332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Кормильцев » S-T-I-K-S. Пустой (СИ) » Текст книги (страница 10)
S-T-I-K-S. Пустой (СИ)
  • Текст добавлен: 17 декабря 2020, 10:30

Текст книги "S-T-I-K-S. Пустой (СИ)"


Автор книги: Александр Кормильцев






сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Этот выстрел мне удалось рассмотреть в деталях, потому как расстояние было уже не столь велико, да и одержимый, подстреленный ранее и припадавший на левую ногу, бежал гораздо медленнее. Стрела, выпущенная бородокосым, пробила голову твари в районе виска, это при том, что расстояние до цели было метров тридцать, да и стрелять приходилось сбоку по движущейся мишени. А крестный и впрямь серьёзный лучник, не знаю, что на это сказали бы умелые стрелки, но мне выстрел показался мастерским. Хотя, я лук ни разу в жизни и в руках не держал, откуда мне знать, насколько сложным было бы повторить это попадание… А ну их, эти размышления! Выглядело это и впрямь впечатляюще, вжих… и стрела в голове!

– Дядька Прохор, дай я их! Чегой стрелы зазря переводить! – последний жрач еще падал со стрелой в голове, а из строя выглянул Фёдор. Встав в полный рост и нетерпеливо поигрывая двуручником, он указал в сторону приближающихся бегунов, видимо, хотел порубить их в ближнем бою, на глазах у толпы. Идею верзилы тут же поддержал кто-то из второго ряда, выкрикнув одинокое “Давай! “, видимо не все прихлебатели верзилы ушли на промысел.

– На колено, балбес! Ты чегой творишь, башка твоя пустая?! – крестный заорал, да так, что я невольно вздрогнул, все таки стоял прямо за ним и не ожидал столь эмоциональной реакции на выходку Фёдора. – Лучники, второй ряд, стрелять! Чегой застыли, прострелите голову этому дурню, там все равно ничаго нету!

Фёдор, не мешкая, присел, пропуская над собой стрелы. Конечно же, никто и не собирался в него стрелять, лучники выстрелили лишь после того, как он опустился на колено, подобно остальным воинам первого ряда. Стрелы тут же нашли свои цели, бегуны к этому времени приблизились на расстояние уверенного поражения, так что свалили их в секунды. Тем более живучесть у них была гораздо меньшей, чем у жрачей.

– Кусааааач!!! – глазастый лучник, во время нападения одержимых, остававшийся на своей наблюдательной бочке заорал во все горло, и в крике этом явственно слышались нотки страха.

Обернувшись в сторону, с которой пожаловала пятерка одержимых, предполагал, что придётся вновь вглядываться вдаль, в ожидании появления фигур на горизонте, но реальность оказалась иной. Присматриваться, приглядываться и вообще как бы то ни было напрягать зрение не пришлось, ужасная фигура кусача, несущегося на строй со скоростью разгоняющегося автомобиля, была видна во всей красе. И краса эта не предвещала ничего хорошего. Ведь одержимый, которого наш “впередсмотрящий” назвал кусачом, был гораздо крупнее своего убитого бородокосым собрата.

Может глазастый лучник ошибся со страху, а может наш кусач был начинающим или, как любил выражаться крестный, зеленым. К тому же, у убитого кусача с одной из верхних конечностей были проблемы, дядь Прохор сказал, что где то он ее потерял и теперь отращивает новую. Возможно и это повлияло на не слишком впечатляющие размеры убитого, в сравнении с несущейся на нас машиной смерти.

У этого с лапами был полный порядок, да и со всем остальным тоже. Непорядок был у нас. Глядя на ощетинившийся копьями первый ряд, приготовившийся к стрельбе второй и затылком ощущая почти материальный страх, исходящий от третьего, я и сам не на шутку струхнул. Попытался сглотнуть слюну, но во рту все пересохло, губы будто слиплись, а язык казался куском деревяшки, по какой-то непонятной причине оказавшейся во рту.

