с экраном в двадцать пять дюймов. Эта разработка была сделана нашими компьютерщиками уже после того, как мы отправились в прошлое. Буквально все мало-мальски серьёзные учёные, которые сотрудничали с нами, а не со своими ублюдочными правительствами, замерли в предвкушении чудо и через пять семь месяцев оно произошло, хотя первоначально речь и шла о двенадцати. Но уже задолго до этого дня главным языком программирования, как и всей науки в целом, стал русский язык, причём без таких излишеств, как фита, ять и прочие. Ни от кого возражений не последовало лишь по той причине, что наших, русских учёных на тот момент было гораздо больше.

Никого из учёных не очень-то смущало, что они были вынуждены жить двойной жизнью. Некоторые господа почему-то решили, раз в их руки появились учебники опередившие время, то уже всё, они оседлали Сивку-Бурку и потому повернулись к нам спиной. За что были сверх меры обласканы правителями большинства стран Европы, а все те учёные, которые перешли на нашу сторону, стали, как и король Альфонс XIII вместе с царём Николаем II, стали чуть ли не изгоями, а потому быстро перебрались в США, Венесуэлу, Бразилию, Аргентину и Колумбию, которую мы также стали активно развивать, как следующую страну по списку. В первую очередь потому, что в ней уже тогда выращивали коку с целью производства кокаина отнюдь не в медицинских целях, а нам это не нравилось.

Пока мы торчали в Аргентине, а эту страну мы покинули только в середине апреля девятьсот восьмого года, наши авиастроители решили, что дирижабль "Россия" это полный отстой и его нужно срочно заменить на новый. И они его построили, да такой, что я ужаснулся, едва только узнал о их планах. Навалившись большой толпой на это дело, они соорудили точно такую же летающую тарелку, только диаметром уже в четыреста метров и высотой в сто. Он имел рабочий объём в семь с половиной миллионов кубических метров и мог поднять в воздух уже три тысячи тонн полезного груза, что делал крайне редко, только в самых крайних случаях. Это был первый дирижабль из десяти супердирижаблей. Мы назвали его "Великая Россия". При его строительстве были применены конструкционные материалы даже не двадцать первого, а всего двадцать второго века, поскольку таких в наше время точно не производили в промышленных объёмах.

Его каркас был полностью изготовлен из углепластикового профиля, гелиевые баллоны из сверхпрочного тонкого пластика, покрытого снаружи прочнейшей зилоновой тканью, что в наше время шла на изготовление бронежилетов, а изнутри золотой фольгой. Наружный корпус был изготовлен из наносплава бериллия, магния и титана, который отличался не только лёгкостью, но невероятной прочностью и к тому же его ещё и покрывала жидкая броня. В общем он был пуленепробиваемый. Просто фантастически лёгкий корпус позволял "Великой России" подниматься на высоту в двенадцать километров и шпарить со скоростью в пятьсот двадцать километров в час, так как дирижабль был оснащён мощными, электрореактивными двигателями. На предельную высоту он поднимался имея в своих трюмах и на борту полторы тысячи тонн полезного груза.

Экипаж "Великой России" стал больше всего лишь на шестнадцать человек и то только за счёт того, что на нём было установлено уже четыре батареи сверхлёгких, автоматических пушек калибра восемьдесят восемь миллиметров, по восемь штук в каждой. Гондола нашего нового супердирижабля представляла из себя сферический пятиэтажный дом с летним садом на крыше. К тому же он нёс теперь в своём ангаре не шесть, а десять десантно-штурмовых самолётов несколько большего размера с экономичными гибридными двигателями. Штурмовики, как и прежде, брали две тонны бомб, но помимо этого на них было установлено по два пакета НУРСов и это при том, что десять десантников сидели в салоне с полной боевой выкладкой, а самолёт при этом имел бронирование ничуть не хуже, чем у штурмовика двадцать первого века, вот только летал со скоростью всего семьсот километров в час, а потому и его век тоже был недолгим. Впрочем, в своей сугубо гражданской ипостаси он летал тридцать лет.

