Текст книги "Судьба вселенца (СИ)"

Автор книги: Александр Борискин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

   – Иоганн Оттович, не задумывались над реконструкцией домов? Еще несколько лет и приличных жильцов мы всех растеряем.

   – Ну, как же! Ежегодно господину генералу приносил на подпись предлагаемый бюджет, в котором эти работы предусматривались, и ежегодно он их вычеркивал из списка первоочередных работ.

   – Почему?

   – Реконструкция требовала полностью расселения дома как минимум на год, то есть потерю дохода от него, да еще и значительных капитальных вложений. Все вместе это составляли такие деньги, что проще было снести дом и выстроить новый.

   – А кто занимался составлением сметы затрат на реконструкцию домов? Специалисты?

   – Да, я обращался в архитектурную контору господина Шлоссера. Специалисты оттуда проводили обследование домов и делали предложения по их реконструкции.

   – И в какие суммы, в среднем, выливалась такая реконструкция?

   – От шестидесяти до девяноста тысяч рублей в зависимости от состояния дома.

   – То есть, в среднем семьдесят пять тысяч да умножить на пять, получается триста семьдесят пять тысяч! Да и потери от прекращения их эксплуатации за пять лет от недополученной арендной платы еще составят ... триста тысяч! Да, сумма внушительная. Одно успокаивает – эти вложения будут не одномоментные, а растянуты на пять лет. То есть ежегодно потребуется дополнительно не более ста тридцати пяти тысяч рублей. Кроме того, мы можем при реконструкции повысить этажность, а при заселении реконструированных домов мы сможем значительно повысить арендную плату: процентов на двадцать пять. Это еще сократит наши затраты на следующие годы и понизит общие потери не менее, чем на шестьдесят тысяч рублей. Я хочу встретиться с господином Шлоссером и более внимательно вникнуть в это дело. Устройте мне завтра встречу с ним.

   – Как Вам будет угодно, господин фон Коль!

   "Прекратить спонсорскую помощь Консерватории или значительно её уменьшить – вот и изыскана половина необходимых ресурсов!"– размышлял Питер.

   Контора Шлоссера располагалась на Невском проспекте недалеко от Аничкова моста. Сам господин владелец был здоровенным представительным мужчиной с большой черной бородой, круглыми очками и легким характером. При встрече они сразу понравились друг другу, а когда оказалось, что оба – немцы, то прониклись и более теплыми чувствами. Разговаривали они на немецком языке.

   – Я прекрасно понимаю, что вложения в реконструкцию Ваших доходных домов будут велики, но, в конечном счете, Вы выиграете!– убеждал Питера Шлоссер.– Еще пять – семь лет и в Ваших домах никто не будет селиться! Лучше не допускать такой ситуации, а постепенно заранее выправлять её, чем оказаться вынужденным единовременно вкладывать большие деньги.

   Я согласен с приведенными Вами суммами необходимых вложений, только Вы не учли еще и нашу работу: архитекторов, сметчиков, чертежников. Так что, смело увеличивайте необходимую сумму на двадцать процентов.

   – Все ли дома необходимо реконструировать? Может, выгоднее некоторые из них снести и на их месте построить новые?

   – Я бы так и сделал с домами на Гороховой улице и Обводном канале. Они очень старые, реконструировать их будет сложно. Остальные – вполне могут послужить еще не один десяток лет.

   – А в чем будет заключаться реконструкция?

   – Во-первых, в замене деревянных перекрытий. Мы предлагаем вместо них поставить металлические швеллера и залить их бетоном. Сразу увеличится высота потолков, пожаробезопасность дома. Далее, провести существенную перепланировку квартир, уменьшив количество проходных комнат, установить центральное теплоснабжение, модернизировать водопровод и канализацию. Установить лифты. В домах, где позволят фундаменты, увеличить этажность. Ну, что-то в этом роде.

   – Вы не могли бы мне составить укрупненную справку по домам: что и как Вы советуете сделать, в какие сроки и оценить стоимость работ. Только тогда может быть предметный разговор. Если мне все будет ясно и все устроит, я заключу с Вами договор, и вы будете главным в реконструкции домов. Может быть, Вы продумаете вопрос и с проведением строительных работ? Это будет для Вас выгодно, а мне удобно – всегда лучше иметь дело с одним исполнителем, который и проектирует, и строит и сдает дом "под ключ".

