Текст книги "Жанры в арсенале современной журналистики"

Автор книги: Александр Тертычный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

Памфлет

В переводе с греческого («pamm fhlego») слово «памфлет» означает «все воспламеняю» или «все испепеляю» [35]35
  См.: Ткачев П.И.Иду на «вы»: Заметки о памфлете. Минск, 1975.


[Закрыть]. Это понятие имеет под собой мифологическую основу и связано с представлением о гневе олимпийских богов, прежде всего – их главы Зевса-громовержца, поражавшего своими молниями врагов. В журналистике под памфлетом понимают сатирическое произведение, нацеленное на осмеяние определенных человеческих пороков и уничижение того героя (героев), который представляется автору носителем опасного общественного зла.

Происхождение памфлета как жанра некоторые исследователи связывают с творчеством древнегреческого баснописца Эзопа. Среди основоположников европейского памфлета более позднего времени называют имена выдающегося французского ученого, философа Блеза Паскаля («Письма к провинциалу»), английского писателя Бернарда Мандевиля («Возроптавший улей, или Мошенники, ставшие честными»). В ряду имен отечественных памфлетистов первым стоит имя Д.И. Писарева. Его известный памфлет «Пчелы» считается образцом политической сатиры на современное общественное устройство. Великолепными памфлетистами, работавшими на протяжении десятков лет в советской печати, были А.М. Горький («Город желтого дьявола»), Л.М. Леонов («Тень Барбароссы»), Я.А. Галан («На службе у сатаны»), М.А. Стуруа («Болезнь легионеров») и ряд других мастеров сатирического слова. Памфлет на страницах сегодняшней российской прессы, так же как и фельетон, – явление достаточно редкое. Практически не встречается памфлет на международные темы, что, очевидно, объясняется прекращением «холодной войны», существовавшей ранее между СССР и «лагерем капитализма». Памфлеты на внутренние темы (наподобие тех, с которыми иногда выступает известная своей непримиримой враждой к коммунистам В. Новодворская) носят в основном политический характер. И все же жанр этот существует и, несомненно, будет востребован журналистикой, как он был востребован ею на протяжении многих веков.

В какой-то мере памфлет напоминает фельетон. Но между ними есть существенное различие.

Из публикации «Ельцин погрузился как гнилой топляк»

(Завтра. № 1.2000)

Ельцин ушел жалко и отвратительно. Сбежал из власти. Ненавидимый, сгнивший, был отторгнут страной, которая всеми своими сословиями молила о его скорейшей смерти, всеми слезами и проклятиями приближала его крах. Страшась расплаты, он просил не прощения, а умолял о пощаде. Как наваждение ада, он захватил великое государство. Самодур, невежда, бражник, бессмысленный и злой истукан оживлялся на мгновение лишь тогда, когда уничтожался очередной ломоть жизни – погибал Советский Союз, или истреблялся Черноморский флот, или горел под пушками Парламент, или погибал под бомбами Грозный. Он – уродство истории, ее вывих и опухоль. Он – извращение человечества, погубил свою Родину-мать, казнил свой народ, который в каждый год ельцинского ига уменьшался на миллион человек. Пишется Черная книга его преступлений, куда занесут каждую пядь земли, отторгнутую им от России, каждый военный секрет, переданный ЦРУ, каждый алмаз или рубль, отданные бандиту, вору. Самый худший из всех, кого породила гнилая верхушка партии, он окружил себя негодяями, плутами, придурками, которые чавкали у золотой кормушки, безобразничали у святынь, дергали его за фалды, парили в бане, учили играть на деревянных ложках, наливали в стакан.

А в это время по всей России катился стон, взрывались дома, падали самолеты, ловкие израильтяне скупали за гроши русский алюминий и голая блудница показывала свой срам у алтарей и усыпальниц героев.

Когда он зачитывал свой жалкий текст своего отречения, он выглядел как огрызок заплесневелого сыра, проклеванный насквозь пороками, болезнями, и в дырки проглядывали лица его напуганной нечестной родни. Страна оттолкнула его, как пушкинский рыбак отталкивает веслом утопленника, и он, разбухший, без глаз, с языком, в который впились раки, пиявки и улитки, поплыл в безвременье, напоминая кусок гнилой мешковины.

И вот мы видим Путина. Что мы знаем о восходящей звезде? Знаем, что это звезда не заморская, не вифлеемская. Она напоминает большую, разгорающуюся рекламу, созданную из стеклянных трубок, наполненных светящимся газом. Эту искусственную звезду создали Волошин, Дьяченко, Борис Березовский, Анатолий Чубайс, все, кто хотел бы сохранить после Ельцина замки, заводы, прииски, банковские миллиарды, получить неприкосновенность, спрятать концы в воду, по-прежнему вывозить за рубеж капиталы, по-прежнему кормить людей жмыхом. Свет этой галлюциногенной звезды наполнен мерцанием взрывов на Каширке и в Волгодонске, пожарами Дагестана, белой плазмой реактивных установок, ведущих огонь по Басаеву и Хоттабу. Это Звезда Зверя, которому имя «Медведь». Этой звезде уже поклонились управители земель и губерний, борцы, певцы, ловцы, продавцы. Еще трудно сказать, сколько у звезды концов, но рисовал ее Березовский. Упадет ли она на русскую землю, как звезда-полынь, испепелив половину народа, превратив другую в работников МЧС, – покажет время.

Станем внимательно, уповая на добро, наблюдать за Путиным. Если он не оборотень, превратившийся в человека из подземного нетопыря, если он русский, то не сможет обратить во зло ту надежду и наивное доверие, которым наградил его измученный Ельциным, жаждущий перемен народ.

Однако будем помнить, что наивность, святая простота и доверчивость русских вскормили Горбачева и Ельцина. Эту наивность бессовестно используют телевизионные маги и чернокнижники, уводя Россию из истории, направляя ее в темные лабиринты и тупики, из которых выход покажет Светлый, Богоозаренный Герой.

Основное отличие этого текста от ранее рассмотренного фельетона О. Жадана «Бумаготворительный падеж» бросается в глаза. И заключается оно в следующем. Автор фельетона высмеивает лишь отдельные недостатки (как это ему кажется) в деятельности правительства Москвы. При этом он не пытается морально уничтожить тех, кто совершает промахи в своей деятельности, и даже обходится без опубликования имен героев своего фельетона. Главное для него – с помощью сатиры сделать названные в фельетоне действия правительства города достоянием общественного внимания с целью их (этих недостатков) последующего устранения.

Что же касается памфлета Александра Проханова «Ельцин погрузился как гнилой топляк», то это – своего рода оружие, это та «молния», которой он, подобно Зевсу, пытается испепелить своего политического врага Б. Ельцина. Ведь, как известно, газета «Завтра», в которой работает писатель, называет себя газетой духовной оппозиции Государства Российского. Она последовательно клеймила позором «продажный оккупационный режим Б. Ельцина» до последнего дня его пребывания у власти и не преминула отметить этот уход очередной уничижительной публикацией, каковой и стал памфлет А. Проханова.

Качества, позволяющие памфлету быть острым сатирическим оружием в руках журналиста, выковываются им с помощью разных методов художественно-публицистического осмысления тех фактов, которые становятся его достоянием. К таким методам исследователи данного жанра [36]36
  См.: Симкин Я.Р.Сатирическая публицистика. Ростов-на-Дону, 1976.


[Закрыть]относят прежде всего гротеск, гиперболу, иронию, сарказм. Владение этими методами на уровне, достаточном для написания хорошего памфлета, требует не только довольно основательной практической работы в журналистике, но и литературного таланта, а также хорошего знания той сферы деятельности, которая отображается в памфлете.