"Великая Россия" была построена так быстро только потому, что надвигалась весьма знаменательная дата. Скоро должен был упасть на Землю Тунгусский метеорит и некоторые наши учёные хотели это видеть своими глазами. Воздушный взрыв, произошедший в районе реки Подкаменная Тунгуска семнадцатого июня девятьсот восьмого года в семь часов четырнадцать минут по местному времени или в ноль часов четырнадцать минут по Гринвичу, имел примерно такую же мощность, как взрыв пятидесяти мегатонн тротила. Для того, чтобы наблюдать за падением Тунгусского метеорита, нам нужно было находиться на высоте не менее двенадцати километров и не ближе, чем в семидесяти километрах от эпицентра взрыва. По расчётам учёных в этом случае наш супердирижабль конечно же содрогнётся от сильнейшего удара, но воздух на такой высоте уже изрядно разряжен и потому ударная волна не причинит нам особого вреда.

Тем не менее мне было как-то жутковато, но я всё же решил лететь в Сибирь вместе со всеми, высадив Алу в Урге. Из Аргентины мы вылетели в Штаты, чтобы взять на борт в Нью-Йорке Николая Милутиновича, а попутно ещё три десятка наших учёных. Всего их отправлялось в эту экспедицию двести сорок человек. Треть учёных мы должны были высадить вдоль траектории полёта вместе с их научной аппаратурой на территории Китая, Монголии и России. Специально для этого было разработано несколько десятков научных приборов и специальные кинокамеры с уже цветной, а не чёрно-белой киноплёнкой. Видеокамеры были только на подходе, как и телевизоры с плоскими экранами. Навестив в Штатах наших друзей и партнёров, заставив американцев раскрыть рот от удивления при виде гигантской летающей тарелки с огромным триколором, мы пересекли эту страну и направились в сторону Японии.

После поражения в войне эта страна жила хотя и мирной, но всё же не такой уж и тихой жизнью. Модернизация страны и её индустриализация шли с такой же скоростью, что в России и Монголии, теперь уже объединённой. Китай давно уже не пытался ворчать по поводу российской экспансии, но время включить его в Российскую империю, как подмандатную территорию, ещё не пришло. В Китай поставлялись из России новейшие товары и техника, но что самое главное, современные медикаменты, хотя китайцы весьма неплохо лечились средствами традиционной медицины, но даже ими не заменить некоторых лекарств. Особенно антибиотиков, которые появились намного раньше, чем в прежней истории и уже спасли не одну сотню тысяч жизней. Новые лекарства появлялись буквально каждый день и хотя их принято испытывать в клиниках по много лет, к тому, что производили наши фармацевты, это не относилось.

Так, время от времени совершая посадки, мы не спеша двигались к цели строго выдерживая курс. Всё это время на борту дирижабля не утихали споры. Всем хотелось угадать, что же всё-таки взорвалось в небе над Подкаменной Тунгусской. Лично мне было как-то всё равно. Главное заключалось в том, что при этом никто не погиб, а поскольку Никола Тесла летел вместе с нами, то на него грешить было никак нельзя. Ну, не запускал он никаких гигантских плазмоидов в девятьсот восьмом году. Это было сделано гораздо позже, через семнадцать лет и совершенно иным образом с чисто практическими целями. Таким образом он в течении всей полярной ночи освещал на Южном полюсе место проведения строительных работ, когда учёные решили построить там большую научно-исследовательскую станцию. Простыми лампочками было просто не обойтись вот мы и попросили Николая Милутиновича подсобить нам.

В Угре, ставшей за столь короткий срок довольно привлекательным городом, нас встретили, как родных. Богде-гэгэн Монголии, узнав о цели нашего путешествия, сразу же загорелся идеей лететь с нами. Ну, а поскольку нам всё равно нужно было возвращаться в Ургу за моей женой, то мы его взяли, но свиту попросили сократить до минимума. На борту дирижабля Халха сразу же переоделся в европейский костюм и немедленно стал жаловаться на лам, которые достали его своими требованиями. Что же, я его прекрасно понимал, поскольку сам находился в точно такой же ситуации. Вот только с каждого из нас требовали разное, но всегда очень настойчиво. Отказаться было просто невозможно. Вскоре мы долетели до нужного места, поднялись на высоту даже большую, чем двенадцать километров, и дирижабль практически замер на одном месте, хотя это и стоило целой группе пилотов чуть ли не титанических усилий.

