Текст книги "Дом скитальцев (сборник)"

Автор книги: Александр Мирер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

От мыслей Джала несло как от перестоявшегося помойного ведра. Неверными руками Севка направил «посредник» на Глора и нажал спуск. И с облегчением услыхал характерный вопль Нурры:

– Ар–роу, мой дорогой! Теперь последняя операция, и мы дома.

Сделанного не вернешь. Севка стал Великим Командором, Нурра – монтажником, а несчастный Глор остался лежать кристаллом в десантном «посреднике».

«Замкнутые»

Командор Пути умел выигрывать и не щадил проигравшего. Зато, потерпев поражение, он не просил пощады, не впадал в панику, и Севке было легче управляться с ним, чем с Глором. Надо было лишь приноровиться к новому телу – приземистому, широкому, рыхлому. Изменились расстояния. Потолок отодвинулся вверх. Нурра–Глор возвышался над Севкой, как башня. Сулверш, казавшийся раньше балогом среднего роста, сейчас был огромным, хоть и валялся на полу. Рядом с ним валялись повседневные перчатки с крупным, тисненным золотом номером ТВ–003. Севка поднял их, прислушиваясь к мыслям командора Пути. «Проклятый мбира Нуль, – думал Джал. – Головоногая козявка, завистник! Я погиб, но с тобою я успею расправиться, чурбан, ленивое болотное отродье! Измена в десанте – это не сойдет тебе с рук…»

«Вот оно что», – подумал Севка и сделал усилие, к которому уже привык, – втянул мысли командора в свои. Прекратил раздвоение. Теперь он знал третий раздел ПИ, а там говорилось: «Подчиненные разумы стремятся сохранить автономию мышления, раздваивая объединенное сознание. Надлежит присваивать информацию подчиненного разума, что предупреждает раздвоение».

Итак, измена в десанте. Следовательно, Иван Кузьмич – один из Десантников, который с изменнической целью переправил Севку и Машку сюда. А виноват в измене, конечно же, Нуль – Великий Десантник, ибо он отвечает за все, происходящее в касте Десантников.

Это было интересно. И все же, прекратив раздвоение, Севка–Джал оставил мысли об Учителе и тем более о Нуле. Земля далеко, Земля во многих девятках световых лет отсюда, а Машка рядом и так же недоступна, как Земля. Чтобы найти Машку, необходимо изловить Светлоглазого, Джерфа, и приготовить оружие против его покровителей. Крупную игру вел Светлоглазый, очень крупную… Покровители у него должны быть не из мелких. И Севка нацелился на поиски этих негодяев со всей злостью и целеустремленностью Джала. Пока надо было кончать пересадки. Сулверш во второй раз валялся, лишенный Мыслящего.

Командор Пути натянул одну повседневную перчатку. Она осталась целой, разумеется. Нурра с восхищением ахнул:

– Ар–роу! Не рвутся, клянусь белой молнией!

– Ладно, ладно… Поднимай его, я пересажу, – буркнул Джал. – И надень целые перчатки, возьми в комбинезоне, под застежкой.

Они торопливо сделали все, что нужно. «Глор» натянул парадные перчатки – те самые, из–за которых Севка возвращался в каюту и упустил Светлоглазого. Офицера Охраны поставили у входа, как он стоял до начала событий. Командор Пути поднес к его каске «посредник», чтобы вернуть разум Сулверша на законное место И вдруг Нурра проговорил:

– Стой… Не могу ждать! Ты инопланетный, комонс? Как ты попал сюда? Отвечай, во имя покоя твоих Мыслящих!

– Я сам хотел бы знать, как? По–моему, чудом.

«Глор» переступил огромными башмаками. Нерешительно, шепотом спросил:

– Там… откуда ты явился – там Путь?

– Там Десантники с операцией «Вирус». Да что тебе за спешка, чурбан?

Вместо ответа Нурра запел: «Ке–клаги–ке, ге–глаки–ге, ра–грю! га–клю! ка–глю–у–ки!» Он напевал благовоспитанным баритоном Глора и припрыгивал, и в такт ею прыжкам моталось тело Сулверша. Кончив номер, он провозгласил страшным шепотом:

– Это – Замкнутые, благодетель! Воистину я дождался!

