355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Ивин » Её легионер » Текст книги (страница 1)
Её легионер
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 00:10

Текст книги "Её легионер"


Автор книги: Александр Ивин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Ивин Александр
Её легионер

Александр Ивин

Её легионер

"Последние шесть лет Шеннон вел жизнь наемника, часто оказываясь вне закона. В лучшем случае его называли солдатом удачи, в худшем – наемным убийцей. Пути назад у него уже не было".

Фредерик Форсайт, "Псы войны"

Глава первая. Марсельская джига.

...Перед рассветом Боксон и Прайс зарезали часовых на мосту, и кубинцы сообразили, что наемники ушли за реку, на юг, к намибийской границе. Боксон же повел своих людей на северо-восток – в Замбию. Вечером того же дня возле сгоревшей миссии Красного Креста они остановили колонну из пяти грузовиков...

Ангола, 1976

1

Люди из Интерпола, последние три недели следившие за всеми действиями Гуго Шнайдера, швейцарского торговца оружием, державшим своё дело в Марселе, обратили особое внимание на нового посетителя его офиса. Высокий загорелый мужчина за рулем голубого "шевроле-корвета" удостоился специальной группы провожатых, которые вполне профессионально и незаметно доехали за ним до очень скромного бистро "Ла Монетта", укрывшегося в переулках у набережной Каннабьер.

У бистро уже стояла пара автомобилей, причем от возможных неприятностей машины оберегали два юных араба, подчеркнуто серьезно относящихся к своему делу – в таком районе меры предосторожности чрезмерными не бывают.

Объект наблюдения зашел в заведение, к которому вскоре с небольшими интервалами подъехали ещё три автомобиля, как и предыдущие, видом своим указывающие на самоуверенность и вполне оправданное самоуважение своих владельцев. Вышедшие из автомобилей мужчины производили впечатление людей, знающих цену жизни и самим себе.

Фотоаппарату наблюдателей пришлось немало потрудиться. Несколько позже один из полицейских зашел в бистро, но среди редких посетителей в маленьком зале приехавших не было. Видимо, этим гостям был предоставлен отдельный кабинет, хотя по рангу заведения трудно было предположить в нем наличие отдельных кабинетов.

Полицейский попытался было завести разговор с хозяином бистро, начав с замечания о достоинствах полудюжины припарковавшихся авто, но углубившийся в протирание и без того чистой посуды корсиканец оказался на редкость неразговорчив. Чтобы не привлекать к себе внимания, наблюдателям осталось только переписать номера машин и ждать завершения этого, без сомнения, делового обеда.

Через два часа фотоаппарату понадобилось снова работать и зафиксировать всю группу особо важных клиентов, разъезжающихся от места рандеву. Шестеро мужчин, в своих безупречного покроя костюмах и при умело подобранных галстуках были похожи на преуспевающих бизнесменов среднего масштаба, владеющих прибыльным и надежным делом.

Группа наблюдения запросила по радио дополнительные инструкции и получила распоряжение слежку прекратить и заняться другими объектами: в Марселе полиция никогда не остается без работы.

Вечером, разбирая накопившуюся за день информацию, комиссар Интерпола Жан-Поль Журден задержал свое внимание на фотографиях шестерых сотрапезников, не пожелавших обедать в общем зале. После краткого размышления Шанталь позвонил в отдел, занимающийся международным терроризмом.

Инспектор Интерпола Ксавье Рамо, специалист по теории заговоров и военных переворотов, просмотрев материал об обеде в бистро "Ла Монетта", неопределенно заметил:

– Интересно, почему ни один из них не взял такси, но все притащились на своих тачках? – и сам же себе ответил: – Ну конечно, обычная демонстрация своей независимости – они же все нынче полковники...

