Текст книги "Дом скитальцев (сборник)"

Автор книги: Александр Мирер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

…Начальник Центра сидел в пустой квартире. Сначала он пытался работать. В одиннадцать часов ему позвонил старший по оперативной группе и доложил, что Принцесса ушла с завода. Зернов оставил бумаги и два часа подряд длинными шагами мерил квартиру Анны Егоровны. Такого с ним еще не бывало. Он умел работать всегда, даже когда его отстраняли от работы – такое случалось. Дважды.

Он остановился, уперся взглядом в окно – заброшенная голубятня, песочница, дети лепят куличики из влажного песка… Давненько это было – приказ как снег свалился на голову, и в какую он пришел ярость! Упустят, прошляпят – без него, гениального нашего Зернова, упустят мерзавца, выкравшего чертежи зенитной ракеты!.. Бог мой, ракета и по расчету цель ловила с пятого на десятое, и ясно было, что ее построят и постараются поскорей снять с производства – так оно и вышло на деле, – а он–то бесился… Но работать – мог. Лепил свои куличики.

Может быть, потому и сохранял форму, что в глубине души сознавал – не будет беды, если дело без него профукают?

Теперь мера ответственности была иная.

В тринадцать пятнадцать ему доложили, что Ходок заказал такси на вечер. Неожиданность… Он должен был ехать ночью и на заводской машине. Зернов попросил выяснить, куда он едет, и опять зашагал от угла спальни до угла прихожей. Но телефон зазвонил сейчас же.

Приказ: Зернову вернуться в Н. немедленно, оставив группу.

Ходок и Принцесса

К пяти часам вечера солнце не сбавило жару. Степка и Алешка устроились в тени, за штабелем досок, сложенных в глубине двора. Отсюда они видели дорожку, ведущую к дому, и дверь подъезда. Валерка сидел на штабеле сверху, не скрываясь, и держал на руках котенка. Без Мотьки, то есть без котенка, он не пожелал участвовать в операции, и Степан рассудил – пусть его. Вид получается непринужденный, а Мотька не помешает. Все равно будет спать. Алешка говорил, что у Веркиного котенка сонная болезнь. Впрочем, «особый шоколад» Мотька лизала с удовольствием.

Ходок был дома, и мальчики стерегли его. В пять часов семь минут к нему пришла Принцесса.

– Валерик, предупреди Третьего, – шепнул Степан.

Верка неторопливо пошел со двора. Оперативные сотрудники ждали на той же улице, в двух сотнях метров от дома Ходока. Когда мальчик с котенком вышел на улицу, Принцесса как раз постучала в дверь.

Дом был двухэтажный, старый. Скрипучая деревянная лестница, крашеные полы, обои в цветочек. Инженер стоял в своей старой комнате, которая всегда была к нему добра, и смотрел на дверь. Ступени пели, как в сказке: «Снип–снап–снурре…» Вместе с хозяином эту песню слушал книжный шкаф, и комод с литыми ручками, и чужак – светлый костюм, висящий на шкафу на «плечиках». А у Светланы были нежные розовые губы, темные как орех глаза и пшеничные волосы, уложенные замысловатой башней. Войдя, она принялась поправлять прическу. И капризно отодвинулась, когда он прикоснулся к ее плечу.

– Ну вот, снова сердишься, – сказал инженер.

– Уезжаешь? Вот и уезжай, пожалуйста.

– Светик, ты же сама говоришь, что повезло…

Он опять тоскливо обвел глазами комнату. Новый чемодан желтой кожи выглядывал из–за шкафа, как сообщник.

– И вовсе я не сержусь, езжай. Я подарок принесла. «Не сердится!» – скрипнули половицы. Светлана открыла сумочку и достала зеленый цилиндрик.

– Ох, спасибо… Зажигалка?

– Вроде, – Принцесса потянула за нитку.

Ходок схватился за сердце. Десантница сильным, неженским движением подхватила его под локти и посадила. Он пробормотал: «Здесь красивая местность».

– Линия два, – сказала женщина. – Ты?..

– Угол шесть. Слушаю тебя, Линия два.

– Да что слушать, действуй по схеме «Вирус». Получи «посредник», пять Мыслящих и езжай.

Они тихо посмеялись. Угол шесть спросил:

– Тебя забрать, Линия два?

– Пошевели мозгами, – сказала Линия два. – Они только этого и ждут, чтобы мы засыпались… Забрать! Придумаешь тоже!

– Слушаюсь. – Угол спрятал «посредник» в боковой карман пиджака, висящего на шкафу. Линия два помогала – придерживала вешалку. Потом она села, высоко завернув юбку и заложив ногу на ногу, покачивая туфлей на тонком каблуке.

– Уф, надоело быть бабой…

– Все лучше, чем ждать в Мыслящем. Где они?

– Возьми в сумке. Я не пойду тебя провожать.

– Как скажешь. Линия два.

Он благоговейно разложил на столе голубые кристаллы Мыслящих. Налюбовавшись, уложил их в пластиковый мешочек, а на вторую обертку пустил чистый носовой платок. Получился плоский пакетик. Поискав по комнате, Угол нашел клей. Взял пачку «Беломорканала», высыпал папиросы и уложил пакетик в пачку. Аккуратно заклеил, пригладил и в свободное место насовал папирос. Пачку уложил во второй боковой карман.

…Степан посмотрел на часы. Они с Алешкой щеголяли в новеньких именных часах – подарке Министерства обороны.

– Алеха… давай к калитке. Больно долго ждем…

Алешка выбрался из–за штабелей, юркнул за калитку и прислонился к водосточной трубе на уличной стороне дома. По плану он должен был определить, осталась Принцесса Десантником или нет. Предполагалось, что она выйдет из дома раньше Ходока.

Действительно, через несколько минут Линия два вышла из подъезда, миновала Алешу и зацокала каблучками по улице, застроенной маленькими домами с палисадниками. Перед одним палисадником сидели на лавочке двое мужчин, а третий курил, стоя рядом. Он предупредил:

– Приближается…

Валерка примостился на свободном конце лавочки. У него заметно дрожали пальцы. Он поглаживал котенка – успокаивал, хотя полосатое крошечное существо мирно спало. Линия два подходила к ним. Алешка был еще далеко, шагах в тридцати. Он поднял руку, показал на женщину. Тогда один из сидящих кашлянул и позвал:

– Присели бы, девушка… Мы веселые, – и загородил ей дорогу.

– Нажрался, паразит! – ответила она и шагнула в сторону.

Тот, кто курил, лениво шагнул вперед и схватил ее за локти – сзади. Сейчас же передний показал ей удостоверение. Она рванулась. Она так рванулась, что задний упал, а второй отлетел шага на два.

– Убивают! – оглушительно завизжала женщина и с невероятной скоростью побежала обратно, прямо на Алешку. Она мчалась так, как люди не могут бегать, и удрала бы, если б не мальчишка. На такой скорости нельзя поворачивать. Алешка успел подставить ей ножку и бросился на женщину, когда она покатилась через голову.

Через секунду на Принцессу надели наручники. Она больше не кричала. Со двора выехала машина, подхватила арестованную и одного из оперативников и умчалась. Остальные двое вместе с Алешкой скрылись с улицы, прежде чем начали собираться любопытные. Алешка, шмыгая носом и прихрамывая, провел оперативников по дворам к дому Ходока. Один – что показывал удостоверение – морщился и потирал локоть. Не задерживаясь во дворе, они опять вышли на улицу. Было самое время – по мостовой, временами ныряя в тень старых тополей, громыхала «Волга». Такси. Человек с удостоверением сказал водителю:

– Клиент будет трудный, Карякин… Вы поможете ему укладывать багаж.

– Будет сделано, товарищ капитан. Сигнал прежний?

– Да. Мальчик поднимет руку.

Капитан повернулся и мелкой, уверенной походкой ушел во двор. Второй, прежде чем пойти за ним, бросил водителю:

– Молись, кунак… Сосчитай до тридцати и вкатывай.

Алеша и Степан теперь сидели на досках, неподвижные, будто их фотографировали. Капитан встал за распахнутой дверью подъезда. Второй оперативник – за старым огромным тополем. Водитель погудел, вызывая пассажира.

Ходок вышел через минуту. Элегантный, в новом светлом костюме, с сияющей улыбкой. Весело подмигнул мальчишкам. Водитель поднял крышку багажника. А Степка и Алешка растерялись – улыбается! Весело, по–человечьи… Степан даже подался вперед всем телом и чуть не развалил доски, а Ходок увидел это и заржал. Знакомым реготом, как ржали те трое – в подвале.

Степан поднял руку. Сейчас же офицеры подступили к машине, и капитан заговорил:

– Товарищ Лозовой, здравствуйте. Нам приказано охранять вас по пути в район…

…Алешка схватил Степана за локоть и поволок за штабель, в проходной двор. По плану операции им полагалось быть в стороне, но дело было не в плане – Алешка трясся, и губы у него помертвели.

– Не хочу, – пробормотал он. – Видеть этого не хочу.

– Какой нежный! – сказал Степан.

– Нет. Этого жалко, Ходока. Она его только сейчас, когда мы тут сидели, – понимаешь? А зачем? Мы утром предупредили, что она Десантник. Зачем ее не взяли сразу?

– Они думали, мы врем. Перестань трястись!

– А я ненавижу, когда мне не верят. Не–на–вижу, – сказал Алешка.

Кризис надвигается

Самолет приближался к Н. В полной тишине Зернов скользил над редкими облаками – звук моторов отставал от машины. Из пилотского отсека вылез радист:

– Начинаем снижение. Для вас шифровка, – и подал Зернову листок.

«Борт номер… Пассажиру. Тройное звено спаяно. 2 + 7, повторяю: два плюс семь. Подпись: Второй», – прочел Зернов. Радиограмма означала, что «Тройное звено» прошло с успехом и взяты два «посредника» и семь кристаллов Мыслящих.

– В полетный журнал можете не вносить, – сказал Зернов радисту и стал ждать посадки.

Итак, после операций «Апостол» и «Тройное звено» добычей Центра стали три одноместных «посредника» и двенадцать Мыслящих. На свободе гуляют по крайней мере еще два Десантника как минимум при одном «посреднике». Это было известно по происшествию с «полковником имярек», который лечил зубы. «Надейся на лучшее, рассчитывай на худшее», – подумал Зернов. Предстоит еще выловить не меньше дюжины Десантников, будем так и ориентироваться… О причинах срочного вызова он пока не думал. Вот и аэродром. У дальнего конца бетонки стояли две легковые машины.

Звук догнал самолет, наполнил его, и моторы смолкли. Мелькнули фонари посадочной полосы. И Зернов рассмотрел наконец встречающих. Трое были офицерами сопровождения – подчиненные Ганина. А четвертый был именно тот, кого начальник Центра опасался увидеть, – молодой дипломат Краюшкин, член комитета девятнадцати.

Они быстро, привычно расселись по машинам. Зернов, Краюшкин и два офицера – в одной, а третий офицер и еще двое, прилетевших с Зерновым, – в следующей. Краюшкин держал на коленях портфель.

– Что у вас? – спросил начальник Центра.

Он был нацелен на новое действие, которое могла потребовать от него служба. Он ощущал даже обычный нервный подъем, своего рода готовность к вдохновению – собрать воедино все, продуманное в долгие часы анализа, все модели будущего поведения противника, сотни вариантов собственных действий. Дать решение – мгновенное и безошибочное, ощутив радость пловца, схватившего гребень волны и полетевшего на ней к берегу… Но сегодня Зернов не ждал радости. Когда Краюшкин раскрыл портфель и достал стопку прекрасной голубоватой, с водяными знаками, бумаги, начальник Центра мрачно подумал: «Хорошо оформленный приговор».

Это была сводка зарубежной информации – доклады посольств, бюллетени пресс–агентств, выжимки из газетных сообщений. Каждое из них в отдельности мало что говорило. Высокопоставленный чиновник военного министерства посетил радиотелескоп в Сьерра–Бланка… Снижена степень боевой готовности в истребительной авиации. Там же запрещено командирам ракетных частей атаковать неопознанные объекты без особого разрешения маршала авиации – впрочем, это сообщение из малонадежных источников… Да, в отдельности это мало чего стоит, но вместе…

Зернов аккуратно сбил листки в стопку, вернул Краюшкину и некоторое время смотрел, как за окном машины скользит, кланяется, поворачивает в мареве старый дубовый лес. Краюшкин терпеливо ждал. Дубрава кончилась, над песчаными нагретыми косогорами закачались мачтовые сосны, блеснули свежим цинком крыши дач, завился из–за штакетного заборчика самоварный голубой дым…

– Да, очень, очень похоже, – проговорил Зернов. Повернулся к соседу: – Боюсь, тревогу подняли не впустую.

– Просочились за рубеж? – шепнул Краюшкин.

– Либо просочились, – сказал Зернов, – либо вторично посадили разведывательный корабль. А что наверху?

– Ждут вас, Михаил Тихонович.

Зернов сморщился, сложил кончики пальцев и опять наклонил иссохшее лицо к окну.

– Полагают, Михаил Тихонович, что у вас имеется план…

– А что план? – уже с раздражением спросил Зернов. – Если они приземлятся по наводке со Сьерра–Бланка, что толку в моих планах?

– В данный момент, насколько можно судить по нашей… и вашей информации, еще не сели, – сказал Краюшкин. – Но я о другом, с вашего разрешения… Планируется, э–э, командировка… К генеральному секретарю ООН.

– Ваша? – быстро спросил Зернов.

– Предположительно. Я в некотором роде с ним знаком… Ждали вас, Михаил Тихонович…

Зернов сморщился еще сильнее – понятно, понятно, не хватает информации. Ведомство, к которому он имеет честь принадлежать, выдает ведомству Краюшкина неполные сведения, и приказ Старика не помогает – больно их много, приказов–то – вчера отдали, сегодня забыли. Нужно, чтобы кто–то в личном порядке, на уровне вась–вась, забрел в надлежащий кабинет, анекдотец рассказал и как бы между делом полюбопытствовал: «А что, Вася, у тебя наличествует по Сьерре, предположим, Бланке или по станции слежения под городом Анкарой?»

Он почему–то был убежден, что Десантники ушли именно в Турцию мимо наших доблестных погранцов…

– Нужна уточненная информация. Так?

– Весьма желательно. Плюс хорошо организованная поддержка, – сказал Краюшкин. – Собственно, господин Снорре готов действовать. Он уже действует…

Это Зернов знал – сотрудники Секретариата ООН разослали инструкции насчет охраны штабов. Иное дело, что не все ими воспользовались. М–да… «Похоже, не помогло, – думал Зернов. – Именно так, как они задумали сначала. Прорываться во всех ядерных державах одновременно. Мы не смогли сделать самое важное, – в тысячный раз подумал он. – Не сумели найти техническое средство, чтобы обнаруживать Десантников мгновенно и безошибочно. И Благоволин не смог. М–да… Ведь даже сейчас было бы спасение – изготовить такой аппарат. Быстренько бы выловили, быстренько, пока не приземлилась эскадра. А если она уже приземлилась?..»

– Добро, – сказал Зернов. – Попробуем пополнить ваше досье. Два часа дадите?

– Лучше час, – застенчиво сказал дипломат. – В Нью–Йорке, видите ли, сейчас семь утра, ночью–то не очень удобно беспокоить почтенного человека…

– Добро, попробуем. Пока из Тугарина – за этот час – подбросят «посредники». Возьмете с собой, товарищ советник? Две штуки выделю…

– А говорите, нет плана, – сказал Краюшкин.

Зернов промолчал. Все без пользы будет, если эскадра уже на Земле.

В тяжких, тревожных мыслях прошел остаток пути. За зеленым броневым стеклом наклонялась, поворачивалась Земля, полная земной летней прелести, беспечная, все еще не подозревающая ни о чем.

Десантники

Севка лежал в кресле перед огромным пультом командора Пути. «Графики» шевелились разноцветными значками. По черному экрану–развертке Ближнего Космоса передвигались огоньки грузовозов. Огромная власть была в руках Севки, десятки тысяч балогов ждали его приказов, но что толку было в этой власти?

Он с ненавистью взглянул на экран секретной связи, по которой говорил с Шефом. Выпрыгнул из кресла. Приказал Нурре вскрыть упаковку вакуум–скафандра и достал «поздравительную пластинку». Заодно вынул из «посредника» Мыслящего Железного Рога, спрятал в перчатку. Укладывая скафандр, «порученец» тихонько спросил:

– Начальник, что случилось?

Севка отмахнулся. Обеими руками сжал пластинку. По ней побежали слова: «Сведения пока отсутствуют. Проверяем. Проверяем. Выйди в Космос через один–два часа. Поспеши с заданием. Кризис надвигается».

Он тупо уставился на пластинку. Экран снова был пуст и чист, как небытие. «Проверяем. Проверяем»… Проверяйте. А я буду мстить за Машку.

Он больше не думал о Земле – только о мести. И его жажда отмщения причудливо перепуталась с хитрой мстительностью командора Пути, который тоже кипел яростью – дорваться до Светлоглазого и распылить. А Великому Нулю свернуть шею. Да–да, Великому Десантнику… К нему тянулась ниточка. Джал чувствовал это – недаром сам был мастером дворцовых интриг. Потянуть за ниточку – и полезет то, чего не хватает для связной картины.

За спиной Великого Десантника, как в точке перспективы, сходилось все. И месть, и задание Учителя, которое тоже стало местью. Картина уже была готова сложиться. Не хватало пустяка. Десантного опыта. Командор Пути в своих предыдущих жизнях не был Десантником. Пилотом – да. Целых две жизни. Затем сразу стал командором Пути.

– Я ловко повернул эту историю. Изумления достойно, как ловко! Справился с Номдалом, добился его вознесения в Мыслящие и обошел Расчетчика и обоих Великих… Сам стал Великим, – похвалился Джал.

– Замолкни, карьерист… Ну, сожрал Номдала – вот он у меня где, в перчатке… Ничего ты не видел, кроме своей карьеры. Уж я бы на твоем месте хоть разок сходил бы с десантом, – буркнул Севка.

Прижав рот к уху Нурры, он рассказал о неудачном десанте на Землю. Разведочный корабль сел в маленьком городке, развернул операцию по схеме «Прыжок», но был вынужден уйти под угрозой атомного уничтожения. Вопрос: как поступил бы Нурра в качестве командира десанта Линии первой? Решился бы оставить планету или перешел бы к операции по схеме «Вирус»?

– Клянусь белой молнией! – воскликнул Нурра. – Меня бы распылили иначе! Атомное оружие? Подготовку к «Вирусу» я бы развернул при начале «Прыжка», хе–хе…

– Без доклада Великому?

– Э, какой там Великий!.. Переговоры тянулись бы сутки и еще девятикратно. Линия первая и Расчетчик решают на месте.

– Сколько Десантников ты оставлял в подобных случаях?

– Четыре «посредника», – мгновенно ответил Нурра. – В них – шесть Линий, девять Углов, девять Треугольников. Там атомное оружие? Не сомневайся, начальник. Идет «Вирус»…

Остальное командор Пути знал. Схема «Вирус» специально разработана для планет с развитой централизацией. Еще лучше действует на планетах, управляемых из единого центра. Операция эта сокрушительна, хотя и требует значительного времени. Двадцать четыре Десантника с крошечными одноместными «посредниками»! Они беспощадны, отлично обучены, неуловимы.. Они гении своего дела. Злы, как сумуны, и терпеливы, как лаби–лаби. Они ползут по планете, как вирусы, пересаживаясь из одного человека в другого, пока не доберутся до центра, до мозга. Они захватывают власть – в личинах планетных руководителей. Сейчас возможности системы «Вирус» демонстрировал Севка, захвативший командора Пути. А он действовал без подготовки, без опыта, на пустом месте.

Любой Десантник, даже Девятиугольник, по сравнению с ним – мастер. Пусть двадцать три Десантника не достигнут цели. Достаточно одного, пробравшегося в военную систему. По его команде отключаются атомные зенитные ракеты. Эскадра садится, как на параде, и спокойно, методично рассылает Мыслящих.

– Как бы ты рассудил, друг Нурра, почему Великий Десантник доложил, что «Вирус» не проводится?

– Ар–роу! – Бывший Десантник несказанно развеселился. – Лжец он, лжец – по природе и по должности… Связь с эскадрой прервалась, ты говоришь, во время рапорта Точки? Да? Остальную часть рапорта придумал Нуль. Он великий лжец, а не Великий Десантник! Не понимаешь? Если резиденты погибнут, никто о них не узнает. Эх, а еще командор Пути!

– Достаточно… – Командор поправил «посредник» на груди. – Эт–то хорошо. Отлично! Порученец, смир–рна!

«Порученец» осклабился от удовольствия:

– А–а, запрыгал, инопланетный?

– Для всех я лечу на Большой Сверкающий. Ты дождись, пока кончится смена в Третьей Монтировочной. Вызови госпожу монтажницу высшего класса Тачч. И будь очень вежлив.

– Буду. Затем?

– Пригласи ее сюда. От своего имени, понятно? От имени Глора. Спроси ее, как прошли испытания, и пригласи.

– Она спросит: зачем?

– Скажи: я вас жду, дорогая Тачч, и отключайся. Не забудь послать пропуск на Космодром–три.

– Хорошо. Время?

– Как можно скорей.

– Слушаю, ваша предусмотрительность! – гаркнул Нурра,

Потянуть за ниточку

Севка слушал бывшего Десантника и думал о Машке. Вспомнил, как она сказала: «У чхагов есть…» Что? Вызов. госпожи Тачч помешал ей договорить. Сейчас он договорил сам: «У чхагов есть доступ к детекторам–распознавателям». Командор Пути, не в пример монтажнику Глору, разбирался в тактике похитителей тел и знал, что детекторы не менее важны в их ремесле, чем «посредник». Ведь бесполезных покупок никто не делает. Кто купит тело, на котором рвутся перчатки? Чхаги должны обеспечивать покупателей соответствующими перчатками, и не одной парой – целыми ящиками. Чтобы хватило надолго. На годы. Как член Великого Судилища, командор Пути знал, что все шайки чхагов имеют связь с фабриками детекторов.

Параллельно этой мысли двинулась вторая. Великий Десантник оскандалился. Мало того что его десант удрал с планеты Чирагу – потеряна связь со всей экспедицией, а Десантники–резиденты остались без поддержки. Такого не бывало от истоков Пути. Как надо поступать Нулю? Лгать дальше? На лжи не продержишься до бесконечности. Он, хоть и чурбан, такие вещи соображает… «Командор Пути формирует экспедиции. Командор Пути беспощаден от природы и прошел отменную школу беспощадности – восемь поколений командорства. Наконец, он – чудак! – предан Пути и не потерпит, чтобы Величайшее Движение в истории Галактики несло урон…» Вот какие мысли мучили Десантника, пока он сидел на маяке и безуспешно вызывал эскадру… И четверо суток назад он приступил к действию – связался со Светлоглазым, и тот выпустил на командора Пути беднягу Глора. Еще прежде он подстроил аварию ракеты предыдущим, порученцем – на всякий случай. Авось пригодится. Точный расчет… «Молодец Нуль! – мысленно похвалил командор Пути. – Мастер интриги, выросший из заурядного лентяя и честолюбца, – это ли не чудо цивилизации?»

Он закрыл глаза, потому что внезапно за его креслом прошла Машка и он ощутил ее прикосновение. Мягкое, совершенно свое – как дома, под закатными соснами и бледным вечерним небом со стеклянистыми, продутыми солнцем облаками.

«Нет, нет! Меня вам не сломать. Я с вами рассчитаюсь за Машку. Ну, держитесь!»

Командор Пути крепко растер грудь и плечи. Вызвал начальника личной Охраны. Приказал: произвести тщательный обыск в ракете «Молния–01». Посторонние предметы изъять с соблюдением необходимых предосторожностей и отправить Шефу обеих Охран, на спутник Сторожевой…

Сулверш стал пепельно–серым и исчез мгновенно. Джал вызвал Клагга.

Лазейка

Кабинет командора Пути был пуст, как вымерший город. Погасли все экраны, стихли зуммеры, ослепли сигнальные табло. Взамен тысяч огоньков, прыгающих, мигающих, ползающих по схемам, светился один красный прямоугольник с надписью: «Связь».

Вся связь была выключена центральным выключателем, и его рычажок обездвижен шплинтом. Стояла непривычная тишина, только неустанно, чуть слышно урчали обогреватели. Оглушенный этой тишиной, господин Клагг дергал крышку стального ящика – в нише заделанного люка парашютной системы. Справился. Крышка отвалилась с оглушительным звоном. Клагг отрапортовал задыхающимся шепотом: «Готово, вашусмотрительность…»

Второй офицер стоял молча, с неподвижным лицом.

Командор Пути опустился в кресло, скомандовал.

– Начинай!

Врач надел на его затылок шапочку стимулятора.

Клагг извлек из ниши и понес на вытянутых руках «среднего ремонтного робота» – синее титановое существо с шестью парами цепких ножек и щетиной инструментов перед телескопическими глазками. Длинное, гибкое, кольчатое тельце. Среднее кольцо непропорционально толстое – мозг. Робот безжизненно висел на руках Клагга.

Командор снял с груди «посредник», передал второму офицеру. Нурра стоял поодаль, заложив руки за спину, – наблюдал. Выражение физиономии ироническое. Джал мельком посмотрел на него. Удержался от замечания. Совершалось таинство пересадки в робота, дозволенное только командорам – «касте носящих «посредники». Для младших командоров эта операция была заурядной, для командоров – довольно частой, для Полных командоров – редкостью. Для командора Пути пересадка в робота была чрезвычайным событием, хотя он имел «посредник» и персонального робота–ремонтника, как и любой командор. Обычно эта операция проводилась при неисправностях в собранном корабле и участвовали в ней младшие командоры. Ведь корабли Пути строились не для балогов, и обслуживали их не балоги, а малые ремонтные роботы. При неисправностях, требующих разумного вмешательства, в дело вступали средние роботы – те же машины, но с Мыслящими в синтетическом мозге. В ходе экспедиции роботами становились дежурные Мыслящие из главных трюмов либо Мыслящие Десантников. До передачи корабля в десант, на припланетных орбитах, – Мыслящие командоров. Сейчас, едва ли не впервые в истории, этим делом занялся командор Пути. Как требовал закон, при пересадке присутствовали два офицера Охраны, гарантирующие сбережение тела.

Надежная охрана была нужнее, чем когда–либо. Севка оставался в теле Джала. Он был так же спокоен, как Джал. Мысль об обмане, о том, что командор оставляет его беспомощным и беззащитным, не волновала его. Джал не мог обмануть, даже освободившись от Севки. Он становился бесстрастным роботом, который не лжет и всегда выполняет приказанное. «Мыслящий в искусственном теле – не балог». Это знал каждый. Он, Джал, пойдет, и сделает, что приказано, и вернется.

– Давай! – командор Пути сдернул перчатки.

Нурра усмехнулся. Из–за этого последняя мысль командора оказалась тревожной и неуместной – порученец держит руки в парадных перчатках за спиной, чур–рбан… Только привлекает к себе внимание. И усмешка…

Он провалился в небытие. Выплыл. Одно небытие сменилось другим. Его тело лежало в кресле, облаченное в командорскую одежду, – Севка знал это, хотя и не ощущал тела. Ничего не видел. Не слышал. Не обонял. Земное сознание не умело управлять этим телом, более чуждым, чем тело мыши или птицы. Севка плыл в нем, как в огромной, черной, бескрайней пустоте и тишине. Наверное, так чувствует себя–микроскопическая улитка, проглоченная китом, – темнота, тишина, и в гигантском желудке, полном соленой воды, ничто не говорит о скорой гибели. «Долго не смогу. Плохо… – подумал он. – Хоть бы слышать. Хоть бы звук…» В ушной ямке Джала сидел бесполезный телефон. Рядом, за границей тьмы, был Нурра. Он десятки лет провел в Мыслящем без тела. «Может, я в погребе? Машка… Я не буду бредить, – упрямо подумал он. – Смешно. Я сам по себе, тело – само… Ну да. Само… – Он потерял сознание, подумав еще раз: – Эх, Нурра, – руки–то за спиной».

…Офицеры стояли навытяжку. Робот ожил – отполз от «посредника», несколько секунд полежал на брюшке. Осмотрелся. Его глаза не остановились на теле командора Пути – Мыслящие не ведают сантиментов. Пополз, все быстрее, быстрее и скрылся за пультом. Нурра тревожно выругался. А робот уже семенил по вентиляционному каналу. Когти и присоски, присоски и магниты – робот не путался на поворотах и развилках. Джал строил этот док и знал его хорошо. Конечно, командор Пути и иод страхом смерти не вспомнил бы устройство вентиляции. Но в мозгу остается все. Поэтому Мыслящий отсчитывал повороты, и титановый зверек бежал, щелкая двенадцатью лапками. К Главному маяку, по вентиляционной шахте маяка и по рукаву, качающему воздух в радиорубку Антенны. Конец дороги. Воздух прижал его к решетке. Робот выдвинул малый глаз, осторожно просунул в отверстие – решетка была проволочная, с крошечными ячеями. Малый глаз, приспособленный для микроскопических работ, дал расплывчатое, расползающееся к краям изображение чего–то непомерно большого и разноцветного, как мозаика. Внутренность радиостанции. Прохода нет. Робот отступил, юркнул в другой рукав и очутился над потолком, в узкой щели между теплоизоляцией и броневым кожухом. Здесь была такая же решетка, и в дело пошли кусачки. Машинка работала ими со стремительностью грызуна, перекусывающего стебли травы. Отогнула решетку, выставила длиннофокусный глаз и синей молнией жикнула по потолку – скрылась под трубой волновода.

Сидящие за пультом ее не заметили. Шел сеанс связи. Передатчик мелодично гудел, с большой Антенны срывались импульсы вызовов, летели на миллионы километров к бустерному спутнику связи, а с него, по коридору свернутого пространства, к системе Чирагу. Великий Десантник жадно смотрел на экран приемника. Помощник Десантника сидел, опустив голову на локоть.

Укрытый в тени трубы, Джал пядь за пядью осматривал круглую кабину. Он раздвинул длиннофокусные глаза, насколько позволяли стебельки, и предметы проплывали перед ним крупными и выпуклыми, как в сильном бинокле. Слева от пульта, на стене, искомое – сейф. «Неудача», – отметил робот. Шкафчик сварен из космической керамики. Космическая броня неприступна. Даже лазерный резак вязнет в ней – потребуются часы, чтобы вскрыть замок.

Джал не сомневался, что искомое перед ним. Он слишком хорошо знал Десантника. Нуль был глуп и тщился заменить ум преувеличенной хитростью. Было ясно, как огонь плазмы, что Десантник раздобыл матрицу перчаток Железного Рога. Чхагам заказал перчатки, а матрицу хранит при себе, чтобы новый командор Пути зависел от него одного. Намерен выдавать ему перчатки понемногу, пары по три, чтобы помнил, кому служит… И конечно, матрица хранится в сейфе с шифрами. Самое надежное место. Ключ имеется у Великого Десантника на браслете.

Джал не испытывал ни гнева, ни разочарования. Мыслящим неведомы эмоции. Он скользнул по стене за шкаф. Прежде чем отступить, он должен испробовать все. Синий робот протиснулся между стеной и броневой керамикой, свернулся в спираль и, медленно поворачиваясь, обследовал заднюю стенку шкафа. Она состояла из четырех плит. Глаз–микроскоп продвигался вдоль вертикального шва, отмечая все дефекты сварки. Незначительные дефекты. Сварено хорошо. На стыке четырех плит – в центре симметрии – обнаружилось отверстие со встроенным микровентилятором. Робот педантично обследовал его, узнал. Стандартное устройство. Вентилятор шлемный, от вакуум–скафандра. Материал – уплотненное кристаллическое стекло. Зашипел резак. Через несколько секунд моторчик выдернулся из отверстия, задержался в массивных лапках–клещах, пока не остыл, и поплыл к хвосту робота, от одной лапки к другой. А глаз–микроскоп уже полез в отверстие, сопровождаемый гибким шнурком осветителя. Пошел чертить строчками, осматривая внутренность сейфа.

Пластинка была подсунута под самую высокую стопку шифров, на дно. Щелк, щелк… Тонкие манипуляторы приподняли шифры, выудили пластинку, подняли к отверстию. В ледяном мозгу робота отметилось: то, что требуется. Полная матрица детектора–распознавателя, с красной меткой «Секретно. Степень 9». Несколько впаянных полей соответствуют личности Номдала. «Возможно, и другой личности», – добросовестно подумал Джал. Это не меняло дела. Нужна любая полная матрица.