Если бы он говорил о Светлоглазом, Севка выслушал бы его Но бывший Десантник хотел сказать, что Учитель принадлежал к Замкнутым – изменникам и бунтовщикам – и ничего более. А Севку сейчас не интересовал Учитель.

– Поговорим после. Даю пересадку, – сказал командор Пути

Господин начальник Охраны

Сулверш очнулся. Глаза метнулись по мастерской и остановились на Севкиных перчатках. Иными словами – на «детекторе–распознавателе» его предусмотрительности.

– Поддержи его! – крикнул Джал.

Нурра придержал Сулверша за портупею. Господин старший офицер кряхтел, разгораясь справедливым гневом. Стряхнул руку порученца с портупеи, опять поднял лучемет…

– Вы о–отменный чурбан, господин начальник Охраны!

При таких словах его предусмотрительности гнев мгновенно слетел с господина Сулверша. И до него дошло наконец, что правая рука командора облачена в повседневную перчатку. Он испуганно вытянулся.

– Осмелюсь покорнейше спросить…

– Я вас должен спросить, я! – грохотал «командор», натягивая вторую перчатку. – Чур–рбан! «Посредника» не видели?! Диплом отберу, головоногая козявка!

Последнее выражение было излюбленным ругательством Джала, употреблявшимся на подходе к великому гневу. Оказалось, что быть командором Пути ничуть не труднее, чем монтажником высшего класса. Язык сам знал, какие слова выбрать. Право же, командор подчинялся Севке охотней, чем Глор…

Нурра осмелился хихикнуть. Джал обрушился на него:

– Парень, придержи язык! Включай двигатели, чтоб я тебя не видел!

«Порученец» выдавил из себя: «Слушаюсь!» – больше похожее не икоту, и убрался в туннель. Сулверш растерянно задирал голову, пытаясь встать навытяжку, – стукался каской о «посредники» на потолке.

– Скажи мне, Сул, во имя Пути… ты рехнулся?

– Никак нет… Э…

– Тогда зачем ты включил «посредник»?! Да говори без церемоний, проклятая каска!

Офицер догадался наконец – его обвиняли в том, что он сам себя «вознес в Мыслящие». Сам потянул за нить «посредника». Разумеется, он никак не мог помнить события, которого не было. Но прелесть ситуации заключалась в том, что при пересадке теряется память о предшествующих секундах – так называемая пересадочная амнезия. Сулверш помнил только, как он подал командору повседневные перчатки. И он поверил. Схватился за браслет: не слышал ли весь мир о его позоре? Командор Пути осклабился:

– Парнишка оказался сообразительным, Сул. Выключил твой браслет. Ты должен быть ему благодарен до конца этой жизни и до конца всех жизней, понятно? Так зачем ты это сделал?

– Вашусмотрительность, я не делал ничего, клянусь Путем! – заревел Сулверш.

– Ну–ну, успокойся… Затмение нашло, бывает. Ты, в соответствии с уставом, потребовал повседневных перчаток. Хвалю. Я передал тебе «посредник», снял перчатку, а ты от смущения дернул спуск. Чур–бан… Ну, так было? – Челюсти Сулверша выбивали дробь, он умоляюще поднял руки в расползшихся перчатках. – Хорошо, хорошо… Все останется между нами. Порученцу я прикажу молчать. Перчатки твои спишу, как надетые мною лично по ошибке. Запасные при тебе? А–р–рш!

Начальник охраны преданно всхлипнул и медведем полез в туннель. А Севка воспользовался случаем, чтобы подозвать к себе Нурру со внушением – придерживать язык. И вообще больше помалкивать. Его каторжный лексикон никак не годился для монтажника высшего класса.

– Приседай почаще, в разговоры не вступай. Если необходимо, отвечай кратко и везде прибавляй «господина офицера», «господина инженера» и прочее. Будь очень осторожен… и перчаток у тебя нет, только парадные…

– Великий Командор – наша надежда, – прошептал Нурра и осклабился с невыразимым бесстыдством. Ну и тип! – Слуш–ш, ваша предусмотрительность! – гаркнул Нурра.

Ваша предусмотрительность

По кораблю гремело: «Смир–рна! Его предусмотрительность командор Пути!» Господа специалисты приседали, лица их делались покорно–испуганными. Шуршал шепоток: «Обходит корабль… Скоро отчаливаем…»

Да, выход на испытания приближался. Теперь Севка знал, для чего командор Пути летал на Холодный – чтобы лично приказать начальнику готовить заправку корабля. Некоторые мысли командора не успокаивались, бродили сами по себе – по–прежнему мутные, злобно оскаленные, как челюсти курга. Шагая по кораблю, непринужденно салютуя встречным и в то же время никого не замечая – трехсотлетняя привычка! – Севка–Джал терпеливо притирался к этим мыслям. Осваивал их, поворачивал так и этак, примерял по руке, как оружие. Он не мог оставаться Севкой и только пользоваться, знаниями Джала. Колоссальный опыт командора постоянно предлагал ему множество решений каждой проблемы. Чтобы выбрать одно и жестко его придерживаться, требовалась безжалостная воля, даже некоторая тупость в мышлении. Если разум учитывает слишком много обстоятельств, он всегда затруднен в выборе поведения – все варианты кажутся ему недостаточно хорошими… Севке необходимо было слиться с Джалом, как хороший всадник сливается с конем. Стать единым существом. Так было у него с Глором. Но прежде требовалось переварить новое знание. Нурра мешал ему сосредоточиться: тело Глора маячило перед глазами как укор. И командор отослал Нурру с приказом – сидеть у пульта, ждать доклада Космической Охраны, а дождавшись, передать его по радиофону. Так будет спокойней. У автомата сгорания этот грубиян задел плечом толстую диспетчершу и не подумал извиниться – только скроил постно–благовоспитаиную мину. Толстая госпожа потихоньку пощелкала себя по челюсти – решила, что непотребное мерещится от переутомления…

Отослав Нурру, он брюзгливо подумал: «Хлебну я с ним беды». Вместе с Нуррой отодвинулись мысли о тайном обществе Замкнутых. Настолько тайном, что неизвестно, существует ли оно в действительности. Сейчас уместней думать об отношениях командора Пути с Великим Диспетчером, хотя бы потому, что Диспетчер работал с Железным Рогом – Номдалом – в далекие времена, когда Джал и помышлять не мог о Величии. Джал родился здесь. Прокт был на поколение старше – прилетел с переселенцами. Великий Диспетчер Прокт IX, отменный мерзавец и интриган, которому незнакомо естественное отвращение к убийству… Джал не обольщался насчет него. Было время, когда он позволил Джалу сбросить Номдала. Теперь другое время, и почему бы не помочь изгнаннику слопать узурпатора? Командор Пути не думал, что Первый Великий имел прямое отношение к затее Светлоглазого. Прокт рекомендовал другого порученца, младшего командора с Титанового – стандартного тупицу и доносчика. А рекомендации Глора шли от заместителя Первого Диспетчера Третьей Монтировочной, «старого гунеу». Он как раз был ближе к Великому Десантнику, поскольку до последнего времени работал в его хозяйстве, на связи с экспедициями. Опять Нуль, Великий Десантник, неимоверный лентяй, растяпа, чур–рбан… Любопытно, что ему дотошный Джал просто необходим. Джал взвалил на свое хозяйство кучу дел, положенных Великому Десантнику Освободил его от заботы о прилегающих областях Космоса – обслуживал их своими пилотами… И по–видимому, просчитался. Помогая Нулю, он чересчур хорошо рассмотрел в нем ничтожество. Такого не прощают. «Я сам бы не простил, – подумал Джал. – Видимо, Нуль и подпустил Джерфа. Не зря я подумал о нем сразу после пересадки. Первая мысль в новом теле всегда бывает толковая. Итак, что можно пустить в ход против Нуля?»

Стоп! Как он мог забыть? Доклад Нуля – об экспедиции на Чирагу!

Севка остановился. Ходовой Диспетчер монотонно, почтительно бубнил:

– Полировка дюз по классу экстра, ваш–ш…

– Молодец! Ювелир! – грянул командор Пути.

Ходовой Диспетчер обморочно улыбнулся – он заслужил «ювелира», высшую похвалу командора Пути. А дело было не в дюзах, нет… Вот что вспомнил Джал–Севка.

Девятидневку назад Великий Десантник докладывал Великому Диспетчеру и командору Пути об экспедиции на третью планету системы Чирагу. На Землю. Доклад был невеселый. Корабль Десантников приземлился в северном полушарии, не сопровождаемый «наводчиком» – кораблем связи, ибо последний несет гигантские антенны и был бы замечен спутниками, летающими вокруг Земли. Взамен Десантники оккупировали антенну аборигенов, расположенную в месте высадки. Однако ею не удалось воспользоваться для вызова больших кораблей на плацдарм. Более того, через шесть девятых оборота планеты Десантники были вынуждены отступить и присоединиться к экспедиции, о чем и было послано сообщение по туннелю свернутого пространства – сюда, на Главный маяк… Удрали, чурбаны! – ликовал Севка.

…Командор Пути закончил обход корабля и скомандовал Сулвершу: «В канцелярию!» Чурбан повиновался. Предан, как дрессированный неск, а потому опасен… Уже пришел в себя и поглядывает оч–чень странно… Чует, что с его предусмотрительностью не все ладно. Учтем. Дай только случай. Не тебе со мной тягаться, проклятая каска… Итак, что еще было в докладе Нуля?

Комонсы. Наконец–то для Севки прояснилось таинственное слово. Не будь Севка комонсом, он бы не вышагивал сейчас по кораблю в теле Третьего Великого. В старых книгах Пути написано – а книги эти содержатся в тайне, – что все разумные существа Галактики делятся на три группы. Высшая группа, комонсы, может пересаживаться в тела двух низших – шиусов и оусов, захвашвая их разум и память вместе с телами. Вторая группа, шиусы, к которым принадлежит народ Пути, пересаживается только в оусов. Последние не могут захватывать сознаний, а посему и тел. И как раз оусы составляют абсолютное большинство в Галактике. Вот почему Путь беспрепятственно продвигался от планеты к планете – ему не встречались другие шиусы и тем более комонсы. Сама возможность существования комонсов была скорей теоретической, чем реальной. Ее не опасались вплоть до последних дней, когда на Чирагу были обнаружены комонсы – дети, не достигшие полного развития. Взрослые становились оусами.

Севка хихикнул. Со стороны это выглядело милостивой улыбкой. Кто–то заорал: «Салют Великому Командору!» Он вежливо–высокомерно отсалютовал – комонс в теле Великого. Вот вам и доказательство существования комонсов, господа… В докладе Великого Десантника оно трактовалось как предполагаемый факт, как гипотеза. И еще одна непростительная ошибка: Десантникам не удалось захватить с собою ни одного Мыслящего для изучения. «Р–разини, – с наслаждением подумал Джал. – Трижды и девятижды олухи!» Наконец, последний факт: сообщение Точки, командующей десантом, было прервано на середине. Больше корабль связи не прослушивался. Великий Нуль объяснил перерыв в радиограмме космическим ветром, задувшим от центра Галактики. Сомнительно, господа, сомнительно… Скорее, это Учитель. Если он владеет гиперпространством, то прервать туннельную связь и вовсе… М–да… И что–то было еще. Учителя пока отложим. Что еще, клянусь горячей тягой?

Он забыл и теперь не мог сообразить некую важную деталь доклада Великого Десантника. Он остановился. Свита замерла. Впереди порыкивал Сулверш: «В обход, господа… В обход, по среднему коридору… Ослепли?!» – расчищал дорогу.

«А! Клянусь бессмертием! В докладе не было сказано, что на Земле оставлены Десантники–резиденты! Великий Десантник лгал. То–то он последнюю девятидневку восседает на маяке – пытается лично установить связь, чурбан… Если Нуль подпустил ко мне Светлоглазого, то он горько пожалеет об этом», – резюмировал командор.

Он вступил в кабинет, благостно улыбаясь, но его мысль продолжала бешено работать. Может быть, он боялся остановиться, чтобы не начать думать о Машке. Не думать о непоправимом… Интриги всегда заменяли ему развлечения. Трехсотлетний опыт интриг руководил им безошибочно. Пока ничего не предпринимать. Ждать, готовить планы. И ликвидировать мелкие помехи. Такие, как Сулверш. Его надо бы… М–нэ–э… Затем госпожа Ник. Как бы она, поразмыслив, не побежала каяться…

– Сул! Пришли мне Клагга, – распорядился он.

Охранник влетел в кабинет по баллистической кривой так разогнался. «Командор» сказал отеческим тоном:

– Вот что, паренек… Ступай к госпоже Ник, подруге господина Глора. – Он показал через плечо на Нурру. – Передай мою личную просьбу. Не отлучаться, мн–э, некоторое время. Она мне понадобится.

– Слушш!

– Ну, иди… Ты с ней поласковей. Ты паренек понятливый.

– Рад служить, вашусмотрительность! Осчастливленный Клагг порхнул вниз.

«Клянусь невесомостью, он уже строит воздушные замки и глядит на Сулверша злорадно, – подумал командор Пути. – Это ж надо – такого чурбана поместить в Охрану Великого! «Я распоряжаюсь кадрами и на планете, и в Космосе!» – передразнил он Диспетчера. – Вот и распорядился – на свою шею. А, легок на помине!» Экран вызова замигал кодом: «ЕРВД ЕПКП» – его распорядительность Великий Диспетчер к его предусмотрительности командору Пути. «Давай, давай – поговорим…»

Шеф обеих Охран

– Ваша предусмотрительность! – проговорил Прокт.

– Ваша распорядительность… – ответил «Джал».

Как всегда, взамен прямого захода, Прокт начал морочить голову:

– Ураган проходит. Готовь ракеты – монтаж задыхается.

– Знаю, дорогой. Контролирую, – нарочито нудным голосом ответил Джал. – Мн–э… Нуль не подавал голоса?

Прокт сделал отрицательный жест – Нуль голоса не подавал. Командор отлично знал и это, но хорошую весть не скучно выслушать лишний раз.

– Печально, весьма печально, – сказал он, мысленно потирая руки. – Десантник не слезает с Главного маяка – все связь налаживает…

– Не чересчур ли ты бодр, мой дорогой? – поинтересовался Прокт.

– Нет, не чересчур. Мои люди работают, как искусственные, без отдыха. А твои – распускают слухи. Сегодня, по некоторым сведениям, – в корабле болтали… о ней… То есть якобы насчет эскадры. – Он зацепил Диспетчера намеренно – иначе тот будет юлить полчаса, пока перейдет к делу.

– Ты уж меня прости, я перебью, – сказал Прокт Девятый. – Пускай Нуль сам разбирается. По твоей просьбе установлена личность Железного Рога. Бывшая личность…

– Ну–ка? Кто таков?

– А твой предшественник, мой дорогой… Номдал.

Его предусмотрительность неторопливо – как художник тонкой кисточкой – нанес на лицо ярость, тревогу и все, что полагается. В стекле экрана он видел свое отражение. Очень ловко получилось – настоящий вулкан за день до извержения, когда вершина еще невозмутимо вздымается под белоснежной шапкой и только специалист по вулканам может предсказать скорую катастрофу. Великий Диспетчер в этом случае был «специалистом» и, разумеется, клюнул.

– Мн–э–э… Я полагал, с ним давно покончено, – кисло промямлил командор, убедившись, что эффект достигнут. – Значит, мой парнишка дал ценную информацию, а? Рад, что не ошибся в нем…

– В господине Глоре ты не ошибся, признаю, – равнодушно отвечал Прокт. – Ты не говорил еще с Шефом? Я приказал ему бросить все силы на следствие по делу Железного Рога.

– Благодарю от всего сердца, мой дорогой. Он как раз просит связи.

– Плавного Пути, мой дорогой! – попрощался Диспетчер и освободил экран.

Севка окликнул Нурру, подключил его пульт к своему. На обоих экранах появился вызов: «ЕВШОО ЕПКП». Его высокопревосходительство Шеф обеих Охран…

Шеф обеих Охран, Гаргок Третий, был обладателем очень красивого, еще молодого тела. Он имел беспечный, независимый облик. Всегда носил офицерскую каску, надвигая ее на глаза – немного наискосок.

– Была ли безветренной дорога вашей предусмотрительности? – почтительно осведомился Гаргок. – Не имеется ли жалоб на моих парней?

– В порядке, в порядке, Гар! – отвечал его предусмотрительность. – Ближе к делу, красавчик…

– Как угодно вашусмотрителыюсти. Ваш инженер для поручений передал нам распоряжение. Учинить розыск некоего Джерфа, инженера–физика. Могу ли я почтительно спросить, чем…

– Можешь. Господин Глор заподозрил в нем того, кто упоминал о Железном… М–нэ?..

– Роге, ваша предусмотрительность. Как всегда, мы стремились предугадать желание вашей…

– Ближе к делу, говорю! Нашли вы его?

– Ваша предусмотрительность имеет в виду Рога?

– Обоих!

– Увы, вашусмотрительность… Пока что не удается. Именно с этой целью…

– Сыщики! Знаменитости! – фыркнул Джал. – Клянусь горячей тягой, для этого ты меня и вызывал?

– С этой целью мы хотели бы, ваш–ш, снять показания с господина Глора.

«Правильно. Логика безупречная, но дело твое не выгорит», – подумал он и ответил:

– Милости прошу. Желаешь – по радио, желаешь – присылай следователя. Я не препятствую. Все?

– Никак нет, – сказал Шеф. – Не все… Мы хотели бы пригласить его к себе.

– Зачем?

– Ва–аша предусмотрительность…

– Помять его в Расчетчике желаешь? – Джал с угрозой ткнул пальцем в экран. – И вернуть мне тряпку взамен работника? Не первый раз! Не разрешаю!

– Мы вынуждены почтительно настаивать, вашусмотрительность. Господину Глору была положена проверка – вы отменили.

– Суток не прошло! – рычал командор. – Мне порученец нужен, порученец, а не выжатая тряпка! Хотя бы след Джерфа имеете?

– Скрылся, вашусмотрительность. Боюсь, что его предупредили, а кто мог предупредить, ваш–ш? Подозрение падает как раз на господина Глора… А? Что?!

Скрылся! Машкин след потерян! Севка так взглянул на Шефа, что тот съежился и потерял свой беспечно–независимый вид… Где же обе твои хваленые Охраны? Где гравиле–ты, катера, системы подслушивания и подсматривания, шпионы и доносчики?

– Я признаю доводы вашего высокопревосходительства неубедительными. – Командор был взбешен и плевался словами. – Тем не менее, в интересах дела, я посоветуюсь с вашим специалистом, приставленным к моей особе. С господином Сулвершем. И поступлю по его совету. Вы удовлетворены?

– Вполне, вашусмотрительность! – оживился Шеф.

Лицо Нурры выражало недоумение и злость, и он очень выразительно прикоснулся к своему лучемету. Но послушно вызвал Сулверша. Ах и ах, плохо быть беглым каторжником. Нигде не дают покоя… Попади ты на допрос в Расчетчик, тебя разоблачат через три секунды и распылят ровно через час. Через два, пожалуй. Нурра знает столько интереснейших штучек, что одного часа будет мало на его допрос. Хотя бы штучка с инопланетным командором Пути. Нет, старина… Мы с тобою связаны оч–чень крепкой веревочкой.

Явился Сулверш. Отсалютовал сначала Джалу, затем экрану с Шефом. И командор Пути, твердо и равнодушно глядя на портупею Сулверша, спросил, как отнесся бы начальник Охраны к допросу господина Глора в Расчетчике? Какое впечатление господин монтажник произвел на начальника Охраны?

– Так что наилучшее! – отрапортовал Сулверш. – Без крайней, ну, необходимости я не отправлял бы его в Расчетчик, вашусмотрительность, ваш–выспревосходительство!

Еще бы… Сулверш очень хорошо знал, что в Расчетчике, где все тайное становится явным, господин Глор расскажет о происшествии в ремонтной камере.

Удар

Странное дело! Когда начальник Охраны, «дрессированный неск», поступил против совести, Севка ощутил горечь и досаду. Он шел на риск и выиграл, но… Стало вроде бы жутко. Сулверш был отважен, предан делу – и струсил. Своих сограждан он боялся сильнее, чем врагов Пути. Но Джал фыркнул: сограждане! Шеф и Диспетчер! Этой пары испугаешься поневоле… Сейчас, восстанавливая в уме короткий разговор с Диспетчером, он подумал: а что, если Первый Великий все–таки задумал сменить командора Пути? И возня вокруг Глора – вдруг она тоже неспроста? Вдруг его подсунул Диспетчер, употребив для этого Джерфа, а когда Глор, наоборот, устроил охоту за Светлоглазым, его решили убрать? Нет–нет, такой вариант не исключен… Неуловимая наглость, проскальзывающая на смазливой роже Шефа, – откуда она? Командор подобрался. Спросил:

– Что у тебя еще? Кого следующего в Расчетчик намечаешь?

Гаргок поправил каску.

– Я понимаю раздражение вашусмотрителыюсти. Однако имею доложить и более приятные новости…

– Ну, докладывай.

– Слушаюсь. У этого субъекта – я имею в виду Джерфа – очевидно, была электронная отмычка. В гараже Третьей Монтировочной он похитил амфибию. Невзирая на ураган, ушел по воздуху к побережью. Амфибия госпожи, госпожи… а, госпожи Тачч. Новейшая модель. Мой агент преследовал его, борясь с ветром…

– И потерял, конечно. Владелица амфибии арестована?

Гаргок покачал каской.

– В момент похищения она находилась при особе Первого Диспетчера Третьей Монтировочной. Она вне подозрений. Первый проводил испытания реактора

Понятно. Во время таких испытаний вся связь отключается. Ловко. Ловко, клянусь горячей и холодной тягой! Все–таки госпожа Тачч… Неужели цепочка была такой простенькой? Джерф – Тачч – «старый гунеу» – Великий Десантник? Простота – признак гениальности…

– Разрешите показать донесение? – спросил Гаргок.

– Давай…

Читающий аппарат заработал. «Преследуемая амфибия ушла под воду в русле реки на ближнем подходе к гравилетной станции Юг. По моей команде субмарины морской Охраны двинулись к устью реки. Им не удалось обнаружить амфибию. (Смотри донесение командира группы субмарин «Юг».) Со своей стороны, мы вошли в воду северней преследуемого, дабы преградить ему путь вверх по реке. Продвигаясь к югу, преследуемого не обнаружили. На траверсе подводного маяка Юг–011 поступило донесение морской Охраны о подводном взрыве в квадрате 011–25. Точное место взрыва не установлено. По характеру взрыв напоминает распыление Мыслящего (смотри упомянутое донесение)…»

Севка удержался – не упал лицом на пульт и не заорал. Бандит распылил Машку. Когда его обложили субмарины, он распылил Машку. Просто так, по злобе и подлости. Ты приказал меня преследовать, я распылю твою подругу. «Это я убийца, – думал Севка. – Надо было вернуться на Землю, надо было все бросить, а я остался…»

– Я вижу, ваша предусмотрительность пришли к тому же выводу, как и я, – донесся до него голос Шефа. – Если предполагать, что Мыслящий Железного Рога находился при нем, то…

На спутнике Сторожевом, в кабинете Гаргока, что–то покатилось и звякнуло – с таким страшным лицом Великий Командор придвинулся к экрану.

– Молчать! Слушать! Бездарность, чурбан… Твое счастье – ты подчинен Диспетчеру, не мне. Но м–мерзавца Джерфа я бы советовал разыскать. Настоятельно бы советовал, ваше высокопревосходительство.

Гаргок торопливо кланялся.

– Приложим все усилия, вашусмогрительность. От госпожи Тачч поступила жалоба – пропала амфибия, утерян маршрут к ее новому ботику для подводной охоты… И еще ваше настоятельное желание…

– Я вас не задерживаю, – сказал командор Пути и выключил экран.

Так на пятые сутки после прибытия на планету Севка остался совсем один.

Часть третья

КОМАНДОР ПУТИ

Земля. Операция «Тройное звено»

Начальник Центра приехал в Тугарино на рейсовом автобусе, как самый обыкновенный гражданин. И он сам, и его спутники – три человека – были одеты в гражданское платье, безупречно имитирующее местную моду. Молодые офицеры натянули тесные брюки с неудобными поперечными карманами. Зернов был в темном, сильно поношенном костюме, профессионально испачканном канифолью. При себе имел журнал «Радио» и фибровый чемоданчик. Обыкновенный мастер по ремонту радиоприемников…

В тот же день парашютная дивизия получила приказ: с рассветом покинуть Тугарино. Контрольные посты на дорогах, снабженные рентгеновскими аппаратами, оставались. Но пришельцы, застрявшие в городе, этого знать не могли.

Со своей стороны, Зернов не мог знать наверняка, что в Тугарине еще есть пришельцы. «Тройное звено» было капканом, наугад поставленным у волчьего логова. Неизвестно, живут ли волки в этой норе… Правда, сценарий операции разыгрывался на вычислительной машине и сулил высокий процент успеха.

За три часа до группы Зернова в Тугарино вернулся из областного центра счастливый молодой человек – главный инженер молочного завода. Он получил изумительное предложение. Отправиться в Южную Америку – пустить в ход такое же предприятие, каким он руководил в Тугарине. Завод существовал на самом деле, и заграничный паспорт, командировка и прочее было настоящим. Молодой инженер не подозревал, что участвует в операции «Тройное звено» под кличкой «Ходок» как приманка. Он был в восторге – то и дело вынимал из кармана и рассматривал свой паспорт и авиационный билет Москва – Гуаякиль через Брюссель, Лондон, Гавану. Он должен был лететь через два дня и прибыть в Москву всего за три часа до отправления самолета. Так ему посоветовали в обкоме. Еще ему советовали молчать о своей командировке – в городе ведь особое положение…

Зернов беспокоился, как бы Ходок не воспринял последний совет чересчур серьезно. Впрочем, на такой случай имелись люди – оповестить город, что инженер улетает в «загранку».

Утром, когда из Тугарина с фырканьем и ревом вытягивалась колонна бронетранспортеров, к Зернову постучался Степа Сизов.

Начальник Центра устроился в пустой квартире Анны Егоровны. Удобно со всех точек зрения – соседей нет, а телефон есть. Документы у Зернова были выписаны на Владимирского М.Т., двоюродного брата докторши, якобы приехавшего в отпуск. Под рукой был тир, в котором по–прежнему работал Сурен Давидович и всегда крутились Степа Сизов и Алеша Соколов. Им повезло еще раз. В «Тройном звене» они оказались главными действующими лицами.

– …Товарищ Первый, доброе утро, – поздоровался Степан. – Я вас не разбудил? Ходок уже на заводе.

– Естественно, он главный инженер, – сказал Зернов с некоторым недоумением. – Дела, как я понимаю.

– Наверное, дела… Там его невеста работает. Знаете, да? А он с ней вчера видался?

Мальчики начали следить за Ходоком с утра. Вечером он был под контролем оперативных сотрудников.

– Он вчера к ней заходил, – ответил Зернов. – А почему тебя это интересует?

– Мы видели ее. Она Десантник.

– Вот как… – Зернов сложил кончики пальцев и взглянул куда–то вбок. – Не выдаешь ли ты желаемое за действительное, Степан Григорьевич?

Степка чуть побледнел:

– А мне это не «желаемое». Извините.

– Понимаю, – кротко согласился Зернов. – Как вы оцениваете Ходока? Он тоже Десантник?

– Он – нет, товарищ Первый.

– Ну, великолепно, Степан Григорьевич! Продолжайте с Алешей следить за Ходоком, на невесту не отвлекайтесь. Возьми, пожалуйста, с собой…

– Степан не любил, когда о нем заботились как о малыше. Но этот шоколад он сунул в карман с удовольствием – не кондитерский, а особый питательный шоколад. А Зернов по телефону распорядился, чтобы установили наблюдение за «Принцессой» – невестой инженера. Опустив трубку, он сообщил огромным часам в прихожей: «Кажется, мы попали в яблочко». Часы равнодушно бухали маятником.

Операция «Тройное звено» строилась вокруг Ходока. Десантники должны рваться из Тугарина, но с начала блокады они вынуждены были сидеть на месте. Десантники должны стремиться за рубеж – Ходок давал им шанс попасть сразу в Южное полушарие. Название операции было выбрано со смыслом. Первое звено – мальчики, умеющие, как они утверждали, отличать Десантников от обыкновенных людей. Если они только утверждают, но не умеют, сработает второе звено – «посредник». Так или иначе, но при отъезде Ходок будет испытан «посредником». Наконец, если аппарат исчерпал свой ресурс действия, готовилась третья проверка – рентген и простой обыск. Десантнику нет смысла выбираться за рубеж, не имея при себе «посредника» и кристаллов.