290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Рассказы о старых книгах (Поиски, находки, загадки) » Текст книги (страница 7)
Рассказы о старых книгах (Поиски, находки, загадки)
  • Текст добавлен: 3 декабря 2019, 02:00

Текст книги "Рассказы о старых книгах (Поиски, находки, загадки)"


Автор книги: Александр Анушкин




Жанр:

   

История



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

СПАСЕННАЯ ОТ ОГНЯ

Об этой книге из библиотеки Симферопольского университета надо рассказать отдельно. Называется она «Евангелие учительное», составленное, как значится на титуле, «трудолюбием… Кирилла Транквиллиона… Его властным старанием и накладом з друку на свет ново выдана… в Рахманове» в 1619 г.

Кирилл Ставровецкий, по прозванию Транквиллион, по-своему толкует канонический текст Евангелия, как это было подчас принято в те времена. Не желая мириться с неправдой и насилием, он, не видя более действенного пути борьбы с царящим злом, пытался «исправить мир» своим словом, обличением сильных мира сего – светских и духовных феодалов.

В предисловии к своей книге Транквиллион рассказывает, в каких условиях рождалось сочинение. Ему запрещали выступать, проклинали его, а когда узнали о том, что свои взгляды он намерен изложить печатно, то «отовсюду поднялась на меня лютая брань», – пишет Кирилл в предисловии. И не просто брань, а прямые угрозы «смерти предати меня… книги ради сея». Но ничто «невозмогло поколебати твердой души и устрашити мужественного сердца». Враги книги и невежды заявляют: «Что нам в новых книгах, достаточно нам старых», пытаясь «свет правды тьмою лжи своей закрыть и источник живой воды гноем слов своих закидать и такой светильник разумного света угасить».

Кирилл обращается к читателям, просит их «с любовью принять» его книгу и прочитать ее «прилежно, с вниманием и духовным рассуждением». Эта книга, говорит он, как «некая труба… возвещающая ополчение на миродержателей и властей темных… меч обоюдоострый, всякое нечестие и беззаконие отсекающий… И блистанием своим устрашает не только мучителей и царей земных, но и самих демонов». Богатые, пишет Транквиллион, тратят свое богатство «на гордыню и тщеславие», на «объядение, пьянство и блудодеяние». У богачей «псы под коврами и златом обложены, а бедняки… нагие от холода замерзают и от голода погибают. Псам преизобильно мяса, а нищему ни косточки малой и ни крохи хлеба. Тунеядцам и подхалимам – шелковые одежды, а беднякам разодранного рубища не дадут; музыкантам и блудницам – пол-имения, а убогому, сироте и вдовице лишнего гроша не дадут».

Еще острее и определеннее звучит другое место – о феодалах-крепостниках, которые «завладели селами, насадили винограды и умножили рабов, от земли богатство собирая… Они окаянные (помещики – А. А.) в отношении к подручным себе и к работникам своим варварами лютейшими являются, видя, как те от голода погибают, в рубищах разодранных ходят, всю жизнь свою работая на господ, день и ночь пот проливая. К тому же и дани всегда налагают нестерпимые и службы трудные не как людям, но как ослам или волам… не давая ни малейшего отдыха. И что самое беззаконное, так теми (т. е. крестьянами – А. А.) и женами их и детьми торгуют, как безсловесными животными…»

Знакомые выражения. Спустя полтора столетия А. Н. Радищев в своем «Путешествии из Петербурга в Москву» напишет: «Я взглянул окрест меня – душа моя страданиями человечества уязвлена стала…» Варварами и кровопийцами назовет автор «Путешествия» крепостников-помещиков, призывая к расправе с ними, как с злодеями. Кирилл Транквиллион не дошел до таких выводов и призывов, как позднее это сделал Александр Радищев. Но и то, что высказал автор рахмановского издания под видом евангельских поучений, вызвало гнев и возмущение власть имущих.