Пародия

Сущность пародии как художественно-публицистического жанра трудно было бы понять, не обратившись к ее истокам. Пародия, вероятно, является самым древним жанром искусства. На Руси пародия составляла важнейшую часть скоморошьего творчества. Без пародии трудно представить себе театр на всех стадиях его развития. Не обходится без использования пародии и политический, философский (или иной) спор (так, еще Аристофан боролся с Еврипидом, пародируя его произведения). Пародия – любимый «конек» многих современных писателей. Однако если внимательно присмотреться, то можно заметить, что без пародии не может обойтись не только «высокое искусство», но и обычная, повседневная жизнь. У пародии много имен. Например, только в России пародию называли и «рожекорчением», и «кривлянием», и «лицемерием». Со временем эти понятия получили иное содержание, но в них подмечена одна важная черта, объясняющая суть жанра.

Черта эта имеет психологическую природу и выступает как проявление такого важного естественного механизма становления (обучения) животного, человека, как подражание (имитация). По мере выделения из животного мира человек стал осознанно использовать подражание, и уже не только для обучения. Так, специально имитируя поведение других людей (т. е. передразнивая их, «кривляясь», «лицемеря», «корча рожи»), можно их высмеять. Журналистика, разумеется, не могла не использовать возможности пародии в своих целях.

Предметом пародии в журналистике выступают самые разные явления. Это могут быть действия общественных, государственных деятелей, политиков, какие-то народные традиции, творческая манера каких-либо артистов, писателей, произведения литературы, способ мышления, особенности языка, внешности известных личностей и т. д. Основные методы, которые помогают автору выступления в прессе создать пародию, – это гипербола, гротеск, литота, ирония. Гипербола используется обычно для преувеличения каких-то незначительных, но характерных для пародируемой личности черт. Гротеск пригоден в тех случаях, когда необходимо высветить некие отрицательные черты пародируемого явления. Литота применяется для преуменьшения значимости последствий, скажем, каких-то высмеиваемых мнимых великих деяний. Ирония позволяет намекнуть на реальные желания, возможности и действия пародируемого лица. Пародирование обычно требует очень большой точности в повторении нюансов пародируемого явления, поскольку такая точность придает определенное необходимое сходство результату пародии с тем, что пародируется.

Из публикации «Йорик-Ра» (По мотивам произведений В. Пелевина)

(Литературная газета. № 44. 1999)

«Бедный Йорик!»

«Гамлет», Шекспир(?)

Гертруда:Поздравляю тебя, сын мой Гамлет, с окончанием Геттингенского университета, теперь ты человек образованный!

Гамлет:Нет, маман, я чувствую, геттингенского образования для меня недостаточно. Мой девиз: «Учиться, учиться и учиться». Я желаю поступить в летную школу имени Йорика – Пелевина – Ра.

«Ну что же, я не возражаю, – сказала королева, – лишнее образование никому еще не помешало».

Не откладывая дело в долгий ящик, принц собрал самое необходимое в рюкзак: бритву «Жилетт», плейер с наушниками, «Дирол» для свежего дыхания – и отбыл в школу. Подъехав туда на такси, он первым делом обратил внимание на надпись над фронтоном: «Оставь надежду всяк сюда входящий!»

Надпись звучала обнадеживающе. Он открыл дверь. Широкая лестница вела вверх. По ее бокам стояли на подставках черепа, под каждым из которых прикреплена была серебряная табличка с фамилией, именем, названием факультета, датой рождения и гибели ученика школы.

Принц с одобрением отнесся к тому, как здесь хранят память своих питомцев.

«На какой факультет поступить? – думал принц. – Быть или не быть?»

Пожалуй, в этой школе лучше «не быть».

Но зато, в случае чего, его череп будет выставлен в вестибюле со всеми регалиями.

«А может, все-таки быть?»

«Умереть, уснуть…» – подумал он и вошел в деканат.

Там его приветливо приняли и вручили анкету.

«Фамилия, имя, отчество, год и место рождения» – это все просто.

«Был ли на оккупированной территории?»

«Был. Под шведами».

«Мать – королева».

«Отец – тень».

«Пятый пункт – датчанин».

«Родственников за границей нет».

«Друзья есть: Розенкранц и Гильденстерн».

«Не женат».

«Образование высшее, гуманитарное…»

– Подходит, – сказал декан и велел выдать принцу летное обмундирование.

– Только у нас ни пить, ни курить, – добавляет декан. – И насчет женского пола ни-ни…

– Уж чего-чего, а это мы понимаем, – сказал Гамлет.

Началась учеба, тренировка. В перерывах Гамлет играл на флейте модные мелодии.

Товарищи по школе относились к нему хорошо, поскольку он держался скромно, как если бы и не был принцем по крови.

Учился Гамлет с охотой, был дисциплинирован и усерден, морально устойчив.

И вот наконец наступило время полета в космос.

Обрядившись в скафандр, принц вошел в ракету и после сигнала оторвался от Земли.

Все шло прекрасно. Самочувствие, несмотря на невесомость, было нормальное. Вокруг был космос.

Быть! – сказал Гамлет.

И вдруг что-то случилось не то с приборами, не то горючее кончилось.

Раздался чудовищный грохот, и ракета вместе с содержимым, т. е. с Гамлетом, взорвалась и сгорела.

Останки корабля и принц упали в море, и ни единой кости найти не удалось.

А потому, конечно, ни на какой памятный череп на лестнице школы рассчитывать не приходилось…

Бедный Йорик, бедный Гамлет, бедная безутешная Гертруда, бедный В. Пелевин, бедный автор этих строк.

Предметом этой пародии стали авангардистские произведения В. Пелевина, прежде всего повесть «ОМОН-Pa», а также «Поколение-П» и др. Цель сатирической публикации – показать увлеченность этого и других писателей идеей «упрощенного молодого поколения», выпестованного, по их мнению, перестройкой в нашей стране, высшими ценностями которого стали жвачка «Дирол», бритва «Жилетт», плейер с наушникам, для кого не существуют шекспировские страсти, а гамлетовский вопрос «быть или не быть?» – отнюдь не вопрос о жизни и смерти, о смысле существования. В пародии как раз и высмеиваются поверхностные представления об упрощенности молодого поколения, порабощенность творчества некоторых литераторов-авангардистов идеей примитивности, абсурдности современной духовной жизни (как советского, так и нынешнего периода).

Пародист реализует в своем произведении видение того, как бы предстал шекспировский Гамлет с его проблемами в изложении современного авангардиста. Используя художественные выразительные средства, автор пародии иронизирует над упрощенным подходом, в частности, писателя В. Пелевина к бытию вообще и к проблеме молодого поколения в частности, которая действительно в известной мере существует. Лозунг «примитивному человечеству – примитивную литературу» для пародиста неприемлем. Ироничное, нарочито жалостливое заключение, следующее в конце публикации: «Бедный Йорик, бедный Гамлет, бедная безутешная Гертруда, бедный В. Пелевин, бедный автор этих строк», – как бы призвано подчеркнуть то, что писатель преувеличивает точность своего видения жизни, ценностей нового поколения россиян и значимость своих творческих установок.

Почему автор публикации выбирает для оценки книги писателя именно пародию, а не рецензию, литературно-критическую статью? Прежде всего потому, что и рецензия и статья предполагают серьезность разговора о предмете. Такой разговор журналистка, очевидно, считает неуместным. Возможно, она не готова говорить серьезно. Но скорее всего просто не считает обсуждаемое произведение достойным серьезного специального анализа. Для нее важнее показалось иронизировать над книгой, по-дружески посмеяться над устремлениями писателя, указать на разрушительность для литературы примитивных представлений о ее задачах и возможностях.

