Текст книги "Повести исконных лет. Русь до Рюрика"

Автор книги: Александр Пересвет

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

И прогнал Адальберта и спутников его. Сей же поселился на подворье Вышатином и стал проповедовать христианство, ожидая, что вновь примет его Святослав по просьбе его.

Святослав же собрал быстро воев своих, всю дружину, и пошел на Ростов, узнав, что не по правде поступают русы те – княжее с проезжих русингов норманнских сами же сбирают, но в Киев не дают, и дани утаивают. Послал к ним Святослав со словами: «Даете мне, как с матерью моей уговаривались, не то иду на вы!» А сам все равно уже плыл на Ростов, так что застали его гонцы их уже на Вазузе, после волока из Днепра. Обещали они все сделать по старине, а за то да даст великий князь мир им; но не согласился на то Святослав, желая наказать ростовцев за неправды их все былые и нынешние, а послов задержал при себе.

И пришел он к Ростову, и вышли к нему навстречу русы тамошние и во главе с князем Кекколом – был он русом из мери родом. И отдали Святославу дани за 12 лет, и с недоимкою, и заложников дали – сыновей своих.

Тогда сложил с них Святослав опалу свою, но велел на берегу Неро-озера, напротив острова Велесова, новый город поставить, на том месте, где до того мерянское городище стояло. И уступили ему меряне место то – просил за то Кеккола сородичей своих.

А в прежнем Ростове на реке на Саре велел Святослав стены срыть и русам приказал тут не жить, но перейти в княжий город и там служить великому князю Киевскому; а буде кто не захочет – то идти бы ему в колбяги вольные, но на русскую землю уже не заходить. На Сарском же городище оставить лагерь для проезжих русингов и варягов, но брать с них мыто и княжее по правде.

И посадил Святослав в Ростове дружину немалую из войска своего, и наместника поставил именем Третьяк, из бояр своих, дабы следили они за тем, как исполняют русы ростовские волю великого князя Киевского.

В лето 6470 (962). Выгнал безбожный Святослав всех христиан из Киева и церковь Св. Николая повелел разрушить. А Святую Софию не тронул, ибо приехала к тому времени мать его блаженная Ольга в Киев и уговорила сына смирить гнев свой и утихомирить своих поганых.

А с того началось все, что Адальберт епископ, не успев в работе миссионерской, решил повергнуть идолы языческие, и тем подвиг веры совершить. И мне про то не сказал; но собрал христиан многих именем Господа и повел их на капище Велесово, что на Подоле. И шли крестным ходом, и дивились люди киевские на зрелище такое. А как дошли, стали ругаться на идолы, и хотели повалить уже идол Велеса, но не дали язычники. И устроилась драка великая, и многих христиан побили, а иных и до смерти, покуда не прискакала дружина молодшая во главе со Святославом и не разогнала толпу.

Когда же узнал Святослав, в чем дело, то разгневался сильно. Сказал Святослав: «Тем Русь всегда славилась, что живут тут люди разных вер мирно, и никто чужих богов не хулит и капища не разрушает. Ежели не хотят христиане покона сего соблюдать, то да не живут они на земле Русской». И велел вязать Адальберта и ввергнуть его в поруб, хотя затем казнить его принародно. А христианам киевским приказал покинуть город и идти туда, где их примет Бог их; а церкви христианские повелел разрушить; жечь же не велел жары ради большой, что стояла в лето сие.

Мы же с Ольгою молились тогда в Вышгороде в церкви; и прибежали тут, и рассказали, что в Киеве творится. Тогда села Ольга на коня, велев мне оставаться и охранять часовню ее, сама же поскакала в Киев, чтобы унять буйство языческое и сына своего. И там уговорила она сына не трогать далее церквей Божиих и поганых утихомирить; а Адальберта просила не убивать гнева ради короля Германского.

Христиане же киевские бежали из города и пошли, истинно как сказано – солнцем палимы, ибо сушь стояла великая. И пришли овые в Любеч, а иные в Переяславль, а третьи до Смоленска даже. И по пути преследовали их язычники и убивали.

Адальберта же с клиром его и со слугами приказал Святослав изгнать из земли Русской и отправить обратно в Трир-город. И на пути обратном некоторые из его спутников были убиты, и сам епископ не избежал смертной опасности.