Потом Рамо уточнил подробности и подвел итог:

– В мире сегодня существует примерно две дюжины стран, где военный переворот возможен в любую минуту, и примерно столько же – готовых скатиться к ежевечерней смене правительства за пару дней. По биографиям этих парней можно изучать историю Африки, но это ещё ничего не значит – эти красавцы могут работать в любой части света. Вшестером они запросто соберут сотни две головорезов. Следовательно, вскоре вероятен спрос на большую партию стрелкового и штурмового оружия. Это уже по вашей части. Оценивать важность предоставленных сведений не решусь, но все равно – спасибо за информацию!..

...В тот же вечер, в особняке в пригороде Марселя Гуго Шнайдер принимал гостя.

– Чарли, я вляпался как последний фраер! – Шнайдер держался неплохо, но виски выпил чуть больше, чем предполагали правила вступления к деловому разговору.

– Дела действительно так нехороши? – Боксон никогда не торопился с выводами.

– Меня подставили на пару миллионов баксов. Я могу их заплатить, скорее всего, заплачу, но мне нужно вытрясти душу из тех, кто меня подставил...

– Пожалуй, было бы странным, если бы ты уже ничего не хотел! Исключительно между нами: я ещё не разучился стрелять из пистолета – за должную оплату, разумеется...

2

Рано утром следующего дня Журдену позвонил сотрудник службы наблюдения и сообщил, что Гуго Шнайдер обнаружен мертвым в своем загородном доме. Полицейские из местного участка уже приехали, работают.

...Гуго Шнайдера убили двумя выстрелами – в грудь и в голову.

Комиссар местной полиции Арман Шанталь, прибывший на место происшествия, отправил своих инспекторов расспрашивать соседей, сам же беседовал с домработницей, обнаружившей труп. Взволнованная женщина, жена садовника с соседней виллы, рассказала, что пришла, как всегда, поутру убирать в доме, заметила, что в гостиной горит люстра, хотя было уже светло, зашла туда и увидела сидящего в кресле хозяина, всего в крови, очень испугалась, закричала. В доме ничего не трогала. Нет, никого постороннего в доме и около дома не видела.

Возвратившиеся от соседей инспектора сообщили, что накануне, примерно около семи часов вечера, возле дома Шнайдера стоял голубой спортивный автомобиль, причем местные мальчишки утверждали, что это был американский "шевроле-корвет". Врач, предварительно осматривавший труп, констатировал, что смерть наступила не позже восьми часов вечера.

...Во вчерашнем докладе интерполовской службы наблюдения, предоставленном комиссару Журдену, отмечалось, что из своего офиса Гуго Шнайдер отправился на такси в загородный дом, в котором он за все время с начала наблюдения не появлялся и потому подслушивающие устройства в этом доме не устанавливались. Без четверти семь вечера к дому подъехал голубой "шевроле-корвет", приехавший на нем мужчина был ранее опознан как Чарльз Боксон, профессиональный наемник. Боксон вошел в дом, пробыл в нем полчаса и уехал. Свет в гостиной горел всю ночь. Утром пришла домработница, был слышен её крик, через некоторое время приехала полиция. Никакого шума вечером, в том числе и выстрелов, в доме слышно не было.

С этим докладом Журден немедленно ознакомил комиссара Шанталя и тот, в свою очередь, распорядился о принятии мер к обнаружению и задержанию Чарльза Боксона.

Тем временем криминалисты в гостиной зафиксировали немало отпечатков пальцев, не принадлежащих Шнайдеру, и самые свежие из них – на дверных ручках, на бокале, на бутылке виски, на пепельнице и на сервировочном столике – принадлежали одному человеку, мужчине. На полу были подобраны две гильзы от стандартных 9-миллиметровых патронов типа "парабеллум". Извлекли из стены пулю, пробившую голову Шнайдера. Труп отправили в морг, для дальнейшей патолого-анатомической экспертизы.

3

Боксон проснулся в своем номере в отеле "Дориан Инн" по привычному рано и призадумался: продолжать ли спать дальше или же разбудить лежащую рядом рыжеволосую ирландку, с которой познакомился накануне вечером в бильярдной. (Когда-то давно, в тренировочном лагере УНИТА, прямо на плацу Боксон установил бильярдный стол – обшарпанное чудо времен мятежа в Катанге, с неплохо сохранившимся зеленым сукном. Прочий инвентарь доставил резидент китайской разведки, разъездной торговец Танг. Лучшим игроком оказался Джефферсон Элси – координатор от ЦРУ.) Продолжать сон определенно не хотелось, будить женщину было жалко. Боксон хорошо понимал значение простого отдыха и с уважением относился к сну – своему и чужому.

Пришлось осторожно встать, вынуть из холодильника банку персикового сока и, выпивая её, отправиться в ванную. В утренних процедурах у Боксона была предусмотрена также краткая гимнастическая разминка на балконе.

Рыжеволосая по-прежнему спала, и Боксон, бесшумно одевшись, спустился из номера в холл первого этажа, где купил газету, поднялся на второй этаж в ресторан и приступил к завтраку. Ничего особенно сенсационного среди новостей, как местных, так и мировых, утренняя пресса не сообщала.

Вернувшись после завтрака в номер, Боксон увидел ирландку уже проснувшейся и заметно обрадовавшуюся его появлению:

– Чарли, я проснулась, а тебя нет. Я даже испугалась.

– Одиночество в постели – это ещё не самое страшное, что может быть в жизни. Я заказал круассаны с медом и кофе.

– Ты с ума сошел, от мучного и сладкого толстеют!..

– От здешних круассанов не растолстеешь. Через пару часов я уезжаю в Париж. Наверное, я соскучился по Эйфелевой башне...

– Я что-то никак не могу понять, когда ты шутишь, а когда говоришь серьезно...

– Милая моя, я очень часто слышал эти слова, но ничего не могу с собой поделать. Такая манера разговора у меня с детства. Вероятно, это и определило мою судьбу.

В дверь постучали – официант принес завтрак. На сервировочном столике стоял один прибор.

– Благодарю вас! – Боксон вручил официанту должные чаевые и заметив озадаченный взгляд ирландки, пояснил: – Я уже позавтракал. Сейчас буду собираться, ешь, не обращай на меня внимания.

– На тебя, между прочим, трудно не обратить внимания. Кстати, мы ещё увидимся? – спросила она, обмакивая круассан в мед и выказывая полное пренебрежение к опасности прибавить в весе.

– Моя визитная карточка у тебя есть, будет скучно – звони, но я не решусь утверждать, что именно в тот момент меня будет терзать одиночество...

– Ты циничен почти до хамства...

– Оставь эти недостойные инсинуации! Нет, милая моя, к своим женщинам я всегда отношусь с уважением, иначе я бы перестал уважать самого себя. Между прочим, у нас есть минимум полтора часа. Я предлагаю посвятить эти драгоценные минуты друг другу.

– Я тебя уже почти ненавижу, но твое предложение поддерживаю!..

Через два часа Боксон проводил рыжеволосую до такси, поднялся в номер; забрал свой чемодан; спустившись на первый этаж, подошел к стойке портье:

– Счет, пожалуйста.

Одновременно с Боксоном к стойке подошли два крепких парня, один из них показал удостоверение:

– Полиция. Господин Боксон, пройдемте с нами!

– Вообще-то я тороплюсь...

– Не заставляйте нас применять силу, Боксон!

– Да, пожалуй, мне придется согласиться с вашим предложением и первый раз в жизни покинуть отель, не заплатив.

Полицейские не отреагировали на эту подробность, но портье был искренне огорчён – Боксон был постоянным клиентом отеля последние шесть лет, и персонал относился к нему с уважением: на чаевые этот гость никогда не скупился.

На некоторые попытки Боксона узнать, в чём же причина его задержания, полицейские хранили молчание всю дорогу до префектуры, а на упоминание о необходимости пригласить адвоката отвечали, что всему своё время.

Комиссар Шанталь был доволен успехом своих инспекторов: главного подозреваемого удалось арестовать в первый же день расследования. Группа репортеров, с утра дежурившая в префектуре, при появлении Боксона защелкала фотоаппаратами. Сам он уже изрядно встревожился всей этой суетой вокруг своей персоны, но, опять же по привычке, старательно сохранял невозмутимый вид; китайцы правы: важнее всего – не потерять лицо.

– Присаживайтесь, Боксон! – комиссар указал на стул. – У нас к вам несколько вопросов.

– Мне нужен адвокат – во-первых, а во-вторых – объясните, зачем нужен весь этот почетный эскорт?

– Адвоката вам предоставят. А пока просто поговорим. И начнем мы с протокольных формальностей. Кстати, вчера вечером вы были в этом пиджаке?

– Да, в этом.

– Снимите его, пожалуйста. Он нам потребуется для экспертизы.

4

"Самое главное – ни в чем не сознаваться самому" – объяснял много лет назад Морис Бейкер, американский налетчик-неудачник, убежавший от ФБР в Европу и укрывшийся в колоннах Иностранного Легиона. До того он уже отсидел в тюрьме штата Орегон три года за соучастие в вооружённом грабеже, и его опыту можно было доверять. "Когда у копов нет прямых доказательств, они начнут давить на тебя, чтобы ты раскололся сам. Старики рассказывали, что лучшее средство – непрерывный допрос примерно на пару суток, но сейчас это почти не применяют. Редко кто выдерживает. Человек начинает уставать уже после первых четырех часов. Копы тоже устают, но они могут меняться, отдыхать, а ты сидишь на специально неудобном стуле, в глаза лампа светит и никуда не деться. Чтобы морду тебе набить, начнут тебя провоцировать, например, мать твою шлюхой обзовут, чтоб ты на них драться полез, тут тебе ребра и пересчитают, и ещё занесут в протокол, что, мол, склонен к насилию против представителей закона. А ещё за их вопросами надо следить, чтобы лишнего не наболтать. А как следить, когда голова не соображает? А вопросы как бы простенькие, отвечаешь на них, а ведь копы по-своему в протоколе повернут, и ничего потом не докажешь – сам ведь говорил..."

...Через двадцать восемь часов после начала допроса комиссар Шанталь просмотрел листы протокола и в очередной раз убедившись, что ничего нового от Боксона за последние двадцать пять часов узнать не удалось, решил прекратить это пустое занятие. Ему уже доводилось встречаться с такими людьми. Как правило, это были главари крупных банд, люди серьёзные, волевые, умеющие принимать и исполнять решения, по натуре своей – лидеры, и потому выдержка их была невероятной.

Как и все они, Боксон с самого начала занял глухую оборону, был предельно вежлив, отвечал односложно, и Шанталь морально ощущал прочный психологический барьер, который придётся прогрызать по миллиметрам, если не удалось проломить его сразу.

– Всё, Боксон, вы не убедили меня в своей непричастности к этому делу, и, принимая во внимание имеющиеся против вас улики, я должен вас арестовать.

– Воля ваша, комиссар. – Боксон тоже чертовски устал вести моральный бой с комиссаром и тремя сменяющими друг друга инспекторами, сопротивляясь их попыткам заставить его признаться в убийстве Гуго Шнайдера: суд добровольное признание, несомненно, учтет. – Надеюсь, на следующем допросе будет присутствовать мой адвокат.

– Вполне вероятно.

5

Комиссар Журден приехал в районную префектуру ещё до окончания допроса Боксона. Объяснив откровенно зевающему Шанталю причины своего интереса к делу, он получил протокол; пристроившись за свободным столом, погрузился в чтение.

"...Чарльз Спенсер Боксон, 37 лет, родился в Париже, холост...

– ...Где и когда вы познакомились с Гуго Шнайдером?

– В 1967 году, в США. Путешествовал по Америке автостопом. Шнайдер тоже ехал через Штаты на попутных. Встретились на дороге в штате Айова...

– ...Что вы делали вчера вечером в доме Шнайдера?

– Шнайдер хотел нанять меня для выполнения задания.

– Какого именно задания?

– Шнайдер продал партию оружия в Гватемалу, деньги получил вперед. Но оружие до покупателя не дошло. Шнайдер предложил мне заняться поисками. Ему нужен был напарник, которому он мог бы доверять.

– Какой ответ вы дали Шнайдеру?

– Я сказал, что должен подумать: я только что вернулся из Африки, хотелось бы отдохнуть...

– ...Чем вы объясните наличие частиц сгоревшего пороха на вашем пиджаке?

– Вчера днем я заходил в частный тир к Роберу Фессару, мы с ним вместе служили в Сенегале. Фессар показал мне пятнадцатизарядную "чешско-зброевку-75", я расстрелял одну обойму.

– Фессар сможет подтвердить ваши слова?

– Сможет, конечно. Записывайте адрес...

– ...Вы отрицаете свою причастность к преступлению?

– Я не убивал Гуго Шнайдера..."

Журден закончил просмотр тоненькой папки дела об убийстве; комиссар Шанталь и его люди ушли отдыхать после бессонной ночи.

Что бы не говорил в своё оправдание Чарльз Боксон, интерполовская служба наружного наблюдения зафиксировала в доме покойного Шнайдера только его – и это был самый главный обвинительный аргумент.

6

Свои услуги предложил Боксону адвокат Себастьян Турвиль, последние тридцать лет своей карьеры занимавшийся делами бывших солдат Иностранного Легиона. За эти годы были и ослепительные взлёты, и оглушительные провалы, но Турвиль упорно держался своей традиции – и в конце концов стал самым популярным адвокатом среди определенного контингента. "Псы войны" уважали мэтра прежде всего за честность – он никогда не обещал невозможного, но всегда отстаивал интересы клиента до последнего шанса, а иногда – даже если никаких шансов уже не оставалось. Услуги свои Турвиль оценивал умеренно, что также прибавляло ему клиентуру.

Ознакомившись с делом Боксона, адвокат сразу же указал судебному следователю на некоторую непрочность улик, на что следователь ответил:

– Турвиль, я все это понимаю, но даже на основании этих улик Боксону можно выносить приговор. И каких-либо других улик против каких-либо других обвиняемых в этом деле нет.

На свидании с Боксоном Турвиль, среди прочего, спросил:

– Нет ли у вас каких-нибудь особых поручений?

– Есть. Передайте моим родителям, что я невиновен, и что пусть в Марсель не приезжают – я справлюсь сам.

– Это всё?

– Пожалуй, ещё одна просьба. Мой автомобиль остался в гараже отеля. Передайте администрации, что я оплачу хранение.

– Я выполню ваши просьбы, Чарльз.

– Я вам полностью доверяю, мэтр. Спасибо.

...Вернувшись в свой офис, мэтр Турвиль позвонил в Амстердам:

– Боксон им ничего не рассказал. Нет, не думаю, что на него могут надавить. Да, он надежный парень...

7

В тот же день комиссар Шанталь получил весьма интересный результат баллистической экспертизы: в Гуго Шнайдера стреляли из двух разных пистолетов. Эксперт посетовал на наличие великого множества систем оружия, использующих стандартный патрон типа "парабеллум", но предположил, что в данном случае использовались пистолеты системы "люгер".

Патологоанатом, производивший вскрытие трупа, констатировал, что извлеченная из тела пуля попала прямо в сердце, следовательно, оба ранения были, "безусловно смертельными".

По следам пороха на трупе было определено, что стреляли с расстояния не менее двух и не более четырех метров.

Традиционно приказав своим подчиненным не сообщать ничего прессе, Шанталь, преодолев столь же традиционную у французских полицейских неприязнь к Интерполу, договорился о встрече с комиссаром Журденом. Тот, выслушав рассказ Шанталя, сказал:

– У меня тоже есть кое-что. В архиве Интерпола на Боксона нашлось небольшое досье. Конечно, самые полные данные на подозреваемого находятся в контрразведке, но нам оттуда не помогут. Удовлетворимся тем, что имеем.

Несколько страниц досье все же содержали немало любопытных сведений.

"...Чарльз Спенсер Боксон, родился 29 августа 1946 года, сын француженки Адель Трево и английского солдата Томаса Спенсера Боксона. В 1968 году окончил один из колледжей Парижского университета (Сорбонна). Бакалавр юриспруденции. В том же году записался в Иностранный Легион. Службу проходил в Сенегале и в Центрально-Африканской республике. В 1973 году присвоено звание "лейтенант", командовал взводом разведки...

...В 1973 году, завершив пятилетний срок службы в легионе, уехал в Гватемалу, где примкнул к марксистским повстанцам. Есть сведения, что Боксон появлялся среди анти-самосовских партизан и в Никарагуа...

...В 1975-76 годах участвовал в боевых действиях в Анголе, в звании капитана командовал батальоном, проявив себя грамотным, инициативным командиром. После разгрома кубинцами войск УНИТА возглавил выходящую из окружения группу наемников. Во время этого рейда отряд Боксона захватил несколько грузовиков, на которых наемники впоследствии прорвались в Намибию. В боевых действиях Боксон отказался от своей доли ценных трофеев в пользу рядовых солдат. Эпизод получил широкое освещение в мировой прессе, и Боксон приобрел огромную популярность среди "солдат удачи". Тогда же Боксону дали прозвище "Лаки Чак" – "Счастливчик Чарли"...

...В 1977-79 годах Боксон находился в числе иностранных военных советников при дворе центрально-африканского императора Бокассы. Имел авторитет и личное влияние на императора...

...Имеются неподтвержденные сведения об участии Боксона в крупномасштабных спекуляциях золотыми монетами – "крюгеррэндами" во время колебаний цен на золото в 1979-81 годах...

...С 1980 года Боксон в звании полковника работает военным советником при штабе УНИТА, планирует и осуществляет диверсионные операции на территории Анголы, лично участвует в рейдах по тылам кубинских войск...

...В 1982 году в парижском издательстве "Олимпия-Пресс" вышла книга Боксона "Внимание: ягд-команды! Новый взгляд на анти-партизанскую войну"...

...По оценкам экспертов из министерства обороны, Боксон в настоящее время один из лучших специалистов по анти-партизанским и диверсионно-разведывательным операциям...

...Не женат, детей нет. Родители проживают в Лондоне...

...Физически развит, мастер рукопашного боя, владеет многими видами оружия...

...Свободно говорит на французском, английском, испанском языках. Объясняется на португальском и итальянском..."

Ещё не закончив читать, Шанталь спросил:

– С каких это пор бакалавры юриспруденции записываются рядовыми солдатами в Иностранный Легион? Может быть, он что-то натворил весной 68-го года? И если он такой умный, то как же он так просто попал к нам в руки?

– Наверное, вам просто повезло, – ответил Журден. – А от мая 68-го года осталось столько нераскрытых дел, что о них стараются не вспоминать. Буду просить судебного следователя о беседе с Боксоном. Есть у меня к нему пара интимных вопросов...

8

Один раз Боксон уже попадал в плен – в Гватемале. Тогда с приятелем из партизанского отряда он пошел в деревню за продуктами и по дороге они абсолютно по-идиотски не соблюдали осторожность. Люди из "эскадрона смерти" повязали их прямо на деревенской улице; партизана на месте изрубили мачете, а Боксон успел крикнуть: "Я – американец, агент ЦРУ, немедленно отведите меня к своему начальству, вы получите награду!" Гватемальский офицер, надеясь на премию, не рискнул сразу убивать этого гринго, а ночью Боксон разговорился с часовым – деревенским парнем в мундире, рассказывал ему о блаженной жизни в Лос-Анджелесе, приглашал в гости, продиктовал адрес в Сан-Франциско. Под утро часовой слишком близко подошел к окну сарая, где заперли пленника, и Боксон задушил солдата. Потом, не позволяя трупу упасть, снял с него винтовку со штыком, бесшумно взломал дверь и ушел в сельву. Урок запомнился на всю жизнь.

А в камере марсельской тюрьмы Боксон с первого дня приступил к чтению Библии – это занятие он придумал себе давным-давно, специально на случай лишения свободы: судьба наемного солдата часто бывает непредсказуема, а вынужденное бездействие плохо влияет на душевное состояние человека.

Также Боксон установил себе за правило не менее часа в день заниматься гимнастикой, включая в этот час время обязательной прогулки, – хорошая физическая форма тоже была оружием Боксона.

Естественно, много времени уходило на разговоры с соседом по камере мелким сутенёром Андрэ Буковским. Буковский чаще всего рассказывал о своих подружках, одну из которых он, накокаинившись, зарезал, за что и влетел за решётку без права выхода под залог; впрочем, залог за Буковского вносить всё равно было некому. Следствие по его делу быстро приближалось к суду, и Буковский был счастлив, что блаженные социалисты президента Миттерана отменили смертную казнь. В заключении сутенёр планировал провести не более пяти лет.

Сначала Буковский предполагал, на правах сторожила, быть в камере хозяином, но, обратив внимание на зримую разницу в весовых категориях и, почувствовав ауру железной воли нового арестанта, даже немного загрустил. Потом, заметив, что Боксон вовсе не собирается как-либо унижать сокамерника, повеселел и стал относиться к нему с должным уважением, но без раболепства и подобострастия.

А ещё Буковский вслух мечтал о том счастливом дне, когда выйдет на свободу и окунётся в упоительную жизнь на Лазурном берегу. В этих мечтах Буковского смущала только тамошняя дороговизна, но он рассчитывал на сомнительную верность своих женщин – какая-нибудь из них его все равно прокормит.

Боксон же чаще всего комментировал события во Франции и мире, или рассказывал о странах, в которых ему доводилось побывать, упоминая при этом разные интересные случаи из собственной жизни. Как-то Боксон поведал о своей книге:

– Современные партизаны, как правило, – это неплохо вооруженные боевые подразделения, и поэтому война с ними должна вестись не от случая к случаю, а последовательно и целенаправленно. Наибольшая опасность партизан не в силе их ударов, а во внезапности – партизаны владеют инициативой. Во вторую мировую войну нацисты удачно использовали "охотников" – так называемые ягд-команды. Ягд-команды охотились за партизанами, но не в виде массовой шумной облавы, а с применением партизанских методов – скрытность, мобильность, неожиданность. И партизаны были вынуждены сражаться с ягд-командами, и прекратить выполнение своей основной задачи – диверсии. Боевая инициатива переходила к "охотникам". Вот я и предложил в своей книге восстановить этот опыт. Однажды менеджеры "Де Бирс" наняли меня поохотиться за партизанами, мешающими работе одного крупного алмазного прииска в пустыне Намиб. Я собрал ягд-команду и мы справились за пару недель. Интересное было время!..

Иногда сокамерники играли в шахматы, и тогда стройная логика полковника громила примитивную хитрость сутенёра. Профессия Боксона не позволяла ему ошибаться при планировании своих действий – как в джунглях Африки, так и на шахматной доске: профессиональная привычка стала его образом жизни.

– Чарли, – спросил однажды Буковский, – почему у тебя нет татуировок?

– Чтобы мои враги случайно не опознали мой труп...

9

С Гуго Шнайдером Боксон впервые встретился на дороге в штате Айова, восточнее города Оскалуса. Боксон неторопливо шел по обочине, когда нагнавший его небольшой фермерский грузовичок остановился, из кабины вышел высокий молодой парень и грузовичок свернул на проселок, в сторону каких-то аграрных строений.

Парень выглядел обычным американским хитч-хайкером, и только короткая армейская стрижка мало гармонировала с образом. Но у Боксона тоже в те дни не было длинных волос – в его путешествии они были малогигиеничны.

Путники разговорились и, к своему удивлению, обнаружили, что оба – из Европы, что оба – студенты (Шнайдер изучал экономику в университете Берна), и что обоим почти по пути.

Из-за коротких стрижек у обоих оказались своеобразные проблемы: каждый проезжающий мимо полицейский патруль считал своим долгом проверить документы – парней принимали за дезертиров, в Штатах бушевало антивоенное движение, активно регулируемое из Москвы.

Поздно вечером Боксон и Шнайдер ужинали в недорогом баре на окраине Оскалусы, планировали путь до столицы Айовы – Де-Мойна. Сытная пища придала уставшим путникам бодрости, сидящие за соседним столиком и томящиеся бездельем юные местные жительницы были удостоены внимания. Боксон говорил по-английски на истинно лондонском диалекте, Шнайдер тоже изъяснялся свободно, но с забавным французским акцентом, так что их слова звучали для ушей местного населения довольно необычно, и претендентки на титул "Мисс Оскалуса" в общении с путниками вели себя более раскованно, чем предполагают стандартные правила гостеприимства.

Однако у барышень имелись другие поклонники, уверенные в своем праве собственности, и поэтому, когда Боксон и Шнайдер вышли на крыльцо в сумерки штата Айова, то у выхода их ждали шестеро – крепкие парни, накачанные пивом и ржаным виски, рецепт которого привезли в Америку их предки, бежавшие из Ирландии от Великого голода 1847 года.

В тот момент Боксон подумал о плотно набитом желудке – будет плохо, если ударят в живот. Шнайдер впоследствии сознался, что и он тогда подумал о том же.

Двое против шестерых не могут драться долго – такое бывает только в синематографе.

Боксон уклонился от прямого удара, перехватил руку противника и классической подсечкой воткнул его головой в стену. Другой айовец налетел на удар башмаком в голень, и когда, ошарашенный болью, он на мгновение утратил бдительность, Боксон сломал ему нижнюю челюсть резким движением кулака, известным в классическом английском боксе под названием "апперкот". Третий, неожиданно для себя оказавшийся перед Боксоном один на один, попытался продемонстрировать свое знакомство с популярными брошюрами по карате, и начал изображать длинный, хлёсткий и очень эффектный удар ногой с разворотом, но Боксон ушел вниз, и незадачливый поклонник окинавского стиля осознал смещение своего центра тяжести, брякнувшись затылком об асфальтовый тротуар города Оскалуса.

Шнайдер на своем фланге также был небезуспешен. Самого первого нападавшего он перебросил через себя простым, но красивым приемом "бросок через бедро". Соприкоснувшись с земной твердью не только телом, но и отчасти душой, оскалусец мгновенно утратил агрессивность и предпочел, на всякий случай, остаться в лежачем положении до конца событий. Удар другого Шнайдер парировал хорошо поставленным блоком левой руки, одновременно въехав ногой в правое подреберье противника, после чего локтем правой руки обломил передние зубы неосторожно приблизившемуся сбоку третьему уроженцу здешних мест, и окончательно отключил его от действительности хорошим ударом левой руки в голову.

– Уходим! – сказал по-французски Боксон, и Шнайдер печально усмехнулся:

– А я так мечтал переночевать на чистой простыне...

Они шли по дороге на север, прячась в поле всякий раз, когда их нагоняла какая-нибудь машина, ехавшая со стороны Оскалусы.

По пути они рассказали друг другу, где научились драться так хорошо: Боксон сознался в обладании черным поясом по дзю-до, а Шнайдер, как оказалось, несколько лет занимался в спортивном клубе, где тренером был бывший офицер СМЕРШа, в конце 40-х годов перебежавший за "железный занавес", он-то и преподал наиболее одаренным ученикам краткий курс знаменитого русского боевого самбо.

Парни без приключений добрались до Де-Мойна, потом вместе пересекли Небраску, и уже в Колорадо их пути разошлись: Боксон отправлялся на юг, в Техас, а Шнайдер запланировал добраться до Калифорнии: посмотреть на Голливуд и на какое-то время примкнуть к одной из общин хиппи, которых в тот год на пляжах Лос-Анджелеса становилось все больше и больше.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю