Текст книги "Русь арийская. Наследие предков. Забытые боги славян"

Автор книги: Александр Белов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Люди в бараньих шкурах

В хеттских ритуальных текстах упоминаются люди в овечьих и волчьих шкурах. Это может являться указанием на человеческие жертвоприношения. Мотив замены сына Исаака на барана мы встречаем в библейском рассказе о жертвоприношении Авраама. У славян и балтов на Иванов день – день летнего солнцестояния – на вершине холма совершалось заклание белого барана. Заклание черного барана совершалось в день зимнего солнцестояния. Связь барана с солнцем прослеживается еще у египтян, которые приносили барана в жертву богу солнца Амону. Сам Амон (бог богов) часто изображался в виде человека с головой барана. В египетских храмах содержались священные бараны, освобожденные от всех хозяйственных работ. Они подлежали закланию в зрелом возрасте. Трупы их бальзамировались и торжественно погребались. Согласно индийской мифологии аватар бога огня Агни имел облик белого барана. Белая овечья шерсть символизирует солнечный свет. Черная шерсть символизирует подземных богов и ритуалы, с ними связанные. Весьма интересно, что в Древнем Египте, в священном городе Мендес была установлена статуя бога мертвых Осириса, имевшего баранью голову. К этой статуе приходили поклониться женщины, желавшие иметь потомство. Они обнажались перед статуей, прикасались к ней и целовали ее. Предполагалось, что Осирис одарит их своей милостью и вниманием, после чего они забеременеют. Это весьма напоминает значительно более поздние европейские средневековые ритуалы, связанные с Вальпургиевой ночью. В канун 1 мая возле «майского древа» (прообраз – Мировое древо индоевропейцев) обнаженные ведьмы собираются на Лысой горе и при свете костров присягают на верность рогатому дьяволу в виде черного козла или барана. Очевидно, эти ритуалы в своем изначальном виде должны были обеспечить милость хозяина преисподней, дабы он соблаговолил выпустить души потомков на свет божий. Цель этого действа, как и в египетском ритуале, состояла в успешном зачатии.

Чем дело кончилось

В русских сказках человек, превращенный в барана или козла, добывает священный животворящий огонь. В народной сказке «Сопливый козел» присутствует мотив попеременного превращения жениха то в козла, то в человека. У алтайцев священный месяц июль ассоциируется с бараном. Нельзя исключать, что подобного рода коннотации алтайцы заимствовали у древних индоевропейцев, обитавших в районе Алтая. Мотив овечьего руна – шкуры, как символа плодородия, приурочивается к образу Мирового древа. Златорунный баран – это стержневой образ мифа об аргонавтах, совершивших паломничество в Колхиду. Согласно варианту мифа об аргонавтах, Медея варит в котле старого барана и он чудесным образом превращается в молодого барашка. Несомненно, в этом сюжете присутствует идея реинкарнации. Так, в сказке Ершова «Конек-Горбунок» старый царь сварился в котле, а Иван-дурак превратился в прекрасного молодца. Нельзя исключать, что в былые времена у кочевых индоевропейских племен в праздник, аналогичный Ивану Купале, совершалось человеческое жертвоприношение. При этом тело убитого царя или вождя племени варилось в большом котле. Затем устраивалась коллективная трапеза. Отголоски этого обряда мы видим, например, в русской народной сказке «Ивашка – белая рубашка». Ведьма, хитростью заманив Ивашку к себе в избушку, пытается изготовить из него жаркое. Однако Ивашка обманывает ведьму и та съедает собственную дочь Аленку. Ивашка, забравшись на высокий дуб, может наблюдать со стороны за чудовищным обрядом – ведьма, пресытившись, катается по земле и причитает: «Покачусь, повалюсь, Ивашкина мяса наевшись!» Здесь мы видим и сексуальный подтекст.

Таким образом, совершался обряд ритуального каннибализма. В современной науке имеется специальный термин – теофагия. Во время сего действа поглощалась плоть обожествленного вождя. После своеобразного причастия и пира все племя предавалось безудержному веселью. Праздник продолжался всю ночь, уже при свете костров и факелов. В эту же ночь и зачинали тело будущего вождя. Этот ритуал в несколько стилизованной форме описан у автора XVII века Сирано де Бержерака, считающегося предтечей научной фантастики, в произведении «Иной свет, или Государства и империи Луны». Тело убитого «лунянина» поглощалось его же сподвижниками и друзьями, которые не огорчались и не плакали, а веселились и пировали в окружении молодых девушек. Ритуал завершался зачатием души убиенного.

Упыри и их гонители

Отголоски жутковатого с позиций современной морали и нравственности народного ритуала мы встречаем и в мифах о вампирах, упырях. Эти персонажи народных верований пьют человеческую кровь и поедают человеческую плоть. При этом они приобретают румяный цвет лица, необычайную силу и довольный вид. Само слово «упырь» лингвисты соотносят с древним русским богом Перуном.

Вампирические ритуалы, таким образом, связываются с культом языческого бога.

Понятное дело, что смысловое значение этого ритуала в христианскую эпоху получило совершенно другую, уже резко негативную окраску. С упырями и оборотнями боролись, а остатки языческих верований изживали огнем и мечом. Дабы упырь (язычник) не смог подняться из могилы, его второй раз умертвляли – уже при помощи осиного кола, железного прута, лезвия косы, установленного у шеи, и т. д. Часто упыря связывали и клали в могилу вниз лицом. Иногда, перед тем как похоронить, предполагаемому упырю отрезали голову и клали ее между ног. Такая нехитрая процедура не позволяла упырю ожить. Вторая смерть упыря была своеобразной реакцией на его вторую жизнь. Предполагалось, что упырь, напившись чужой крови, оживал. Если не удавалось упырю испить свежей крови, то он благополучно погибал в своей могиле. Иногда, дабы обезопасить живых от покушения мертвых, применяли всяческие хитрости. Так, в могиле упыря рассыпали хлебные зерна. Очнувшийся упырь, согласно представлениям, увидев их, принимался их пересчитывать. Когда же он завершал это нелегкое для упыря дело, пели первые петухи и выходить из могилы упырю уже не дозволялось. На следующую ночь все повторялось вновь. Так и погибал упырь в своей могиле, бесконечное число раз пересчитывая зерна. Сама связь упыря с хлебными зернами объяснялась, по-видимому, языческими представлениями о плодородии и воскрешении из мертвых.

Святое причастие

В упырей и вампиров сейчас мало кто верит. Тем не менее и в самом христианстве присутствует ритуал евхаристии: в процессе этого обряда христиане причащаются вином и хлебом, чудесным образом, превратившимися в кровь и плоть Христову. У православных, католиков, дохалкидонитов, большинства лютеран, англикан, старокатоликов и в некоторых других конфессиях составляет основу главного христианского богослужения, Божественной литургии (или мессы), и трактуется как таинство, при котором христиане приобщаются Тела и Крови Иисуса Христа Искупителя и, таким образом, соединяются с Богом. Некоторые исследователи видят в евхаристии отголоски языческих культов перерождения души. Согласно синоптическим евангелиям и Первому посланию коринфянам апостола Павла, Евхаристия была установлена самим Иисусом Христом на Тайной вечере. Причащение необходимо каждому христианину для спасения: «Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни». (Ин. 6:53–58).

Небесный конь – даритель благ

Превращение людей в животных

Отголоски удивительных древних обычаев можно встретить кое-где и поныне у многих народов. Превращение человека в животное сакрализировалось и поощрялось. Так, ряженые на праздник Коляды, который отмечался в день зимнего солнцестояния, предстают разнообразными животными: быками, баранами, козлами, лисицами, медведями и собаками. Они наряжаются и ведьмами, Бабой-ягой, чертями. Среди ряженых можно увидеть хозяина преисподней. При этом чаще всего идет в дело вывороченный тулуп и длинная льняная борода.

Лица ряженые обмазывают сажей, а к голове прикрепляют рога. Кое-кто отваживается брать в зубы горячий уголек. При этом сходство с чертом, как его рисует народная фантазия, получается весьма полное. В таких нарядах ряженые, или окрутники, как их еще называют, бегают по улицам шумными вереницами, распевают громкие песни весьма фривольного содержания, бьют в тазы и сковородки, печные заслонки и бубны. Этот неистовый разгул связан с огнем, с сакральной функцией продолжения жизни. Всячески подчеркивается сексуальный аспект действа.

Начинался праздник Коляды чинно, все собирались за столом, под скатерть клали солому. При этом говорилось: «Коляда приехала на сивых конях, а коням треба сено». К празднику специально пекли фигурки коров, овечек, козочек, петушков и курочек и фигурки пастушков. Этими фигурками одаривали колядующих, ставили у окна и между рамами. Ни еду, ни скатерть не убирали до утра, т. к. полагали, что в полночь придут умершие покойники тоже принять участие в трапезе. Колядующие устраивали неприличные пляски, сопровождающиеся ржанием, блеяньем, лаем, мяуканьем и завыванием чертей. Также колядующие имитировали прыжки и гарцевания зверей. При этом люди-животные подпевают и визжат. Считалось, что в колядовании принимают участие духи умерших. Как видим, в этом празднике явно присутствует символика обновления и продолжения жизни. Языческое прошлое славян и балтов нашло свое воплощение в этом празднике. Увеличение дня «на воробьиный скок» ассоциировалось с возвращением жизни, с возвращением душ из мира мертвых, с увеличением поголовья скота и прочих домашних животных. В этом празднике можно усмотреть мотивы воплощения людей в животных, базирующиеся на вере в реинкарнацию. Эта вера была характерна для всех праиндоевропейцев.

Строим мост на новый год

Весьма интересно, что праздник Нового года, который начинался у восточных славян весной, был похож на праздник Коляды. В нем принимали участие ряженые. Центральным персонажем этого праздника, отмечаемого на Масленицу или в первый день весны, был Авсень (Овсень, Усень). Он символизировал священного коня солнца. Сохранилась поговорка «Ехать Овсеню до Нового года». Само имя Овсень ассоциировалось с овсом – пищей коней и лошадей. Атрибутом Овсеня были кони. Позднее Овсень приобрел антропоморфные черты. Ряженые, заходя в избу, спрашивали хозяев: «Авсеня кликать?» Им отвечали: «Кликать!» Позднее Овсеня стали кликать под Коляду и Рождество. Это зафиксировано в церковных источниках XVII в., осуждавших московский обычай «в навечери Рождества Христова кликать коледы и усени». Иногда ряженные спрашивали: «Тетка, кому усенькать?» Им говорили: «Усенькать!» – «Кому?» – «Соньке. Косу!» Далее шла величальная песня, посвященная Соньке – золотой косе. Наиболее значимые величальные песни были адресованы хозяину и его старшим сыновьям. Традиционным мотивом таких песен было строительство моста, по которому скачет Овсень до Нового года. В конце песни была просьба одарить колядующих подарками. Если хозяева не разрешали «овсенькать» или плохо одаривали, то со стороны колядующих слышались угрозы: «Кто не даст хлеба – быка из хлева! Кто не даст пирога – корову за рога!» или «На Новый год – дубовый гроб, осиновая тебе крышка, железная задвижка!». Если ряженые оставались довольны подношением, они продолжали: «Авсень, Авсень, подавай совсем! Кишку да ножку в заднюю окошку; в переднее окошко блин да лепешку, а в заднее окошко – поросячью ножку!»

Как полагал В. Даль, Овсень отмечался 1 марта. Этот праздник предполагал обходный обряд, связанный с гаданием и с обходом солнца по годичному кругу. По тому, как был проведен этот обряд, гадали о предстоящем годе.

Два конька

В латышской мифологии имеется похожий персонаж – покровитель лошадей Усиньш. Его имя похоже на славянское Усень (Овсень). В сообщении иезуита И. Стрибинга от 1606 года Усиньш назван богом лошадей. В XVIII веке его именуют «господином лошадей». Усиньш выращивает первоклассных коней, пасет и охраняет их вместе с пастухами. В сказках он едет на девяти самых лучших конях по девяти дорогам. Дабы умилостивить Усиньша, ему приносили в жертву два хлеба и кусок жира, бросая их в огонь. Латыши различали двух Усиньшей: одного – дневного, другого – ночного. Предполагают, что первоначальным фетишем Усиньша была пара коньков, украшающих крышу. Весьма интересно, что подобные коньки были на крышах у руссов. В храме калашей, проживающих сегодня на границе Афганистана и Пакистана, установлен идол в виде двух голов коней, вырезанных из дерева. Это позволяет говорить о культе коня, распространенном у праиндоевропейцев.

Историки считают, что сезонный танец Усиньша сопоставим с танцем играния солнца в день летнего и зимнего солнцестояния. Усиньш и солнце появляются в одном и том же сюжете: они движутся вокруг огромной горы, ища ночных пастухов. Можно предполагать, что этот легендарный сюжет был распространен еще у древних индоевропейцев, совершавших сезонные миграции вокруг гонного пояса Евразии. При этом Памир мог быть в центре таких миграций. Памир мог ассоциироваться с мировой горой. В пользу этой версии говорит тот факт, что многие азиатские страны имели и сохранили в своем названии приставку «стан» – стоянка, полевой стан. Это Монголистан, Казахстан, Киргизстан, Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан, Афганистан, Пакистан, Белуджистан, Индостан и т. д.

«Зажигатель» и «хранитель» небесного огня

Весьма удивительно, что Усиньш в легендах латышей называется «зажигателем и хранителем огня». С ним связаны зооморфные символы солнца – петух, кулик и жаворонок. Девять – это сакральное число Усиньша. Оно связано с девятью солнечными домами зодиака. Усиньш рождается каждую весну на горе. Это гора называется гора Усиньша. С его культом связан обычай возжигать священные костры на холмах. Здесь прослеживается его уподобление солнцу. Как и солнце, он рыщет по дорогам, загоняя коней в стойла, в то время как пастухи спят у дороги. Усиньш также отождествляется с двумя золотогривыми конями, в чем опять-таки находит выражение солярная символика. Как помним, и в сказке Ершова небесная кобылица родила Ивану двух златогривых коней. Как полагают лингвисты, имя Усиньш отражает один из вариантов корня «аус» в значении «расцветать». У индоевропейцев имя богини зари и рассвета также связано с этим корнем. Согласно мифам, у солнца было два помощника – Уса и Пратуса. Древняя индийская богиня зари Ушас – «утренний свет» появляется на небе в золотой колеснице, запряженной алыми конями. Ей посвящено 20 гимнов «Ригведы». Ушас живет в твердыне на вершине горы. Она прокладывает путь людям, указывает им дорогу. Ушас, согласно Ведам, является матерью близнецов Ашвинов.

Арийские скитальцы

В «Ригведе» Ашвинам посвящено 54 гимна. Дословно имя Ашвины означает – «обладающие конями» и «рожденные кобылой». С Ашвинами связаны предрассветные и вечерние сумерки. Как полагал древнеиндийский лексикограф Яске, один из Ашвинов – сын рассвета, другой – сын ночи. Разбуженные Ушас, Ашвины мчатся по небу на золотой колеснице. Небесные близнецы приносят ариям дары: богатство, пищу, коней, быков, коров, детей, свет, счастье, победу, долгую жизнь, жизненную силу, здоровье, разум, таланты. Кроме того, Ашвины, божественные целители: они возвращают жизнь умершим. В этом видна устойчивая связь Ашвинов с культом перевоплощения. С именем Ашвинов увязаны однокоренные слова: «Ашваттха» дословно – «лошадиная стоянка». В Ведах «Ашваттха» означает «сакральное древо жизни». Кроме того, «ашвамедхой» в Ведах называется жертвоприношение коня. Согласно арийскому ритуалу, на волю выпускался белый конь. Царь с войском следовал за ним и подчинял все племена и народы, встречаемые на пути. После года скитаний коня приносили в жертву. Считалось, что тот царь, который совершит сто таких жертвоприношений коня, станет царем Вселенной и сможет низвергнуть громовержца Индру с Неба.

Мотивы, посвященные близнецам и связанные с конями, мы находим в германской, балтийской, славянской мифологиях. Так, у литовцев до недавнего времени бытовало поверье, что близнецы, сидящие на коне, обладают целебной силой подобно индийским Ашвинам-целителям.

Рис. 33. Древнеславянские двухглавые идолы

Рис. 34. Двухглавый конь. Литая латунная подвеска. Новгород, XIII век

Рис. 35. Двухглавый конь. Каргопольская игрушка, 70-е годы XX века

Рис. 36. Диоскуры-близнецы. Эта скульптурная группа была установлена на крыше немецкого посольства на Исаакиевской площади в Санкт-Петербурге до Первой мировой войны

Как близнецы встали на крыло

В Древней Индии Ашвинов представляли в виде двух крылатых коней или птиц, сопровождающих утренний выезд солнца. В Древней Греции колесницу солнечного бога Аполлона влекут вперед два белых лебедя. В русских сказках распространены сюжеты, связанные с крылатыми конями-птицами. В этой связи выглядит не столь уж странно сравнение Ашвинов и Диоскуров с двухглавым орлом византийской и российской империй. Двухглавые орлы как ипостаси солнца встречается в религиозном искустве у хеттов Малой Азии еще в XVII веке до н. э., а также в Египте в IV–I веке до н. э. во времена Птолемеев. Изображение двухглавых и трехглавых орлов – Крылатых Карсов, несущих человека – жреца или жрицу, распространенный сюжет у шаманов Сибири. Изображение многоглавых Крылатых Карсов часто встречается также у финно-угорских народов Северо-Восточной Европы и Урала. Можно предпологать, что эти персонажи были замствованы предками финно-угров от праиндоевропейцев.

Доподлинно известно, что у древних славян имелись двухголовые божества. В русских сказках весьма распространен сюжет о двух молодцах, одиноковых с лица, которые даруют счастье обладателю волшебного ларца. Причем количество молодцов, исполняющих желания владельца, в разных сказках увеличивается до 12. Это прямая аналогия с двенадцатиглавым змеем, приносящим счастье. В русской народной сказке «Чудесный ящик» из сборника А. Н. Афанасьева Иван-царевич спускается за волшебным ларцом в подземное царство. И становится его обладателем. В ларце сидят 12 молодцов, которые исполняют любые его желания. В сказке «Двое из сумы» из того же сборника рассказывается о благой и сердитой суме. В благой сидят два молодца, которые накрывают стол и устраивают пир для хозяина. В сердитой суме сидят два молодца, которые нещадно избивают владельца.

Представление о божественных близнецах проникло в Тибет и Китай. Двухголовый дракон Лу, приносящий счастье и исполняющий любые желания, являлся олицетворением небесных близнецов. Впервые изображение рогатого дракона в Китае датируется эпохой Инь – XIV веком до н. э. На бронзовом блюде этой эпохи изображены два дракона. Один, безногий, – на дне, а другой, с лапами, изображен по краю блюда. В древних китайских преданиях рассказывается о Лунма – коне-драконе. У него голова коня, а хвост змеи. Этот дракон по своему желанию может превращаться в крылатого коня или быка.

Рис. 37 а) Крылатый Карс. Прикамье, металлическая пластина. Конец 1 тысячелетия до н. э.; б) Двухглавый орел – герб Российской империи.; в) Двухглавый орел и солнце. Костяная подвеска. Великий Новгород, XIV век

Рис. 38. Змееобразные близнецы. Китайская средневековая гравюра

Рис. 39. Два молодца из ларца, исполняющие любые желания. По сюжетам русских народных сказок

Близнецы и ведьма

Как полагают историки, изначально символика близнецов связана с плодородием. Так, в Индии культ Ашвинов соединен с культом ашвамедхи – плодоносящего фигового древа.

В Риме под священным фикусом – фиговым деревом ставили фигурки изображения близнецов Ромула и Рема. Греческие братья-близнецы Диоскуры, литовские и латышские братья – «дети бога Неба» попеременно ухаживают за своей сестрой – дочерью солнца.

Кровосмесительный брак братьев-близнецов со своей сестрой нашел отражение и в ирландской, хеттской и индоиранской мифологических традициях. У хеттов в «Повести о царице города Канеса» рассказывается, что у царицы родилось сразу тридцать братьев-близнецов. Испугавшись такого количества детей, царица помещает каждого новорожденного в кувшин и бросает в реку. Братьев воспитал Морской царь. Однако когда в другой раз у царицы родилось тридцать близнецов-дочерей, она не стала от них отказываться и воспитала их. Возмужав, братья-близнецы выходят на берег, находят своих тридцать сестер и женятся на них. И лишь самый младший из братьев противится инцесту.

Все эти сюжеты указывают на то, что в былые времена у индоевропейцев были распространены близкородственные браки. В украинской и русской народных сказках имеется мотив о том, как сорок братьев, оседлав своих коней, прискакали к вратам дома ведьмы, у которой было сорок дочерей. Братья стали свататься к дочерям. Однако ведьма задумала недоброе и решила погубить молодцов. Она опоила их зельем и ночью попыталась обезглавить всех братьев. Однако самый младший брат зелья не пил. Он тайно подменил братьев на ведьминых дочерей, и та по ошибке в темноте отсекла головы своим дочерям, а заодно и кобылицам дочерей, стоявшим в стойлах, приняв их за коней братьев. Подобные мотивы, связанные с конями и близнецами, восходят ко времени индоевропейского единства.