Святослав же в досаде на мать свою отстранил ее от дел, велев быть в Вышгороде. Не внял он увещеваниям ее кротким и словам ея, что христиане русские покон блюдут, а непорядки те устроил немец, который не греческого закона всеблагого, а римским папою поставлен, и королем немецким на Русь направлен.

Отгон же король Германский ходил в Италию и взял все земли до границ Ромейских, и Рим взял. Здесь возложил на него папа Иоанн корону императорскую февраля месяца во 2 день. И провозгласил Отгон себя императором Священной Римской империи по образу древнему. И включил он в нее, помимо земель германских, также Италию до Неаполя, где власть была уже императора Ромейского, и Лангобардию, и Чехию, и Моравию, и земли славян полабских до Одры, и иные многие.

А рассказывал мне Адальберт про Отгона, что происходит тот из саксов. Правитель се истинно великий и королевских кровей; от отца же, короля Генриха, к нему перешли свойства фамильные. Любит промыслить в лесах и зверя бьет беспощадно. А перед тем, как явиться ему народу в облике своем венценосном и с короною на голове, непременно постится.

Он также истинный слуга Господень на троне: образовал несколько епископств, и посылает миссионеров, чтобы крестили язычников; по его же слову крестили датчан, и славян заальских и полабских, и сербов поодерских.

В Ромейской же империи вручил базилевс Роман власть над Азией полководцу своему Никифору Фоке. Сей же Никифор выступил против агарян и овладел многими городами их. И русы воевали там и бились крепко.

В лето 6471 (963). Ходил Святослав к Белобережью и велел починить там городок и детинец малый поставить. Сказали ему: «Договор с греками при отце твоем от рода русского заключили – по нему не имеет права русь зимовать в устье Днепра, в Белобережье и у святого Елферья; но с наступлением осени пусть отправляются по домам». Ответил Святослав: «Пустое то. Лукавы греки, и мать мою обманули – обещали Русь ровнею империи Ромейской держать, а новый император отказался от того. Мать моя мирна была; я же грекам за неправду их отвечу».

Так говорил Святослав, зная, что зависят ныне греки от него: много бо полегло русов на Крите острове и в Сирии, и приезжал весною посол их именем Калокир просить новых воинов. И было это после смерти императора Романа в марте в 15 день.

Сей правитель Ромейский имел кроткий нрав, был приятен в общении, приветлив и добр ко всем подданным. Он был сообразителен и показал себя способным к делам государственным, однако товарищи его юные, стремясь к наслаждениям, развратили его; стал он время проводить в пирах, попойках и самом разнузданном разврате. Бывало, по целым дням он охотился или забавлялся игрой в мяч, так что даже ноги его не было во дворце. Дела же управления, как сказано, отдал он Иосифу Брингасу, отчего начала держава Ромейская приходить в упадок из-за воровства его.

Умер же Роман внезапно, хотя отличался крепким здоровьем. Иные говорят – изнурил он плоть свою сластолюбием, другие же – что отравлен он был ядом, принесенным с женской половины.

По нем остались два сына – Василий и Константин, 5 и 3 лет, и дочь Анна, родившаяся за два дня до его смерти. Сестер своих он прогнал и постриг в монахини.

Сыновья его сделались наследниками власти его; за малыми же годами их стал править землею всей Греческой Иосиф Брингас.

Сказал тогда Святослав Калокиру-послу: «Договор был у нас между землею Русской и императорами греческими. С сим же Брингасом ничего не подписывали ни отец мой, ни мать, и я про то и знать не хочу. Помню ведь, как насмеялся он над нами, когда мы согласие между Константином царем и матерью моею подтвердить просили. Ныне же наше время смеяться настало. Не буду воинов давать, ни землю Херсонскую от болгар черных оборонять. А в Березани вольна Русь, ибо ее земля та».

Сказал на то Калокир: «Многие хотят дружить с Русью из греков. Не рви пока договора совсем – Бог даст, переменится в Царьграде».

И был весьма удивлен великий князь откровенностью такой. Приезжал даже и в Вышгород, чтобы рассказать про то матери своей, блаженной Ольге, и совета ее спросить; оттого ведаю я о словах тех посла греческого.

А Ольга тоже советовала подождать, указывая на Никифора Фоку, у коего войско великое в руках и с русами. А положение же у него высокое, и был он на него прежним императором возведен, – непременно заспорят Фока и Брингас о главенстве в империи Ромейской.

И так изнова явила блаженная Ольга мудрость свою необыкновенную. Уже в апреле месяце, когда сидел еще Калокир в Киеве, убедил патриарх Полиевкт вельмож многих провозгласить Никифора Фоку стратигом-автократором Азии. И соглашались с ним многие.

В те же дни приблизила Никифора к себе вдова Романа базилисса Феофано и, как говорят, вступила с ним в связь греховную.

Брингас же паракимомен, видя сие, нашел предлог, дабы отправить Никифора в Каппадокию; когда же тот уехал, то написал анатолийскому стратигу Иоанну Цимисхию с предложением возглавить войско ромейское; Никифора же арестовать и прислать в узах в Константинополь.

Сей же Цимисхий, зная силу Никифорову и будучи родичем его, показал письмо то ему и поклялся токмо его приказания исполнять, коли примет Никифор решение отмстить Иосифу Брингасу и взять пурпур императорский.

Тогда обратился Никифор июля 2 дня к воинам своим в лагере под Кесарией, и те провозгласили его императором. После того двинулся он на Константинополь, пообещав базилиссе Феофано не токмо сыновей Романа и дочь его Анну жизни не лишать, но все права их соблюдать, оказывать им заботу царскую и дать воспитание прилежное; а дабы все то по закону было, предложил ей выйти замуж за него. И та согласилась, потому что, как люди говорят, сама того хотела после связи своей с Никифором.

Тогда паракимомен Василий Ноф, побочный сын императора Романа Лакапина, евнух, человек разумный и благочестивый, получивший титул патрикия, но впавший в немилость при императоре Романе, поднял в Константинополе восстание против Иосифа Брингаса и в пользу Никифора Фоки. Сей же подошел с войском к Константинополю августа 15 дня, и все чины империи Ромейской вышли ему навстречу с хвалами и приветствиями ему уже как царю. И сел Никифор на трон ромейский, а Феофано взял в жены себе. Василий же Ноф в награду от нового императора получил учрежденный им титул проэдра и возглавил синклит[188]188
  В Византии – название сената, совещательного органа при императоре.


[Закрыть]. Был сей Ноф воспитателем императора Романа; и невзлюбил тот его.

От нас же отъехал Калокир за новыми указаниями от императора.

В се же лето низверг император германский Отгон порочного папу римского Иоанна за разврат его и за пьянство; люди же говорят, что затевал тот и заговор против императора, даже и с привлечением сарацин агарянских. Прознав про то, пришел Отгон с войском своим в месяц ноябрь изнова в Рим и созвал тут собор поместный для суда над папой и председательствуя на нем. И сказали епископы и вельможи церковные, что опозорил папа Иоанн престол святого Петра всевозможными пороками и преступлениями, и что погублен он уже диаволом, будучи слугою его, и что самый он безнравственный папа за все времена. Говорят люди, и Адальберт-епископ мне то рассказывал, что превратил папа Иоанн святой Ватикан в вертеп непотребный, где женщины ходят голые прямо перед реликвиями священными, и что даже папа сей насилует паломниц прямо в базилике Св. Петра.

И выслушав все сие, чего большую часть не решаюсь я предавать пергаменту сему, провозгласил Оттон-император, иже был во главе суда, низвержение папы злого Иоанна, месяца студня во 2 день.

На его же место избран стал Лев VIII.

В лето 6472 (964). Когда ходил Святослав на Ростов, то узнал, что была ранее Русь в Муроме. И есть дорога на Киев более короткая и удобная из Ростова, – по рекам Саре и Недуге через волок малый в реку Сутягу, коя впадает в Нерль-реку, а по той вниз до Клязьмы-реки и вниз до Оки, и через Оку на Десну. Другой же путь и без волока – из озера Неро в реку Вексу и далее по Которосли-реке в Волгу, а из Волги в Оку же. И по рекам тем русинги прежде ходили Янтарным путем, покуда хазары устье Оки под себя не взяли, покорив черемис и мордву.

И пошел Святослав на Оку-реку и на Волгу, дабы проверить ныне путь сей и обеспечить проход свободный, как в старину было при Янтарном пути.

И встретил вятичей, и пришел к городу их Городню. Здесь звал он князя их Ждамира к себе с мужьями его и спросил их: «Кому дань даете?» Они же ответили: «Хазарам – по щелягу с сохи даем».

Сказал им Святослав: «Не давайте им, но мне давайте». Они же ответили: «Аще придут хазары и заберут дань, что делать будем? Не волим платить две дани. Победи хазар, и будем давать тебе, как им давали». Ответил Святослав: «Давно русь с хазарами воюет; иду на них. Вы же дань мне давайте».

И дали ему. Святослав же оставил в Городне дружину малую и пошел вниз по Оке до Мурома, послав к ним со словами, которых боялись уже все: «Хочу на вас идти». И вышли ему навстречу муровляне, и покорились Святославу, и попросили у него защиты против хазар и мордвы с буртасами и черемисами, кои свершают дикие набеги на землю Муромскую. И пообещал то Святослав, сказав: «Сам я немирен с хазарами, хочу отмстить им за обиды деда и отца моего, за тугу от них земле Русской».

После того вернулся Святослав в Киев и послал за варягами, а также по племенам русским собрать воинов на следующее лето.

На Руси же мирно было.

Изгнанный императором Отгоном прежний папа Иоанн вошел в Рим и изгнал папу Льва. И собрался Оттон изнова на него идти, но мая месяца в 14 день умер сей лжепапа от раны, полученной во время блудодействия от мужа жены некоей, совращенной им насилием. Люди же говорили, что то сам Сатана стукнул его по голове и забрал в ад.

В лето 6473 (965). Узнал Святослав, что зимою приходили хазарские ябетники собрать дань с вятичей. И отложились вятичи, убоявшись воинов кагана, и выдали им русов, что сидели в Городне, головою. Царь же хазарский не стал убивать их, когда привезли их в Итиль, но отрезал им носы и отправил так в Киев. Хотел ведь он подсмеяться над Святославом: не так, дескать, грозен сей правитель, каким кажется.

Святослав же, чувствуя себя униженным, впал в гнев неистовый и поклялся смыть такое оскорбление кровью кагана и царя. И велел он перебить всех хазар и всех людей веры их иудейской в Киеве. Но двоих оставил в живых. Им велел князь отправляться в Хазаран и передать письмо кагану, в котором сказал таковы слова: «Пишу тебе, мертвый каган, дабы знал ты перед смертью своей и царя своего: свершил ты последнюю ошибку в своей жизни. Я, Святослав, великий князь русский, иду теперь на тебя и поклялся светлыми богами, что изведу всю землю твою и народ твой. И не быть теперь мира между нами, покуда не увижу тебя мертвым или на колу сидящим, вместе с царем твоим, а всю землю твою – разоренной и павшей под копыта коней войска моего».

И стал собирать Святослав силу великую: и русь, и варягов, и славян, и кривичей, и северян; и к Рагнвальду Полоцкому послал за воинами согласно клятве его; и с Новгорода и Ладоги пришли вой словенские, и мерянские, и весьские. И послал Святослав к печенегам поминки дорогие к четырем ордам, что с Хазарией соседили, сильнейшим и предлагал им идти на хазар с ним вместе, суля добычу великую. И согласились цур, кулпеи и талмат, а цопон не пошли ради греков – дали им греки подарки, чтобы оставались они в Климатах и защитили их, если война дойдет до них. И харавои пошли вместе с русью, союза ради со Святославом.

Тогда решил Святослав, что будут северяне русские и печенеги степью давить на хазар; сам же он с войском главным пойдет в обход по Оке в Волгу, по пути примучив отложившихся вятичей и взяв у них добычу и все нужное для прокормления войска. По приходу же на Волгу присоединит он еще дружины из Ростова и Мурома и спустится по Волге в Итиль, где и налезет на хазар в стольном граде их Итиле же. А далее пойдет русь изгоном по степи навстречу союзным печенегам; и так раздавит он, Святослав, тех хазар, как и поклялся кагану их.