   – Как Вы интересно сказали: "Под ключ!" Надо запомнить.

   Между прочим, я давно присматриваюсь к ряду подрядчиков – строителей для покупки их дела. Это примерно то, о чем Вы говорили. Если мы договоримся, я обязательно расширю свое дело и введу в него строителей и на Вашем заказе отработаю новую систему строительства "под ключ"!

   – Когда ждать результат нашего разговора – справку по домам?

   – К концу сентября.

   – Приемлемо.

   Посещение банков произвело на Питера благоприятное впечатление: вложенные деньги приносили стабильный доход в среднем под восемь процентов в год. Как говорят: "Не трогай лихо пока оно тихо!" Ничего менять во взаимоотношениях с банками Питер не собирался.

   Другое дело – акции заводов. Дивиденды по ним были невелики: не более одного процента в год, а стоимость – приближалась по размеру к вкладам в банки.

   "Почему же покойный генерал продолжал держать эти акции, а не продал их и не вложил деньги, например, в те же в банки, увеличив значительно свои доходы? Надо разобраться!"

   – Господин Берг, а Вы не советовали Гансу Иоганновичу избавиться от акций и вложить полученные ресурсы в более доходное дело?

   – Советовал и неоднократно! Но каждый раз получал отказ!

   – И почему?

   – Прямо мне генерал не говорил, но по моим сведениям, эти акции он не купил, а получил при организации этих заводов за оказание всемерной поддержки начинаниям их создателей. По роду своей деятельности он распоряжался заказами на военные нужды и был очень выгоден владельцам заводов – держателям основного пакета акций.

   – Но ведь он уже десять лет как был в отставке? Неужели его влияние в военном ведомстве сохранилось?

   – Пока были живы его приятели и сослуживцы – да. Но в последние годы конечно уменьшилось. Думаю дело еще и в том, что у него были какие-то личные обязательства перед владельцами этих заводов не продавать акции на сторону.

   – Но при смене владельца акций путем наследования, думаю, эти обязательства прекращаются?

   – Не знаю.

   – Устройте мне встречу с владельцами заводов. Надо познакомиться и прояснить ситуацию.

   – Непременно, к концу дня сообщу время и место встречи.

   Как выяснилось при встрече с владельцами заводов, акциями которых владел покойный генерал, это были одни и те же лица, поэтому можно было встречаться только один раз и со всеми. И сразу все выяснить.

   В результате этой встречи Питеру стало ясно, что владельцы заводов совершенно не заинтересованы в таком акционере, как он. Все они занимали ведущие должности на заводах, получали огромное жалование и совсем не были заинтересованы в росте прибыли, которой надо делиться с другими акционерами. Они имели контрольный пакет акций заводов и проводили собственную политику без оглядки на остальных акционеров. На его вопрос о возможности приобретении ими у него акций этих заводов были предложены за них такие смешные цены, что Питеру стало ясно: генерал уже обращался к ним с этим предложением и получил такой же ответ. После чего просто махнул на них рукой: акции достались ему бесплатно, приносили какой-никакой доход – ну и Слава Богу! Нервы и здоровье дороже.

   "Генералу было всё равно, а мне – нет! Надо подумать, как извлечь из владения этими акциями максимальную пользу, а затем избавиться от них по приемлемой цене. Торопиться не буду, не горит!"

   Заканчивалась неделя, как Питер приехал в Санкт-Петербург. Как все здесь было знакомо и одновременно незнакомо ему.

   Люди, их нравы практически не изменились. Все хотели хорошо есть, одеваться, наслаждаться жизнью и никто – упорно работать для этого. Взятки, подношения, знакомства среди власть предержащих решали все дела к обоюдному согласию сторон.

   В то же время сам город только местами был похож на известный ему Санкт-Петербург. Зимний дворец, Петропавловская крепость, дворцовая набережная, здание Биржи, Адмиралтейство, медный всадник, Аничков мост, Мойка – оставались знакомыми приметами города. На месте стрелки напротив Биржи стоял совершенно незнакомый ему памятник царю Александру Второму. Некоторых известных по прошлой жизни улиц в городе не было, зато появились новые.

   "Это точно какой-то параллельный мир, очень похожий на мой, но совершенно другой. Надо получше познакомиться с историей – может быть найду существенные различия и они помогут мне не наделать ошибок в этой новой жизни."