Пародия как жанр в какой-то мере напоминает сатирический комментарий. Однако это никак не лишает ее самостоятельности. Дело в том, что цели и возможности публикаций в этих жанрах разные. Цель сатирического комментария – критика определенных недостатков того или иного явления. Пародия такую цель перед собой не ставит. Ее задача создать некую модель явления, ставшего предметом внимания пародиста, имитировать его (явление) в своем произведении под определенным углом зрения. Именно эта имитация может вызвать (или не вызвать) смех у читателя. И смех такой отождествлять с критикой вряд ли было бы правильно [37]37
  См.: Шкловский В.Возвышающая пародия//Вопросы литературы. 1975. № 2. С. 300.


[Закрыть]. Кроме того, сатирический комментарий просто указывает на недостатки какого-либо явления, но вовсе не имитирует их. Различие между двумя жанрами заключается еще и в том, что комментировать на страницах прессы можно любое явление (спортивные соревнования, медицинскую операцию, уборку урожая и т. д.), а пародировать – только информационное явление (книгу, фильм, спектакль и т. п.).

Будущему пародисту, несомненно, поможет освоение богатого наследия, которое накопила для него за сотни лет история. Это и опыт зарубежных классиков (творчество Ф. Рабле, С. Сервантеса, Э. Роттердамского), и опыт выдающихся россиян – артистов (А.И. Райкина, М.И. Жарова, М.Н. Задорнова, Е.В. Петросяна и др.), писателей (Н.В. Гоголя, М.Е. Салтыкова-Щедрина, M.M. Зощенко и др.), журналистов (Н.А. Добролюбова, П. Корягина (С.А. Руденко), А.Г. Архангельского), это и опыт лучших современных авторов, выступающих в разных периодических изданиях и прежде всего под рубриками «Рога и копыта», «Пародии» – на страницах «Литературной газеты».

Сатирический комментарий

Данный тип текста представляет собой феномен, родственный аналитическому комментарию. Очень часто сатирический комментарий по своим размерам и полемической остроте напоминает описанный в главе 3, посвященной аналитическим жанрам, вид комментария, который называется репликой. Однако от аналитического комментария сатирический отличается тем, что доминирующим признаком данного вида текста, позволяющим относить его к семье художественно-публицистических произведений, является ярко выраженная целевая установка автора – высмеять тот феномен, который привлек его внимание.

Реализуя эту цель, журналист обращается прежде всего к методам художественного осмысления действительности. Чаще всего он использует для этого сатирическую типизацию (она является видом художественно-образной типизации), иронию, литоту, гиперболизацию. Чаще всего сатирический комментарий в настоящее время публикуется по следам актуальных и наиболее нелепых или вредных действий различных политических деятелей, властей, учреждений и пр., действий, способных вызвать определенный общественный резонанс.

Из публикации «Как зеленый крокодил на площадь Красную ходил»

(Независимая газета. 25 августа. 1999)

Мчу тут с работы на работу, а навстречу крокодил Гена хвост волочит. «Эх, дороги…» – распевает во всю глотку. И меха гармошки на разрыв растянуты. «Сменил репертуар, что ли, Геныч, – спрашиваю». – «Да нет, – говорит, – просто мы с Чебурашкой в гости на Красную площадь ходили». – «Ну ты, Геныч, после первого тура сдурел вконец – слава тезки тебя точно испортила!

Всем известно, что земля начинается с Кремля! Кто ж тебя длинного, зеленого, да еще с гармошкой и Чебурашкой в центр, можно сказать, Вселенной звать будет?» Гена запальчиво так: «Обижаешь, Титус, недооцениваешь… Кепочка-то знаменитая. Небось, из куска кожи с живота моего троюродного брата сделана – так что мы с мэром, считай, родственники. Вот и позвал меня Юрий Михайлович нулевой километр устанавливать, так сказать, пуп России. У Исторического музея, у Иверских ворот…» И поведал Гена печальную историю. Про то, как в стародавние времена цари никак не могли решить, где нулевую веху ставить, от которой счет всем плохим дорогам на Руси должен пойти. Году так в 85-м, когда уже перестройка на носу была, специальный знак в Мытищах отлили. А потом про знак лет на 11 забыли. Наконец спохватились, начали опять точку искать. Гена лично 11 пупков обполз – на предмет соответствия. Нашли, «и исторически, и теологически, и астрологически», как объявила Федеральная автомобильно-дорожная служба, оптимальный вариант. Время назначили, автопробег Москва – Владивосток организовали… «И, и, и, – начал всхлипывать Гена, – он, он, он…» На глазах у славного Геныча показались крупные крокодиловы слезы. «Праздник отменили, знак не выносили. Все по нулям! – заверещал Чебурашка. – Потому что свояк его в Турцию вдруг уехал. Винни Пух говорит – на зачистку Стамбула…» – «Хуже все, хуже, – сквозь рыдания прокричал крокодил Гена. – Там кожа дешевая! Он себе новую кепку купит. Из овцы какой-нибудь, глупой скотины!..»

Эх, дороги! О, rus!

Как становится ясно из этой публикации, предметом данного выступления стало намерение московского правительства установить в Москве отметку «центра России». Показывая несуразность (с точки зрения автора выступления) данного решения, журналист подвергает его ироничной оценке. Это достигается с помощью введения в «повествование» о намечавшемся мероприятии известного героя детского мультфильма крокодила Гены, которого якобы пригласили на праздник установки «пупа земли». Герой мультфильма понадобился автору комментария для того, чтобы «снизить» уровень правительственного мероприятия до уровня детской игры. Если действительно на серьезные правительственные мероприятия обычно приглашают известных людей, то на данное (несерьезное) мероприятие приглашен известный герой мультипликационного фильма. Выходит, правительство города занимается детскими играми. Такова внутренняя логика данного текста, она и становится опорой ироничного, насмешливого отношения журналиста к «действу» городской администрации.

Предметом внимания автора сатирического комментария могут стать явления любого рода – не только предметные действия, поступки, но и «информационные явления», например высказывания каких-то людей. Так, достижением прессы последних лет стал сатирический комментарий, предметом которого выступают именно суждения, высказывания людей. Такого рода комментарии можно сейчас встретить на страницах многих периодических изданий (как «центральных» – московских, так и региональных, местных).

С определенной долей уверенности можно сказать, что основоположником такой разновидности сатирического комментария стал еженедельник «Аргументы и факты», который первым избрал в качестве предмета своего особого внимания высказывания видных политиков, депутатов Государственной Думы, президента страны, известных государственных чиновников времен начала и последующего периода перестройки в России. В этой газете появилась постоянная рубрика «Жизнеспособность политических субъектов» (иногда она присутствует на странице газеты в виде аббревиатуры – «ЖПС»), под которой и появляются в основном комментарии названной разновидности. Комментарии эти строятся практически всегда по одной и той же схеме – сначала излагается заинтересовавшее журналиста высказывание какого-то «героя», а затем следует высказывание самого журналиста (собственно комментарий).

Из публикации «Медвежья болезнь Явлинского»

(АиФ. № 4.2000)

Г. Явлинский: «У Думы медвежье лицо».

А у вас, судя по вашему поспешному бегству из той самой Думы, – медвежья болезнь.

С. Говорухин: «Нас на заседании Думы чуть не изнасиловали. Мы еле убежали».

Вы убежали, Явлинский убежал, Кириенко убежал, Примаков убежал… А работать кто будет? Путин?

В. Похмелкин: «Нет и не может быть в парламенте вечных противников и вечных союзников. Есть вечные интересы».

Похоже, появился еще и вечный спикер.

В. Жириновский: «Нас обвиняют в том, что мы плохо относимся к населению в районе Чечни».

Неужели в других районах России вас обвиняют в том, что вы относитесь к населению хорошо?

Б. Березовский: «Ленин написал статью „Детская болезнь „левизны“ в коммунизме“. Сейчас впору писать статью „Детская болезнь правизны в капитализме“».

Напишите лучше просто книгу «Капитал», пока Зюганов не сочинил что-нибудь про экспроприацию экспроприаторов.

Г. Зюганов: «Ленин был захоронен нашими отцами и дедами в соответствии с русской исторической традицией. Все святые угодники хоронились в пещерах, монастырях…»

Какой же он святой угодник, если монастыри позакрывал, а хоронился в основном в Швейцарии. Или в Разливе.

Как видим, данная публикация состоит из шести отдельных высказываний депутатов Госдумы и такого же числа журналистских комментариев. Основа этих комментариев – остроумное, ироничное обыгрывание ситуаций, в которых пребывают депутаты – «герои», глупых действий, которые они совершают, абсурдности следствий, которые из них вытекают. Так, комментарий, отнесенный к высказыванию Г. Явлинского, построен на ироничной оценке поведения этого депутата, которое можно объяснить, по мнению комментатора, разве что наличием у Явлинского «медвежьей болезни» (боязни медведей), т. е. страха перед парламентской фракцией, называемой «Медведь».

Комментарий, обращенный к высказыванию С. Говорухина, опирается на ироничный упрек поведения «правых» депутатов в том, что они сами лишают себя возможности участвовать в работе Думы, уступая ее приверженцам Путина.

Комментарий, посвященный высказыванию Г. Зюганова, в основе своей имеет два момента. Первый – установление несоответствия осуществленного Зюгановым отождествления Ленина со святым угодником. Несоответствие это выводится из некоторых дел Ленина (закрытии монастырей). Второй – обыгрывание ошибочного употребления Г. Зюгановым вместо словосочетания «были похоронены» глагола «хоронились», который несет совершенно иной смысл (он означает, что кто-то «хоронил себя», т. е., в переводе со старорусского, «где-то прятался»), И в том и в другом случае в результате рождается ирония, легкая насмешка над автором высказывания.

Такой же художественный прием использован и в комментариях, посвященных журналистами высказываниям других депутатов.

Особенность данного материала заключается в том, что он составлен из фрагментов. Каждый такой фрагмент, в принципе, может быть опубликован как отдельный мини-текст и при этом не потерять своей цельности, свойственной самостоятельному журналистскому произведению. В то же время сведение этих мини-текстов под «крышей» одного заголовка приводит к созданию самостоятельного, но не существующего вне объединенных «фрагментов» текста. Самостоятельность его возникает в силу того, что отдельные мини-тексты объединены одним и тем же журналистским замыслом, местом и временем действия.

Авторы отдельных высказываний как бы объединяются в одного их автора «Правого Депутата Думы», который высказывается по поводу своих действий, связанных с первыми шагами нового парламента. А этому «Депутату» противопоставлен «Журналист» со своим комментарием по поводу таких высказываний и, разумеется, стоящих за ними депутатских действий. То есть в таком «объединенном» тексте просматривается структура (хотя и намеченная «штрихами») обычного, развернутого, цельного комментария.

Сатирический комментарий имеет «родственника» не только в «лице» аналитического комментария, но и в «лице» фельетона. С этим жанром его роднит прежде всего цель выступления. Она заключается в том, что, как и фельетон, сатирический комментарий нацелен на высмеивание определенных человеческих недостатков, пороков, промахов самого разного плана.

Однако если сатирический комментарий «обходится» в основном такими средствами, как ирония, насмешка, то основным методом полноценного фельетона является сатирическая типизация. Иными словами, в фельетоне автор выставляет на осмеяние не единичное, неповторимое явление, а явление, ставшее типичным, явление, «лики» которого можно встретить в самых неожиданных местах, в самых разных сферах жизни.

Проигрывая фельетону в уровне обобщения жизненных явлений, в наборе выразительных средств, сатирический комментарий выигрывает в оперативности, и это делает его незаменимым художественно-публицистическим жанром.