Так решено было на Думе княжеской и так сделалось. С печенегами обменялись заложниками, а словенам, мере и веси Святослав приказал сразу отправиться к Ростову через Валдай и Белоозеро, дабы присоединились там они к войску его.

Сам же он во главе воинства великого поднялся по Десне, переволокся в Оку, и, спускаясь, стал разорять вятичей, мстя им за измену их. И вышли старейшины вятичские к нему и просили: «Не разоряй землю нашу – что хочешь дадим тебе». Сказал им Святослав: «Всех, кто отдал русь хазарам, выдайте мне головою; тогда возьму виру и землю не разорю». А еще для того разорял он землю вятичскую, чтобы хазары думали, будто печенеги сами на хазар налезли, а Святослав только лишь с вятичами воюет, – о том после рассказывали мне воины его христиане.

Восплакали вятичи и возопили горестно; но ничего они не могли сделать против войска столь великого русского. Вышел сам к Святославу князь их Ждамир и с ближними боярами своими и сказал: «Как было мне не выдать русь; пришли ведь хазары по дань свою и хотели казнить уже нас за то, что отложились от них к тебе, а тебя же не было. Пришлось нам покориться хазарам: не можем ведь платить две дани».

Святослав же ответил: «Послали бы в Киев – пришла бы русь вам на помощь и убила хазар, показав, что не их более земля, но русская; ты же вместо того обманом русь поял, что в городе твоем стояла». И велел казнить князя и бояр его со старейшинами; и распяли их числом 18 человек. Сыновей же Ждамира взял Святослав с собою заложниками, дабы не поднялась земля Вятская во время войны его с хазарами.

После же поплыла русь далее по Оке к Волге, и бесчисленно было кораблей ее. В Муроме соединилось войско Святославово с ростовцами, и словенами, и мерью, и весью. И пошли далее, и напали на эрзян, племя мордовское, подданное булгарам и хазарам, хотя отомстить им за обиды Руси Муромской и примучить их к миру с русью. Эрзя же, видя войско великое, биться не стала, но поклонилась Святославу дарами великими и поклялась в вечной дружбе с русью; аще же избавит русь их от булгарскои дани, то платить станут Руси.

Согласился на то Святослав и пошел далее. А на излучине волжской, там, где впадает Волга в Итиль, встретила войско русское судовая рать булгарская. И послали сказать Святославу, что не ходила бы русь в их землю, и грозила гневом кагана хазарского, коему Булгария платит дань. Ответил им Святослав: «Не добро то, что сказали вы: немирен я кагану хазарскому, а значит, и вам. Иду на вы!»

И ударила русь, поставив корабли свои клином; Святослав же на первом корабле шел. И так крепко ударили корабли русские, что немедля прорвали строй булгарский, рассеяли лодьи их и стали избивать поодиночке.

Тогда воскликнул Святослав: «Не останавливайтесь, братие; а бежим вборзе к Булгару городу – опередим известие о разгроме флота булгарского!» И так увлек русь за собою.

И весь вечер и всю ночь шли корабли русские двести верст вниз по Волге и по Итилю; гребцы же сменялись, дабы каждый отдохнуть мог перед боем новым. Утром подошли к Булгару и сходу налезли на город. Царь же булгарский не успел исполчить войско свое и бежал; русь захватила Булгар и полностью его разграбила.

После же нагрузил Святослав корабли многие добычею невиданной – и русские лодьи, и те, какие в земле Булгарскои взять смогли, – и на них отправил все сие в Киев дорогою северной по Волге и через волок на Смоленск.

Сам же Святослав с войском своим обрушился на буртасов, кои ниже по Итилю сидели, и их также разбил и землю их разграбил за обиды русские. И разграбила русь все, что принадлежало людям хазарским, болгарским и буртасским на реке Итиле.

И славили тут Святослава воины его и вся русь, говоря, что и Одду Стреле, и Олегу Вещему, и отцу его Игорю не давалась такая удача.

После же пошел Святослав на хазар. Услышав же о том, что главное войско русское подходит к ним с Итиля, хазары, кои были в городе их, вышли навстречу во главе со своим каганом и с царем. И горько восклицал тогда царь: «Увы мне! Зачем обидел я Святослава! Теперь обманула русь хазар – войско наше в степи, а Святослав возле столицы нашей в силе тяжкой; и узы с ним!»

Пришли ведь узы, коих на Руси называют торками, к Святославу, прослышав о победах его и желая присоединиться к удаче его.

И сошлись на берегу Итиля возле города самого. Тут выехал Святослав перед войском, вызывая царя хазарского Иосифа на ристалище воинское, на хольмганг. И кричал ему: «Служила русь вам, хазары, грозно и честно; но всегда обманывали хазары ее. Из-за вас ведь погиб дед мой Олег, а отец мой Игорь платил вам дань неправую. Теперь пришел я взыскать за обиды их на вас, царь и каган! Жаль, что Песах ваш умер, – спросил бы и с него!»

И еще сказал Святослав: «Выходи биться, мертвый царь! Умереть в бою лучше, чем на колу!»

И смеялось войско русское над словами такими, видя, что не выходит Иосиф-царь, ибо боится Святослава. Вышел лишь один из воинов хазарских, знатный боярин из белых хазар, силой могуч и ростом велик. Но не стал с ним биться Святослав, сказав, что не велит того честь великокняжеская, ибо цари бьются с царями лишь, и конунги с конунгами, но не с простыми боярами.

Тогда вышел против хазарина Ингмар Гроза, как прозвали уже наперсника детского Святославова. И потемнел лицом тот: велика была слава Ингмарова, и видел хазарин уже смерть свою. И так и вышло – проткнул Ингмар копьем хазарина.

После того сошлись два войска. Святослав же отрядил дружину знатную на конях вокруг стана хазарского, чтобы ударила она сзади, а наипаче же – дабы не дала уйти кагану с царем. И видели хазары движение то, но не могли выделить и воина единого против дружины той, ибо все они были заняты на отражении приступа русского.

И дрались люто и жестоко, и в битве одолел Святослав хазар, и мало их сумело убежать, ибо била их в спину дружина русская комонная.

И привели к Святославу царя Иосифа; кагана же нашли мертвым, задушенным шнурком шелковым. Таков обычай у хазар – считают они кагана отвечающим перед Богом за удачу их; и если удача уходит, то удавливают они кагана своего по приказу царя[189]189
  Каган был, как это ныне принято говорить, представителем бога на земле. Не только его власть, но и персона была сакральной. Еще бы! – правитель в самом прямом смысле обязан был поначалу побывать у самой кромки смерти, чтобы там и получить божественные качества.
  Когда они желают поставить кого-нибудь хаканом, то приводят его и начинают душить шелковым шнуром. Когда он уже близок к тому, чтобы испустить дух, говорят ему: «Как долго желаешь царствовать?» Он отвечает: «Столько-то и столько-то лет».
  И все – никто больше на эту власть не претендовал. Но горе было кагану, ежели выяснялось, что он то ли приврал о своем божественном озарении, когда шнурок давил шею, – то ли Тенгри-бог отказался от своих слов впоследствии. А такое, как известно, случается, особенно в степях, – то засуха, то арабы шальные из-за Кавказа вырвутся, то еще какое несчастье приключится. И тогда, по свидетельству того же источника – арабского автора ал-Истахри – народ – чернь и знать – приходили к царю и заявляли ему: «Мы приписываем свое несчастье этому хакану, и его существование нам приносит несчастье. Убей его или отдай его нам – мы его убьем». /347/


[Закрыть].

Сказал Святослав Иосифу-царю: «Ну, любезно ли тебе, как я слово свое держу?» – и велел нос ему отрезать. Отвечал же сей: «Увы мне; пуще мне смерти моей, что разоришь ты страну мою и уничтожишь веру мою!» Засмеялся Святослав и сказал: «Так и будет; ты же узришь все то с кола, ибо велю его так сделать, дабы ты не менее трех дней жил еще, ты, мертвый царь!»

И сделали все, как великий князь сказал: город Итиль разорили, и дома сожгли, и молельни иудейские разрушили, а жителей в рабство обратили. И только немногие люди хазарские сумели убежать и укрепиться на острове Баб-ал-Абваба, а иные в страхе великом добежали до острова Сия-Кух и поселились там.

Взяв добычу велику, пошел после Святослав вниз по Итилю до моря Хазарского и там все разорил. После же повернул от моря и нашел на Семендер-город и сжег его, и виноградники, и сады все сжег – не хотел ведь, чтобы восстановили хазары власть свою над землею этой и снова Руси угрожали. Оттуда же пошел к Тмутаракани – и взял ее, сказав, что будет здесь изнова город русский под Русью Киевской.

И победил ясов и касогов, и отправил многих из них на поселение в земли курские северян степных и аланов русских.

А город Белую Вежу взял же и посадил там дружину русскую, сказав, что отныне Русь Киевская по Дону сидеть будет. И тут тоже иных поселил из северян, ясов и касогов.

После же вернулся Святослав в Киев со славою великой и утер пот за Русскую землю.

В лето 6474 (966). Восстали вятичи, не хотя платить даней киевских, а наипаче – желая отмстить за вождей своих, Святославом казненных. Разорили они повоет княжеский в Городне и ябетников княжеских убили.

Тогда по весне собрал Святослав русь и пошел на вятичей, и победил он вятичей, и дань на них возложил больше прежней.

В Тмутаракани поставил повоет княжий, и сел там наместником воевода по имени Волк. В се же лето ходил Волк через пролив на Корчев и взял его, и другие города хазарские в Климатах попленил. Греческие же города обошел и, придя к Херсону, заключил мир с греками, и рубеж с ними установил.

Печенеги же орды цопон кочевали там по степям, и с ними тоже мир уставил Волк-воевода.

В Чернигове скончал дни свои Асмуд, ближник Олегов, наставник Игорев и воспитатель Святославов. Был он в чести великой все годы жизни своей, а в Чернигове сидел на кормлении, когда стар стал, и не мог уже ходить в поле; а лет ему было 67.

В земле Греческой нужда великая настала из-за неурожая, и цена на хлеб поднялась в восемь раз[190]190
  Исторический факт.


[Закрыть]. И была туга великая среди греков, и многие умерли от голода.

Тогда приходили болгары к базилевсу Никифору и требовали с него дани греческой по обычаю. Но Никифор-император дани не дал, но гневался сильно на болгар, ибо пропускают они, говорил, угров через свою землю, кои ходят разорять Греческую землю.

Ушли болгары, пригрозив войною грекам.

Тогда направился Никифор на болгарскую границу во главе армии своей. Но не стал покамест воевать болгарскую землю, а направил письмо царю болгарскому Петру, требуя от него не пропускать больше угров через свою землю. Сей же Петр отвечал ему, что не может того содеять, ибо связан договором мирным с уграми. В нем же написано, что могут те ходить по земле болгарской, когда не разоряют ее и не творят обиды людям болгарским; если же разорвет царь болгарский тот договор, то-де налезут угры на Болгарию, а того не хочет царь сей Петр, ибо будет это означать, что воюет он за империю Ромейскую, о чем договора между греками и болгарами нет, и болгары того договора не ищут.

Гневен вельми стал Никифор-базилевс и выступил он на болгар, и несколько крепостей у них захватил. Но не мог он воевать болгар крепко, ибо мало было войск у него – силы главные греческие с агарянами воевали на востоке. Наступали ведь там греки в Киликии и Сирии, и взял там Никифор Монсуестию и Таре, и дошел до великого града Божьего Антиохии, и Кипр-остров занял весь.

И так отступил Никифор, ибо не хотел поступаться победами теми ради усмирения прихотей болгарских.

Тогда решили греки просить Святослава воевать болгар. Прибыл в Киев посол их Калокир патрикий, иже бывал уж на Руси и со Святославом знаком был; привез он дары богатые и славные и 15 кентинариев[191]191
  Кентинарий – сто либр золота, 7200 номисм.


[Закрыть] золотых монет. Когда же изочли их по приказу Святослава, то оказалось их 108 тысячей.

Спросил Святослав: «Признаете ли вы, греки, Русь сестрою империи Ромейской?» Калокир же ответил: «Да», ибо имел на то согласие императора; Святослава же он называл царем, говоря, что так его называет и базилевс.

