Текст книги "Красное колесо. Узел 4. Апрель Семнадцатого. Книга 2"

Автор книги: Александр Солженицын

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 63 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

148

Чхеидзе измучился вконец. – Церетели убедил, что коалиции не миновать. – И снова прения в ИК. – Проголосовали за. – Условия вступления в правительство, поправки. Уже и утро.

До чего ясная жизнь была у Николая Семёновича, пока он сидел на социал-демократической скамье Думы! – выходил – речи говорил, и хоть не надеялся, что от них улучшится, зато и не ухудшится. Но вот – завоевали свободу, сколько её не охватить всеми нашими руками, – и за эти два месяца (как раз ровно два!) эта невидимая безтелесная свобода в воздухе давила такой телесной каменной скалой, плющила плечи, чуть хребет не ломала – всем, кто за неё отвечал, а Чхеидзе ведь – один из первых. Кто был сейчас самодержавный хозяин России? – Петроградский совет рабочих депутатов. А кто его председатель? – Чхеидзе. И ни одного дня он не настраивался так, что будет только кресло занимать, а всё пойдёт, как пойдёт. Нет, каждый день (и каждую ночь перед тем) мучился он, как вести дело, и на каждом заседании этого дня и над каждым вопросом повестки: как же именно правильно поступить? Голова его постоянно была неразборной гудящей мешаниной мнений. Едва ли Николай II столько заботился над управлением Россией, сколько досталось Николаю Чхеидзе. (И попробуй, с семью классами гимназии да одним годом ветеринарного института.)

Хотя успехи революции перешагнули в несколько дней и все партийные программы-минимум, и чуть не все программы-максимум, – но свобода всё распирала, всё ширилась дальше и становилась уже неудобна к употреблению. Уже надо было прямо-таки затыкать новые скважины свободы, как дырки в корабле, – но не хватало ни рук, ни пакли, ни сообразительности. Измучился Чхеидзе, всё больше раздирала его неуверенность – так ли? Измучился за один первый месяц, он честно знал, что хотя ведёт заседания ИК, но уже и им не управляет, а где там двухтысячный Совет? а где двухмиллионный Петроград? а – вся Россия? Измучился он за первый месяц так, что вконец постарел, в 53 года – старик, хоть выбрось. И если бы он имел право уйти на покой – сейчас бы и ушёл.

И тут-то – погиб Стасик, весь свет старика! И погиб, если понять, опять от этой же свободы. (Раньше – откуда б у гимназистов винтовка взялась?)

А Николаю Семёновичу – даже не осталось права и времени отдаться горю на единый день – всё разрывали заседания, вопросы, нигде покинуть нельзя. И без того он был мал ростом, а тут почувствовал, что съёжился, ещё умалился, – и вовсе бы сжаться, всё здешнее забыть, к гробу приникнуть – и доехать с ним до Грузии, на похороны. Но на это Чхеидзе тем более права не имел, вместо него поехал Рамишвили.

Душа у Чхеидзе – не из кремня и железа, не революционная, понял теперь.

Всего полгода назад, громя правительство Штюрмера, ещё столько задора и сил в себе чувствовал, на всю Россию, и уж как высмеивал думцев, что они не революционны. А теперь задумывался иногда: и что мы в эту Россию все высыпали, на что она нам? Русских дел разобрать никогда невозможно. Хватило бы с нас и одну Грузию направить. Смертельно износился.

Или – молодым всё передавать? Только и укрепил Николая Семёновича – Церетели, как приехал из Сибири. Сразу полюбил его Чхеидзе – как преемника, как наследника, и даже как сына, и это ещё до стасиковой смерти. А уж после… Радость поставить бы его вместо себя, радость передать всё в надёжные руки. Слушал каждое слово – и не помнил, когда бы был с ним не согласен. Какой же правильный и умный человек.

Три дня назад – уверен был Ираклий, что не смеем мы, социал-демократы, вступать в буржуазное правительство: в рамках буржуазной революции мы не сможем выполнить народных требований – и отшатнётся масса от Совета, как она уже ушла от правительства. Вступив в буржуазное правительство, мы рискуем потерять власть над революционной стихией, станем мишенью нападок анархиствующих демагогов. Совет потеряет свой моральный авторитет. И Чхеидзе был согласен совершенно. И переголосовали народников, хотя всего одним голосом.

А сегодня перед вечером приехал Ираклий от встречи со Львовым – задумчивый, грустный. И сказал, что, видимо, – не избежать вступать в коалицию. Иначе правительство совсем разваливается, и безпомощно. Да вот уже все толщи демократии требуют от нас, чтоб мы вошли во власть, и ругают нас за нерешительность. Да и действительно непорядочно оставаться дальше безответственными критиками и контролёрами, надо оказать и прямую поддержку. До сих пор мы не могли поддерживать их, потому что их действия были половинчаты. А теперь мы сделаем и внешнюю, и внутреннюю политику правительства – решительной. Да разве Контактная комиссия – уже не зародыш коалиционной власти?

И верно, верно. Соглашался Чхеидзе.

– Только: я, Ираклий, ни в какие министры не пойду, и не просите. Я – уже никуда не гожусь.

Они по-грузински между собой говорили.

– Так я тоже, Николай, идти ни за что не хочу. Моё место – в Совете.

– А кого ж пошлём?

– Да вот – Скобелева, он хочет. И Чернов хочет.

Вот так, с глазу на глаз, спокойно, Чхеидзе успевал проняться через свою головную и ушную мешанину и согласиться. Но через два часа председательствовал на Исполкоме – и от каждой минуты, от каждого выступления терял в себе уверенность, все эти доводы опять сталкивались, закручивались, зашумливались – а реальное дело всё более куда-то оттеснялось.

Члены ИК собрались тревожней обычного. О Гучкове не жалели, но робели перед пустым местом военного министра. Добавило тревоги и утреннее необычайное посещение генштабистов. Но они же подсказали и выход: Керенского. Да если у него отчаяния хватит взяться? – так пусть.

Тут и сам он явился, почтил заседание Исполкома. Прежнего думского товарищества не ощущал теперь в нём Чхеидзе, – занёсся он, его прежняя прыть разыгралась в министерстве до юмористического. Но сегодня накидал мрачного, мрачного – даже под ложечкой засосало: и мы тут тоже руку приложили.

После него опять стали выступать – и за коалицию, и против. Чхеидзе председательствовал, а как во сне: голова уже не выдерживала, входить так входить. Да он как бы не заболевал, поламывало его. Зиновьев, который тоже теперь влез в Исполком, огласил от большевиков пронзительно-категорически, что Совет должен взять полную власть в свои руки. Отвечал ему страстно Либер: что это только оттолкнуло бы от революции широкие круги населения, у демократии и без того много врагов, зачем плодить лишних?

Потом стали кричать, что хотят обсуждать по фракциям. Ну, разошлись в разные комнаты. Народники пошли все вместе, межрайонцы и Александрович – с большевиками, Суханов и Стеклов остались как дикие, никуда не приткнутые, а главное решение, понятно, складывалось теперь во фракции меньшевиков (Дан и здесь был против) – и перевесило теперь закоалицию.

И уже в двенадцатом часу ночи сошлись вместе. Заслушали заявления фракций. Церетели объявил, что меньшевицкая – решительно за коалицию. А Гоц – не только присоединился, но: эсеры ультимативно требуют себе портфель министра земледелия, иначе не войдут! Ещё горячее стало, испарина пробивала лоб.

А Коллонтай жарко говорила и кулачком потряхивала, что надо открыто порвать с буржуазией и стать на революционный путь захвата власти. Безфракционный Стеклов поддерживал её в пессимистическом тоне: наши представители завязнут в министерствах, ничего не сделают, позиции демократии будут подорваны.

И что они лезли на рожон, когда голосование было уже ясно. Теперь снова отвечал им Ираклий, очень хорошо:

– Если наше вхождение в правительство есть начало нашей гибели, то лучше погибнуть со всей Россией, чем оставаться в стороне. Но надо надеяться, что демократия общими усилиями не даст стране погибнуть.

Сам Чхеидзе сказал только:

– Два дня назад я говорил вам, что не могу взять на себя ответственность посылать представителей в правительство. А теперь не могу взять ответственность не посылать.

А Скобелев ещё добавил: мы во Временное правительство пойдём, но не для прекращения классовой борьбы – а для продолжения её, пользуясь орудиями политической власти.

Исход голосования был ясен, но меньшинство драло горлом: не просто голосовать, но сперва открыто и поимённо, а потом закрыто, и чтоб результаты сошлись. И хоть такое нигде не видано – не было сил их подавить, и голосовали два раза. И сошлось: 44 за, 19 против (там и часть эсеров) и два воздержавшихся эсера.

А на часах был – час ночи, и буфета нет. И тут – приступили к обсуждению условий вступления в правительство. Потребовали ещё перерыв – для совещания фракций о платформах. Нормальные люди давно б уже свалились, но тут держало революционное горение. У Чхеидзе уже кружилось, и чёрные точки в глазах, и молотками било в голове, и зяб. Да, он заболел. Но держался.

Разошлись по фракциям. Через полчаса снова сошлись. И тут-то потянулось главное обсуждение: по пунктам, по каждому за и против, потом поправки – по каждому пункту поправки, и больше всех донимал щуплый, бледно-горящий Суханов, а с ним Гольденберг и Стеклов, не щадили ни других, ни самих себя, ни кончающейся ночи, ни разумной истины. И даже видя, что поправка не имеет никакой надежды на успех, – всё равно предлагали. Поправки, не раз уже отвергнутые и на Исполкоме, и на пленуме Совета, и на Совещании советов, – всё равно вносили опять! – уже кости у Чхеидзе не держали. Опять: опубликовать тайные договоры с союзниками! Поспорили, отвергли: мы же не можем опубликовать также и германо-австрийские договоры. Проголосовали. Ещё: ни в коем случае не допускать выражения «наступательные действия», – оборонительные уж пусть, но при широкой демократизации армии. Отвергли, проголосовали. И снова Суханов: мы должны помнить уроки Лассаля, мы должны идти в правительство в большинстве, чтобы буржуазные министры стали пленниками социалистической демократии, и так им прямо это и сказать! (Гольденберг, под общий смех, устроил ему подножку: «Так – можно думать, но так нельзя говорить вслух!»)

Теперь светает рано, и, кажется, уже окна начали светлеть.

Второе мая.

До того доспорились, договорились, доголосовались, – предложили б ещё включить «восстановление самодержавия» – кажется, Чхеидзе продолжал бы кивать.

149″

(по социалистическим газетам, с 26 апреля)

За последние два года 4-я Государственная Дума сделала всё, чтобы расшатать вконец и подорвать в народном сознании устои режима… Революция не была бы столь победоносной, если б ей не предшествовала 11-летняя оппозиция Думы.

(«День»)

…А ген. Скалон из штаба Северного фронта разослал телеграмму: «По агентурным сведениям англичан, русские евреи, проживающие в Дании, имели 9 марта секретное совещание в Копенгагене, на котором было решено вернуться в Россию и вести пропаганду в русских войсках против войны с Германией». Подобного рода погромные провокаторские выходки генералов республиканской армии…

(«Известия СРСД», 27 апреля)

Насколько прав министр Гучков в своём чрезвычайном испуге, что отечество на краю гибели? Тому «отечеству», как его понимают господствующие классы, может быть, действительно видится конец. Что же касается до родины русского народа, то о гибели её рановато говорить. Но всё это – дело второстепенное.

(«Земля и воля», петроградская)

ГОЛОС ИЗ ОКОПОВ. …Господа буржуи, одевайте наши шинели и идите к нам в окопы, тогда мы вместе будем кричать: «Война до победного конца». А кто будет продолжать кричать эти слова в тылу, то они – чёрные вороны, жаждущие крови…

РЕВОЛЮЦИЯ И ХЛЕБ. Хлебный паёк в Петрограде уменьшен до 3/4 фунта. И снова у хлебных лавок безконечные хвосты, и бывает, уходят, не получив пайка: не всем хватает. Но не революция виновата в недостатке хлеба, не верьте шептунам. Это – свергнутое царское правительство, Штюрмеры и Протопоповы… Благодаря революции мы имеем хотя бы тот паёк, который получаем, а при Николае II теперь бы жители больших городов буквально умирали бы с голоду. Быть может, придётся ещё некоторое время терпеть лишения…

(«Известия СРСД»)

…каждый солдат должен сам написать в деревню везти хлеб и следить, чтоб соседи по службе тоже все написали.

(«Известия СРСД»)

Рогачёвский уезд. Крестьяне пассивно противодействуют засеву крупных помещичьих хозяйств, не давая рабочих и запугивая ставших на работу. Они имеют цель получить таким образом землю, инвентарь и семена по малой арендной цене.

Аграрное движение в Бессарабии… принимает угрожающие размеры. Крестьяне пасут скот на чужой земле, выкашивают траву на не принадлежащих им покосах, уничтожают уже сделанные подготовительные работы для посевов. Нередко соседние деревни устремляются захватить одни и те же участки – происходят свалки, до рукопашных боёв. В большинстве случаев крестьянами руководят дезертиры.

(«Дело народа»)

Самара. В трёх уездах лесные пожары, но крестьяне удаляют лесную стражу, не давая тушить.

УВЕЛИЧЕНИЕ ЧИСЛА КРАЖ. Воронеж, 28. За последнее время в городе почти ежедневно совершаются кражи товаров и денег из касс в торговых помещениях и вещей из частных квартир. Сегодня ночью в центре города близ театра совершена особенно дерзкая кража: из ювелирной мастерской через окно похищен несгораемый 8-пудовый шкаф с золотыми и бриллиантовыми… Во многих случаях громилами оказываются или солдаты, или одетые в солдатскую форму…

Богородский уезд. Забастовали рабочие на торфяных промыслах: требуют уменьшения рабочего дня вчетверо и увеличения платы до 1000 р. в месяц каждому.

За последние дни модное слово – «Россия гибнет», «на краю гибели», – пригоршнями швыряют его. И заражают весь воздух, уйти некуда.

(М. Левидов, «Новая жизнь»)

Как писал Ф. Сологуб в 1914 г.:

 
И возникнет в дни отмщенья,
В окровавленные дни,
Злая радость разрушенья,
Облечённая в огни.
 

(«Дело народа»)

Киевская губ. Усиливается преследование священников крестьянами. Удалено больше 60 священников.

…о необходимости предъявления всеми политическими амнистированными иска к бывшему царю Николаю Романову за потерю в тюрьмах и на каторге трудоспособности… Место амнистированных ссыльных – в деревнях, в качестве руководителей. Акт Временного правительства о призыве политических в армию считать контрреволюционным…

(«Дело народа»)

ОТСТАВКА ГУЧКОВА. …Гучков спешит покинуть тонущий корабль… Ушедший министр не пользовался популярностью и доверием широких слоев демократии. Слёз над его отставкой пролито не будет… Правительство работает в безвоздушном пространстве, и вся его деятельность – под знаком случайностей.

(«День»)

…При военном министре Гучкове обновление командного состава шло не всюду достаточно быстро. Отныне во главе военного министерства станет министр-революционер, которому армия может слепо и без оговорок вверить свою судьбу… Он очистит командный состав от недостойных элементов.

(«Известия СРСД», 5 мая)

КРЕСТЬЯНЕ! ВАШИ БРАТЬЯ В ГОРОДАХ И НА ФРОНТЕ ЖДУТ ОТ ВАС ХЛЕБА!!!

КРЕСТЬЯНЕ И КРЕСТЬЯНКИ! Над нашей страной взошла заря новой жизни… В больших городах народ по много часов стоит в очереди у лавок… А у крестьян ещё есть непроданный хлеб. Грех тому, кто в такое время держит у себя хлеб по жадности или нерадению. Торопитесь везти хлеб к станциям и пристаням, не жалейте ни сил своих, ни лошадей…

ЦК Трудовой группы

К ПРОДОВОЛЬСТВЕННОМУ ВОПРОСУ. …Преступное царское правительство как будто нарочно делало всё возможное, чтобы только затруднить снабжение населения хлебом. Немудрено, что за два месяца нельзя было наладить того, что почти три года приводилось в расстройство. Только при самом энергичном содействии Советов… Необходима и помощь самих крестьян… Они могут оказать содействие и тем, что укажут, где и у кого остались ещё запасы хлеба. Единственный способ решения продовольственного кризиса – посылка на места людей, которые станут организаторами…

(«Известия СРСД»)

Самара. В заседании губернского продовольственного комитета было заявлено, что крестьяне губернии категорически отказываются давать хлеб городам, пока не будет удовлетворена их крайняя нужда в изделиях из железа и в мануфактуре. Представители СРД просили не ставить такого ультиматума.

В Черниговской губ. Некоторые члены крестьянского съезда, не поняв его решений, возвратившись домой, приступили к разделу частновладельческих земель.

Житомир. Крестьяне разоряют имения бывших немецких колонистов. Уничтожаются роскошные леса в Хмельниках.

В Днепровском уездекрестьянки захватили Чалбурдинскую лесную дачу, изобилующую ценными насаждениями, и погнали туда на выпас свой скот.

Одесский уезд. В с. Дмитриевка крестьяне избили кольями пропагандиста, командированного Исполнительным Комитетом одесского СРСД. В задачи пропагандиста входило разъяснение населению смысла совершающихся событий.

Декретировать всеобщую трудовую повинность под строгим контролем местных советов, выловить десятки и сотни тысяч молодых людей, живущих паразитической жизнью, в то время как рабочие гибнут за станками.

(Г. Циперович, «Новая жизнь»)

На Хитровом рынке. Отряд казаков окружил Хитров рынок, произвёл облаву, задержал 360 хитровцев, из которых многие были в солдатской форме. Отобраны печати московского Совета рабочих депутатов, других общественных организаций, много похищенных вещей. Выяснилось, что начальник милиции не давал разрешения казакам на эту самовольную облаву и обыски.

Киев, 3 мая. …Собрание чинов киевской «дружины Свободной России» потребовало удаления из дружины подполковника Кулябко, бывшего начальника киевского Охранного отделения.

Кременчуг. Улица Столыпина переименована в улицу Йоллоса.

Можайск. …Все желающие буквально купаются в море вина.

Ново-Николаевск. Постановлено арестовать редакцию и захватить типографию «Свободная Сибирь» за печатание писем, требующих выяснить псевдонимы вождей СРД Германа и Зарембо.

Киев, 5 мая. Для борьбы с контрреволюцией создан специальный комитет с широкими полномочиями, с правом производства политических арестов и обысков. Раскрыт и подавлен в самом зародыше союз реакционеров.

(«Новая жизнь»)

ОБРАЩЕНИЕ ВОРОВ К ОБЩЕСТВУ. Симферополь. Воры-рецидивисты обратились с печатным призывом к обществу прекратить участившиеся самосуды над ними, угрожая в противном случае поступить по примеру воров Ростова-на-Дону.

ИНТЕЛЛИГЕНТСКАЯ ОБЫВАТЕЛЬЩИНА. …Обывательские нервы мешают работать. Это обывательское стадо зовёт себя «интеллигенцией». Она обижена, что её многие называют «буржуазной». Куда идти ей? Она осталась у своих квартир – плакать, ныть и надеяться на чудо. Не мешайте своими истерическими фельетонами, клеветами. Истинная интеллигенция находится сейчас при деле и не боится никакой «анархии». Руки прочь от дела революции!

(«Дело народа»)

…Всё жалостливей плачет печать над «неоправдавшей надежд» русской революцией. «Россия в смертельной опасности», – плачется Леонид Андреев, – он сам «мечтал ещё недавно, что революция эта перекинется на Европу»… Такую революцию нельзя совершить в белых перчатках… чем могут они оправдать теперь своё уклонение от активной службы революции?.. Мусор истории…

(С. Мстиславский, «Дело народа»)

Английская консервативная печать стала в один голос натравливать общественное мнение Англии против русской демократии. Согласно ей, вожди революции оказались сплошь инородцами, не имеющими права говорить от имени России.

(Фарбман, «Новая жизнь», 3 мая)

Париж. «Эко де Пари»:Кто же эти люди из Совета рабочих депутатов, которые так говорят с нами? Из 2000 голосующих называют не больше 3–4 имён. Кто же остальные? Где список членов Исполнительного Комитета? Верно ли, что русским газетам было воспрещено его напечатать?.. Нападают на прежний режим за его секретную политику, тайную дипломатию, – так подпишитесь же пожалуйста!

РЕВОЛЮЦИЯ В ЦЕРКВИ. Церковь ждёт своей революции. В своей массе духовенство не поняло случившегося переворота. Одни притаились и ждут, другие безумно порываются повернуть историю назад… Начинает идти в ногу с народом союз демократического духовенства, проводящий вполне социалистическую программу. Много-много мусора в церкви, надо этот мусор выбросить.

(Свящ. Ал. Введенский, «Дело народа»)

Москва. ИК СРД предупреждает население, что далеко не всякому оратору на митинге можно доверять. Все агитаторы должны быть снабжены удостоверениями от СРД с фотографическими карточками.

СТАЧКА ПРАЧЕКс 1 мая. Настроение бодрое. Есть ещё, оказывается, злостные штрейкбрехеры, которые не только работают сами, но вносят раздор в среду работниц. Товарищи! Не доверяйтесь таким двуличным людям! Мы публикуем имена изменниц рабочего дела…

Нам нужна революционная власть, а не власть либеральной снисходительности и толстовского непротивленства злу. Кто взял на себя власть, пусть найдёт в себе и силу. Нужно призвать к порядку разболтавшуюся и распустившуюся Россию.

(Д. Заславский, «День», 5 мая)