Ну, а вскоре мы увидели феерическое зрелище. По небу, с юго-востока на северо-запад пролетел огромный, даже не огненный, а слепящий глаза шар, который взорвался в воздухе на высоте в семь с половиной километров. Как свидетель этого взрыва и пролёта огненного шара, я могу вполне определённо сказать, что так ничего толком и не понял. Лишь пятнадцать лет спустя, заглянув в прошлое, я увидел, что Тунгусский метеорит был на самом деле чем-то вроде беспилотного космического корабля изготовленного из совершенно прозрачного материала. Этот корабль имел в диаметре сто шестьдесят три метра и его при пролёте сквозь атмосферу окружало плазменное облако. Причиной взрыва было вовсе не столкновение с более плотными слоями атмосферы, а нечто иное – корабль взорвался изнутри и хотя это был очень мощный взрыв, он не был термоядерным. Тут речь шла о чём-то ином, а о чём именно, мы не знали очень долгое время.

Впоследствии мы всё же выяснили, что это было такое, но я не стану забегать вперёд, так как тому есть свои причины. Взрывная волна и грохот взрыва даже на высоте почти в четырнадцать километров были весьма ощутимы, но мы предусмотрительно надели на голову специальные защитные шлемы с антифонами. Тем не менее ощущение всё равно было не из приятных. Мы сразу же полетели к эпицентру взрыва, но ничего, кроме горящей тайги не увидели. Не смотря на это мы кружили над местом взрыва пять суток и даже спускались вниз, чтобы взять пробы. Ничего опасного в них мы так и не обнаружили, это был очень "чистый" взрыв. Загадок от того, что мы наблюдали за взрывом Тунгусского метеорита не убавилось, а лишь прибавилось и потому на борту дирижабля учёные спорить перестали. Они обдумывали вопросы, которые стоит задать друг другу. Меня радовало уже одно то, что мне они вопросов задавать точно не станут.

Из Урги мы полетели обратно по тому же маршруту, собирая группы наземных наблюдателей, которых высаживали в самых недоступных местах. В то время в Китае жило порядка двухсот семидесяти миллионов человек, со всеми его владениями, к лету девятьсот седьмого года уже потерянными, триста тридцать миллионов, а потому такие места ещё имелись. Временами мы снижались, чтобы произвести киносъёмку и китайцам не всегда нравилось видеть над собой летающую тарелку с российским флагом. Они стреляли по нам из винтовок, но это не причиняло дирижаблю никакого вреда. Его оболочка могла запросто выдержать даже выстрел из крупнокалиберного пулемёта или снайперской винтовки. Всех наблюдателей мы собрали без особых трудностей и как только на борт поднялась последняя группа из четырёх человек, мы набрали максимальную высоту и полетели в США на крейсерской скорости в пятьсот сорок километров в час.

В Америке мы приземлились в Вашингтоне, чтобы оповестить весь мир о падении Тунгусского метеорита, эхо взрыва которого докатилось и до этой страны. Большому Тедди оставалось хозяйничать в Белом Доме ещё два года и потому мы сразу после пресс-конференции поехали туда. Мы давно уже стали хорошими друзьями и что самое главное, могли разговаривать практически на любые темы. Правда, бейсбол меня совершенно не интересовал, зато я хотел услышать от президента США, что он думает о нашей деятельности в Южной Америке и вообще, во всём мире. Лукаво улыбнувшись, он сказал:

– Всё хорошо, парень, можешь не волноваться, как только я передам власть в руки надёжного человека, то сразу же поднимусь на борт твоего летающего дворца. Он просто великолепен.

Отрицательно помотав головой, я вежливо отказал ему:

– Нет, мистер президент, для вас уже строится точно такой же дирижабль, который мы подарим даже не вашей стране, а лично вам и вот это действительно будет настоящий летающий дворец. Думаю, что это не помешает вам в вашей будущей работе. Чем скорее на свет появятся Южно-Американские Соединённые Штаты, тем скорее мы все обретём и Северо-Американские, что очень важно для всего мира. Вы ведь понимаете, что вам суждено сделать?

Президент кивнул и с улыбкой согласился:

– Ты прав, Серж, это действительно нужно всему миру. Только так мы сможем обуздать промышленников и навести порядок в мире.