И согласился тогда Святослав идти воевать землю Болгарскую, хотя втайне присоединить ее к Руси, как присоединил нужные ему земли хазарские. Послал Святослав собирать войско великое; и к уграм послал, и к печенегам, зовя их с собою на землю Болгарскую идти и суля знатную добычу.

Пришли в Киев новые люди данские, не хотя принимать христианство от короля своего данского Харальда Синезубого. Хотел ведь Харальд тем мир заиметь крепкий с императором германским Отгоном; но многие вельможи его не хотели отступиться от веры предков и оттого бежали на Русь, где, как знали они, Святослав безбожный крепко против христанства стоит.

В лето 6475 (967). Сказал Святослав дружине своей боярам: «Взял ведь я каганскую булаву и царские регалии хазарские – унаследовал есмь власть их с землею их, и титул каганский. Ходила преже русь под каганом, теперь же сама она каганат. Любо ли вам, братие, каганом меня крикнуть, дабы была Русь вровень с империею Ромейской?»

И закричали они: «Любо!» И устроили в Киеве праздник и церемониал царский. Надели на Святослава одежды царские, на голову же положили ему оберег наголовный каганский, короной называемый по-хазарски, в руки же дали булаву каганскую. А перед тем голову ему выстригли, как то хазарская знать делает, оставив только чуб один – верят ведь хазары, что за чуб тот во время смерти бог их Тенгри на небо их души вытянет; во тьме ведь ложной веры пребывают, что те, что эти.

И так провозгласили Святослава каганом, и многие знатные русинги так же головы себе выбрили, кои из древних родов происходят. И был пир велик.

И послали к Никифору-базилевсу с требованием признать каганский титул за Святославом и ровнею императору ромейскому, – по закону-де так и ежели хочет тот помощи русской в войне с болгарами. И согласился на то базилевс. Весною прибыл изнова в Киев Калокир-патрикий, привезя письмо милостивое от Никифора-императора, в коем тот величал Святослава каганом наследным русским и хазарским и предлагал Святославу Болгарскую землю.

Блаженная же Ольга радовалась за сына и за Русь, приявшую столь великую славу от базилевса, но при том заклинала Святослава отказаться от войны, говоря, что обманут его греки, лукавством своим славные. Ответил ей Святослав: «Не хуже я Симеона царя, а воюю лучше. Ежели будут греки лукавы, пойду на Царьград. Хазар ведь растрепал я и каганат их уничтожил, что столь долго веков кровь русскую сосал. Ромеи не сильнее хазар будут, коли столь долго не могли их победить; я же смог. Одолею и греков, ежели против роты своей пойдут».

И стал собирать Святослав войско свое в поход. Послал он к уграм, зовя их на греков по слову их прежнему. Послал к печенегам союзным с подарками и призывом на болгар идти, по старой вражде их. Послал и к болгарам, ища среди них недовольных царем Петром, дабы помогли те ему одолеть царя.

Пришли на Киевскую землю ясы и касоги по зову Святославову, желая вместе с ним воевать болгар, – дали ведь они ему клятву верности.

Так собрал Святослав войско невиданное, огромное – из руси, варягов, славян, кривичей, северян, печенегов, ясов, касогов и иных многих, и августа месяца 13 дня сел с войском на корабли и отправился вниз к Днестру – там намечено было место встречи с союзными уграми и печенегами. Комонные же полки берегом пошли.

Спустившись до Лукоморья, стал Святослав с русью на Березаниострове, конные же полки его собирались меж лиманами, ожидая угров и всех печенегов.

Когда же собрали болгары урожай, перешло войско Святославово Дунай и стало разорять страну Болгарскую; царь же Петр не смел выйти со своим войском против силы русской. И много тогда зла сотворили русы болгарам; помнят о том здесь и ныне, и зло большое держат на русов.

Ходили русы в се же лето из Тмутаракани на Итиль степью – начали бо собираться там выжившие прежде воины и беженцы хазарские. Вел их Волк-воевода через Семендер, и город снова попалил, и с виноградниками тож. И Итиль сжег изнова.