   Поездка в поместье вместе с Бергом состоялась в карете по прекрасной дороге, проложенной недалеко от Невы до Ладожского озера. Выехали утром, и уже к трем часам приехали в поместье. Знакомиться с новым хозяином высыпали все работники поместья.

   С колонистами Питер разговаривал по-немецки, с русскими – по-русски. Русские удивлялись, что он говорил практически без акцента, только употреблял много незнакомых слов.

   Поместье раскинулось вдоль Невы на пятнадцать километров, и его граница от левого берега отстояла на десять. Были тут и леса, и болота и поля. Много бросовой земли. Еще больше просто запущенной, поросшей кустарником. Питер вспомнил, как он в прошлой жизни, еще будучи студентом ездил в эти края в местный колхоз на уборку картофеля. Какие здесь были огромные поля! Росла и капуста и морковь – Нева рядом, поливать удобно. Сейчас все это отсутствовало. А на собственной даче росли и фруктовые деревья, и клубника, и малина ...

   Если всерьез заняться сельским хозяйством в поместье – можно добиться неплохих результатов. Были бы только заинтересованные грамотные люди.

   Понравились Питеру и заводики: молочный и колбасный. Только маленькие очень: могут снабжать продукцией не более пятидесяти человек в год. Оборудование на них стояло немецкое, правда, не современное, но ничуть не хуже того, что он видел в Кольвельде. Колесный пароходик метров двенадцать длиной и четыре шириной выглядел очень неплохо: вымыт, покрашен. На нем управлялись шкипер Денис Иванович и кочегар Колька. Механик был приходящий, обслуживающий еще и механизмы на заводиках поместья.

   – Хоть сейчас с рейс!– похвалялся шкипер.

   – А давай, в сторону Дубровки,– выказал свое знание местности Питер.

   Пароходик шел против течения со скоростью не более десяти километров в час.

   – И баржи небольшие он тягать может!– объяснял Денис Иванович,– и шторм пяти бальный переживет. Было дело у нас с покойным генералом на Ладожском озере.

   – И через озеро ходили?

   – Ходили! До Валаама и Сердоболя. Когда Ганс Иоганнович еще в силе были.

   "Сердоболь – это Сортавала",– промелькнуло в голове Питера.

   – И что там делали?

   – Мрамор брали для поместья и особняка генерала в Петербурге. Бывало, баржу полную загрузишь – и в путь.

   – А баржа цела?

   – Нет, сгнила вся. Последние-то года если раз – два в году выйдешь в озеро – уже радость. А последние два года – только по Неве и ходили.

   Помещичий дом в поместье поразил Питера своей величиной. В плане он имел букву "П", ногами обращенную к Неве, от которой отставал метров на пятьдесят. В вершине "П" он был длиной метров пятнадцать, а ноги "П" – по двенадцать метров.

   Дом имел три этажа. По центру между ногами "П" располагался вход, за которым начиналась мраморная лестница, ведущая на второй этаж, расходившаяся направо и налево у торцевой стены. Эти боковые лесенки вели к дверям в большую залу, предназначенную для балов и приемов. Она также вся была отделана мрамором. Боковые лесенки продолжались на третий этаж, где располагалась спальная генерала, его кабинет, библиотека и две гостевые комнаты.

   В ногах "П" на втором этаже справа размещалась кухня и буфетная, в которую был проход из зала, и слева – биллиардная и комната для игры в карты. На первом этаже находилось помещение для слуг, подсобные помещения, гардеробная.

   В подвале находился мотор – генератор, подававший электрический ток для освещения и к электрическим печам на кухню. Позади здания была пристроена кочегарка: дом имел центральное отопление.

   Здесь берег был высокий, и весенние разливы не заливали поместье.

   Дом был обнесен высокой кованой оградой с воротами по центру. Вдоль ограды были посажены туи. Внутри нее оставалось место и для цветника и для двух беседок, где летом генерал любил пить чай, встречаясь с гостями.

   Питер, сравнивая этот дом с домом в Кольвельде, не мог не признать, что этот и шикарнее, и более приспособлен к жизни.

   "Да только чтобы его содержать в чистоте и порядке, да ежегодно подновлять кое-где стены, надо не менее пяти – шести работников. Еще кухарка, горничная, да не одна, сторож, кучер, кочегар, экономка ... То-то Берг настаивал на продаже поместья. Похоже, на его содержание уходила добрая половина всех доходов генерала."

   В целом, поместье Питеру понравилось. Он отпустил Берга обратно в Петербург, а сам решил пожить здесь пять – семь дней, познакомиться с пастором кирхи, руководителем колонистов, походить по окрестностям, посетить близлежащие кладбища. Он еще не потерял надежды отыскать свою могилу с захоронкой.

   Следующие три дня он только и делал, что принимал гостей: пастора Петера Кроуна, руководителя колонистов Михеля Минца, помещиков соседних с ним усадеб и поместий. Все его приглашали в гости, он всем обещал, только не сейчас: очень много было дел по вхождению в наследство.

   Пожертвовал на местную кирху пятьсот рублей и на нужды колонистов такую же сумму.

   На четвертый день он, взяв в провожатые сына кучера Генку, пошел прогуляться по окрестностям.

   Православное кладбище было одно общее для всех окружающих его деревень, отстояло от поместья километра на три. Там стояла часовня. Как раз проходили похороны и он, после них, сумел переговорить с местным батюшкой, отцом Григорием, представившись новым владетелем поместья.

   – Православный?

   – Лютеранин, но помогать Вам собираюсь. Вот, возьмите на нужды храма для начала пятьсот рублей. Обживусь, войду в курс дела – познакомимся поближе.

   Генка проводил Питера на кладбище на могилу генерала.

   Там уже был установлен мраморный памятник.

   – Ганс Иоганнович заказал его в Петербурге еще за год до своей смерти. Так он и стоял перед домом поместья, только без выбитой даты смерти,– пояснил Генка.– Когда генерал помер, так приехал каменотёс и выбил дату. В начале лета памятник установили над могилой.

   – Проведи меня по кладбищу. Расскажи, кто тут похоронен. Нет ли каких необычных памятников, надгробий. Не встречал?

   – Нет. Я здесь редко бываю. Боязно. Лучше Вы сами походите, посмотрите, а я Вас у входа подожду.

   Питер начал медленно и планомерно обходить кладбище.

   "Если и появится могилка из будущего, то, скорее всего в старой, редко посещаемой части кладбища. Меньше внимания привлекать будет. Вот туда-то я и пойду."

   Больше двух часов Питер обходил кладбище, но ничего похожего на тот надгробный камень, который попросил Дуняшу поставить над могилой, не обнаружил.

   У входа на кладбище его поджидал Генка.

   – Куда теперь пойдем?

   – Больше вокруг кладбищ нет?

   – Есть еще маленькое лютеранское, там колонистов хоронят. Да вот еще с той стороны кладбища, за оградой, разных самоубийц засыпают.

   – А лютеранское где находится?

   – Как раз с той стороны кладбища.

   – Пошли туда, прогуляемся.

   Через полчаса медленной ходьбы они обошли кладбище и в пятидесяти метрах увидели еще одно, обнесенное крепким забором.

   – Вон оно, лютеранское! А между нашим и тем как раз самоубийц и зарывают!

   – Посиди здесь, я туда прогуляюсь.

   Питер пошел между захоронениями самоубийц и неожиданно увидел на одной из могил, расположенной с самого края, даже несколько в стороне от остальных, кусок гранита с выбитым на нем крестом и стилизованным изображением флешки. Его сердце пропустило удар. "Это оно! Именно такой памятник я нарисовал и передал эскиз Дуняше! Нашел! Теперь надо подумать, как достать захоронку. Похоже, это будет не такое простое дело."

   Не доходя до лютеранского кладбища, Питер повернул назад, подошел к Генке, и они вернулись в поместье.

   6.

   Мозг Питера работал как компьютер, разрабатывая, анализируя и отбрасывая варианты обретения захоронки из могилы на кладбище самоубийц. Хотя это было тихое, мало посещаемое место, но вокруг жили люди, ходили, в том числе и ночами, и могли заметить его, крадущегося ночью с лопатой в руке в сторону кладбища. А тем более застукать его ночью за разрыванием могилы самоубийцы. Что они могли подумать в первую очередь? Ведь это не 21-й век, когда таким поступком удивить кого-либо трудно, хотя и возможно, а конец 19-го, когда и за меньшее можно быть отлученным от церкви, обвиненным во всех смертных грехах, оказаться вне закона. И не спасет тебя ни положение, ни богатство, ни заступничество влиятельных друзей, которых, кстати, у Питера не было.

   Как нужен был Питеру помощник! Одному пускаться в такое приключение было практически невозможно. Вдвоем всегда можно распределить роли: пока один копает, другой караулит, наблюдая за окрестностями. Затем смена рода деятельности. Так и меньше устанешь, да и на душе спокойнее, каким бы атеистом Питер не был, после переноса сознания он уже не мог не верить во что-то такое ... сверхъестественное. Хотя, если захоронка была перенесена из его реальности в эту, то значит, что это кому-то нужно. И подставлять его по-глупому никто не собирается.

   "Все равно идти одному и раскапывать могилу – это верх безумия. Лучше подождать, обзавестись надежными людьми, тогда и выполнить это черное дело. Тем более что не горит. Место я нашел, оно никуда не денется. Может быть потом, позднее, обстановка изменится и будет возможно выкопать захоронку с меньшим риском".

   Питер понимал, что он просто ищет для себя оправдание отсрочить поход на кладбище, поддавшись какому-то необъяснимому страху, который просто парализовал его волю.

   Так, ничего не решив с раскопкой могилы, он вернулся в Петербург и включился в жизнь города.

   Перед отъездом из Германии Питер сказал и Эльзе, и Курту, что в случае необходимости они могут писать ему письма на адрес душеприказчика генерала, который только и был известен ему в России. Однако писем не было. Зато пришел багаж, отправленный им из Кенигсберга морским путем.

   Это на некоторое время отвлекало его от мрачных мыслей, не покидавших голову после возвращения из поместья. Кроме того, надо было обустраиваться в Петербурге: Питер совершенно не хотел менять образ жизни, к которому уже привык в Германии. Он постепенно разобрал коллекцию орденов и оружия, привезенную из Германии, пополнив её найденными экземплярами из хранившихся у генерала, расположил её в кабинете, заказав специальные шкафы со стеклянными дверцами.

   Сентябрь заканчивался. Наконец появился посыльный из конторы Шлоссера, передавший ему предложения по реконструкции домов.

   Там предлагалось два варианта: первый, как его назвал Шлоссер "лобовой" предусматривал поочередные работы по реконструкции домов, и второй, "хитрый", заключался в том, что первым делом надо было приобрести участок земли и на нем построить новый доходный дом, куда переселить жителей того дома, который шел под реконструкцию. Проведя реконструкцию этого дома, можно переселить в него жильцов следующего и так далее. В итоге, хоть общие затраты и несколько увеличивались, зато сохранялись арендаторы, которым предлагалось жить в более комфортных условиях. Да и количество доходных домов увеличивалось до шести.

   На первом этапе надо было купить земельный участок под постройку нового дома. Тут тоже было несколько вариантов. Наиболее приемлемым был следующий: покупка старого деревянного дома, но в престижном месте. Он, конечно, был дороже, но свободных для застройки в центре города мест не было. Вместо этого старого дома можно было построить новый, назвав это реконструкцией старого, что влекло за собой уменьшение времени на разрешения и согласования, а значит и экономию на взятках. Шлоссер даже указал пять таких домов, с хозяевами которых можно вести переговоры об их продаже.

   Питер изучил полученную справку и выбрал второй, "хитрый" вариант. По расчетам Шлоссера на реализацию этого варианта необходимо было сделать несколько денежных вливаний в течение года. Сначала на покупку старого дома с землей – не менее двадцати пяти – тридцати тысяч рублей, затем заплатить строителям за разборку этого дома, подготовку участка под строительство. Архитекторам – за разработку проекта. Оплатить покупку строительных материалов, наем рабочих. Потратиться на согласование проекта в инстанциях и так далее. Питер рассчитал, что каждый месяц необходимо тратить не менее одиннадцати тысяч рублей. Не надо забывать, что в зимнее время все строительные работы замирали и начинались только с середины марта – начала апреля. То есть в эти месяцы можно копить деньги для следующего периода.

   Если выделить спонсорскую помощь Консерватории в размере двадцати тысяч рублей вместо ста тысяч, то с нового года появятся свободные не менее восьмидесяти тысяч. Для первоначального взноса вполне можно залезть в собственные накопления в "Народном банке", которые затем восполнить из поступлений средств, выделенных банками на дивиденды. Если все хорошо продумать, то вполне можно набрать необходимую сумму. Остается еще и запасной вариант с акциями заводов. Кое-какие мысли на этот счёт у Питера также имелись.

   Не теряя времени, он сообщил в Консерваторию о сокращении суммы спонсорской помощи со следующего года, мотивируя это большими долгами, оставшимися после смерти генерала. Нашел контору, занимающуюся недвижимостью, и заключил с ней договор на покупку дома вместе с участком земли. Причем выделил на это двадцать пять тысяч рублей, предупредив, что в случае приобретения дома и земли за меньшую сумму, вся разница остается у конторы.

   Не имея привычки сидеть без дела, Питер долго искал способ, как можно заработать, используя свои прошлые знания. Он решил организовать собственную контору, занимающуюся аудитом и переводами с любого из четырех языков: русского, немецкого, французского и английского на любой из перечисленных, причем не только обычных текстов, но и технических, торговых, финансовых, правовых и тому подобных. Договорился с Обуховым о том, что тот будет нотариально заверять правильность переводов. Конечно, он не знал, как пойдут дела, но, пообщавшись с банкирами и заводчиками, понял, что потребность в таких услугах имеется.

   Контору он открыл в своем особняке на первом этаже, выделив для нее две комнаты и оборудовав туда отдельный вход. Нанял секретаря, который постоянно находился на месте и принимал заказы на аудит и переводы. Пока их было мало, но Питер надеялся, что слух о нем распространится среди купцов, банкиров, нотариусов, технической интеллигенции и заказы появятся. Дал рекламу о своей конторе в деловых газетах Санкт-Петербурга.

   Уже за первый месяц работы контора принесла пятьсот рублей дохода, сорок из которых получил секретарь в виде жалования, десять пошли на приобретение бумаги и других принадлежностей. Прибыль составила четыреста пятьдесят рублей в месяц. Питер был педантом, умел считать каждую копейку, но не был скопидомом.

   Свободного времени у него было достаточно, чтобы вплотную заняться акциями заводов, почти не приносящих ему дохода.

   Питер, до того как стал главным аудитором иностранной аудиторской фирмы, специализирующейся на составлении заключений по годовой отчетности совместных предприятий, расположенных в России, более двадцати лет проработал в должности главного бухгалтера на одном из предприятий оборонного комплекса в Ленинграде. Кроме всех систем бухгалтерского учета, в том числе и западной, он знал несколько иностранных языков, так как компании, с которыми он работал, вели совместную деятельность с различными странами.

   В свое время он закончил два института: Ленинградский финансовый институт и, позднее, факультет иностранных языков в университете. Такие фундаментальные знания весьма способствовали росту его авторитета как аудитора.

   К сожалению, в конце 19-го века аудиторство было мало востребовано в России, но огромный опыт прошлой жизни позволял ему надеяться, что он без труда справится с анализом деятельности любого предприятия и сможет выявить все нарушения при ведении бухгалтерской отчетности. Тем более, что когда Питер ознакомился с системами бухгалтерского учета, применяемыми в то время, он только диву дался, насколько они были просты и незатейливы.

   Идея, посетившая его, состояла в следующем.

   Как уже говорилось, Питер имел по десять процентов акций пяти металлообрабатывающих предприятий, расположенных в столице. Они разнились величиной, объемом выпускаемой продукции, номенклатурой, количеством работников и т.д. Но имели одну особенность: прибыль их не превышала одного процента в год.

   Как акционер, имеющий десять процентов акций каждого завода, Питер имел право доступа к бухгалтерской отчетности заводов, чем и решил воспользоваться. Придя на один из заводов вместе с клерком из нотариальной конторы Обухова, нужным ему в качестве свидетеля, он обратился к его директору, одновременно являющемуся и владельцем контрольного пакета акций, с просьбой допустить его к ознакомлению с бухгалтерской отчетностью, для чего представил письменный запрос, зарегистрированный в заводской канцелярии.

   – Господин директор, прошу Вас ответить мне письменно на мое обращение. Вот копия письма, представленная в заводскую канцелярию. Если Вам не трудно, наложите на ней резолюцию.

   Как Питер и думал, вместо отчетности он получил угрозы и насмешки в свой адрес.

   – Да кто ты такой, немчура необразованный! Показать тебе отчетность! Сначала на русском языке научись читать и писать, бухучёт выучи, а потом ходи и отвлекай людей от дела!

   – Предупреждаю, господин директор, что рядом со мной находится работник нотариальной конторы "Обухов и сын". Он является свидетелем нашего разговора и в случае необходимости даст письменные показания о нашем разговоре и Вашем решении в отношении моей законной просьбы!

   Услышав это, директор немного остыл. Он не хотел разбирательства своего поведения в суде.

   – Дайте мне Вашу писульку!

   Прочитав её, он поверх текста наложил резолюцию: "Отказать ввиду неграмотности просителя!" Поставил дату и расписался. Получив письмо с резолюцией, Питер вежливо откланялся.

   Для дальнейших действий Питер заключил договор с присяжным поверенным, рекомендованным Обуховым, Афанасием Максимовичем Дубовым, специализирующимся на ведении различных дел в суде. Передал ему свое заявление на нарушение директором завода законодательства об акционерных обществах, выразившееся в недопущении его к ознакомлению с бухгалтерской отчетностью завода и ряд справок, подтверждающих этот факт. Потребовал разобраться по существу и, в связи с понесенным большим моральным ущербом, взыскать с директора завода в его пользу сто тысяч рублей. Приложил к заявлению копию своего диплома об окончании юридического факультета Берлинского университета, свое письмо директору с его резолюцией, показания свидетеля, присутствовавшего на встрече и выписку из реестра акционеров, подтверждающую владение им десятью процентами акций завода.

   – Афанасий Максимович, Вы человек опытный. Когда ожидать судебное заседание по моему делу?

   – Выделите мне, господин фон Коль, пятьсот рублей наличными и заседание суда состоится на этой неделе.

   Прекрасно зная повадки крапивного сословия, Питер без сожаления расстался с запрошенной суммой.

   Как и предсказывал Дубов, через три дня состоялось судебное заседание. Кроме Питера, Дубова и свидетеля – клерка от конторы Обухова, на нем присутствовал представитель директора завода. Рассмотрев все представленные документы и заслушав стороны процесса, судья вынес следующее решение:

   – немедленно допустить акционера Питера фон Коля к ознакомлению с бухгалтерской документацией завода в полном объеме,

   – за оскорбление Питера фон Коля, имеющего высшее юридическое образование, прилюдно обвиненного директором завода господином Махровым в безграмотности, присудить взыскать с господина Махрова в пользу господина фон Коля десять тысяч рублей в течение десяти дней.

   – данное судебное решение немедленно выдать на руки господину фон Колю и представителю ответчика для его исполнения.

   В следующий понедельник Питер в сопровождении Дубова опять появился на заводе. Встречаться с ним директор отказался, но дал указание главному бухгалтеру выдать всю запрошенную бухгалтерскую документацию, но никаких пояснений по ней не давать.

   – Раз немчик такой умный, вот пусть сам и разбирается!– сказал он.

   Три дня хватило Питеру, чтобы разобраться с финансовым положением завода и механизмом поддержания прибыли на уровне, не превышающем одного процента.

   Все оказалось предельно просто: по окончании отчетного периода при исчислении размера налогооблагаемой прибыли задним числом производилась корректировка затрат на необходимую величину за счёт увеличения жалования директора и главного инженера завода. То есть, жалование директора и главного инженера от месяца к месяцу изменялось в зависимости от прибыли, которая не должна была превышать один процент. Все изменения размеров жалования оформлялись приказами по заводу также задним числом.

   Таким образом, Питер выявил два очень серьезных нарушения:

   – сокрытие прибыли для налогообложения, то есть обман казны, и

   – подделка документов задним числом.

   Все это Питер изложил в виде заявления в министерство финансов, занимающееся именно такими делами, и направился опять к директору завода. Тот снова отказался с ним встречаться. Тогда Питер в запечатанном конверте вручил секретарю копию подготовленного заявления и попросил немедленно передать её директору, а сам остался в приемной ожидать реакцию директора.

   Через четверть часа в кабинет директора прошел главный инженер, а еще через десять минут Питера пригласили пройти в кабинет.

   – Чего Вы добиваетесь?

   – Я, являясь акционером завода, хочу получать в виде дивидендов причитающуюся мне часть прибыли. За последние десять лет по акциям завода я как акционер недополучил дивиденды в размере четыреста двадцать тысяч рублей только по этому заводу. Таким же путем я готов рассчитать недополученные дивиденды и по остальным четырем заводам и получить их тоже. После этого я готов продать Вам свой пакет акций по их реальной стоимости. Если мои просьбы будут Вами удовлетворены, я больше к Вам не буду иметь никаких претензий, и не дам ход моему заявлению.