Церковникам не могло понравиться и сугубо мирское оформление «Учительного евангелия» Траквиллиона. Текст украшен инициалами-рисунками, прославляющими природу и человека. Здесь представлена почти вся азбука, причем латинизированного, а не кириллического шрифта. Фантазия художника, рисовавшего инициалы, была неистощимой. Лишь в одном случае он использовал для инициала Н рисунок святого. В абсолютном же большинстве случаев фоном служили сцены из быта людей и силуэты животных.

Как и опасался автор, его книга после выхода в свет подверглась репрессиям. На соборе православных владык в Киеве «Евангелие учительное» Траквиллиона было признано еретическим и осуждено, автор отлучен от церкви и предан анафеме. Собор запретил людям читать сочинение Транквиллиона. «Тех книг нового слогу Кириллова Учительного евангелия никому в церквах и домах не держати, ни чести, ни покупати», – постановил собор украинских епископов.

Еще круче обошлись с книгой Транквиллиона в Москве, куда она была привезена. Игумен Никитского монастыря Афанасий, получивший задание просмотреть рахмановское издание, доносил патриарху Филарету (отцу царя Михаила Федоровича) о еретическом характере книги, о том, что она уже осуждена собором архипастырей в Киеве, и что эту книгу «ни один верный христианин не должен держать в своем доме и читать».

После такого заключения царь и патриарх поручили еще раз рассмотреть книгу богоявленскому игумену Илье и соборному ключарю Ивану Наседке. Новые цензоры нашли в книге, кроме указанных Афанасием, многие другие «ереси», составив настоящий обвинительный акт из 61 пункта. Тогда последовал указ «на Москве и во всех городах… учительные евангелия… Кирилла Транквиллиона Ставровецкого… собрати и на пожарех сжечь, чтоб та ересь и смута в мире не была».

4 декабря 1627 г. на площади в Москве были публично сожжены все наличные экземпляры книги Транквиллиона.

Через 163 года подобная же судьба постигла сочинение А. Н. Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву».

16 октября 1969 г. в газете «Правда» появилось сообщение: «Группа инженеров Челябинского радиозавода, вернувшаяся из туристского похода по притокам реки Подкаменная Тунгуска, обнаружила в избушке заброшенной таежной заимки несколько старопечатных и рукописных книг, в том числе „Учительное евангелие“, напечатанное на Украине Кириллом Транквиллионом».

А один из экземпляров сочинения Транквиллиона неведомыми путями попал в Крым и занимает теперь достойное место на полке редких книг библиотеки университета.


«ВРАТА УЧЕНОСТИ»

Давно мне хотелось взглянуть на книги, составившие «врата учености» М. В. Ломоносова. В библиотеке Симферопольского университета оказались и «Грамматика» Смотрицкого, переизданная в Москве в 1648 г., и «Арифметика» Магницкого 1703 г., и «Псалтырь рифмотворная» Полоцкого 1680 г.

Начну с «Грамматики». Ее московский вариант 1648 г. во многом отличается от евьинского: в него не вошло обращение Смотрицкого к школьным учителям, зато помещены обширное предисловие к «хотящим учения грамматического» и «Похвальные словеса грамматики». После основного текста следует рассуждение Максима Грека о грамматике, риторике и философии, а в заключение дано «сословие имен» – алфавитный словарик собственных имен с их толкованием. И главное достоинство московского издания – на место старославянских форм поставлены современные формы русского языка. Человек, готовивший переиздание учебника Смотрицкого и писавший предисловие к нему, использовал все свое красноречие, привел самые сильные и убедительные аргументы, чтобы доказать необходимость знаний. Тут и примеры жизни отцов и учителей церкви, тут и ссылки на «матерь словесам Афины», на античных писателей и ученых: Аристотеля, Пифагора, Евклида и на более близкие примеры Козьмы Индикоплова и Стефана епископа Сурожского[5]5
  Сурож – древнее название Судака.


[Закрыть]
, который, пятнадцатилетним юношей для овладения науками и знаниями отправился в Царьград и впитывал знания от тамошних учителей, «аки губа воду».

