![](/files/books/160/oblozhka-knigi-rossiya-v-obvale-302114.jpg)
Текст книги "Россия в обвале"
Автор книги: Александр Солженицын
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
10. БЕЖЕНЦЫ
Только через полгода после развала СССР российские власти очнулись, что надо же заняться этими беспокойными соотечественниками, зачем-то бегущими к нам из новых государств. Медлительно была учреждена Федеральная Миграционная Служба (ФМС), и, не очень спешно, стала формироваться сеть её отделений по российским областям. Скудный бюджет ФМС иные годы выполнялся лишь процентов на 15. Жалки были пособия беженцам и несоразмерно малы ссуды, на какие не обосноваться. Иногда даже у родственников не давали им прописки, местами требовали за прописку многомиллионный взнос. (Нередко беженцы оставляли своих стариков на чужбине, боясь их брать, – и правда же…)
Приехавшие в слепой поиск, сверхнапряжённые всеми нервами и силами, пытались строить новую жизнь. До 40 % приезжающих – с высшим образованием, но на горькой Родине – и своих профессионалов стал избыток. Иные готовы ехать в село, осваиваться там. Приезжали инициативными, сплочёнными группами, хотели устроить компактное поселение или достроить колхозный недострой – тут же, не дав опериться, их обкладывали налогами: «Подавляйте в себе иждивенческие настроения!» Провинциальная администрация обманывала их или вымогала взятки. «Не нравится? – уезжайте назад, вы нам не нужны». Переселенческие группы отчаиваются, разваливаются. Переселенцы рады и подвалам, и помещеньям без отопления, и вагонкам в чистом поле; наконец завели для части из них – «центры временного размещения».
Почему де Голль мог быстро выхватить до миллиона французов из потерянного Алжира? Почему разрушенная войной Германия могла принять несколько миллионов немцев из теряемых земель – из Пруссии, Померании, Силезии, Судет? А наше государственное руководство считает массовый возврат русских беженцев бедствием для России: при общем хозяйственном развале – где найти им работу? где жильё?
Впрочем, и правда же: властям, у которых и вся страна сыплется из рук, запущена до омертвения, – какой промотанной казной и какою долей внимания заняться беженцами? Только и хватило Президенту сил заявить (1994): «Российское правительство благодарит страны СНГ за то, что они дали приют нашим соотечественникам…».
А что ж – российская пресса? а что ж «демократическая общественность»? А она – и знать не хочет этих брошенных. Пресса – не ходит на митинги беженцев: это – не эффектный материал. А когда и напечатает какой о беженцах, он остаётся без ответа – и у власти, и у общества.
То-то ведь и самое страшное: беженцы в своих многочисленных бедствиях встречают не только бесчувствие властей, но – равнодушие или даже неприязнь, враждебность от местного русского населения. «Ещё их проверить надо, небось они богатые», «Что приехали? нам самим жрать нечего!». В Чудове отключили к зиме отопление в беженских бараках. Пишут и о случаях поджога беженских домов.
И это – самый грозный признак падения нашего народа. Нет уже у нас единящего народного чувства, нет благожелательства принять наших братьев, помочь им. Судьба отверженных беженцев – грозное предсказание нашей собственной общерусской судьбы.
Разговаривать с беженцами и читать их письма – разрывается сердце. Они устали просить о помощи. – «Мы в России никому не нужны». Там, в чужеземьи, у гонимых, у них особенно обострилось русское сознание и русская боль – потянулись утолить её здесь, а тут она поругана. – «Для нас у властей нет средств, а на увеселения не жалеют». В 93-94-х годах создался и существовал «Союз русских беженцев», но от русских – не дождался поддержки. Ослаб и рухнул.
Но, но! Как говорит наш Президент (7.11.97): «приходит время, когда повседневная жизнь граждан становится главной задачей государства».
«Приходит», приходит – да никак не придёт. После 12 лет всех «перестроек» и перебуровок, мы уже наглядно и телесно это ощущаем.
Описанные тут подробности с годами изменятся, но из нашей позорной истории они уже не уйдут. Эта скорбная беженская эпопея – ляжет тёмной полосой на российские 90е годы XX века. Без неё нет понимания ни современной России, ни современного Русского народа.
11. МИГРАНТЫ
Закон о беженцах так и не различил: воистину российских вынужденных переселенцев – и полноправных граждан новообразованных государств СНГ, которые по каким-то причинам тоже предпочитают переселиться в Россию. Это вызвало последствия в сотнях тысяч случаев.
Уже с 1992 власти наложили запрет на расселение беженцев-переселенцев в Москве, Петрограде, Ростовской области, Ставропольском и Краснодарском краях. Этот запрет не устоял, однако, перед большими, а то и бешеными деньгами приезжающих кавказцев, закавказцев, среднеазиатов: они легко взламывали запрет, покупали участки, дома, заводили свою коммерцию. Для русских беженцев – не было жилья и работы, для «братьев с Кавказа» – всё открыто. Одних азербайджанцев, непрерывно мигрирующих в Россию, уже к 1989 было до 300 тыс., а к 1996 – более двух с половиной миллионов (с широким разливом по России). (Переселение имело такую предысторию. По сравнению переписей 1979 и 1989 за тот период в РСФСР численность киргизов увеличилась на 178 %, азербайджанцев – на 124, таджиков – на 114, узбеков – на 76, туркмен – на 73 (В. И. Котов. – В сб.: Русский народ: Историческая судьба в ХХ веке. М. АНКО, 1993, с. 79)). Сотнями тысяч переехали на Северный Кавказ (особенно в Краснодарский край) и армяне из суверенной Армении. И ещё то характерно, что приехавшие концентрируются не на производствах, а – на коммерции, обслуживании.
Каково здесь должно быть государственное решение? Дело не в этнической, а в государственной принадлежности. Есть армяне в Нахичевани-на-Дону и рядом, есть в Армавире, в Ставропольи, поселившиеся там ещё с екатерининских времён или с XIX века, – они законно чувствуют себя коренными гражданами России. Тут нас перебьют, опередят: «А если армянин или азербайджанец всё равно хочет переехать в Россию? права человека! интернационализм!» Однако страны СНГ объявили себя именно национальными государствами, в этом самоизъявлении есть своя ответственность, и она раскладывается на каждого члена той суверенной нации: твоя страна, а вне её – иностранец. Из объявления своих независимостей надо же делать и выводы. (А попробуйте с такой лёгкостью втечь в Соединённые Штаты? – сразу вас выставят; иностранец так просто не поселится.) И Россия, особенно в её нынешнем трагическом и скудном состоянии, не может принимать без ограничений и стеснений всех желающих ехать к нам из Зарубежья, «ближнего» или «дальнего». Выходцы из новопровозглашённых государств СНГ могут рассматриваться в России лишь как иностранцы – и, стало быть, с ограниченным статусом и в гражданской и в экономической деятельности.
Людям в угоду – дай самим же не в воду.
Типичный конфликт я встретил в Ставропольском крае. Изнемогающая от этого интернационального наплыва (и растущего против него напряжения) краевая дума в начале 1994 постановила: «Избыточное давление неуправляемого механического прироста населения от лиц, прибывающих в край из бывших республик СССР, часто – для криминальной экономической деятельности, приводит к ущемлению интересов коренного населения края в обеспечении жильём, коммунальным, транспортным, медицинским обслуживанием и природными ресурсами. Российским же законодательством до сих пор не предусмотрен порядок въезда и пребывания иностранных [из СНГ] граждан и лиц без гражданства». И краевая дума постановила ввести визовый режим, квотирование въезда этих иностранцев, а для принятых установить семилетний ценз оседлости прежде удовлетворения их претензий на земельные участки и долю в приватизации.
Разумнейший оборонительный закон. Но: Главное Правовое Управление при российском Президенте (в документах нечувственно и разительно сокращаемое в ГПУ) наложило вето на этот краевой закон: «нарушаются права мигрантов», оскорбляется наша интернациональная честь. Российские беженцы из стран СНГ и иноземные теперь для нас искатели – все удобно легли в одно определение: «мигранты», в единый закон.
В Таджикистане гражданская война – бегут в Россию таджики. Армения и Азербайджан схватились из-за Карабаха – и армяне, и азербайджанцы, и «еразы» (ереванские азербайджанцы) хлынули на русское раздолье. И сколькие с деньгами, и каждая этническая группа сплочена в себе.
К этому следует добавить, что министр-угодник иностранных дел Козырев поспешил в 1992 – из той же интернациональной чести? – подписать международную конвенцию о правах беженцев, – после чего Россия лишилась права высылать со своей территории любых африканских и азиатских мигрантов, которые (их уже до полумиллиона), ища пути в Европу и за взятку в наших посольствах, сумели приземлиться на любом российском аэродроме либо перешагнуть нашу границу. Теперь, по Женевской конвенции, Россия стала для них «страной первого убежища», мы обязаны их расселять, содержать: другие, желанные ими, страны уже их не примут. В одной лишь Московской области к 1997 скопилось 400 тысяч мигрантов из разных стран.
От массовой чужеродной иммиграции страдает и весь Запад, это – черта века.
12. СЛАВЯНСКАЯ ТРАГЕДИЯ
Я убеждённый противник «панславизма»: это всегда был для России замах не по силам. Никогда я не одобрял нашего попечения о судьбе славян западных (жестокая ошибка Александра I с присоединением Польши, да и у Чехии далёкий от нас путь) или южных, где за нашу опеку и жертвы мы получали либо неблагодарность, как в Болгарии, либо встревали в необязательную для нас, но губительную войну, как из-за Сербии.
Однако не могу отнестись без пронзающей горечи к искусственному разрубу славянства восточного. Вмиг разрезаны миллионы и миллионы семейных, родственных и дружеских связей. Разруб этот произведен беспечным, небрежным махом нашей ново-демократической власти. Но – и по обречённой пассивности нынешнего русского народа; него 12-миллионной части, живущей на Украине, и вдвое большего числа тех на Украине, кто своим родным языком в последнюю перепись (1989) заявил – русский. Легко дали себя убедить, что от разделения с Россией им станет сытней («колбасней»).
От самых первых шагов создания украинского государства там раздувалась – для укрепления политических рядов – мнимая военная угроза от России. Когда начала формироваться украинская армия – от офицеров при принятии присяги требовали заявить особую готовность воевать именно против России. Угроза войны так жаждалась ими (для укрепления слишком ещё разбродного «украинского сознания»), что достаточно было России заявить лишь о намерении продавать нефть не по дешёвке, а по мировым ценам, – с Украины грозно откликались: «Это – война!!» (Кучма, 1993: «Никакая экономика не выдержит, если нефть покупать по мировым ценам»).
И во все 1992-98 годы не было ни одного раунда русско-украинских переговоров, в который украинская сторона не взяла бы верх, далеко уйдя от кравчуковских беловежских «прозрачных границ», «неразрывности русско-украинского союза» – до постоянной упорной украинской оппозиции против России и на арене СНГ, и на мировой. Российская сторона неизменно, шаг за шагом, всё далее отступала, только отступала. Постоянно (и поныне) уступала экономически, пытаясь подкупить непримиримость украинской стороны. И жертвовала, голова за головой, командующими Черноморским флотом – непреклонными адмиралами Касотоновым, Балтиным. После очередного уступчивого соглашения мы услышали (9.6.95): «Я поздравляю Украину, Россию и весь мир!» Украину – конечно, и весь мир – несомненно, но – с чем была поздравлена Россия?.. Украина уже так явно вытесняет нас с Чёрного моря! И новейший вид «неформальных встреч» (вид дипломатии, отодвигающий нас в феодализм) ещё дальше усугубил уступки России.
Со многими украинскими националистами я сидел в лагере в 50-е годы и понимал так, что мы с ними в искреннем союзе против коммунизма (слова «москали» мы от них не слышали тогда). В 70-е годы в Канаде и в Соединённых Штатах, где велик массив украинской эмиграции, я наивно допытывался у них: а почему они нисколько не выступают против коммунизма, ничего не делают против него, – но так остро высказываются против России? Наивно, потому что лишь годы спустя узнал, что пресловутый американский закон 86–90 «о порабощённых нациях» был искажённо сформулирован против русских и подложен американскому Конгрессу именно украинскими националистами (конгрессмен Л. Добрянский).
По мере того как украинские националисты разворачивали свою идеологию, в ней брали верх самые дикие крайности трактовок и призывов. Мы узнали, что украинская нация – это «сверхнация», она настолько уходит в тысячелетние глубины веков, что украинцем был не только Владимир Святой, но даже, по видимости, и Гомер, – ив подобном духе комично переделываются школьные учебники на Украине, ибо украинский национализм, при столь явном меньшинстве этих националистов, напорно возводится в идеологию всей Украины. «Украина для украинцев» – это уж самое несомненное (хотя на Украине живут десятки народов), но и: «Киевская Русь – до Урала!» Русские отлучаются и от славянства как «монголо-финский гибрид». Созданный теперь в Одессе Институт национальной геополитики носит имя (Юрий Липа) автора книги «Раздел России», ещё в 1941 предложившего программу: «Россию можно сокрушить только в союзе Украины с Кавказом и Закавказьем». В духе этого в 1992 украинскими националистами открыто праздновался во Львове юбилей гитлеровской дивизии СС «Галиция» (и это не вызвало упрёков, возмущения от Соединённых Штатов). На их конференции, 1990: «Мы исповедуем культ силы, сила – это всё!» Для того Украинская Национальная Ассамблея (УНА) имеет свои штурмовые отряды (УНСО) и лозунг: «УНА – до влады [к власти], УНСО – до штурму!» На Конгрессе 1994: «Поддерживать региональный сепаратизм в России для развала её!» («Аргументы и факты», 26.6.1994).
И такая антирусская позиция Украины – это как раз то, что и нужно Соединённым Штатам. Украинские власти, и при Кравчуке, и при Кучме, подыгрывают услужливо американской цели ослабить Россию. Так и дошло быстро – до «особых отношений Украины с НАТО» и до учений американского флота в Чёрном море, 1997. Поневоле вспомнишь бессмертный план Парвуса 1915 года: использовать украинский сепаратизм для успешного развала России.
Раздробление наше, так радующее нынешний политический мир, болезненно и затяжно скажется на всех трёх славянских народах. А сегодняшняя тактическая теплота к Украине с дальнего-дальнего Запада не окажется долговечной, но лишь – до минования надобности.
Увы, националисты с Западной Украины, веками оторванные от остальной Украины, пользуясь переполохом 1991 года и неуверенностью украинских лидеров, стыдливо спешивших отмыться от коммунизма примыканием к накалённому «антимоскальству», – сумели начертать и вменить всей Украине ложный исторический путь: не просто независимость, не естественное развитие государства и культуры в своём натуральном этническом объёме, – но удержать побольше, побольше территорий и населения и выглядеть «великой державой», едва ли не крупнейшей в Европе. И новая Украина, денонсировав всё советское законодательное наследие, только этот один дар – фальшиво измысленные ленинские границы – приняла! (Когда Хмельницкий присоединял Украину к России, Украина составляла лишь одну пятую часть сегодняшней территории).
В самостоятельном развитии – дай Бог Украине всяческого успеха. Отяжелительная ошибка её – именно в этом непомерном расширении на земли, которые никогда до Ленина Украиной не были: две донецкие области, вся южная полоса Новороссии (Мелитополь-Херсон-Одесса) и Крым. (Принятие хрущёвского подарка – по меньшей мере недобросовестно, присвоение Севастополя вопреки, не говорю, русским жертвам, но и советским юридическим документам, – государственное воровство). Стратегическая ошибка в выборе государственной задачи будет постоянной помехой здоровому развитию Украины, эта изначальная психологическая ошибка – непременно и вредоносно скажется: и в неорганичной соединённости западных областей с восточными, и в двоении (теперь уже и троении) религиозных ветвей, и в упругой силе подавляемого русского языка, который доселе считали родным 63 % населения. Сколько неэффективных, бесполезных усилий надо потратить на преодоление этих трещин. По пословице: Нахватанное – ребром выпрет.
А чтобы поднять украинскую культуру до уровня международной – сколько ещё десятилетий понадобится. Так поднять, чтоб украинские учёные не нуждались писать свои работы по-русски, если рассчитывают на иностранные переводы.
Именно потому, что я испытываю к Украине самое родственное чувство, люблю её, – я так же не желаю ей «державного» развития, как не желаю и России. (На ту же неподъёмность культурных задач напорется и «державный» Казахстан).
Уже сейчас украинские власти выбрали путь усиленного притеснения русского языка. Ему не только отказали стать вторым официальным государственным, но его энергично вытесняют из радиовещания, телевидения, из печати. В десятки раз удорожают подписные цены на российские издания. Идут чередой должностные увольнения за невладенье украинским. В вузах от вступительного экзамена до дипломного проекта – всё только по-украински, а коли терминологии не хватает – выкручивайся. Из школьных учебных программ русский язык – где исключают нацело, где сводят до «иностранного», до факультативного; полностью исключили историю Российского государства, а из программы по литературе – едва ли не всю русскую классику. Звучат такие обвинения, как «лингвистическая российская агрессия» и «русифицированные украинцы – пятая колонна». Так – начинается не с методического подъёма украинской культуры, а с подавления русской. Дошло до попыток языкового самобегства: перевести украинский язык на латинский шрифт, насмешка надо всей украинской историей.
И упорно теснят Украинскую Православную Церковь, ту, что осталась верна Московской Патриархии, с её 70 % украинских православных.
В сегодняшней Украине нельзя и голоса поднять за её федеративное устройство, с такой безоглядной щедростью принятое в России: сразу выступает призрак автономного Крыма, автономного Донбасса. (О русинах Закарпатья, с их стойкими русскими корнями, мы уже и думать забыли). Если бы не кровавая затея чеченской войны – Москва в годы острых крымских кризисов, может быть (может быть?..), имела бы мужество и вес поддержать законные требования крымчан (их – 80 % голосовало за независимость полуострова), но от Чечни – онемела и предала надежды Крыма. (УНСО ответила крымчанам: «Крым будет украинским или безлюдным!» Между тем активисты-националисты с энтузиазмом ехали воевать на чеченской стороне, теперь готовят памятник Дудаеву и даже, при жизни, Басаеву).
Сколькие русские с негодованием и ужасом пережили эту безвольную, никак не оспоренную, ни малейше опротестованную, по дряблости нашей тогдашней дипломатии, в 24 часа отдачу Крыма – и предательство его при каждом потом крымском конфликте. И беспрекословную, без малейших политических шагов, отдачу Севастополя, алмаза русской военной доблести. Злодейство это совершено нашей же выборной властью – однако и мы же, граждане, не воспротивились вовремя. И теперь на долгое обозримое время ближайшим поколениям с этим придётся примириться.
Нет, не будем подражать украинским националистам ни в истерических угрозах, ни в ненависти. Не надо никак отвечать на их накалённую «антимоскальскую» пропаганду. Надо переждать её как вид душевного заболевания. Не надо с нашей стороны делать пустых угрожающих заявлений – это горячая пища для них. Их отрезвит сам ход Времени, сам многоёмкий, своенравный исторический процесс. И никакие их проклятия не отвратят наших сердец от святого Киева, источника и самих великороссов, – Киева, где и сегодня неистребимо звучит русская речь, и не замолкнет. Будем сохранять тёплое чувство единого треславянского народа: «А вы, украинцы, как и белорусы, – всё равно наши братья!» И надо широкодушно предложить Украине интенсивный «культурный обмен». (Националисты отшатнутся? Тем и покажут, что русский язык и русская культура – их Державе опаснее всяких ракет).
Лучше терпеливо посоревнуемся, какая из разорванных славянских стран даст благополучную жизнь своему народу. А перед каждой стелется долгий, невылазно тяжёлый и пока не проблескивающий путь.
Между тем – годы текут. Для молодых людей каждый год – эпоха. Что делать молодым русским на Украине? Из России – поддержки никакой, и не будет. Видно, покориться? и менять язык, менять национальность? Вот о них сердце болит. (А простые русские семьи на Украине справедливо рады: хоть не нашим детям воевать в Чечне).
* * *
Замаячившее воссоединение Белоруссии с Россией – стало бы счастливым продолжением исторической восточнославянской традиции. Но ощутимые международные силы будут резко мешать этому – и государственным, и пропагандным давлением, и денежными потоками. И российская пресса, как по единой команде, до непристойности набросилась на первую завязь русско-белорусского союза. Сколько мы слышали о подавлении прав в Белоруссии – и ни звучка о таких же на Украине, о много худших в Казахстане, – а на самих бы себя оглянуться: неужели миллионы российских граждан имеют реальные права?! Что ж вы о них не вскликнете?
А кроме того (уж исключая все личные схватки за посты), воссоединению будет препятствовать и принятое сейчас в России федеративное устройство: оно весьма усложняет создание федерации второго этажа.
Сживлять – это не разрубливать.