Глава 16
Попытка англичан помешать нам в Италии

О том, что произошло в Сибири, мы постарались растрезвонить на весь мир сами. Чуть ли не во всех синематографах мира крутили наш часовой фильм, рассказывающий о падении огромного метеорита на Землю и его взрыве высоко в воздухе. Это нужно было сделать пот потому, что очень уж на нас ополчились в Западной Европе и особенно в Великобритании. Того и гляди нас могли обвинить в том, что это мы устроили этот взрыв. Очереди в синематографы стояли чуть ли не по несколько километров. Ещё бы, ведь мы мало того, что передали их владельцам четыреста копий фильмов, так ещё и поставили им отличные кинопроекторы, звуковую аппаратуру и даже дизель-генераторы. Ну, и к тому же фильм был цветной, что и вовсе явилось для зрителей чуть ли не таким же шоком, как первый фильм братьев Люмьер. Кстати, так в девятьсот восьмом году началась эра цветного, широкоэкранного, звукового кино. Голливуд уже существовал, но в пику ему в России, в Крыму, неподалёку от Ялты была построена самая крупная и самая современная на тот момент киностудия. Вскоре такие же киностудии были построены в Аргентине, Бразилии и Венесуэле.

Среди нас, я имею ввиду бывших разведчиков и военных, имелось несколько десятков энтузиастов и кинематограф развил настолько бурную деятельность, что мне даже захотелось прикрыть эту лавочку. Главным образом потому, что эти деятели начали в первую очередь с того, что выпустили на экран "Звёздные войны" Джорджа Лукаса, причём содрали фильм один к одному. Звёзды российского театра откликнулись на призыв этих бессовестных жуликов и уже в сентябре месяце на экраны вышел фильм "Скрытая угроза", из-за которого тысячи деревенских мальчишек в лаптях бегали, размахивая палками, покрашенными извёсткой с синькой в голубой цвет. Вообще-то надо сказать, что всякие инопланетные существа в русских "Звёздных войнах" выглядели всё же намного симпатичнее и органичнее, а спецэффекты были настолько реалистичными, что публика то и дело вздрагивала и вскрикивала. Как по мне, лучше бы они отсняли заново "Войну и мир", но это был второй российский блокбастер.

После того, как европейские зрители посмотрели цветной, научно-популярный фильм продолжительностью в один час, в течение которого никто из зрителей не покинул зал, было немудрено, что они даже во время небольших перерывов, когда киномеханики меняли катушку с фильмом, не вставали с кресел, когда в кинотеатры поступил кинофильм "Скрытая угроза". Этот фильм покорил зрителей на всех континентах, но в странах Западной Европы его смотрели с особым ощущением. Юный Энакин Скайуокер ассоциировался у всех с Россией, а вот король Эдуард VII со зловещим тёмным повелителем ситхов Дартом Сидиусом. Фильм "Скрытая угроза" произвёл намного большее впечатление, чем документальная лента "Взрыв Тунгусского метеорита". Ольга Гзовская в роли Падме Амидалы была ничуть не хуже Натали Портман, а как на мой взгляд, так намного убедительнее неё сыграла свою роль. Ох, уж, мне эта великая волшебная сила искусства! Европейские зрители приняли всё за чистую монету.

Возле всех кинотеатров царило столпотворение и дело дошло даже до того, что кинопроекторы устанавливались в оперных и других театрах. Увы, но подавляющее большинство зрителей почему-то подумало, что все эти космолёты и световые мечи существуют в действительности и они имеются на вооружении армии Российской империи, хотя в титрах и было сказано, что фильм фантастический. Хорошо, что вскоре на экраны вышел ещё один русский исторический блокбастер – "Война и мир". Фильм снимался чуть более года и получился ничуть не менее грандиозным, чем у Бондарчука. В основном из-за того, что его режиссёр доподлинно знал, как всё происходило на самом деле. Европейская публика и на него ломилась толпами, вот только почему-то газетчики уловили в двух этих фильмах какой-то тайный смысл и разразились целым шквалом статей о "скрытой русской угрозе" просвещённой Европе.

Ну, а потом была "Атака клонов", которая вышла на экраны как раз в канун Рождества. Публика наконец поняла, что это фантастические фильмы и облегчённо вздохнула, а вместе с тем напряглась и замерла в ожидании, так как в самом конце фильма был показан клип, рассказывающий о том, что вскоре на экраны выйдет фильм "Месть Ситхов". Как раз в этот момент мы столкнулись с одним весьма неприятным обстоятельством. Как всегда в подобных случаях, я подробно рассказал в прессе о надвигающейся катастрофе, на этот раз предупредив, что в Италии, в Мессине, произойдёт просто чудовищное по своей разрушительной силе и количеству жертв землетрясение.

Вот тут-то мы и столкнулись с мощнейшей акцией противодействия. О надвигающейся беде было сообщено заранее, ещё первого декабря девятьсот шестого года и уже через трое суток буквально во всех крупных газетах Италии появилось множество статей, в которых опровергалось наше сообщение. Десятки учёных-сейсмологов, которых и учёными-то назвать нельзя, доказывали, что после землетрясения в Калабрии ждать второго землетрясения по соседству, в Мессинском проливе просто глупо и никакой катастрофы не произойдёт, а князь Горчаков возомнил себя чуть ли не мессией. Ну, с этим я был полностью согласен, хотя нас, мессий, было на тот момент гораздо больше, чем эти господа себе представляли. Мы снова опубликовали своё предостережение и опять-таки нас стали обвинять чуть ли не во всех смертных грехах. А тем временем не смотря на то, что мы назвали число жертв, свыше двухсот тысяч, и при этом будут почти полностью разрушены города Мессина и Реджо-Калабрия, а вместе с ними ещё двадцать два населённых пункта, никто даже и не собирался эвакуироваться и мы решили действовать.

В район землетрясения были заблаговременно направлены транспорты с продовольствием, множеством палаток и полевых кухонь, но им навстречу вышли военные корабли Великобритании и Италии. Русский военно-морской флот также направился в район будущего бедствия. Все транспортники шли под российским флагом, а потому применять против них силу англичане и итальянцы побоялись, но последние принялись делать громкие заявления о том, что никакая помощь Италии не нужна. Ситуация складывалась крайне неприятная и потому я приказал срочно загрузить второй супердирижабль, который уже был построен и проходил ходовые испытания и в середине декабря мы вылетели в Италию. Двадцатого числа мы уже были на месте и столкнулись с вопиющим безобразием, вместо того, чтобы эвакуироваться, итальянцы готовились праздновать Рождество, но мы испортили им праздник.

Сначала мы спустились на высоту в триста метров и, кружа над городами и деревнями, стали через мощные громкоговорители взывать к разуму итальянцев. Увы, но это не возымело никакого действия и даже более того, карабинеры стали стрелять по нам из винтовок и даже пулемётов. Мы поднялись вверх и открыли массированный ответный огонь из всех орудий, вот только стреляли мы светошумовыми снарядами, взрывавшимися на высоте в сто метров. Грохоту от них было много, огненные шары слепили глаза, но никакого вреда, если не считать того, что кто-то обделался со страху, от них не было. После этого мы спустились и я обратился к итальянцам с такими словами:

– Тупые ослы, немедленно собирайте вещи и покидайте свои жилища. Даю вам на это трое суток, после чего, не дожидаясь землетрясения мы разбомбим ваши города.

В знак того, что мы настроены очень серьёзно, с борта дирижаблей вылетели наши штурмовики и действительно положили по несколько бомб там, где они не могли причинить никакого вреда. После этого самолёты полетели в сторону военных кораблей Италии и Великобритании, рядом с которыми они тоже сбросили авиабомбы, а потом вымпелы с приказом немедленно высадить на берег спасательные команды, иначе мы утопим все корабли до единого, а всех, кто попытается спастись вплавь или на шлюпках, расстреляем из пулемётов. Хотя англичане и установили на своих линкорах некоторое подобие зенитной артиллерии, та была бессильна против нашей быстрокрылой, манёвренной авиации. При этом не стоит забывать и о том, что за штурвалами сидели опытные асы, а не какие-то там салаги. Пусть и со скандалом, нам всё же удалось заставить итальянцев покинуть опасные районы. В порты Мессины и Реджо-Калабрии стали один за другим входить транспорты и выгружать огромное количество уже загруженных под завязку грузовых автомобилей.

Англичане хотели было смыться, но мы буквально силой заставили их принять участие в спасательной операции. Таким образом нам удалось сформировать интернациональный спасательный отряд, который вплоть до поздней ночи двадцать седьмого декабря помогал итальянцам обустроиться в палаточных лагерях. Хорошо, что в Италии не бывает холодных зим. Народа мы направили в Италию много и это были опытные парни, а потому дисциплину они установили жесточайшую. Лагеря были разбиты на улицы и кварталы заранее, мы ведь имели точные карты местности, сделанные на основе фотосъёмки, а потому люди могли не беспокоиться о своём имуществе. Всё самое ценное рабочие отряды успели вывезти. Даром что ли мы направили в эти районы Италии столько грузовых автомобилей.

Англичане попытались было проверить наших парней на прочность, но те вырубали их с первого же удара и жители туманного Альбиона быстро успокоились, но всё же злорадствовали. Они почему-то уверовали в то, что никакого землетрясения не произойдёт. Мы же, зная, как всё будет, подготовились заранее к тому, чтобы всё заснять на киноплёнку. Ровно в пять часов утра на обоих дирижаблях, были включены мощные прожекторы, которые осветили два полностью обезлюдевших города, а в пять часов двадцать минут подземная стихия нанесла свой удар. Самым страшным зрелищем была волна пятнадцатиметровой высоты, нахлынувшая на берега Апеннинского полуострова и Сицилии, но и вид того, как рушились дома, тоже был очень впечатляющим. Довольно сильный толчок вызвал на несколько минут панику в лагерях беженцев, но та вскоре сменилась ликованием и итальянцы бросились целовать руки своим спасителям.

В десять часов утра в порты снова вошли транспортники и с них стали сгружать на берег бульдозеры, экскаваторы и подъёмные краны, после чего началась расчистка завалов. Ну, а через трое суток пришли новые транспортники, с борта которых стали сгружать строительные материалы и сборные щитовые домики, чтобы итальянцы могли пережить последствия землетрясения. Это был дар Российской империи итальянскому народу. Английские военные моряки были отпущены из района бедствия и тут же смылись, снова обидевшись на нас, зато итальянские остались, но лишь потому, что король Италии Виктор Эммануил III наконец опомнился и отдал соответствующий приказ. Наши люди работали в зоне землетрясения до самой весны и многие парни даже женились на итальянках, что давно уже стало для нас нормой. Не я один был такой. Большинство моих друзей брали себе в жены девушек из Соединённых Штатов, стран Латинской Америки, Испании и вот теперь очередь дошла и до Италии.

В этом плане мы, конечно, больше всего пограбили страны Латинской Америки и лично мне было радостно видеть, как очаровательный, пылкие креолки влюблялись в русских парней или кавказских джигитов. Один мой старый друг, который был когда-то соседом по даче, полковник авиации в отставке, происходил родом из терских казаков. Дед Ивана Матвеевича Фомина, был станичным атаманом станицы Наурской, той самой, которая прославилась в далёком одна тысяча семьсот семьдесят четвёртом году тем, что небольшой отряд казаков, женщины и старики отстояли свою станицу во время первой турецкой войны. Против них тогда выступила почти десятитысячная армия, но обломала себе зубы. Наурские казачки не испугались и бились с этим воинством не только отважно, но и умело, отбив в первый день несколько приступов, но вскоре пороха осталось всего на один пушечный заряд и на следующее утро произошло то, что иначе, как чудом не назовёшь.

Казаки, а их было всего ничего, несколько десятков, поставили пушку с вкаченным в неё ядром перед мощными дубовыми воротами, затем распахнули их и меткий канонир, казак Перепорх, сноровисто навёл пушку на высокий холм, прямо на шатёр крымского калги. Грянул выстрел и ядро, влетев в шатёр, наделало большого переполоха, убив любимого племянника крымчака, но вовсе не это привело войско, состоявшее из кабардинцев и ногайцев в ужас, а то, что из ворот выбежала большая толпа казачек, вооруженных косами. Да, я не раз и не два наблюдал за тем, как это воинство убегало от стен станицы Наурской, объятое ужасом. После этого долго рассказывали о том, как Кабарда пошла воевать, да не управилась с казацкими бабами. Ну, а Иван Матвеевич как раз и был прямым потомком тех казаков и даже родился в Наурской. Когда я предложил ему стать членом нашей команды, он согласился сразу, узнав, что ему ещё придётся повоевать сидя за штурвалом реактивного самолёта.