Текст книги "Кипящие Кварталы (СИ)"

Автор книги: Александр Кронос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Метка Дальнего: Кипящие Кварталы

Глава I

Запах молотого кофе, ванильного сиропа и тёплой выпечки. Для портового гоблина – удушливая, режущая носоглотку экзотика. Здесь пахло неправильно. Ни гнили, ни тухлой рыбы, ни застоявшейся в подворотнях мочи.

Приличный квартал Нижнего города. Тротуары выметены, фонари горят ярко и стабильно, не оставляя спасительных проплешин тьмы. Свет бьёт по глазам. Люди одеты так, что любая из их курток стоила больше всего моего имущества. Витрины, вывески, кашпо с цветами. Из открытой двери парикмахерской тянуло лаком и одеколоном.

Я тут как таракан на белоснежной скатерти. Каждая минута на виду – риск. Зверь внутри скалился от раздражения. Слишком светло и чисто. Всё чужое. Пожилая женщина с пакетами покосилась на меня и ускорила шаг. Мужчина в пальто перешёл на другую сторону улицы. Гоблин в приличном квартале – сбой в картине мира. Вопрос времени, когда кто-нибудь вызовет патруль.

Полицейских тут к слову не было. Пока не видел ни одного. И фонари горели почти все – прятать от чужих глаз было откровенно сложно.

Ниша между зданиями. Выступ на уровне второго этажа, куда я забираюсь при помощи когтей. Кофейня напротив видна целиком. Панорамные окна от пола до потолка. Тёплый свет, деревянные столики, официантки в тонких белых рубашках и коротких юбках со стройными ножками.

Моя цель была там. Капитан Марков сидел за угловым столиком. В гражданке – тёмная рубашка, расстёгнутая на две пуговицы. Лицо то самое, с аватарки в «Хоромах» – сытое, гладко выбритое, с аккуратными усиками. Полуулыбка человека, который привык быть главным в любой комнате. Крепкий, широкоплечий. Не жирный – мясистый, как бывший спортсмен, начавший заплывать.

В одной руке – смартфон. Он как раз фотографировал чашку на фоне вечерней улицы. Ритуал идиота, который каждый вечер выкладывает жизнь напоказ, позволяя себя вычислить. На столе – плоская бутылка коньяка. Из которой он только что щедро плеснул себе в кофе.

К столику подошла официантка. Молоденькая, в короткой юбке. Наклонилась убрать пустую тарелку. Марков ухмыльнулся и по-хозяйски, с оттягом, шлёпнул её по заднице. Девчонка дёрнулась, натянуто хихикнула и поспешила отойти.

Добыча расслаблена. Мундир похоже чувствует себя абсолютно неприкосновенным.

Я ждал сорок минут. За это время Марков выпил два кофе, сдабривая коньяком, сожрал три куска торта, несколько раз шлёпнул официантку и один раз чуть не запустил руку ей под рубашку. Той пришлось буквально сбегать. Не переставая при этом смеяться. В цивилизованном месте, этого парня за один шлепок по заднице должны были уронить лицом в пол и надеть наручники. Но такие места остались в моей прошлой жизни. Сейчас я настолько свыкся, что она кажется смутным сном из бесконечно далёкого времени.

Наконец звякнул дверной колокольчик. Марков вышел.

Сразу достал телефон. Прижал к уху. Заговорил – и голос мгновенно изменился. Раздражение, нажим, почти крик. Слов я не разбирал – расстояние и шум проезжающих машин мешали. Но интонация безошибочна. Он с кем-то препирался.

– Я сказал, решай это! – долетел обрывок. – Моя задница на кону!

Яростно нажал на экран, сбросив вызов. Постоял секунду, сжимая кулак. Зашагал за угол кофейни.

Я мысленно отвесил себе оплеуху. Привык гоняться за голытьбой из порта. Из-за чего не учёл очевидного момента.

Парковка. Небольшая площадка, зажатая между стеной кофейни и глухой высокой стеной соседнего здания. Неучтённый фактор. В порту почти все ходят пешком или дребезжат на мопедах. Я просто не предположил, что ублюдок раскатывает на машине. Если сядет и уедет – будет обидно. Я уже настроился взять его сегодня.

На парковке десяток машин. Большинство невзрачные, две вообще с портовой ржавчиной. Третья – длинная, массивная, блестящая чёрным лаком. На хромированной решётке – фигурка хищной птицы в короне, распахнувшей крылья. «Сокол». Крутая имперская марка. Не помню сколько именно стоит, но на капитанское жалованье такую точно не взять.

Марков шёл к ней. Ключи уже позвякивают в руке. Во второй телефон – набивает кому-то сообщение.

Парковка пуста. Ни людей, ни камер. Сумерки густые – почти темнота. Марков в гражданке. Оружия не видно. Магией от него не фонит. Обычный кусок самоуверенного мяса с полицейской ксивой. Как по мне – удачный расклад.

Складной нож в правой руке. Короткий, лучший из моих. План простой: подрезать подколенное сухожилие, завалить, оглушить. Допросить тут же, за машинами. И дорезать.

Скользящим шагом иду на сближение. Пять метров. Четыре. Три. Бесшумные осторожные шаги. Рывок! Выбросить руку с ножом!

Волна чудовищного жара бьёт в лицо. Швыряет назад. Нож вылетает из пальцев. Спина врезается в асфальт. Кожи как будто нет. Боль в момент накрывает всё тело.

Правый глаз – чернота. Мгновенная, абсолютная. Секунду назад у меня было два глаза. Теперь один. И тот едва видит сквозь захлестнувшую мир алую пелену.

Глава II

Запах обугленного мяса. Моего собственного.

Мир схлопнулся до левой половины, залитой пульсирующим алым. Правый глаз – мёртвая чернота. Реальность кажется плоской, как дешёвая картонная декорация.

Боль. Глубокая, тянущая, будто внутренности стянули раскалённой проволокой. Регенерация запустилась, но шла сложнее обычного. Пальцы правой руки – скрюченные обугленные костяшки, сведённые судорогой.

Неторопливые шаги по асфальту. Сквозь вонь палёного пробился запах коньяка и одеколона.

Носок ботинка ткнул под рёбра. Брезгливо. Так переворачивают сдохшую кошку, чтобы не испачкать обувь.

– Живой ещё, – голос Маркова сверху. – Какая живучая зелёная мразь.

Щелчок зажигалки. Затянулся.

– Вот чего вы все такие тупые, а? Нахрена ты на меня напрыгнуть хотел? – поинтересовался он у пустоты. Тон человека, который ведёт философскую беседу с раздавленным тараканом. В его запахе – ни грамма напряжения.

Из-за угла – торопливые шаги. Обеспокоенный мужской голос.

– Господин? – сколько же подобострастия в этом тоне. – Всё в порядке? Я слышал хлопок. Вызвать вам подкрепление?

– Я сам себе подкрепление, – голос Маркова мгновенно обрёл казённую твёрдость. – Идёт задержание особо опасного преступника. Убирайтесь.

– Понял. Извините, господин офицер.

Ещё более торопливые шаги в обратном направлении.

Марков снова ко мне. Задумчиво выпустил дым.

– А ведь это ты, – снова заговорил он. – Тот самый гобл, который режет тут всех и тела им уродует. Один работаешь? Или послал кто? Вот повезло-то. «Кролики» за тебя сто штук дают.

Молчу. Возможно и сказал бы что в ответ, но горло прокалено. Вырывается только тихий хрип.

Марков присел на корточки. Наклонился ближе. Запах коньяка прямо в лицо. Совсем рядом. Насладиться триумфом захотел, ублюдок.

Внутри плещется ярость. Безумная. Зашкаливающая. Организм не восстановился. Такое впечатление, что часть органов запеклась. Тело перерабатывает само себя, чтобы поддержать основные системы. Но прямо сейчас – весь мой гнев и воля концентрируются на одной конечности. Правой руке, которая выброшена в сторону и лежит на асфальте. Мундир присел на корточки прямо над ней.

Хруст суставов. Обугленные пальцы трансформируются в такие же когти. Удар! Точно в пах. Вспарывая его мошонку.

Тошнотворно мерзко. Но другой цели, до которой я дотянулся бы, нет. Зверь не выбирает – бьёт туда, куда может.

Марков не кричит. Воздух застревает в глотке. Хрип – утробный и булькающий. Глаза вылезают из орбит. Отшатывается, валится назад. Руки между ног. Кровь сквозь пальцы – тёплый, тяжёлый запах меди.

Переворачиваюсь на бок, используя остатки вспышки ярости. Левая рука – в карман. Регенерационные пастилки тоже оплавились. Но на месте. С отчётливым хрустом разжимаю челюсть. Заталкиваю внутрь. Растираю зубами. Отправляю туда же вторую.

В желудке вспыхивает тепло. Живое и пульсирующее. Расходится по венам – мгновенно, как мощная волна. Только в этот раз она несёт жизнь.

Кожу на лице стягивает – и тут же отпускает. Вместо этого чувствую тупую боль внутри – восстанавливаются органы. Кажется там что-то перетекает и распадается, а потом снова собирается. Не уверен. В любом случае – с каждой секундой мне становится чуть лучше. Даже могу двигаться.

Встаю. Качает, но держусь. Тело рвёт болью, а правый глаз до сих пор ничего не видит. Но я на ногах.

Марков – в нескольких шагах. Отполз, размазывая тёмную полосу по асфальту. Одной рукой зажимает пах. Вторая лихорадочно дёргает полу пиджака – кобура на поясе. Пистолет. Уверенность в артефакте сыграла с ним злую шутку. Защита разрядилась, а ствол заранее он не достал.

Когти левой руки – в кисть, которая тащит пистолет. Хруст костей. Вот и всё – ладонь разорвана в лохмотья.

Марков пытается заорать – на голых рефлексах вспарываю когтями его щёку, цепляя десну. Крик превращается в скулёж.

Правая рука – когти к лицу. Кончик приближается к зрачку. Марков замирает. Перестаёт дышать. Зрачок расширен. Вот теперь я чувствую настоящий страх.

– Рассказывай, – хриплю я. – Выкладывай всё, тварь.

Глава III

– Ты… сдохнешь… зелёная мразь… знаешь, кто я… – захрипел капитан.

Коготь, замерший у глаза, скользнул ниже. Рассёк щёку – от уха до угла рта. Кровь побежала по подбородку, пачкая дорогой пиджак. Марков замычал, всё ещё пытаясь скалить зубы. Тогда я вогнал кончик когтя ему прямо в глаз.

Мужчина выгнулся. Забился. Яростно замычал что-то. Успокоившись только после того, как когти одной руки уткнулись в шею, а один из пальцев второй приблизился к его второму глазу.

Наклонился к нему своей обугленной мордой. Посмотрел единственным глазом.

– Что… – засипел капитан, глотая воздух пополам с кровью. – Что рассказывать?..

Слова давались через боль – прокалённые связки резало как наждаком. На длинные предложения сил не было.

– «Кролики». «Белая дрянь», – слова приходилось проталкивать через боль. – Кто за этим?

Маркова вдруг накрыло. Приступ истерики – животный ужас и смех человека, который понял, куда лезет полусгоревший гоблин. Затрясло. Слёзы смешались с кровью на подбородке.

– Ты идиот! – захрипел он. – Никогда не подберёшься. Тебя…

Молча надавил когтем на нижнее веко. Ещё миллиметр – и глаз лопнет.

Мундир затих. Попытался отодвинуться. Захрипел.

– Я мелкая сошка! – засипел он. – Не знаю имен наверху. Если нужно – спрашивай не меня!

– Кого? – прохрипел я, стараясь не замечать, как продолжает рвать болью изнутри.

– Майор Воронов! Он в порту за всё отвечает! – выдал ответ полицейский. – Со всеми на короткой ноге.

Вот и следующая ступень. Хотя бы какой-то результат.

– Кто он? – с трудом, но озвучиваю следующий короткий вопрос.

– Замглавы управы по порту, – тут же озвучивает ответ Марков. – А я так, на побегушках. Отпусти, а? Хочешь я тебе денег переведу? Пятьдесят штук. Прям щас.

Стук каблучков на краю парковки. Из-за угла показывается фигура девушки.

Та самая официантка. Вышла с мусорным пакетом. Видимо отправили выкинуть.

Застыла на месте. Гоблин с обугленной кожей, стоящий над залитым кровью человеком – я бы тоже притормозил. Мусорный пакет выскользнул из пальцев.

Я ждал крика. Готовый прыгнуть – если завизжит, придётся бежать.

Но девушка стояла неподвижно. Затем медленно подняла руку. Приложила палец к губам. Посмотрела мне в глаза. Секунду – может, две. Шаг назад. Ещё один. Скрылась за углом.

Смотрю на Маркова, который вовсю моргает единственным глазом. Наверное на что-то надеялся. Или ждал моего ответа.

Вспарываю когтями горло. До самых позвонков. Потом оставляю подпись – три борозды на лбу. Загогулина под ними. Прохлопываю карманы. Вытаскиваю из внутреннего кармана пиджака пухлый бумажник. Поднимаюсь.

Мир тут же качнулся. Правый глаз – по-прежнему чернота. Картинка подводит. Промахнулся мимо узкой арки, приложился обожжённым плечом о кирпич. Споткнулся о невидимый мусорный бак.

Дворами. Переулками. Подальше от света. Притормаживая, вслушиваясь и всматриваясь. Один раз чуть не влетел в патруль – нырнул в подворотню, вжался в стену.

Кварталы менялись. Улицы становились уже и грязнее. Количество работающих фонарей – меньше.

Пару раз останавливался, привалившись к стене – мир плыл, а ноги отказывали. Женщина, развешивавшая бельё на балконе, ахнула и захлопнула ставни. Бродячий пёс шарахнулся, поджав хвост. Несло от меня сейчас, как от сбежавшего с вертела поросёнка, который смог убить повара и бежал.

Воздух изменился. Гниющая древесина, соль, мазут, тухлая рыба. Знакомый запах портовой зоны. Зверь внутри облегчённо фыркнул. Дома.

Глухой тупик. Ржавая колонка у покосившегося забора.

Рухнул на колени рядом. Свенгские кубики – высыпал несколько, закинул в рот. Прожевал. Безвкусные, как воск, но сейчас не до этого. Ударил по рычагу. Ледяная вода хлынула из чугунной трубы. Подставил лицо и принялся пить её, не обращая внимания на привкус ржавчины. Поглощал до тех пор, пока меня не скрутило из-за боли внутри.

Регенерация врубилась на полную. Да так, что меня вывернуло. Затрясло так, что зубы застучали. Сердце бешено застучало – дикий ритм, от которого темнело в глазах. Сполз спиной по мокрой стене. Трансформированные когти скребли асфальт. Зубы пришлось стиснуть намертво – иначе точно бы закричал.

Обугленная кожа отваливалась пластами, как кора. Падали куски мёртвого горелого мяса, под которым проступала розовая, живая плоть. Зуд и боль одновременно – как будто содрали скорлупу с нового, ещё мокрого тела. Каждый порыв ночного ветра – наждаком.

Правый глаз горел так, как будто его залили расплавленным металлом. Зато в темноте засверкали белые искры. Потом чернота сменилась серой мутью. Проявились контуры. Ржавая труба. Кирпичи. Жёлтое пятно далёкого фонаря.

Моргнул. Ещё раз. Глубина вернулась. Два глаза. Мир снова вернулся к нормальному виду.

Тяжело поднялся. Ноги держат. Руки работают. Дышать тоже могу. Пусть ужасающе больно, но в целом – сносно.

Опустил взгляд, рассматривая самого себя. Обгоревшие лохмотья штанов по большей части отвалились вместе с кожей и плотью. Осталась только верхняя их часть и ремень, за который заткнут револьвер. Ошмётки ботинок на ногах. Футболка тоже отпала вместе с кожей. Голый торс – свежая розовая кожа, тонкая, как у младенца. Будто освежевали и собрали заново. На мокром асфальте у колонки – куча чёрных лохмотьев. Сгоревшая кожа, мясо и тряпьё. С запахом палёного.

Что ж. Ночь ещё не закончилась. Но пожалуй, для начала мне надо немного приодеться.

Глава IV

Каждый порыв ветра обжигал светлую, зелено-розовую кожу. Не говоря о том, что творилось внутри моего тела. Изначально я собирался сразу навестить «Ржавых». Но теперь изменил тактическую схему – возвращался назад к себе. Переоденусь, чуть отдохну и снова на улицу.

Двигался глухими дворами, перебегая от одного к другому. Револьвер в кармане. В темноте не разглядеть.

А вот ножа нет. Мой любимый рабочий инструмент остался на асфальте парковки. Придётся подбирать новый.

Порт уже совсем близко. В воздухе густо мешаются запахи тухлой рыбы, соли, гнили и дизеля. Моя территория. Правда придётся ещё пройтись в параллель с береговой линией. Нижний город большой – ради поиска Маркова пришлось заметно отойти от своего района.

Узкая улица, почти без поворотов в сторону. Голоса. Звон стекла. Музыка из дешёвого динамика. Пятеро. Трое парней – двое людей и широкоплечий свенг. Кожанки, цепочки, перстни. Плюс две девушки.

Я прижался к стене, скользнув в тень. Проскочить мимо – десять метров до поворота. Не вышло. Обновлённый торс оказался слишком заметен в свете фонаря.

Заводилой была девчонка. Тонкий топ надет на голое тело – отвердевшие от ночной прохлады соски отчётливо проступали сквозь ткань. Юбка настолько короткая, что при каждом шаге на каблуках можно было полюбоваться задницей, которую пересекала тонкая нить, утопающая между ягодиц. Поблёскивали длинные серёжки. Яркие губы, тяжёлая подводка. Маленькая жёсткая сумочка на тонком ремешке.

Она заметила меня первой. Губы скривились в брезгливой усмешке.

– Ой, мальчики, гляньте-ка, – голос перекрыл музыку. – Кого-то освежевали, а добить забыли. Это что за розовый поросёнок из подвала выполз. Эй, уродец, ты зелёную шкурку в ломбард заложил? Ущербыш.

Парни моментально подхватили. Вторая девушка в майке с бретельками и шортах, поджала губы. Стоит на месте.

А эти подступают. Свенг шагнул вплотную, грубо ткнул кулаком в голое плечо.

– Чё молчишь, обрубок? – наклонился ко мне. Перегар и чеснок. – Тебе тёлка вопрос задала.

Невовремя. У меня даже ножа нет, чтобы раны замаскировать. И тело до сих пор в процессе восстановления. Не знаю, что там был за артефакт у Маркова, но он меня едва не запёк заживо.

– Никогда не видела, как лопаются гоблинские яйца? – широко улыбнулась почти раздетая сука. – Мальчики, покажете?

Забавно. Совсем недавно я вспорол мошонку Маркова. Теперь угрожали уже моей.

Свенг замахнулся. Пьяно и показательно. Зря. Моя звериная часть и так рычала от ярости. А теперь я дал ей волю.

Хруст в пальцах. Суставы ломаются, покрываясь бронёй.

Шагнуть в сторону. Взмах левой. Когти входят в горло свенга, вырывая кусок трахеи. Кровь брызжет горячим веером.

Второй ещё не понимает, что происходит. Кидается вперёд. Когтями правой – в живот. Рвануть вверх. Вспороть. Левой – рассечь лицо, сбивая крик.

Третий пятится. В его лице – внезапное осознание собственной смертности. Пальцы тянутся к пистолету за поясом. Не успевает. Прыжок. Когти в горло. Сверху вниз. Колено в грудную клетку. Опускаюсь на землю вместе с ним. Я наверху, а он внизу – подыхающий и в луже крови.

Секунды. Трое на асфальте. Бьются в конвульсиях. Эффективная звериная работа. Густой запах железа и меди затапливает переулок.

Сука, что их подзуживала, против ожидания не завизжала. Рука молниеносно нырнула в сумочку. Пистолет. Маленький, дамский.

Но я уже рядом. Вспарываю её запястье и оружие падает на землю. Когтями второй рукой достаю до горла. На лице – удивление. Хватается за разорванную глотку. Пытается что-то сказать. Оседает.

Вторая девушка стоит. Молча смотрит на меня. Руки трясутся.

Убить? Оставить? Она ничего не сделала. Но при этом шла с ними. Как же сложно, когда речь идёт о самках. Наличие сисек, как будто бы сразу даёт им бонус к выживанию. И с этим ничего не поделать, ни на одном из уровней мышления.

Ладно. Пусть живёт. Меня всё равно видели. Знают, что надо искать гоблина. И наследил я тут вдосталь.

Взмахиваю рукой. Поняв, что та не врубилась – повторяю. Наконец понимает и пятится назад. Бежит, цокая каблуками.

Меток на трупах я не оставляю. Не тот материал. Уличный мусор, который имел неосторожность встать на дороге.

Куртка с одного – кожаная, великовата на два размера, воняет куревом и чужим потом. Но прикрывает торс. Грубая ткань трёт по новой плоти. Забираю один из трофейных пистолетов. И пару ножей, которые рассовываю по карманам куртки.

Теперь можно дальше. К своей финальной за эту ночь цели. Дальше двигаюсь без ошибок – благополучно избегая патрулей и нежелательных встреч. Где-то далеко за спиной воют сирены, но я уже свалил. А вокруг достаточно прохожих, чтобы к моменту прибытия мага, след затёрся в десятках мест.

Замираю, когда впереди вырастает контур нужного здания. Старые склады за рыбным рынком. Четвёртый ангар. Тот самый адрес, который назвали двое из «Ржавых».

Глава V

Гарь. Жирная, маслянистая, отдающая палёной резиной. Запах намертво въелся в трофейную кожанку. За спиной, где-то далеко полыхал ангар. Хотя, может его уже и потушили. Как знать.

Двенадцать бандитов. Свенги, люди и один противный, в клочья бухой гоблин. Мелкая портовая банда, которая только начинала поднимать голову. После того, как я вырезал верхушку «Драконов», вся мелочь вокруг начала поднимать головы.

Первоначально я не собирался устраивать бойню. Хотел обстрелять их, завалить нескольких, включая ту пару, что забрала мотоцикл. А потом набрать с чужого телефона номер мундиров. В надежде, что они распознают технику убитого коллеги, пропавшую с места преступления.

Но нос учуял сладковатую химозную вонь. Белая дрянь. Никто из них её не юзал – мутантов среди бандитов не имелось. Но почти все побывали на производстве.

Запах ударил по нервам, как удар хлыста. Тормоза сорвало. Зверь показал миру свою оскаленную морду и я вырезал всех. Это было несложно. Пьяные бандосы не были опытными бойцами. Магических артефактов ни у кого из них тоже не было. Орудовал исключительно трофейными ножами, плюс сделал несколько выстрелов из трофейного же пистолета.

Потом нашёл среди оружия бандитов револьвер и прошёлся, делая выстрелы в уже мёртвые тела. Отащив тело единственного гоблина поближе к мотоциклу, вложил револьвер в его руку. И подпалил ангар.

Это не обманет опытных мундиров. Но те, кто доберутся первыми, испытают непреодолимое желание закрыть вопрос и объявить меня мёртвым. Даже если всё выглядит натянуто. Такой рефлекс есть у полиции любой страны мира. Быстрее закрыть висящее дело и поставить галочку. Наплевав на реальное раскрытие. А здесь, учитывая обстановку, он наверняка достиг абсолюта.

Как по мне, это должно было дать хотя бы пару суток передышки. Возможно некоторое ослабление патрулей. Ну и ресурсы отвлечёт.

Вот и задний ход лапшевни. Внутри темно. Пахнет застывшим жиром, специями и луком. Заведение давно закрыто.

Олег. За угловым столиком. Бутылка, стакан, огонёк папиросы. Услышав шаги – поднял голову. Рот приоткрылся для наезда. И тут же закрылся.

Слабый свет из окна выхватил мой образ – распахнутая кожанка, голый торс розового цвета, бурая кровь повсюду. И не слишком дружелюбное лицо.

– Тяжёлая ночка, Рил-тап, – протянул он. – Понимаю. У самого такая.

Ну да. Я убиваю и выживаю, он бухает. Реально одинаковые ситуации.

Дарья не спала. Стояла посреди комнаты. Босая, в футболке и шортах, которые постоянно подтягивала, потому что те спадали.

– Наконец-то! – выплюнула, скрестив руки. – Жрать хочу так, что желудок к позвоночнику прилип! А ты уходишь в ночь и пропадаешь на шесть часов!

Хотела продолжить, но слова вдруг оборвались.

Взгляд скользнул по чужой куртке. Опустился на свежую кожу. Дарья всё-таки жила у артефактора. И похоже наблюдала за испытаниями его продукции.

– Нарвался на магическую защиту? – сменила тон девушка. – Что-то температурное?

– Вроде того, – заперев дверь, подошёл к столу.

– Как ты после такого выжил? – удивлённо воззрилась она на меня. – Тебя должно было зажарить.

– Не зажарило, – отрезал я. – Хотя было неприятно.

Трофейный пистолет и ножи я сбросил по дороге. Теперь они где-то в канализации. Трупы «Ржавых» я детально обыскивать не стал. Забрал лишь перевязанную резинкой стопку мелких купюр, которые лежали на ящиках. Навскидку – сотен пять. Хотя надо будет пересчитать.

А вот и бумажник Маркова. Пухлый от количества банкнот, из хорошей кожи.

Мои собственные деньги, что лежали в карманах, по большей части обуглились. Уцелела лишь пара сотенных банкнот. Но капитан оказался при деньгах. Около девятисот рублей. Хруст новеньких купюр резко контрастировал с грязью на пальцах. Четыре банковские карты ни к чему. Эх. Надо было с него ещё часы снять.

В бумажнике были и визитки. Стопка чужих и десяток его собственных. Их я тоже выложил на стол. А подошедшая Дарья взяла визитную карточку самого капитана. Скользнула по ней взглядом.

– Капитан Марков, – произнесла одними губами. – Полиция Дальнего.

Посмотрела на бумажник. На кровь, пропитавшую кожу. На мой торс.

– Ты убил мундира, – в голосе сквозили нотки страха.

– Убил, – я продолжил сортировать купюры. – Но ты не волнуйся. Он был плохим мундиром.

Дарья дёрнулась. Визитка выпала из пальцев.

– Ты убил капитана полиции, – голос сорвался на громкий сиплый шёпот. – Не бандита. Человека из системы!

– Он и был бандитом, – ответил я. – Крышевал «Драконов», прикрывал белую дрянь. Погоны ничего не меняют. Наоборот, отягощают его вину.

– Меняет всё! – она ударила кулаками по бёдрам. – Завтра сюда стянут всех! Они перевернут район! Нас сожгут заживо!

– Если ты ещё не поняла, – поднял на неё взгляд. – Снаружи уже всё в патрулях. Наше гетто трясут и потрошат. Но пока у них ничего не вышло.

Она осеклась. Бросила взгляд в сторону окна. Потом вернула его на меня.

– Ты не понимаешь! – её руки потрясывало от волнения. – Это не просто убийство одного урода. Теперь ты связался с системой. Одинокий маленький гобл.

– Понимаю, – не среагировать на последнюю её фразу, мне было совсем непросто. – Именно поэтому продолжу. Марков перед смертью назвал нужное имя. Следующее звено.

Дарья на миг закрыла глаза.

– Следующее звено, – повторила она севшим голосом. – Ты собираешься убить ещё одного?

– Скорее всего многих, – пожал плечами, смотря на неё. – Пока не закончу.

Она молчала, глядя на меня, как на полного психа. Я же пытался сдержать нахлынувшую злость, направив её в рациональное русло.

– Давай проясним, – определившись, посмотрел в глаза девушки. – Ты остаёшься со мной и участвуешь во всём этом или уходишь на все четыре стороны?