Кстати, страх исходил не только от толпящихся позади женщин и подростков, но и от остальных волнами накатывал. Опытные вояки, видимо понимали, что, даже если удастся справится с одержимым, потерь не избежать. Нечего и думать расстрелять чудовище стрелами и болтами издалека. Я хорошо помнил, как бессильно отскакивали стрелы от каменной головы убитого кусача, а те, что все же попадали в места, где пробить шкуру твари удавалось, не оказывали особого эффекта на самочувствие одержимого. А этот, к тому же ещё здоровее, наверняка и шкура у него прочней и башка крепче.

– Топтун!!! – запоздало выкрикнул, поспешно соскакивая с бочки, наблюдающий. Запоздало потому, что все уже прекрасно видели еще одного одержимого, мчащегося следом за первой тварью.

Ну вот и пожалуйста, хотел полюбоваться на ещё невиданного ранее представителя семейства одержимых, и сразу такой экземпляр, как по заказу. Только заказ этот немного не вовремя поступил. Тут не знаешь, как с кусачом совладать, а к нему ещё и топтун в придачу. По размеру был он меньше мчащегося впереди старшего брата, но был по габаритам примерно равен с убитым кусачом. Это получается, что подразделяемые на разные ступени развития твари по размеру могут быть почти одинаковы. Нет определенных габаритов, после которых развитого топтуна можно называть кусачом. Видимо, границы в определениях тут довольно расплывчаты. А может, есть какие-то дополнительные признаки, по которым различаются одержимые.

Один из этих признаков сейчас можно было различить невооружённым глазом, то есть ухом. Если внимательно прислушаться к звукам, что слышались со стороны мчащихся одержимых, можно было расслышать топот, раздающийся от бегущей позади твари. Звука соударения лап кусача с плотным утоптанным грунтом почти не было слышно, несмотря на внушительные размеры и соответствующий им вес. У топтуна же все было с точностью наоборот, его ступни отбивали такое стаккато, что можно было подумать, будто конь по брусчатке мчится. При этом весу в нем было явно меньше, чем в кусаче. Подковы у него на пятках что-ли?! Нужно бы при возможности осмотреть его ноги, узнать, чем он так громко стучит. Но теперь хотя бы не нужно голову ломать, пытаясь понять, почему эту тварь топтуном прозвали.

– Лучники, стреляй! Арбалетчики, метатели ждать! Ловкач, будь готов! Коли не свалим, дар твой пользовать придеца. – пока я разбирался с классификацией и названиями одержимых, бородокосый отдавал приказы, как и положено командиру. А также посылал стрелу за стрелой в стремительно приближающее чудовище, как и положено лучнику, согласно отданному командиром приказу.

Лучники лупили, как сумасшедшие, стрелы летели навстречу твари, но она и не думала обращать внимание на жалкие деревяшки, отлетающие от крепкой шкуры чудовища, словно от бетонной стены.

Бородокосый хмурился, правда, лица его я не видел. Но я бы на его месте точно хмурился, а, скорее всего, просто орал бы благим матом. Это надо привычку иметь и стальные яйца, чтобы лишь хмуриться при виде приближающейся неуязвимой образины.

Наверняка все вышеперечисленное было у крестного в достатке. Он продолжал хладнокровно опустошать свой колчан, внимательно следя за быстро сокращающимся расстоянием между одержимым и застывшими в тревожном ожидании бойцами.

– Арбалетчики, стреляй! Метатели, ждать! – расстояние сократилось до пятидесяти метров, когда был отдан новый приказ.

К лучникам присоединились арбалетчики. Первый их залп не произвел на тварь никакого впечатления, несмотря на пару болтов, оставшихся торчать в теле кусача. Второй залп ничем не отличался от первого, третий раз зарядить арбалеты они не успевали. До момента столкновения смертоносной туши с ощетинившимися копьями бойцами первой линии оставались считанные секунды.

Я со страхом наблюдал за началом трагедии, потому что не верил в способность обычных людей остановить это чудовище посредством древних видов контактного оружия. Если кому и удастся загнать клинок или, стрелу или болт в нарост на затылке, (единственное известное мне слабое место на теле одержимых) все равно, потери будут такими, что и думать страшно. А еще есть топтун, лишь немного уступающий кусачу по силе и защищенности. После сотворенного кусачом в рядах нашей маленькой армии, топтуну останется лишь добить и дотоптать оставшихся на ногах раненных и потерянных людей, что он сделает, даже не напрягшись особо.

Наблюдать за происходящим было завораживающе интересно и страшно до дрожи в коленях. Зубы были крепко стиснуты, в результате чего на лице застыла гримаса то ли решимости, то ли испуга, я все же надеялся на первый вариант. В голове бился один единственный вопрос: почему никто ничего не предпринимает??? Не в том смысле, что совсем ничего, но ввиду бесполезности стрельбы лучников и арбалетчиков, можно было сделать ещё что-нибудь. Например, отдать приказ метателям швырять в одержимого свои дротики, благо дистанция как раз для броска, хотя в успех подобного верилось слабо. Но не стоять же каждому на своём месте, обреченно ожидая, когда разъяренная тварь разорвет тебя на куски.

– Ловкач, кусач твой! Суличники, вали топтуна! Все валим топтуна! – последний приказ бородокосого, меня, мягко говоря, удивил. Он перепоручил заботу о сильной твари одному человеку, остальных переключив на чуть менее опасного топтуна. Что может противопоставить этому чудовищу один единственный человек?! Надеется на имеющийся у него дар?! Но с помощью какого дара можно быстро управится со столь сильной тварью, я не представлял.

До первой шеренги оставалось шагов десять, когда кусач взвился в воздух, видимо рассчитывая прыжком влететь в середину толпы, сея смерть, страх и панику там, где этого пока не ждут.

За мгновение до этого, из передних рядов, навстречу одержимому спокойным шагом выдвинулся высокий худощавый воин в кольчуге, но без шлема. В каждой руке у него было по мечу, еще на поясе висел длинный кинжал с одной стороны, так любимый местными вояками чекан с другой.

Это и есть тот самый ловкач, готовый один на один сойтись с сильным одержимым в ближнем бою?! Он что, надеется справится с тварью за счет того, что взял с собой кучу оружия?!

Что произошло дальше, я честно говоря, не понял или не разглядел, уж очень быстро все произошло. Тварь как раз пролетала над застывшем в расслабленной позе воином, казавшимся средоточием спокойствия и безмятежности, будто и не было ужасного одержимого, проносящегося в полуметре над его головой. Может, он в трансе каком-нибудь, как камикадзе, сознательно идущий на смерть, смирившийся с её неизбежностью, оттого и не проявляющий никаких эмоций.

Дальше безмятежный, словно цветок сакуры, овеваемый теплым ветерком, “камикадзе” просто исчез.

А тварь закончила прыжок, как и планировала, где-то ближе к центру второй шеренги. Те, кто пошустрее, да посообразительнее, успели отскочить, оставшимся повезло меньше, но особой разницы, в принципе, не было. Ведь оказавшийся в самой гуще толпы кусач, через мгновение устроит тут настоящую кровавую баню, размахивая своими чудовищными ручищами направо и налево.

Но прошла секунда, другая, третья, но ужасная тварь не поднималась и вообще вела себя смирно, будто последний прыжок вымотал её до такой степени, что она решила вздремнуть прямо на том месте, куда приземлилась.

Вникать в суть произошедшего не было времени, потому что, наблюдая за кусачом, я потерял из виду его младшего собрата. А тот медлить не собирался. Несмотря на то, что по нему лупили из всего стрелкового оружия. Да и суличники метали в направлении твари свои увесистые дротики, топтун добрался до первой линии, где его дружно приняли на копья.

Правда, сдаваться так просто одержимый не собирался, сломал одно из копий, дотянулся лапой до слишком близко подступившегося бойца, отчего тот рухнул ничком под ноги товарищей. Ещё один из воинов получил оплеуху, другой, попытавшись обойти тварь отлетел в сторону, сметенный яростным ударом топтуна. Но на этом все, видимо воины знали, где защита у твари послабее, специально нанося удары по этим места.

Проткнутый в нескольких местах копьями, с торчащим из левого глаза древком сулицы, осыпаемый ударами топоров и чеканов, одержимый проявлял все меньше активности, взмахи лап потеряли силу и скорость. Бойцы без труда уворачивались от таких ударов или принимали на щиты.

В довершение расправы, подскочивший к твари Демьян в два удара отсек правую лапу одержимого своей здоровенной секирой. А обошедший топтуна сзади Фёдор с видом победителя вбил острие двуручника под козырёк затылочного нароста уже агонизирующей твари. Непонятно, зачем он это сделал, да ещё с таким видом, будто в одиночку уложил топтуна. Да уж, такие люди, к сожалению, есть везде, в общее дело вносят кроху усилий, зато публично показывают свой вклад самым значимым.

Кстати, об одиночках, а куда всё таки делся тот “камикадзе” с кучей оружия вышедший против чудовища?!

Справа от меня, в месте, куда приземлился кусач, собралась толпа, обступив неподвижно развалившуюся тварь. Пробравшись между гомонящими воинами, обнаружил, что одержимый развалился здесь явно не для отдыха, не очень удобно отдыхать, когда у тебя из затылка торчит меч загнанный наполовину длины клинка. Выходит, кусач тоже мертв. А торчащий из затылочного нароста меч очень уж похож на один из тех, что держал в руках камикадзе с забавным именем Ловкач. А вот и он сам, стоит рядом с поверженной тварью и меч лишь в одной руке, значит моя догадка и впрямь верна.

Стоявшие рядом поздравляли удалого воина с победой, похлопывали по плечам и жали ему руку.

– Мирослав, ну чегой тама? – позади раздался скрипучий голос бородокосого, оказалось, что он обращается к глазастому наблюдателю, снова занявшему свой пост на бочке.

– Да ничагой, нет никого, тишь да гладь.

– Тогда вон чегой, одержимых обираем, стрелки по скорому сбирають стрелы и болты, и дальшее отходим к стене.

Лучники первого ряда прикрывают. Третий ряд, на вас раненные. Давайте уж, не рассусоливаем! – раздав указания, крестный выдвинулся вперёд, прикрывая воинов, бросившихся на сбор боеприпасов и потрошащих затылочные наросты одержимых. Его примеру последовали лучники, находящиеся на правом фланге.

Глава 9. Исследователи

Я не стал идти за сборщиками стрел и болтов, их там и без меня набежало порядочно. К бабам и подросткам тоже не пошёл, в местной медицине я не разбираюсь, так какой от меня толк. Да и раненых, как я понял, было немного, только те, кому посчастливилось получить от топтуна. Глянув, что и вокруг кусача начались активные действия по извлечению из его затылка ценного содержимого, я шагнул в сторону топтуна, с тушей которого производили аналогичную процедуру. Но я не собирался любоваться зрелищем потрошения нароста одержимого, ничего нового там не увидишь, они у всех похожей формы. Различия есть лишь в размерах и защищенности, в зависимости от развитости твари. Да и на содержимое этих наростов насмотреться успел, заинтересовало меня кое что другое, а именно ступни необычной твари, хотелось посмотреть, чем он так громко топает во время ходьбы.

Осмотр занял немного времени, искомое обнаружилось в районе пяток топтуна. Там, прорывая кожу одержимого, наружу выходили кости. Видимо, на этом этапе развития происходило какое-то изменение в строении ступней. Вот и гремели твари выступавшими из пяток костями, пока это изменение не заканчивалось. Наверное, по окончании этого процесса, топтун и становится кусачом, ведь у последнего звуки шагов гораздо тише. Я уже подумывал продолжить исследование, осмотреть и у кусача ноги, чтобы понять, во что в итоге превращаются изменяющиеся ступни топтуна. Но тут появился мой давешний провожатый Тимофей и прервал мою исследовательскую деятельность.

– Ну ты как, Пустой, не дотянулися до тебя одержимыя? – он улыбнулся приветственно и весь аж светился от радости, чуть не приплясывал от переполнявших его эмоций.

– Да нет, я же весь бой у стены простоял, зря только копье тащил. Ты то сам нормально? Вроде кусач где-то недалеко от тебя приземлился. – я тоже был рад, что юный лучник не пострадал.

– Какой там, Тимофейку так запросто не достанешь! Я в сторону отскочил, как токмо кусач прыгнул. Да и не особо боязно было, он жешь уж мертвый падал. Его Ловкач в прыжке подловил, ох и мастер он, пусть и почти вся удаль токмо от дара евоного.

– В смысле подловил? Он ведь вообще куда-то исчез или это мне показалось? У него дар невидимости что-ли? – версия произошедшего, высказанная Тимофеем, разительно отличалась от картины, сложившейся у меня в голове. Я то сделал вывод, что Ловкач мастерски обращающийся с оружием воин с даром невидимости. По моей версии, после приземления твари, он использовал свой дар и, подкравшись к кусачу сзади, вогнал клинок в самое уязвимое место на теле одержимых.

А тут, оказывается, в прыжке подловил и за какие-то доли секунды, что тварь находилась в полете, успел добраться до затылочного нароста и воткнуть туда меч! Что-то многовато действий! Хотя, если предположить… Буквально в следующий момент Тимофей подтвердил недодуманную мною догадку.

– Какой невидимости?! Ну ты и придумал! – он хохотнул и продолжил с ещё более сильным блеском в глазах, не в силах сдержать эмоции. Ничего удивительного в этом не было, я ещё во время нашего похода за копьем заметил, что тема даров улья для Тимофея является одной из главных, о потайном он готов говорить часами. – У него ж дар время замедливать!

– В смысле, время замедляется и он может видеть все, как в замедленной съемке?

– Да нет жешь, я конешно, знать не знаю, чегой у тебя за медлена снемка таковская, но все по иньшему у него. Он мне сказывал, как все энто происходит, то бишь не токмо мне, всем сказывал, диковиный дар ведь и оченно редко кому достаеца, всем хотица про такое послухать. Вот и мы расселися все, слухаем а он сказыват нам. В обчем, когда он свое потайное начинат пользовать, все вокруг медленно становица. Коли дожжь идет, так капли в воздухе повисают, если с ним рядом кто прыгнет в энто время, так застынет над землею, ноги под себя поджавши. То бишь все замирает как бы, а он двигаться могет. Конешно не так, как завсегда, а медленно, напрягаца надыть, штоб идти, а все, что вокруг тож не замират, но есче медленнее двигаца. Он про энто так сказывал: как дар мой зачинат работать, все тянется, будто в густую смолу попамши, а я в той смоле, словно в воде двигаца могу.

– То есть, в тот момент, когда кусач над ним проносился, он дар свой включил, запрыгнул ему на спину и мечом пробил затылок?! А мне показалось, что он исчез потому, что за его движениями в тот момент невозможно было уследить обычным зрением…

– Верно сказал, и про то, что исчезат с глаз он, как дар свой пользовает. Исчезат пред тобою и тут же в другом месте оказываца. Ты и про зренье тож грамотно выдал, нам баб Тая про то объясняла почти такоже.

– И долго он может свой дар в работающем состоянии держать?

– Не, недолго, хоть он и горох помногу кушат, и пользоват дар, как знахарка поучала, но он по тихому усиливаца. Энто ж со всеми дарами так, пользовать надобно с умом, штоб в нужный момент без него не остаца. Коли дары были б бесконечны, ему никакой одержимый не страшен был, мог бы весь улей обойти без страху. Но он и так почти любого одержимого может угомонить, коли дар не растрачен.

– Да уж, очень полезный дар, было бы хорошо таким обзавестись, жалко, что выбирать нельзя, какой достанется…

– Есче как жалко, каждый бы рад себе выбрать, что и впрямь нужно… – Тимофей замолчал, видимо представлял, что бы выбрал, если бы в улье существовала подобная функция.

– А давно он в улье, давно этот дар получил, не знаешь?

– В улье то давно, сказывал, што третий год уж, токмо энтот дар у него второй, не так давно появился, месяца три назад чтоль. Первый дар у него совсем без пользы, толку нет в нем. Так что до того, как второй дар в нем пробудился, был он обнаковенным воином. Не слабым, но и не шибко сильным, так, серединка на половинку. Теперича то он в первые ряды выбился, но не зазнался, такоже по простому со всеми, не как Фёдор энтот, индюк надутый.

– А почему его с таким ценным для битвы даром на промысел не взяли?

– Так его наоборот упрашивали, он сам не хочит, со старейшиной поругался два дня тому, вот и остался с нами. И славно, што остался, тяжко б пришлося без евоного дара. – мне оставалось лишь кивнуть.

– Слушай, а зачем ему столько оружия? – я вспомнил о куче смертоубийственных предметов, что таскал с собой Ловкач. – Причём все оружие у него короткое, что мечи в руках, что остальное на поясе.

– Ну энто у его про запас вродь как, коли сломаеца одно, он за другое возмеца.

– Что-то за остальными воинами я не замечал подобной запасливости…

– Ну так у них и ломаеца нечасто.

– А у него часто что-ли?

– Ну да, быват. А чегой, я тебе об том не сказывал чтоль?! – моим ответом было молчаливое согласие – Сразу б и спросил, а то никак не уразумею, чегой ты выспрашивашь.

– Вот я и спрашиваю. Почему у него оружие ломается?

– Ну, тута дело такое. В опчем, я тама сам не все понял, замудрено все, да и Ловкач толком не сказывал. Как понял, так и сказывать буду. Он как дар свой пользовать начинат, все вокруг медленно двигаца, а он, значица, поскорее всего прочего становица. Вот и оружье, коим он одержимых бьёт, також двигаца. Но тама есче сила больше становица и когда он, значица, бьет мечом, то могет при том задеть костяную бронь тварей иль даж кости, коль глубжее клинок загонит. Пока время замедлено, Ловкач могет энтого и не заметить, и оружье сломать при том. Вот и таскат кучу оружья, коли сурьезна битва намечаца. А так быват, што он копье берет, аль сулицы, да и с луком не забыват тренироваца, потому как дара надолго не хватат, а одержимых как раз наоборот, с лишком даж, особливо сегодня.

– Вот еще что, не знаешь, зачем… – досказать я не успел, нас окликнули, причём уже во второй раз.

– Эгей, болтуны языкастыя, кончай языки начесывать, идтить надобно! – вновь крестный застал нас за отлыниванием от дел, опять мы разговорились в неподходящий момент. Только что с тварями бились, туши убитых одержимых под ногами, раненные где-то рядом стонут, а мы с Тимофеем дары улья обсуждаем. Такие беседы начинают входить в привычку.

– Вона, оружье захватите, потащите пока, а то стоите без делу, два лодыря. И откель вы на мою бедну головушку взялися?! – крестный нас отчитывал, но явно не всерьёз, слова его сквозили смехом и добродушием.

Из оружия нам пришлось погрузить на себя не так много, как думали изначально: крепкое длинное копье с опасно выглядевшим наконечником, самострел, к нему полупустой колчан с болтами. – Ты, Пустой, самострел себе бери покамест, копье счас Архип заберет, евоное кусачуга поломал.

– Так я не умею, не пользовался им не разу, толку с меня не будет. – я взглянул на врученное мне оружие и пожал плечами.

– Чегой тута уметь?! С им даж дурак справица! Так вота берешь, этой вот штукой натягивашь, болт сюда, направил, куда надыть и нажал сюды. Делов то! – Бородокосый выдернул оружие из рук и начал показывать, как с ним обращаться. После демонстрации вернул его мне обратно и вдобавок протянул куртку из толстой плотной кожи с металлическими вставками, слегка проржавевшими по краям. – Вот есче, тебе должно в пору быть, самострельщикам защита кака-никака положена, покамест тожить у тебя будет, потом мож договоришься, да выкупишь, тама поглядим.

– Так на ней тут кровь! – я взял куртку из рук крестного, и чуть не выронил. Догадка по поводу происхождения, внезапно ставшей ненужной, куртки остановила первый порыв сразу натянуть на себя обновку. Лишь бросив взгляд на ворот, сразу заметил несколько темных капелек крови, рядом тоже было темное пятно, чуть не на пол плеча. Видимо тут тоже была кровь, но вытирали её наскоро, небрежно.

– Эгей, конешно кровь, энто ж Егоркино добро – арбалет да доспех кожаный. Ему уж не понадобица, забрал улей парня… Эх… теперича тебе послужит, да и нам в бою подспорье. Быват, што один болт могет исход боя решить. В опчем надёвывай, некогда балаболить попусту, идтить пора.

Натягивать на себя еще теплую, не успевшую остыть куртку, снятую с тела погибшего бойца хозяйственными местными, было неприятно. Но для споров не было времени. Пришлось немного повозиться, чтобы разобраться с завязками, пуговиц либо не было, либо местные их ещё не изобрели. Несмотря на то, что эта куртка считалась здесь легким доспехом, напялив её на себя, легкости не почувствовал. А вот прибавившийся вес и ограничивающую свободу движений стянутость ощутил в полной мере.

А я ещё о кольчуге раздумывал, в том смысле, что неплохо было бы себе её раздобыть. Это ж сколько она весит?! А если вспомнить историю и латы, которые так любили европейские рыцари. Как они вообще могли передвигаться, полностью обвешенные железом?! Я на себя местную кожанку натянул и сразу ощутил прибавившийся вес и неудобства!

Маленькое войско медленно потянулось назад по улице, к стене, откуда недавно пришли мы с Тимофеем. Причём двигались в обратном порядке, впереди женщины и подростки, на всякий случай, для защиты к ним присоединились несколько лучников и арбалетчиков, идущие по бокам. За ними шли стрелки и метатели, а замыкали шествие бойцы первой шеренги.

Вместе с “санитарами” в центре находились четверо раненных, двое шагали сами, хоть и с трудом. Одного тащили, подставив плечи двое суличников, у него были сломаны обе ноги. Последний из пострадавших передвигаться сам не мог, состояние было очень серьёзное, топтун разворотил ему бок, сломал ребра и, наверняка повредил внутренности. У нас раненный после таких повреждений прямо там, на месте, богу душу отдал бы, но здесь улей. Как сказал дядь Прохор, здесь людишки гораздо живучее, и чем дольше в улье проживешь, тем живучее станешь. Неизвестно, сколько протянет с такими ранами воин, но, по словам крестного, если знахарка сегодня-завтра вернётся, то вытащит пострадавшего.

Из тех, кто в битве близко подступились к топтуну, у некоторых тоже оказались повреждения. В основном ушибы и пара рваных ран страшного вида, которые местные не считали чем-то серьёзным. Даже не перевязывали, а просто прижимали комьями поднятой из-под ног земли, дескать, так быстрее кровь остановится и заживать лучше станет.

На мой вопрос о возможности занесения инфекции и последующего заражения крови, местная “медичка”, занимавшаяся первой помощью раненным, лишь похихикала. А крестный ответил, что попавшие в улей не болеют людскими болезнями, у них и без этого забот хватает. Главное, не забывать про живчик и всегда будешь здоров, как бычок откормленный. Да уж, с такой медициной лучше поостеречься получать серьёзные травмы.

Неприятной новостью для меня оказалось, что в схватке были погибшие помимо Егорки, в куртку которого я сейчас одет. Один из воинов первой шеренги был сбит с ног влетевшим в строй топтуном. Пока бойцы отбили товарища у разъяренной твари, он был уже мертв. Стальные когти чудовища разорвали кольчугу, словно она была сделана из картона. То же самое было с телом бедняги. Грудная клетка разворочена, то же с сердцем и легкими, правая рука вырвана вместе с суставом. Картина была ужасная, хорошо, что видел я ее лишь издалека. Но и этого хватило, чтобы подступившая к горлу тошнота едва не заставила тело скрючиться в рвотных спазмах.

Погибших с собой не брали, оставили тела в одной из ближайших изб, подперев дверь обломком копья, в надежде на то, что вечноголодные твари не смогут до них добраться. Конечно, можно было взять их с собой, но и так часть воинов была занята помощью раненным и при неожиданном нападении не могла оперативно отреагировать на появившуюся угрозу.

– А как он умер то? – спросил я, заканчивая экипировку колчаном с болтами, расположившемся на поясе и наскоро освоенным самострелом, который пришлось повесить на плечо, благо на нем был приспособлен ремень для такого дела. Руки по-прежнему были заняты копьем, хотя не знаю, на кой оно мне?! Вроде стрелки не пользовались древковым оружием, но не выбрасывать же его в самом деле.

– Егорка то?! Просто оченно помер, по глупости считай. Он задумчивый был парнишка, нерасторопный, вечно его крестная за то гоняла. Вот и счас он не поспел со всеми в сторону отскочить, когда туша кусача к стрелкам прилетела. Прилетела прямиком на Егорку, она ж хоть и померла, но дрыгалася есче. Энто ж кусач, он хоть и мертвый, дрыгаеца дай бог каждому живому этак дрыгаца! Голову парню размозжило, вместе со шлемом.

Больше я у него ничего не спрашивал. Накатила какая-то необъяснимая тоска. Вроде и горевать мне особо не по кому, никто из убитых, либо покалеченных тварями людей не был мне знаком до сегодняшнего дня. Даже малознакомыми их не назовешь, потому что с тем же Митрошкой косым, притащившим беспамятного меня в поселок на пару с крестным, знаком я был лишь заочно. Даже лица его не помнил и не знал, да и голоса не слышал. Вчера он был жив, полон сил и мог спасать людей, замерзающих на берегу реки. А сегодня его разорвали человекообразные твари, и не где-то в степи, или в лесу, а дома, в родном поселке, под защитой стен.

Зачем я об этом думаю, и сам не знаю. Просто это какая-то ужасная несправедливость, нелепость какая-то. Жили ведь люди спокойно, не тужили особо. Насколько я понял из их разговоров, тварей в таких количествах здесь никогда не видели. Потому не побоялись оставить на защиту поселка жалкую горстку воинов, под командой опытного бойца. Разумно предположив, что с изредка заглядывающими сюда, маленькими группками слабо развитых одержимых, оставшиеся защитники справятся легко. Никто и представить не мог, что сюда хлынет поток сильных тварей, единственным плюсом в котором остается лишь то, что подходят они небольшими стаями или по одному.

Но что произойдет, если на защитников разом навалится десяток одержимых, подобных тем, которых свалили последними. Известно что, всех людей попросту перебьют. Не помогут фокусы замедляющего время Ловкача, его дара попросту не хватит, чтобы справится со всеми тварями. Он и с кусачом использовал дар крайне экономно, предоставив разбираться с топтуном обычным воякам без полезных умений. Результатом этих разборок стал один убитый, один еле живой, трое тяжелораненых. Это с учетом того, что против одной единственной твари выступило разом с десяток опытных бойцов на подготовленной позиции. А если на неподготовленной, и не одна тварь… Эх, чего гадать толку, только настроение себе портить, а оно и так упало ниже всех возможных пределов.

– Тимофей, а куда мы идем-то? – юный лучник шел рядом со мной и с настроением у него был полный порядок. Он улыбался во все лицо и вообще лучился позитивом. Поначалу хотел задать этот вопрос крестному, но тот, после нашего разговора, поотстал вместе с подошедшим Архипом, которому отдали копье погибшего воина.

– Так к стене жешь, ты не слухал, чегой дядька Прохор сказывал?!

– Да как-то пропустил.

– Энто когда ты у топтуна пятки разглядовал?! – Тимофей хохотнул, а я потупился, будто меня застали за чем-то неприличным. Просто думал, что никто не заметил моего интереса к строению тела твари. Кто его знает, как к этому отнесутся местные?!В земной истории таких любопытных и жаждущих познания индивидуумов объявляли колдунами и еретиками, после чего сжигали на костре. Так что свою исследовательскую работу пытался производить максимально незаметно, не хотелось повторять судьбу Джордано Бруно. – Да ладно, ты не думай, я не со зла смехом зашелся, не по дурости. Сам как впервой одержимых увидал, разглядывал, што у них тама и как. Как таких чудов диковиных не разгядывать?! Любопытно жешь! Оно и в опчем полезность нести могет, надобно жешь все вызнать про врагов своих, мож такото и вызнам есче каку их слабинку. Я ж не токмо про одержимых вызнать все пытаюся, но и про всякое иньшее, везде можно чегой то новое найти, да на пользу людям приспособить значица. Вона глянь на самострел энтот, думашь, мудрено такой жешь самому сварганить?! А вот и не мудрено, даж лучшее…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю