Текст книги "Жанры в арсенале современной журналистики"

Автор книги: Александр Тертычный

Жанры:

Газеты и журналы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

Разумеется, никто не заставляет журналиста выражать свое мнение по поводу того, о чем рассказывает герой исповеди. Как, впрочем, никто и не запрещает это делать. Некоторые корреспонденты заявляют о своем отношении к тому, о чем повествует «исповедующийся», вполне четко и однозначно. Так, например, поступила Наталья Бояркина, записавшая откровения звезды американской эстрады Лайзы Миннелли «Я живу только ради любви» (АиФ. № 51. 1997). Рассказ певицы о том, зачем и сколько раз она выходила замуж, как была алкоголичкой и наркоманкой и т. п., журналистка резюмирует следующими словами: «О своих пороках Лайза рассказывает людям не стесняясь. У нее нет по этому поводу стыда и раскаяния. Что было, то и было… Уж если звезды всегда на виду и как бы под лупой, зачем казаться лучше, чем ты есть?»(выделено мною. – А.Т.).

Как видим, корреспондентка вполне солидарна с тем, что стыд и раскаяние в своих пороках – вещи не обязательные для человека, по крайней мере для эстрадной звезды. Позиция выражена предельно ясно. Но таким образом журналисты, «организующие» исповедь, поступают относительно редко.

Довольно часто журналисты дают исповедующимся полную свободу в изложении различных пикантных подробностей личной жизни, мрачных ситуаций и т. д., а сами применяют, так сказать, «фигуру умолчания» по отношению к тому, о чем идет речь в исповеди. Это позволяет, с одной стороны, дистанцироваться от содержания выступлений, а с другой – используя в качестве наживки нечто «жареное», подцепить на крючок определенное число невзыскательных читателей.

Иногда журналисты объясняют свое молчание тем, что пресса, мол, должна давать факты, обнажать язвы общества, а не комментировать их. Пусть читатели сами делают вывод. Но какой вывод может сделать человек, способный его сделать, столкнувшись с «фигурой авторского умолчания» по отношению, скажем, к мерзостям, содержащимся в иной исповеди? Очевидно, он будет звучать так: «Молчание есть знак согласия». В результате наиболее серьезные читатели уходят. Хотя аудитория газеты или журнала, разумеется, может не уменьшаться и даже расти. Но за счет деградированной публики. Что, впрочем, может быть абсолютно безразлично для изданий, ориентированных прежде всего на коммерческий успех.

Чем исповедь как жанр отличается от других жанров журналистики? В «неразвитом», «свернутом» виде элементы самоанализа (главного признака исповеди) можно обнаружить в самых разных публикациях – заметках, корреспонденциях, рецензиях, статьях и т. п., где присутствует личное «я» журналиста. Однако для публикаций этих жанров самоанализ не является целью. Он содержится в текстах постольку, поскольку помогает прояснить какую-то мысль, внести экспрессивное, образное начало в публикацию, показать напряженность ситуации, в которой оказался автор будущего выступления. Когда же самоанализ перерастает из подсобного фактора в одну из главных целей публикации, то тогда и возникает своеобразный и вполне самостоятельный жанр – исповедь.

Аналитический пресс-релиз

Стремление СМИ выжить в эпоху бурного развития рыночных отношений в стране явилось причиной того, что на страницах газет и журналов, в теле– и радиопрограммах прочно обосновалась реклама, ставшая источником материального благополучия большинства изданий. Реклама присутствует в СМИ не только в форме чисто рекламных текстов. Она также облачается в одежду журналистских материалов. Это, в частности, привело к возникновению активно заявившего о себе жанра «пресс-релиз». Пресс-релизом называется подборка информационных сообщений, рассказывающих о достоинствах какой-то фирмы или отдельной личности, например кандидата в депутаты. От них, собственно, и поступают такие пресс-релизы в СМИ. Полученный в редакции пресс-релиз не обязательно будет опубликован. Возможно, он станет просто одним из источников информации, которая будет использована редакцией для ориентации в деловом мире или в выборной кампании. Из него также часть материала может быть изъята и опубликована в виде заметки, хроники, информационной корреспонденции.

Таким образом, пресс-релиз способен быть преобразован в какой-то уже известный журналистский жанр. Однако журналист может поставить перед собой задачу сохранить рекламную суть пресс-релиза и, дополнив его необходимыми новыми сведениями, убрав лишнее, подготовить публикацию, обладающую своеобразными чертами. Эта публикация может быть и аналитической по своему характеру. Соединение аналитического и рекламного началлежит в основе аналитического пресс-релиза.

Предметом аналитического пресс-релиза являются качества, возможности каких-либо людей или организаций, фирм, учреждений во взаимосвязи их с потребностями, задачами, которые в данный момент могут быть у аудитории СМИ. Журналист, поставивший перед собой задачу подготовить пресс-релиз, встает перед необходимостью проанализировать причинно-следственные взаимосвязи между возможным удовлетворением потребностей, которые есть у аудитории СМИ, и рекламируемой деятельностью фирм, учреждений, отдельных личностей.

Причем цель аналитического пресс-релиза заключается не просто в том, чтобы показать, что данная организация или личность способны решить какие-то проблемы данной аудитории, но и доказать это. Поэтому автор аналитического пресс-релиза обращается к доказательному рассуждению, к использованию аргументации, подтверждающей его утверждения.

Как правило, в пресс-релизе в качестве аргументов применяются примеры успешной деятельности данной фирмы, учреждения, лица, их высокие профессиональные качества, моральные и иные положительные стороны. Авторы аналитических пресс-релизов также часто опираются в своих утверждениях на положительные отзывы о деятельности рекламируемых компаний и лиц, на экспертные оценки, поддерживающие позицию авторов.

Таким образом, жанру аналитического пресс-релиза присущи два основных вида анализа – причинно-следственный и оценочный. В ходе оценочного анализа устанавливаются высокие положительные качества рекламируемой фирмы или отдельных лиц, а в ходе причинно-следственного анализа демонстрируется то, что именно с помощью этой фирмы, этих лиц будут решены те конкретные задачи, которые стоят перед данной аудиторией СМИ.

Из публикации «Москвичи могут жить лучше»
(Новая газета. № 44. 1999)

Сергей Кириенко, кандидат на пост мэра Москвы, начал свою предвыборную кампанию с презентации программы социально-экономического развития Москвы. Свое выступление на пресс-конференции в Московском избирательном штабе вице-премьер начал с попытки развеять иллюзии по поводу мифа о московском экономическом чуде: негативные социально-экономические последствия, порождаемые необходимостью погашения задолженности и сокращения расходов на социально-культурную сферу, станут явственно заметны уже в мае-июне 2000 года. Отмечу, что общий долг правительства Москвы уже превысил три миллиона долларов.

Кириенко сделал удивившее журналистов заявление:

– В Москве нет необходимости ни уменьшать расходы, ни повышать доходную часть бюджета. Надо лишь прекратить разбазаривать огромные средства и воровать.

Всего в московском бюджете нами изыскано дополнительно 2,5 млрд. долларов. Подобный экономический эффект достигается благодаря разумному использованию средств.

– Повышение эффективности инвестиционной политики московского правительства способно привести в бюджет около миллиарда долларов.

– Сравнимые средства могут дать увеличение собираемости налоговых поступлений (с начала этого года налоговая недоимка выросла на 50 %).

– Доходы от управления госсобственностью, доходы от которых сейчас в Москве в десять раз меньше, чем в Санкт-Петербурге, при наведении элементарного порядка могут быть повышены более чем на 30 %. Контроль за использованием валютных средств сохранит для города 28 % валютных поступлений в. московский бюджет.

Изысканные 2,5 млрд. долларов должны быть привлечены на нужды города и москвичей. При этом часть суммы заложена нами в подготовленную программу социально-экономического развития Москвы.

Москвичи должны получать от города больше.

Командой Кириенко при активном участии кандидата на пост вице-мэра Вячеслава Глазычева запланировано:

– Увеличение пособия на детей до 375 рублей вместо нынешних 58; повышение доплат не работающим пенсионерам и занятым на должностях младшего и хозяйственно-обслуживающего персонала до 770 рублей вместо нынешних 575; рост доплат одиноким матерям до 400 рублей вместо нынешних 116.

Назначение оставшихся средств должно быть решено с помощью публичного обсуждения.

– Главной проблемой существующей ныне в Москве экономической системы, – считает Кириенко, – является отсутствие равных возможностей у субъектов экономической деятельности. Эта система может представляться столичным чиновникам, поскольку именно на них она и рассчитана. Но для москвичей подобная система является достаточно дорогим удовольствием. Она делает жизнь дороже, вынуждая нас оплачивать и неэффективность городского хозяйства, и непомерные аппетиты привыкшего к безнаказанности московского чиновничества. В Москве в 2,5 раза дороже, чем по России, жилищные услуги; в 1,5–2 раза – основные продукты питания; в 2 раза дороже стоимость электроэнергии и тепла. Москвичи при реализации нашей программы не только получат дополнительные доходы, они станут меньше тратить. Прежде всего за счет уменьшения взяток, составляющих почти миллиард долларов в год, включаемых в конечную стоимость товаров и услуг. Добиться этого можно, используя только экономические методы.

Для этого необходимо всего лишь обеспечить:

· равенство всех субъектов экономической деятельности;

· реальную безопасность хозяйственной и социальной жизни;

· устранения всех посредников, стоящих между лицами, получающими бюджетные средства, и лицами, принимающими решения;

· адресность социальной защиты;

· конкурсность и открытость городских инвестиционных проектов.

Программа, разработанная для Москвы, основывается на реалиях экономической жизни столицы, но не является локальной, по мнению Кириенко, и описанные в ней методы могут быть с успехом использованы для решения проблем других регионов России.

Данный материал, поскольку в нем излагается выступление кандидата в мэры на пресс-конференции, чем-то напоминает аналитический отчет. Однако аналитический отчет не ставит перед собой рекламно-пропагандистские цели, присущие представленной выше публикации. А для пресс-релиза такие цели выступают главными, независимо о того, на основе каких публичных высказываний (иных источников информации) он подготовлен.

Доминирующим в аналитических пресс-релизах является оценочный анализ, поскольку, получив представление о том, какими качествами обладает рекламируемый предмет, аудитория может довольно легко установить его пригодность в качестве средства (причины) удовлетворения своей актуальной потребности.

Характерная черта пресс-релиза, объединяющая его в известной мере с жанром письма, – это прямое обращение автора к своей аудитории, призыв к ней действовать определенным образом.

Тем, кто хочет застраховать себя от сотрудничества с недобросовестными деловыми партнерами, концерн «Столица» предлагает заключить договор о предотвращении неплатежей или непоставок товаров и после подписания документа выступает гарантом сделки.

Работа над аналитическим пресс-релизом требует от журналиста прежде всего внимания к достоверности предлагаемой ему фирмами, отдельными лицами информации о своих возможностях. Поскольку недостоверная информация, если она будет опубликована, способна нанести материальный и моральный урон аудитории данного СМИ.

Глава 4
ХАРАКТЕРИСТИКА ХУДОЖЕСТВЕННО-ПУБЛИЦИСТИЧЕСКИХ ЖАНРОВ

Данная глава посвящена анализу типов текстов (некоторые из них исследуются впервые), которые обычно относят к «авторской» или «писательской» журналистике, подчеркивая тем самым их особый характер. Проявляется он прежде всего в повышенной требовательности к языку, художественной образности, эмоциональной насыщенности текстов, глубине авторского обобщения действительности. В силу этого освоение искусства выступления в художественно-публицистических жанрах считается наиболее трудной ступенью при восхождении к вершинам журналистского мастерства.

Очерк

Понятие «очерк» в качестве названия журналистских публикаций определенного типа имеет неясное происхождение. Хотя существует мнение, что к его появлению причастен А.М. Горький, который в одном из своих писем коллеге по словесному ремеслу указывал, что исходным в определении текста, имеющего известную литературную форму, как «очерка» является глагол «очерчивать» [27]27
См.: Горький M.A.-O. Жиге //Собр. соч.: В 30 т. М., 1953. Т. 30. С. 145.

[Закрыть].

Точность этого мнения установить трудно. Однако то, что публикации, которые А.М. Горький называл «очерком», появились отнюдь не в тот момент, когда у него возникла мысль назвать их именно этим «именем», сомнения не вызывает.

Среди родоначальников отечественного очерка исследователи российской журналистики называют имена В.Г. Короленко («В голодный год»), А.П. Чехова («Остров Сахалин»), Г.И. Успенского («Разорение»), Н.В. Успенского («Без языка») и др. Немалое число выдающихся мастеров этого жанра прославили советскую журналистику, например А.М. Горький, М.Е. Кольцов, Б.Н. Полевой, К.М. Симонов, А.А. Бек, А.А. Аграновский, В.В. Овечкин, Г.Н. Бочаров и многие другие.

Очерк считается «королем» художественно-публицистических жанров, но с точки зрения подготовки его – он один из наиболее трудоемких. И это действительно так, поскольку написать хороший очерк журналист сможет только в том случае, если он уверенно владеет разными методами отображения действительности, существующими в его ремесле [28]28
См.: Ампилов В.А.Современный газетный очерк. Минск, 1972.

[Закрыть]. При подготовке очерка мало, например, суметь найти подходящий предмет выступления, успешно собрать материал, проанализировать его. Надо еще и соответствующим образом переосмыслить информацию и воплотить ее в такую форму, которая будет признана, действительно очерковой.

Сущность очерка во многом предопределена тем, что в нем соединяется репортажное (наглядно-образное) и исследовательское (аналитическое) начало. Причем «развернутость» репортажного начала воспринимается как преобладание художественного метода, в то время как упор автора на анализ предмета изображения, выявление его взаимосвязей выступает как доминирование исследовательского, теоретического метода. Соответственно в ходе их применения создается или преимущественно-художественная, или преимущественно-теоретическая концепция отображаемого предмета. И уже в рамках той или иной концепции собираются или «перерабатываются» эмпирические факты. Именно непроясненность названного обстоятельства долгое время служила исходным моментом горячих споров о том, относить ли газетный (журнальный) очерк к художественным произведениям или же – к документально-журналистским.

Преобладание в ходе подготовки очерка того или иного метода зависит прежде всего от цели и предмета исследования. Так, если предметом исследования выступает какая-то проблемная ситуация, то целесообразным для ее исследования будет теоретический метод. Если же предметом журналистского интереса стала личность, то более подходящим для выявления ее характера будет художественный метод, позволяющий, так сказать, более естественным путем проникнуть в психологию личности, без представления о которой трудно судить о достоинствах или недостатках любого человека, в том числе и героя очерка.

Несмотря на то что во многих случаях (например, в публикациях широко известного в недалеком прошлом талантливого очеркиста – известинца Анатолия Аграновского) аналитическое, исследовательское начало в очерках является ведущим, все же представление об очерке в основном связано с существованием в нем «репортажного» начала (применением художественного метода). Не случайно, например, в немецкой журналистике (как уже говорилось выше в разделе, посвященном репортажу) очерковые материалы называются «репортажами» («reportage»).

Конечно же, зная это, нельзя забывать о том, что «интенсивность» применения художественного метода в создании публикаций очеркового плана в каждом конкретном случае может быть очень разной. Это, разумеется, сказывается и на уровне художественности того или иного очерка. Один полюс очеркового спектра может быть (в этом плане) представлен текстами сугубо документальными, основанными на конкретных фактах. Противоположный же – текстами, которые примыкают к собственно художественному творчеству (вспомним очерки классика отечественной публицистики Валентина Овечкина). Между этими полюсами бытует огромное количество очерковых публикаций, соединяющих в себе документально-фактологическое и художественное начала в самых разных их «пропорциях».

Современному очерку чаще всего свойственна документальная насыщенность, часто – в ущерб художественности. Это, очевидно, вызвано тем, что исходный материал, т. е. фактические события, о которых сообщает очеркист, часто настолько драматичен, сюжеты их настолько непредсказуемы, раскрываемые тайны настолько заманчивы, сенсационны, что сами по себе способны привлекать внимание читателя и восприниматься им на уровне информации, черпаемой из самых интересных художественных произведений. В этом случае потребность в интенсивной художественной переработке исходной информации нередко становится излишней.

Рассмотрим основные черты наиболее распространенного на сегодняшний день типа очерковой публикации.

Из публикации «Смертельный автостоп»
(Московский комсомолец. 24 декабря. 1998)

Из письма подсудимого Виктора Анатольевича Боровкова судье Чудовой после приговора:

Добрый день, очаровательная госпожа! Я очень переживаю за Ваше драгоценное здоровье. Поэтому осмелился написать Вам письмо, Валентина Павловна! Я от души желаю Вам счастья и благополучия в служебных и личных делах. Прошу извинить меня за вторжение в Вашу личную жизнь…

Далее следует основное содержание очерка:

Сказать по правде, Виктор Анатольевич Боровков ошибается. Если уж говорить о жизни, насыщенной детективами, скорей всего стоит поговорить о жизни самого Боровкова, а никак не судьи Чудовой, которая каждый божий день с утра пораньше выходит из метро на станции «Баррикадная» и не более чем через сотню шагов входит в здание Московского областного суда. И сидит там до ночи. Вот и весь детектив.

А Боровков в октябре 1994 г. вернулся из колонии, где провел восемь лет, и сразу решил, чем будет заниматься. Он выбрал «детектив», как он это сам понимает. Поскольку в свои сорок с лишним лет Боровков приобрел весьма прибыльную, хоть и опасную профессию – он был особо опасным рецидивистом. И с момента, с которого начинается наш рассказ, «ходил» в тюрьму шесть раз – за грабежи, разбои и убийство. Так вот, вернувшись домой, Боровков решил сколотить «бригаду». Но не просто «бригаду» из пьяни и рвани, а банду товарищей, отобранных по принципам, выстраданным на богатом личном опыте. Поначалу Боровков явился к матери, она жила в Москве у родственницы. И он поселился у тетки и сразу наведался к бывшей любовнице, пьянице и торговке наркотиками. У нее было два сына, Сергей Гущин и Дмитрий Грациян. Оба молодых человека проживали в поселке Красково и нигде не работали. Только Сергей жил у матери, а Дмитрий – у отца. Вот этих молодых людей Боровков и записал первым делом в свой «отряд». Андрей Илюшкин учился в одном классе с Грацияном. А Юрий Петровский стал членом этого коллектива по недомыслию и слабости характера. Всю сознательную жизнь он мечтал о машине. Став ее обладателем, он попадает в аварию и разбивает чужую машину. За ремонт надо платить, а денег нет. Боровков дал ему денег и сказал: отработаешь, будешь нас возить. И Петровский стал возить бандитов, которые решили начать с квартирных краж. Для работы им нужен автомобиль. И вот 23 декабря в Люберцах у гастронома Боровков, Гущин, Грациян останавливают «Москвич» А. Трушина. Сказали: подбрось до гаражей на окраине Краскова, расплатимся канистрой бензина. Бензин тогда был дефицитом.

Это был гараж Грацияна – отличный двухэтажный теплый гараж со всеми удобствами. На втором этаже была светелка, оборудованная для буден и праздников. Как только машина остановилась, Боровков достал нож, а Грациян – газовый пистолет. Трушина заставили пересесть на заднее сиденье, и машина въехала в гараж. Там его связали.

Нацепили на глаза черную повязку, заперли в гараже и умчались. Благодаря неимоверным усилиям, Трушин через несколько часов освободился от пут и побежал в милицию. Он был в таком состоянии, что пошел не в ту сторону и до ближайшего поста ГАИ добирался чуть ли не до утра. Он был в шоке.

Трушин до конца своих дней должен благодарить судьбу за то, что родился в рубашке. Если бы бандиты не торопились, его бы, конечно, прикончили в гараже. Но в том-то и дело, что им во что бы то ни стало нужно было вовремя поспеть в Малаховку. Там на Дачной улице проживала семья Сапожниковых (здесь и далее фамилии потерпевших изменены). Семья очень хорошая, дружная – муж, жена и маленький ребенок. Соседка Сапожниковых дружила с Петровским. Вот она-то и рассказала, что у «банкирши» (Сапожникова работала бухгалтером в банке) полон дом добра: только что шубу дорогую купили, хранят дома пять миллионов на другую покупку, есть золото, импортная техника – короче, много чего есть.

У Трушина, на машине которого бандиты приехали на Дачную улицу, обнаружили удостоверение сотрудника ФСБ. Позвонили в квартиру. Когда хозяева спросили, кто там, им в глазок показали это удостоверение. Расчет был точный: не задавая вопросов, дверь открыли. Зачем? Почему? Как не пришло в голову хозяину дома, который работал начальником производства на государственном предприятии, коротко говоря, инженером, что сотрудникам ФСБ в его доме делать просто-напросто нечего. Был бы лихой человек, ну еще, куда ни шло, но он-то зачем дверь открыл? Открыл вот. Их собрали вместе и объяснили, что если не отдадут все ценное, что есть в доме, то заберут ребенка и отрубят ему голову. Рядом постоянно находился Боровков с ножом, а двое другие, не бросая пистолета, собирали вещи и укладывали их в сумки. Затем вынесли телевизор, видеоплейер, телефон, магнитофон, шапки, шубы, деньги, драгоценности. Сели в машину и поминай как звали. В ходе предварительного следствия и в суде Сапожниковы твердо опознали Боровкова и Гущина, а Грацияна уверенно опознать не смогли, так как он в момент нападения закрывал лицо. Стеснялся значит. Зимние шапки, магнитола, украшения из золота были найдены у Грацияна и девушки Петровского.

Деньги поделили поровну, а Петровскому сказали: тебе ничего не положено, за тобой долг. Вещи продали, а кое-что привезли в гараж. Этот гараж в дальнейшем стал базой «труда» и отдыха банды Боровкова.

Валентина Павловна, Вы навсегда в моем любящем сердце! Из-за уважения и любви к Вам я готов в любую минуту изменить свой образ жизни… Мою жизнь держите при себе, при желании и меня заберите. Понятия в счет недействительны. К тому же за последние пятнадцать лет я так устал, что чувство страха просто отсутствует.

Через два дня после нападения на Трушина и Сапожниковых они снова остановили в Люберцах машину и попросили сидевшего за рулем А.И. Зубкова подбросить их до гаражей в Красково. Зубков работал в воинской части и по вечерам подрабатывал на машине. Боровков сел на переднее сиденье. Приехали в Красково, достали пистолет, Боровков ударил Зубкова ножом в грудь, потом его перетащили на заднее сиденье и место водителя занял Петровский. Приехали в поселок Коренево Люберецкого района и остановились недалеко от бетонного забора воинской части. Зубков умолял отпустить его и говорил, что готов на все. Избили его зверски. Установлено, что Гущин несколько раз ударил Зубкова головой о бетонные плиты, а Боровков нанес не меньше десяти ударов ножом. Зубков умер на месте.

На другой день украденную машину Боровков продал своей сестре. Вырученные от продажи полторы тысячи долларов поделили на троих. Петровскому, как всегда, ничего не досталось.

Двумя днями позже неподалеку от станции Томилино Боровков, Гущин, Грациян и Петровский остановили «Жигули» И.М. Ларина, который был за рулем, попросили подбросить в Красково на Заводскую улицу. Подбросил. Все было отработано по сценарию, с одной лишь разницей – убивать им было некогда. Бандиты спешили в деревню Денисиху Егорьевского района. Ларина связали и приковали наручниками к батарее. Несколько часов спустя ему удалось выбраться на улицу.

И все-таки Вы очаровательная женщина и расстрелять меня можете только за то, что я уважаю Вас и люблю! Все остальное – надуманные детали московского ветра.

В Денисихе, как рассказывал приятель Грацияна Грибков, жил богатый коммерсант Муранов. Бывший милиционер Муранов сменил профессию и стал фермером, достатку которого, как выяснилось в суде, завидовали соседи и знакомые. Тому, кто хочет понять, как живут люди в современной деревне, было бы очень полезно посидеть в судах или полистать уголовные дела. Какие интересные открытия ожидают любознательных! Вот, говорят, в Тибете местные жители, известные своей бедностью, всегда улыбаются. Все туристы обращают внимание прежде всего на их доброжелательность, а уж потом на красоту Тибетских гор. Так то в Тибете. А нас душит жаба. Оказывается, люди мучительно завидуют друг другу. Вот Грибков и привез друзей к дому Муранова. Петровский остался в машине, а Боровков, Гущин и Грациян подошли к дому, Грациян должен был остаться на улице. Боровков и Гущин постучали.

Муранов надел валенки и пошел на террасу. А собака не пускает. Муранов оттолкнул ее и открыл дверь. Боровков и Гущин уже были на террасе. Собака прыгнула Муранову на грудь, но он в сердцах отбросил ее – молодая, глупая. Тем временем Гущин выстрелил из газового пистолета. Выстрел ослепил Муранова, и он стал оседать на пол. В этот момент Боровков занес нож. Падающего Муранова подхватил сзади Гущин. И тут Боровков наносит удар. По заключению судебно-медицинской экспертизы, Муранову и он Выстрел ослепил Муранова, стал оседать на пол. В этот момент Боровков занес было причинено проникающее ранение грудной клетки с повреждением легкого. Но это не все. Боровков ранил в руку и Гущина, который держал падающего Муранова. Этого налетчики, конечно, предвидеть не могли. Пришлось срочно отступать без добычи.

К полуночи приехали в поселок Новогорье и у первого встречного спросили, где поблизости можно найти врача. Люди показали – вот дом, где живет врач. Теперь представьте картину – в дом незнакомого вваливаются четверо, один из которых ранен. Рассказывают, что на них напали разбойники. Чем не готовый сюжет для кино? Доктор ведет раненого в ванную, снимает с пробитой руки перчатку, бросает ее в раковину и начинает промывать рану. Кровотечение не останавливается. Тогда врач вызывает «скорую», которая доставляет всех четверых в егорьевскую больницу. Перед уходом они не забывают забрать перчатку. Из больницы бандиты скрылись по-английски, не попрощавшись. А Муранова едва успели довезти до больницы – выжил чудом.

А ведь правда Вас люблю, Валентина Павловна! Я, конечно, в кассационной жалобе не напишу этого, не могу пойти на то, что в Верховном суде могут подумать о Вас плохо. К тому же Вы для меня само очарованье! Вот сейчас пишу Вам письмо, а тут один убивец спрашивает: «Что, жалобу пишешь?» Я ему говорю, что судье в любви объясняюсь, что сердцу не прикажешь. Говорю, что за любовь жизнью заплачу. Бог мой! Видели бы Вы его лицо! Он не любил, ему не понять! Рожденный пить, за женщин забывает!

Пять дней спустя, на второй день наступившего Нового года, Боровков, Петровский, Гущин остановили у гастронома в Люберцах «Жигули». Как обычно, попросили водителя подбросить их до гаражей. В Красково водителя В. Голикова перетащили на заднее сиденье и поехали к лесу. На опушке Голикова выволокли из машины. Кто выстрелил в него? В суде бандиты грызлись друг с другом, оспаривая этот выстрел. Боровков сказал, что стрелял Гущин. Гущин кричал, стрелял не я, а ты, но ты был пьяный и первый раз промахнулся! Пуля попала в грудь, но не в сердце. Голиков бросился бежать, но Боровков догнал его и добил ножом.

В зале суда Боровков сказал: мне было противно, что он встал на колени и умолял не убивать. К тому же ему нужна была машина, потому что Боровков решил научиться водить. Он готовился к урокам. Через два дня машина вышла из строя, и он ее бросил. Позже видели, как ее забрали работники милиции.

Через три дня после убийства Голикова зловещая троица остановила в одном из переулков Краскова «Жигули» полковника П. Пастуха. Его вывезли в Раменский район и остановились на трассе возле указателя «Детский лагерь „Огонек“». Еще в машине Боровков потребовал у водителя дубленку. Он возмутился… Труп П. Пастуха был позднее обнаружен в лесу.

Четырьмя днями позже у станции метро «Выхино» в Москве Боровков, Петровский, Гущин остановили новенькую «девятку». На сей раз бандиты попросили довезти их до стадиона «Электрон» в Красково. Приехав на стадион, они приказали водителю по фамилии Маленкин пересесть на заднее сиденье. Маленкин наотрез отказался выполнять это требование. Его жестоко избили, выбили зуб, вся машина была в крови. Его буквально отрывали от руля, и его место по уже знакомой схеме занял Петровский. Куда поехали? На берег речки Пехорки, где у Боровкова был сарай.

На этом самом берегу провидение протянуло Маленкину руку помощи, но он ее, видимо, не разглядел. Боровков сказал Маленкину, что его запрут в сарай, что ему нужна машина. Как бы крепко его ни связали, как бы крепко его ни заперли, он бы оттуда выбрался. Но он сказал, что с машиной расстаться не может и готов ехать куда угодно и делать что угодно. Этим он страшно взбесил Боровкова. Маленкин сказал, что поедет в багажнике, и сам туда полез. Его там и застрелили.

Тело Маленкина вытащили на берег, привязали к спине канистру с бензином и выбросили в реку.

Петровский и Гущин сказали, что тело долго не тонуло, потому что у берега было мелко. Пришлось его отталкивать. Труп обнаружить не удалось, несмотря на то, что родственники за свои деньги наняли водолазов и они несколько дней метр за метром обследовали чуть ли не всю речку. Барков в суде заявил, что обстоятельства убийства Маленкина ему известны и что он готов показать место, где произошло убийство. Однако на вопрос об участии в убийстве ответить отказался.

Он все время повторял: где труп?

Через несколько дней их остановили на посту ГАИ – просто так, проводилась какая-то проверка. Машина оказалась в угоне. Пока разговаривали, Гущин выбросил пистолет под машину, уже деваться было некуда. Первым делом они выдали Грацияна, которого в тот день с ними не было.

Вдохновение посетило его на Новый год. Он и Илюшкин приехали в Раменское, выпили. И стали размышлять: чем они хуже Боровкова? Они тоже могут останавливать машины и убивать водителей. Но старый испытанный сценарий решено было слегка изменить. Они вышли на улицу, улыбнулись двум местным барышням и попросили остановить двух прохожих. Барышни просьбу исполнили. Прохожих раздели, ограбили, избили и скрылись. Ага, получилось. Значит, можно останавливать машину. Барышни остановили машину «Жигули». За рулем был прапорщик Кирьянов. За 10 тысяч он согласился довезти приятелей до деревни Поповка.

В машину сели трое: Грациян, Илюшкин и неустановленное лицо, которым, по всей видимости, был Грибков, уже знакомый нам по истории с фермером Мурановым. У Грибкова не спросишь, он, говорят, убит в драке. Но это было позже. А в тот январский вечер Кирьянов привез приятелей в Поповку и вместо денег получил удар ножом в шею. Кирьянов не растерялся, выскочил из машины и бросился бежать. Грациян и Илюшкин за ним. Преследовали его долго, чуть ли не целый километр, да по снегу. В него стреляли. К счастью, Бог дал ему сил и ему удалось скрыться. Бандиты сели в машину и были остановлены милицией у железнодорожного переезда возле станции «Совхоз».

Боровков, сидя в тюрьме в ожидании суда, в камере убил еще одного человека. Перед тем как летопись его банды попала в областной суд, к Валентине Павловне Чудовой, дело об убийстве в тюрьме слушалось в Мосгорсуде. Приговор: пятнадцать лет лишения свободы.

Валентина Павловна! У меня слабое, любящее сердце. Я удивляюсь, как не умер, слушая приговор.

Если бы я писала учебники для будущих судей, я бы непременно целую главу посвятила бы именно этому многотомному делу. Почему? Потому, что, во-первых, это классическое дело конца 90-х годов, и, во-вторых, потому, что в этом деле было все для того, чтобы вынести приговор, равно как все для того, чтобы вернуть дело на дополнительное расследование. Все, как всегда, зависит от человека. Одного человека – судьи.

Ну, взяли бандитов на угнанных машинах.

Ну, обнаружили трупы убитых владельцев.

Что дальше? Ведь Боровков, да и Грациян, кстати, тоже никогда не признавались в совершении убийств. Боровков в зале суда сказал Чудовой: вы меня не расстреляете, потому что я никогда ничего не признавал и на себя не брал, а доказательств нет.

Свидетелей мало, да и те боятся.

Признавать-то Боровков ничего не признавал, а с Гущиным рядился за каждое слово, фактически повторяя его рассказ. Но, для того чтобы это произошло, судье надо было восстановить события в их логической последовательности. А логика судьи – это плод его вдохновения: все собирается в единое целое только в результате тончайшего, микроскопического исследования всех обстоятельств дела. И эта логика может быть только исчерпывающе адекватной событиям. Только тогда люди, которые хотели бы молчать, начинают говорить.

А вдохновение – это награда за бесконечные усилия. Можно обойтись без него. Тогда судья видит только то, что видит, слышит только то, что слышит. А не то, что должен слышать.

Боровков из очередной тюрьмы вернулся уже дипломированным убийцей. Перед ним никогда не стоял вопрос о роде деятельности. Он убил даже в ожидании очередного приговора в тюрьме. Чувство самосохранения не возобладало над инстинктом убийцы. Эту деталь суд должен был оценить сполна. А Гущин сказал Чудовой: «У меня судьба такая. Чем еще я должен был заниматься? Ведь я родился в тюрьме». Между тем сотрудники Коломенского детского дома рассказывают, что Гущин часто возвращался в детдом с полными сумками. Накупит конфет, печенья, яблок да и приедет туда, где провел детство. Другого-то места не было. Всех одарит, угостит, да и поминай как звали. Появятся деньги – и он появится. Он добрый, но воровать начал раньше, чем ходить в школу. Как же добрый, когда убийца? Да вот что хотите с этим, то и делайте. В зале суда он сидел не поднимая головы. А его родной брат Грациян – напротив. И он еще рта не успел открыть, как стало понятно, как нежно и бережно Грациян себя любит.

Петровский стал жертвой своей бесхарактерности и в суде прожил свою жизнь заново. Прожил мучительно. Илюшкин – подросток, которого можно было повести за руку направо, а можно – налево.

Сергей Гущин решением Московского областного суда приговорен к 14 годам лишения свободы, Дмитрию Грацияну сидеть 6 лет, Юрию Петровскому – 7, Андрею Илюшкину – 6 лет условно. А Виктор Боровков приговорен к исключительной мере наказания.

Виктор Боровков – судье Чудовой:

А приговор я пока не получил. Не читал еще, в каком виде любимая женщина отправила меня на «шестой коридор» в Бутырку. Вот напишите в приговоре – за любовь! Я не прощаюсь. За грамматику прошу не привлекать к уголовной ответственности.

Рассматривая эту публикацию, можно отметить, что, несмотря на высокую насыщенность ее фактическим материалом, она не превращается, скажем, в статью или корреспонденцию, а остается очерком. Почему? Прежде всего потому, что журналист действует по «алгоритму» творчества, присущему именно очеркисту («писателю в газете», как его называли раньше). В чем это проявляется?

Назад к карточке книги "Жанры в арсенале современной журналистики"