«Грамматика» – убеждает автор предисловия – всему голова: искусству слова и письма, истории и философии, землемерию и астрономии. Она – источник разума. А разум «свет есть… тогда как неразумие – тьма». Следующие за этим «Похвальные словеса» – подлинный гимн знаниям. Обращение идет как бы от лица самой «Грамматики»: «Чтущего меня – почту, любящего – возлюблю». С моей помощью, – «заявляет» «Грамматика», – составляются статьи и сочиняются стихи. Никто из пишущих и читающих без меня не обойдется – «понеже на времена розвожу, и на числа розочту, и на лица розскажу, и на падения уклоню и на супружества сведу, степени розсужу, и роды розберу, и вся в письменах прочая устроения удобно и разумно со всеми просодиями, и с точками, и с запинками, статно и внятно учиню».

Еще более любопытной является «Арифметика» Магницкого, созданная почти на 100 лет позже первого издания учебника «Грамматики».

Учебник Магницкого олицетворяет собой эпоху начавшихся петровских преобразований. Автор «Арифметики» Леонтий Магницкий, один из сподвижников Петра, был учителем математико-навигационной школы, открытой в Москве в 1701 г. Именно для учеников этой школы он и написал свою книгу.

В сочинении Магницкого содержатся элементы алгебры, геометрии и тригонометрии, основы математической географии – «земное размерение», описание ветров и руководство по навигации. Под скромным названием «Арифметика» вышла в свет первая своеобразная энциклопедия математической науки и естествознания, являющаяся также первым печатным пособием по мореходству и кораблевождению на русском языке.

Я рассматриваю раздел за разделом эту книгу и удивляюсь мастерству и педагогическому такту автора, тому, как увлекателен его рассказ, как он учит не бояться трудностей, встречающихся на пути к знанию. Здесь все к месту. В традиционных стихах «на предлежащей герб» ярко сказано о значении математической науки «ко гражданству», что она «грады укрепит и построит». Наука эта нужна и навигатору, и воину. Автор подчеркивает, что в предлагаемой книге он «разум весь собрал и чин природно русский, а не немчий». И – «да будет сей труд добро пользовать русский весь люд».

По окончании каждого раздела помещена стихотворная концовка, подытоживающая освоенные знания и зовущая юного читателя вперед к новым вершинам. Так, после примеров умножения следуют строки:

 
О еже умножати
Смыслих зде окончати.
А по сем начинати
О ином поучати.
 

Перед разделом «О правиле возвратительном»:

 
Зане ти есть к потребе,
Якоже соль при хлебе.
 

После второй части, отметив важность полученных знаний и сравнивая их с воинским вооружением, автор убеждает учащегося:

 
Но несть воин совершен,
Иже токмо вооружен.
 

Надо еще уметь владеть полученным оружием, а об этом идет речь дальше. Изучишь следующий материал и «будешь добр ратник, или ключарь и вратник».

Математические задачи основываются на близких тогдашнему читателю примерах из, земледельческого, купеческого и воинского быта. Я с удовольствием отметил, что некоторые задачи и примеры, использованные Магницким, вошли и в современные школьные учебники. Сошлюсь на одну из подобных задач, помещенную на 116 листе «Арифметики» 1703 г.

«Един путник идет от града в дом: а ходу его будет 17 дней, а другой путешественник от дому во град той же путь творяще, а может прейти в 20 дней. Оба же сия человека поидоша во един и той же час от мест своих и ведательно есть в колико дней сойдутся?».

Примерно такие же задачи, что в свое время решали учащиеся математико-навигационной школы, теперь решают ученики наших советских школ. Только ныне примеры с пешеходами вытеснены примерами с велосипедистами, мотоциклистами, автомобилистами.

«Арифметика» Магницкого разделена на две книги. Вторая книга посвящена мореходной науке. В ней приведены сведения по геометрии и астрономии, необходимые при кораблевождении. Помещены таблицы: «Склонения солнечного на 1701–1728 годы по месяцам и числам, в градусах и минутах», «рефракции или преломления лучей солнца, луны и звезд», таблицы локсодромические, через которые познается «расстояние мест и путь кораблеплавания в простых и сферических линиях», описание и таблица ветров.

Замечательна «Арифметика» не только своим содержанием, но и оформлением. Шрифт, набор, краска, печать – все сделано образцово. В книге много таблиц и рисунков, орнаментальных украшений, выполненных с большим вкусом. На фронтисписе изображены русский государственный герб и фигуры Пифагора и Архимеда в окружении антрибутов математической науки и техники. Первая страница открывается заставкой, в центре которой на троне восседает Арифметика в виде женщины с ключом от храма знания. Среди обилия рисунков-примеров мы видим изображение города, крепостных стен и башен, шеренги солдат, детали машин, предметы быта, промышленности и торговли. Нельзя не отметить употребленной несколько раз концовки с рисунком лисы. Она, видимо, служила образом «математической хитрости». Весьма искусно выполнены две вклейки: одна – с рисунком глобуса на всю страницу, вторая – с «описанием ветров» – с прелестной гравюрой корабля, плывущего под парусами по бурному морю.

Под рисунками стоит подпись художника – Михайло Карновский.

Один симферопольский экземпляр «Арифметики» принадлежал Таврическому епископу Гурию Карпову, затем перешел «в книгохранилище Терентия Ивановича Вяземского», о чем гласит сделанная в 1904 г. надпись. Книгохранилище Т. И. Вяземского, доктора медицинских наук, приват-доцента Московского университета, находившееся в Кара-Даге, являлось одной из крупнейших не только в Крыму, но и в России частновладельческих библиотек. В журнале «Русский библиофил» № 6 за 1911 г. сообщалось, например, что в карадагской библиотеке Т. И. Вяземского – до 30 000 томов, в том числе труды ученых обществ и журналы по физике, химии, естествознанию, медицине, антропологии и археологии. Немало было в коллекции и книжных редкостей.

Мне осталось рассказать еще об одном представителе книжного триумвирата – о «Псалтыри рифмотворной» Симеона Полоцкого, сыгравшей заметную роль в развитии поэтического творчества М. В. Ломоносова.

Симеон Полоцкий – писатель, общественный и церковный деятель XVII в. В ряде своих произведений он подвергает критике отдельные стороны и пороки русской действительности: невежество духовенства, алчность купечества, лихоимство судей, жестокосердие помещиков. Его перу принадлежат «Вертоград многоцветный», «Псалтырь рифмотворная», «Рифмологион», «Комедия о блудном сыне» и др.

«Псалтырь рифмотворная», о которой идет речь, одно из самых значительных произведений Полоцкого. В предисловии к читателю автор пишет о том, как у него возникла идея сочинения, о его назначении. Пусть обычная «Псалтырь», заявляет он, «во церкви да будет хранена», а моя, рифмами переложенная, предназначена для домашнего чтения, «к домашней потребе». И не слушай, читатель, – говорит автор далее, невежественных и злых людей, хулящих мое произведение. Будь «не слов ловитель, но ума искатель. …благодарно прими труды сия, иным обычным, в Россия новыя».

Обращает внимание своей интонацией переложение 81-го псалма. В нем обличаются судьи и властители несправедливые и развращенные. И опять напрашивается сравнение.

Ровно сто лет спустя в ноябрьском номере журнала «Санктпетербургский вестник» за 1780 г. также появилось стихотворное переложение 81-го псалма, но уже в иной редакции, и называлось оно «Одой». Анонимный автор «Оды» пишет более определенно, нежели его давний коллега по перу. Он открыто призывает карать «земных богов»: коварных судей и жестоких правителей, которые «щадят злых» и угнетают бедных. «Ода» адресовалась царям, напоминала им, что они так же смертны, как и все, так же скоро станут отвечать за свои деяния.

«Ода» попала не в бровь, а в глаз. Едва екатерининским властям стало о ней известно, сразу же было предложено издателям вырезать ее из журнала и вместо «зловредной» «Оды» исправленный вариант ноябрьского номера «Санкт-петербургского вестника» за 1780 г. открывался благопристойной переводной повестью «Розалия».

Выяснилось, что автором «Оды» был поэт Г. Р. Державин. И над ним уже нависла зловещая тень заплечных дел мастера Шишковского. Только державинский дипломатический талант и такт цередворца спасли поэта от расправы, а через некоторое время вернули ему благоволение Екатерины II. Так иногда оборачивались попытки перелагать виршами псалмы царя Давида.

Однако вернемся к «Псалтыри» Полоцкого, к ее симферопольскому экземпляру. Он оказался уникальным по своим индивидуальным особенностям: на полях значительной части страниц, а также на специально вклеенных листах мы находим вписанные от руки ноты, многочисленные прозаические и стихотворные надписи XVIII в.

На одном из первых листов имеется надпись о датах рождения и коронации Петра Первого, несомненно, сделанная одним из владельцев книги в петровское время. Потом следуют надписи, сделанные другой рукой, но в том же XVIII в. По содержанию их можно разбить на две группы: антицерковного и политического характера.

После слов 117-го псалма – о прославлении бога и его «милости» – идет довольно язвительная надпись-реплика: «церкви восточная чада скачите овцы словесного стада».

После псалма 142-го следует рукописная исповедь завзятого эпикурейца того же XVIII в., который все свое время тратит на житейские наслаждения: «Тя, творца своего оскорбляю всегда», но кары божьей все же страшусь и прошу от нее меня избавить. Стихотворение пронизано иронией над верой в могущество «всевышнего».

Несколько надписей сделано в связи с событиями русско-шведской войны и изменой гетмана Мазепы. Цитирую одну из них: «Изми мя боже, вопиет Россия, от ядовита и лукава змия, его жеж даша адския залеты бывшего вождя Ивашки Мазепы». Судя по содержанию и по форме, надпись сделана около 1709 г.

Во всяком случае рукописные заметки свидетельствуют, что стихотворное переложение псалмов Симеоном Полоцким отнюдь не способствовало укреплению религиозных убеждений и отрешению от мирских дел. Надписи превратили внешне, казалось бы, безобидную книгу в орудие политической борьбы.


СТАТИСТИКА С ГЕОГРАФИЕЙ

Я заполнял свои тетради и блокноты выписками, вписывал в карточки каталога все новые описания старопечатных изданий. Выяснял детали, восполнял пробелы.

Как географ, наносил на карту те места, где хранятся книги старой печати.

С течением времени в каталоге оказалось 698 карточек – 698 биографий книг, их «послужных» списков.

В «биографии» записаны: имя автора, заглавие сочинения, места и время издания, формат, число листов ненумерованных и нумерованных (в XVI–XVII вв. во многих случаях нумеровался по листам или по страницам только основной текст книги, а предисловия и посвящения обычно не нумеровались.). Кратко сообщено о содержании сочинения, об авторе. Приведены литературные источники, в которых эта книга описана или только упомянута. В ряде случаев помечено, в каких современных изданиях помещены репродукции титульного листа, отдельных страниц, орнамента. А в заключение указано, в библиотеках и музеях каких стран и городов эта книга теперь хранится, в каком числе экземпляров – хороших и с дефектами.

Теперь рассказывал о книгах каталог. Он говорил, что всего сохранилось до наших дней изданий 1522–1625 гг.[6]6
  В каталоге учтены только отечественные издания этого периода.


[Закрыть]
, около двух тысяч экземпляров, в среднем каждое название представлено менее чем тремя экземплярами. Только в среднем! Так как 50 из учтенных наименований сохранились лишь в единственном экземпляре каждое.

Ни одно книгохранилище не имеет полного собрания изданий первого века книгопечатания в нашей стране. Наибольшим числом их располагают библиотеки Москвы, Ленинграда, Киева, Львова, Вильнюса. По одному или нескольким экземплярам старопечатных изданий имеют 19 городов нашей страны, начиная от Гродно и кончая Иркутском, и 36 городов зарубежных стран. В библиотеке Оксфордского университета, например, собрано 19 московских, вильнюсских, острожских и Могилевских кириллических изданий, в том числе единственные экземпляры двух изданий «Грамматик» (Букварей) 1618 г. Британский музей (Лондон) располагает редчайшим и пока единственным экземпляром «Диалога» Мелетия Пигаса, напечатанного в Вильнюсе в 1596 г. на греческом языке. Там, где возможно, каталог раскрывал судьбу той или иной книги, прослеживая ее жизненный путь. Бесценным пособием при этом служили всякого рода пометки на книгах, дарственные (вкладные) записи. По ним я узнавал о владельцах и читателях книги, о ее движении по городам и странам. Из вкладной записи на экземпляре «Евангелия» Петра Мстиславца, которое хранится в Ярославском музее-заповеднике, узнаю, что эта книга уже через год после ее выхода в свет – в 1576 г. в Вильнюсе – попала в Ярославль и была подарена Никифором Григорьевым, «а прозвищем Богдан Самария», в церковь «Ивана Предтечи на Николу чудотворца на Волский берег» (т. е. на волжский берег – А. А.). Две книги, напечатанные Мстиславцем в Вильнюсе, «Евангелие» 1575 г. и «Псалтырь» 1576 г., вскоре после выхода оказались в Болгарии, о чем свидетельствуют надписи на книгах, находящихся теперь в Пловдивской библиотеке им. Ивана Вазова. «Филипп Яковлевич козак войска Запорожского» подарил сию книгу «церкви села Керегедиева (за Днепром) в Каневщине», – прочел я в Публичной библиотеке УССР вкладную запись на «Евангелии» 1600 г.

…Может быть, мои заметки в каталоге, иногда краткие, иногда более пространные, еще не дают какой-то целостной картины. Но верю, что настанет время, когда из наблюдений и открытий отдельных книговедов такая картина будет создана, и старопечатная книга предстанет перед людьми во всей своей первозданной красе и величии.

* * *

А пока поиски и поиски. Впереди новые дороги и новые открытия. Пусть не всегда большие, но постоянно радостные.

О некоторых книгах, изданные в XVI–XVII вв., есть какие-то упоминания в произведениях этих и последующих столетий. Значит, кто-то видел их, значит, они вышли в свет, а потом затерялись в книжном море.

Литературные источники свидетельствуют: в 1592 г. типограф Даниель Ленчицкий напечатал избранные стихи античного автора Феогнида из Мегары; в 1580 г. вышла в свет брошюра «Плачь несчастного Григория Остейки», казненного по указу польского короля Стефана Батория за связь с Москвой и тайные сношения с посольством Ивана Грозного; около 1620 г. вышла книга «Воскресший Наливайко», в которой противники унии – украинцы и белорусы обвиняются в бунте против польской короны и католической церкви, называются последователями Северина Наливайко. Пока что не удалось отыскать эти издания, напечатанные в Вильнюсе.

В печати промелькнуло сообщение о том, что Иван Федоров, вернувшись из Острога во Львов в 1583 г., начал печатать какую-то книгу. После смерти первопечатника, как упомянуто в одном из архивных документов, был найден ее набор. Названия книги документ не приводит. Что это была за книга?

Не станем терять надежды. В каком-то из книгохранилищ в один из счастливых дней книги эти могут быть найдены. Найдутся и другие уникальные отечественные издания, о существовании которых мы сейчас даже не помышляем, как не помышляли люди до первой половины XX в. об учебниках, напечатанных Иваном Федоровым во Львове и Остроге.

Верю, удивительные находки ждут исследователей старопечатной книги!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю